Никто

На следующий день, когда я вышел из комнаты, на кофейном столике лежал пакет документов. Кинувшись к нему и усевшись на диван, я буквально высыпал их на стол и разобрал. Свидетельство о рождении, паспорт, медицинская страховка и прочие бумажки… на имя Джейка Кинга. Звучит, в принципе. Может, не так гармонично, как Деро Валентайн, но тоже неплохо. Мне даже вдруг захотелось обнять эту свою «путёвку в жизнь». Я почти сделал это, как вдруг услышал Рассела, вошедшего в комнату. Собрав документы обратно в пакет, я унёс их теперь уже в свою комнату, ещё раз полюбоваться и рассмотреть внимательно. Джейк Кинг… надеюсь, быстро привыкну. Хотя при выборе как-то не подумал, что мне теперь с этим именем всю жизнь жить. Ну да ладно. Другие и вовсе имя не выбирают. Хотя, мне очень нравилось Деро… обидно даже. Повздыхав о своём старом имени, я вновь развалился на расстеленной постели и глубоко вдохнул. На душе очень резко полегчало. Даже татуировка уже стала казаться совсем пустяком. У меня есть документы… остался аттестат — и я полноценный член общества… как же хорошо… Отложив свою едва обретённую драгоценность, я подошёл к окну, выглянув в него. Оно, к сожалению, выходило прямо на овраг, людная улица оставалось по правую сторону, я мог видеть лишь маленькую её часть и широкий мост автострады. Вздохнув, я вернулся в комнату. — Можно мне выйти на балкон? — спросил я у Рассела, терпеливо меня охраняющего в отсутствие Рэймонда. Он ещё не успел ответить, но по его взгляду я уже понял — «не по инструкции». — Да ладно тебе, — опередил я его ответ. — Я же не дурак, сигать с седьмого этажа? Просто хочу постоять на свежем воздухе. — Ладно, — с некоторым, всё же, сомнением ответил бодигард. Он прикрутил к моему балкону ручку, наконец-то выпуская меня на воздух. Я вздохнул полной грудью, прикрыв глаза и шагнув на неизведанную доселе территорию. Особых удобств не было: чистый пол, выложенный ламинатом, уютное плетёное кресло с мягким сидением, на котором можно полулёжа расслабиться. Небольшой коврик был немного холодным, но терпимо и быстро нагревался. Я подошёл к правому краю балкона, глядя на людную улицу. Как я и думал… даже в воздухе ощущается приближение праздника. Всё-таки, это очень особенный день для всех. Сегодня уже двадцать четвёртое декабря, значит, сегодня канун Рождества. Как раз возле моста стоял Санта-Клаус, собирающий пожертвования. Магазины наверняка украшены… а в пригородах, в каком я жил с семьёй, сейчас скорее всего очередная битва за лучше всего украшенный дом. Все опутывают дома гирляндами, украшают двор и крыши, вешают рождественские венки из еловых ветвей на двери… а мама, наверное, как всегда нервничает, потому что слишком придирчива в выборе индейки и обычно выбирает её не один день, объезжая множество супермаркетов. А Кэмерон, конечно, выпрашивает очередную видеоигру, которая есть у всех, кроме него… я прикусил губу, прогоняя непрошенные слёзы. Я ведь больше никогда вот так не отмечу Рождество со своей семьёй… не увижу, как вырастет Кэмерон, не узнаю, каким он будет уже в сознательном возрасте… никогда не соберу всю нашу семью в своём большом доме: мать с отцом, Кэмерона с его семьёй, и свою… чёрт… впрочем, я ведь не один такой, правда? Есть ведь сироты, которые тоже никогда не смогут этого сделать… и ничего. Живут. И я живу. Пустяк… Сзади послышались шаги. Видимо, Рассел решил, что хватит мне расслабляться. Однако повернувшись, я увидел Рэя, который вошёл, прикрыв за собой дверь, и разместившись на том самом кресле. Взяв сигаретную пачку откуда-то с подлокотника (я её как-то не заметил), он достал из неё сигарету с зажигалкой и закурил. — Иногда я сижу здесь и курю. Редко, — наконец, видимо, обратил он внимание на мой непонимающий взгляд. Я повернулся к мужчине, опершись на бортик балкона поясницей и положив руки в карманы. — Как думаешь, на Рождество будет снег? — просто спросил я. Кинг в ответ взглянул на меня так, как будто я спросил, верит ли он в существование динозавров, или знает ли, что Земля круглая. — Мы во Флориде. На улице плюс пятнадцать. Сам-то как думаешь? — Рэй как будто действительно ждал ответа, стряхнув отжившую своё часть сигареты в пепельницу и вновь затянувшись. — Ну да, — невесело отозвался я, глянув на порядком приевшуюся, словно вечную, зелень. — Ты не отмечаешь Рождество? — Деро, я зарабатываю на нём. Потому прекрасно знаю, что этот праздник — чистой воды коммерция. — Ну почему коммерция… — несколько обиженно ответил я. — Да, многие тратят на его празднование много денег, но, кто-то ведь не делает этого. Кто-то отмечает скромно, а кто-то — даже по религиозным убеждениям. И вообще… это ведь лишний повод собраться семьёй, сделать что-то хорошее… Рэй вдруг мягко усмехнулся: — Почти забыл, что ты всё ещё ребёнок. — Я не ребёнок, — однако насупился я после этой фразы действительно по-детски. Затушив сигарету, Рэймонд подошёл, щёлкнув меня по носу. От его пальцев ярко пахло табаком. — У тебя никогда не было детей, да? — понял я по этому неуклюжему жесту. — Само собой, — продолжал, тем не менее, улыбаться мужчина. — А вообще семья у тебя есть?.. — осторожно спросил я, подняв глаза на лицо Кинга. — С родителями я не общаюсь уже много лет, так же, как с младшей сестрой. — Почему? Рэй наклонился к моему уху, прошептав с улыбкой: — Любопытство сгубило кошку. Я фыркнул, оттолкнув его от себя и вновь повернувшись в сторону улицы. — Не хочешь — не говори, — немного обиженно ответил я. — Не страдай ерундой, Деро, — мужчина прижал меня к себе, поцеловав в почти оголённое плечо, что выглядывало из съехавшего широкого ворота моей кофты. — Окей. Ты прав, — тихо отозвался я. — Вот и молодец, — хлопнув меня по пятой точке и слегка сжав её, Рэй отстранился. — Ты работаешь даже в канун Рождества? — удивился я, увидев, что Кинг явно не собирается раздеваться, а, наоборот, поправляется и, судя по всему, собирается снова уходить. — Можно сказать и так. Но я приду пораньше, — взлохматив мои волосы, Рэймонд довольно быстро удалился обратно на работу. Я же глянул на Рассела, вдруг приняв неожиданное для себя решение. — Поехали в магазин? — Как скажешь, — безразлично отозвался бодигард. Я быстро оделся и уже спустя полчаса мы были в одном из крупных торговых центров. Как я и думал: атмосферой праздника было пропитано всё. Из динамиков раздавалась рождественская музыка, на первом этаже в центре большого зала сидел Санта Клаус. Вокруг него были впечатляющие украшения: искусственный снег, горы подарков, эльфы. В небольшом загоне даже был маленький оленёнок. Надо же, на что раскошелились… туда стояла целая очередь из детей и родителей. Помимо прочего, каждый ребёнок, рассказавший о своём желании, получал леденец на палочке. Если бы здесь был Кэмерон, он бы обязательно стал дёргать мать за пальто и проситься туда. — Хочешь к Санте на коленки? Или погладить оленёнка? — издевательски прозвучало возле уха. Я повернулся, глянув на ехидно улыбающегося Рассела, и фыркнул, буркнув: «Пошёл ты». Прекратив пялиться на Санта Клауса, точнее, конечно, актёра, его изображающего, я отправился вдоль многочисленных небольших магазинчиков. Только обойдя весь первый этаж и половину второго, я растерял почти весь энтузиазм и упал на одну из деревянных скамеек, по бокам которых в больших горшках расположились и без того до зубного скрежета надоевшие пальмы. — Чего ты вообще хотел-то? — всё-таки спросил бодигард, присев рядом. — Хотел сделать Рэю подарок, — пожал я плечами. Идея уже стала казаться мне беспросветно глупой. Я облокотился на собственные колени, подперев руками голову. — И что же? — Ну… смотрю на всё и понимаю, что у него же, наверно, всё есть, да и вкусов его я не знаю. А дарить что-то просто для того, чтобы подарить, не хочу, ведь суть как раз в том, чтобы подарить что-то стоящее… — расстроено пояснил я, вздохнув и потерев чешущийся нос манжетой мягкого свитера в разноцветный квадрат. — Можешь подарить ему сигары, — вдруг сказал Рассел. — Это, пожалуй, единственное, на что ему всегда жалко денег. Так как курит он редко, ему ещё более редко кто-то додумывается их дарить. Любить он их — любит, но покупать жаба душит. — Не шутишь? — на всякий случай уточнил я, во все глаза разглядывая мужчину, проявившему ко мне столь внезапное сочувствие. — Мои родители были католиками. Так что, я довольно серьёзно воспринимаю этот праздник, — действительно, без тени улыбки парировал бодигард. — В самом деле? Тогда чего же мы ждём, — я поднялся, припомнив, что точно проходил мимо одного шикарного табачного магазина на первом этаже. В нём я и купил сигары, которые, опять же, подсказал Рассел, и остался доволен. Даже, наверное, более доволен, чем будет Рэй, когда я ему это подарю. Иногда, что, наверное, странно, подарки во много раз приятнее дарить, нежели получать. — Может, и тебе что-нибудь подарить? — с немного ироничной улыбкой спросил я у Рассела, когда мой подарок уже был упакован, и мы двигались по большому залу к выходу. Тот в ответ лишь саркастично усмехнулся, толкнув меня в плечо. — Иди уже. Что ж, не хочет — как хочет, а мог бы и воспользоваться моим внезапным приступом сентиментальности. Вечером, когда Рэй вернулся, я протянул ему плоскую коробку, обтянутую чёрной упаковочной бумагой и перевязанную синим бантом. — Это что, подарок? — мужчина приподнял брови, однако сам, видимо, сразу же оценил глупость своего вопроса, забрав коробку из моих рук и развернув. По его лицу скользнула кривая усмешка. — И как ты догадался? — Просто видел днём, как ты курил, вот и… — Вот и купил мои любимые сигары, — закончил за меня Кинг. Я улыбнулся, хотя сцена вдруг начала казаться мне киношно-слащавой. Действительно, что за глупость… я ведь не дома. И Рэй — не моя семья. Рэй — человек, которому я продался с потрохами за кормёжку и крышу над головой. Я здесь просто приживала, которого, в перспективе, используют в качестве секс-игрушки. И что я за идиот, решивший поиграть в семью и устроить хоть какой-то праздник… улыбка мгновенно потухла, сменившись стыдом и глухим раздражением. — Ладно, в общем… я не знаю, зачем это сделал. Извини, — я прошёл мимо мужчины, скрывшись в своей комнате и тяжело вздохнув. До чего же по-идиотски получилось… я переоделся в домашнее, вновь выйдя на балкон. Ни снега, ни ёлки, ни рождественского ужина… ни, что самое главное, хоть кого-то близкого рядом. Хотелось бы провести этот праздник хоть с кем-то близким… или хотя бы просто посмотреть ещё раз на мать, Кэмерона, отца. Просто посмотреть, представить себя рядом с ними. Я положил подбородок на предплечье руки, лежащей на бортике балкона, и закрыл глаза. Представил наш длинный стол, накрытый жёсткой скатертью, которую мать доставала только в Рождество — вручную вышитой её бабушкой. В центре стола стояла бы безупречная как всегда индейка, салаты, рождественское печенье, которое мать всегда пекла в виде каких-нибудь фигурок — ёлочек, рождественских шариков, ангелов, звёзд. И всегда украшала их глазурью и ещё какими-то сладостями. Было у неё такое хобби. Да, мы с Кэмероном всегда гордились тем, что продавали его на благотворительных школьных ярмарках… Кэмерон бы как всегда клянчил ромовый пунш и очень дулся из-за того, что родители не позволяли его пить. Отец был бы в красной шапочке с оборкой из белого меха и таким же помпоном. Потом меня обязательно бы подколол кто-то из родителей, что я уже захмелел, даже если у меня ни в одном глазу (и не такое пил и в куда больших количествах, хотя родители, конечно, этого не знали). А потом мы бы посмотрели какой-нибудь семейный рождественский фильм, которые всегда крутят по телевизору… Вдруг на спину мягко легла чья-то рука. Я встрепенулся, разогнувшись и нехотя открыв глаза. Рядом на бортик облокотился Рэй, протянув мне фруктовый бренди в широком бокале без ножки. Я выпил его залпом, слегка поморщившись от крепости и шумно выдохнув. — Скучаешь по семье, да? — на редкость мягко спросил мужчина, глядя вдаль, то ли на автостраду, то ли на овраг. — А ты нет? — Я не сентиментален. Совсем нет, — безразлично пожал плечами Кинг. — Но в том, что ты скучаешь, нет ничего такого. Ты не такой уж взрослый, Деро, — Рэймонд перемялся с ноги на ногу, неторопливо отпив свой бренди. Не представляю, как такие напитки можно цедить подобным образом. — Если ты так скучаешь по семье — почему убежал из дома? — Ты ведь о своей семье не рассказываешь. Значит, и я не должен. Считай, что мы квиты, — в моём голосе вновь проскользнули обиженные нотки. Рэй в ответ тихо посмеялся, опрокинув в себя остатки со дна бокала. — Тебе подлить? Я молча протянул к нему поближе руку с тарой, чтобы он вновь её наполнил. — Ёлки и украшений у меня, конечно, нет. Но мы можем заказать в ресторане что-нибудь и… исполнить ещё какую-нибудь рождественскую традицию твоей семьи, если тебе это будет приятно. Я задумался. Конечно, это суррогат… но и встречать этот праздник в «светлых» думах мне уж очень не хотелось. Надо хотя бы постараться себя отвлечь. — Хорошо. Давай, — практически сдался я. Кажется, даже обрадовавшись, Рэймонд обнял меня за плечи, увлекая в квартиру. — Прекрасно. Главное скажи, что заказать, пока ещё можно найти работающую службу доставки. *** Зимние каникулы как раз кончались через несколько дней. Тату постепенно заживала, Рэй периодически довольно на неё поглядывал. Сверху вниз так, с превосходством и кошачьим довольством, на что я раздражённо фыркал. Зато, впрочем, он меня не трогал это время. Да и про рассказ о прошлом забыл. Правильно, и так виноват конкретно. Когда меня впервые везли в школу, было чувство, что всё будет по-старому. То есть, что сейчас я встречу и Джокера, и Пита… и никак не мог смириться с тем, что их там не будет, и даже других одноклассников и знакомых. Будут совершенно новые и чужие люди, которые ещё чёрт их знает, как меня примут. — Хоть в школу-то можно без конвоя? — немного хмуро спросил я у Рассела, сидящего за рулём. — Можно. Что, боишься в первый же день испортить себе репутацию? — усмехнулся мужчина. — Побаиваюсь, — равнодушно, тем не менее, ответил я. — Выходи и вперёд, — скомандовал Рассел, остановив недалеко от школы, за углом. — Или всё-таки проводить за ручку до нужного кабинета? — пуще прежнего осклабился бодигард. В ответ на это я только фыркнул, взяв сумку, выбравшись из машины и направившись в школу. Джейк. Меня зовут Джейк Кинг. Главное не забыть. Вдох-выдох. Первым делом нужно зайти в приёмную. Постучавшись и представившись, я нарвался на немного полного дядю среднего возраста с залысинами, который был как будто бы очень рад меня видеть. — Здравствуй, Джейк. Добро пожаловать в Старшую Школу Мак-Торрнтон. Меня зовут мистер Шер, — мне торопливо пожали руку. — Пойдём, я покажу тебе твой шкафчик и провожу тебя в класс, — бодро подсуетился мужчина, слегка подтолкнув меня в спину и выведя в коридор. Мне показали мой шкафчик, школьные награды, спортзал, где сейчас как раз занимались баскетболисты, а после и показали, где мой класс, сопровождая всю дорогу рассказами о великолепии школы, её заслугах и прочем. Избавиться от такой тяжести на ушах я был несказанно рад. Теперь надо зайти в класс. Выдох. Захожу. На моё удивление, класс оказался довольно обычным. Впрочем, непонятно, что в нём могло быть удивительного… обычные ребята, как и в моей школе, только другие. Среди выдающихся личностей просматривалась разве что целующаяся парочка мажоров, сидящая прямо на парте. Остальные довольно посредственные. Уживусь поди. С моим-то неземным обаянием… Едва я присел за свободную парту — прозвенел звонок. В класс зашёл учитель, и невольно пришлось встать, дабы передать ему бумажку, выданную в приёмной. Я уже развернулся, чтобы тихо уйти, но тут же за спиной прозвучало: — Погоди, куда ты… Джейк? — спросил учитель, явно уже заглянув в бумажку. — Ты новенький, встань у доски и расскажи немного о себе. Чёрт, ненавижу эту дурацкую стандартную процедуру. Ненавижу рассказывать о себе. Да и что я сейчас могу рассказать? «Здравствуйте, меня зовут Джейк, у меня нет родителей, потому что я был выращен из пробирки, а сюда меня устроил мой новый папик, который купил меня в борделе и с которым я теперь трахаюсь. Очень приятно познакомиться, надеюсь, мы подружимся!» Встав у доски и сцепив руки за спиной, я принял флегматичный вид и попытался припомнить, как обычно эту процедуру проходили новички в моей предыдущей школе. — Ну, меня зовут Джейк Кинг, я перевёлся сюда из другого города в связи с переездом, — отчеканил я. — А кем работают твои родители, Джейк? — спросил учитель, и в его голосе мне почудилась какая-то издёвка. Чёрт, а я откуда знаю, кем работает этот Рэй?! Вот влип… — Эм… мой отчим бизнесмен, в общем, — фух, кажется, выкрутился. — Что ж… хорошо, Джейк, — с сомнением резюмировал учитель, хотя явно заметил, что я не особенно охотно о себе рассказываю и явно задумался, почему. — Здесь написано, что проблем со здоровьем у тебя нет, потому садись на любое незанятое место. Кивнув, я присел на место, которое уже приметил ранее. Учитель плавно перешёл к уроку. Кстати, он был такой же посредственный, чем-то напоминал того мужичка из приёмной. Может, они братья? — Эй. От размышлений меня отвлёк голос из-за спины и лёгкий тычок ручкой. Я обернулся и увидел темнокожего тощего парня с какой-то чересчур доверчивой и добродушной улыбкой. Обычно так улыбаются какие-нибудь школьные волонтёры. Будущие сектанты. — Я Лесли. Приятно познакомиться, новенький, — он пожал мне руку, усевшись поудобнее, словно готовился слушать интересную историю. — А у тебя много секретов, да? — всё-таки не удержался он, когда я уже собирался отвернуться. — С чего ты взял? — так же тихо спросил я, наклонившись чуть ближе, чтобы не получить нагоняй в первый же день. — Не знаю. Ощущение такое. Словно ты то ли сам себя толком не знаешь, то ли не хочешь говорить. Я в ответ на это лишь пожал плечами и попытался развеять сразу окутавшую меня завесу тайны: — Я не особо люблю о себе говорить, да и не умею, только и всего. — А мне всё-таки кажется, что ты что-то скрываешь… ну да ладно, — не стал зацикливаться на своих предположениях парень. — Любишь пудинг? — Скорее да, чем нет, — туманно ответил я. Я не был фанатом данного блюда, но поесть его мог вполне. — Собственно, это почти единственное, что можно есть в нашей столовой. — Я учту, — обворожительно улыбнулся я, всё-таки вернувшись к объяснениям учителя. Мне сейчас надо въехать в программу, я итак до чёрта пропустил. А особым умником я итак никогда не слыл, потому стараний нужно приложить очень много. Но и о социальных связях, конечно, забывать не стоит. Хотя этот Лесли тянет на аутсайдера… хоть в какой-то коллектив влиться мне не помешает, дабы не стать изгоем. Раз уж он такой общительный — подходит. Математика, которая и была первым уроком, здорово загрузила мне мозги. Это как раз такой предмет, который трудно понять, если пропустил много времени. Но мне по силам, ибо уже в процессе урока я кое-что начал понимать. В столовой мы обедали вместе с Лесли, и он завёл разговор о факультативах. Точнее, просто задал вопрос в лоб: — А ты уже выбрал факультативы? — парень ел тот самый пудинг, который совсем недавно так нахваливал. Почуял неладное я мгновенно. — Пока не особо думал об этом. — У нас в театральном как раз люди нужны. Бинго. Так и знал. — Я по театру не очень, — попытался отмахнуться я как можно мягче, хотя тут же вспомнил про свои актёрские таланты. — Брось. Мне кажется, у тебя бы получилось. Да и внешность у тебя приятная, явно не будут доставаться роли вроде дерева или мёртвого солдата, — Лесли слегка прищурился, чем стал похож на что-то затевающего ребёнка. — Ну, так и быть, я об этом подумаю, — сдался я, лишь бы с моих ушей, наконец-то, слезли. — Вот и чудно! — обрадовался парень, как будто я уже дал согласие, и хлопнул меня по плечу. — Я тебе точно говорю, у тебя получится. Даже думаю, будешь играть сплошь главные роли, с девчонками красивыми целоваться… — Девчонками? — навострил я уши, аж оторвавшись от тарелки и наконец-то взглянув на собеседника. — Ну да… Ромео, например, или вроде того. Да и многие будут хотеть с тобой поцеловаться, такие, как ты, обычно школьными красавчиками слывут, — констатировал Лесли, однако, с какой-то грустью отведя глаза. Точно аутсайдер, у которого, наверное, и девушки не было никогда. Хотя, я бы не назвал его совсем несимпатичным. Впрочем, он мне напоминал маленького негритёнка, хотя и был моим ровесником. Пухлые губы, оттопыренные уши, немного выпученные глаза и волосы почти под ноль. — Ты бы волосы отрастил. И в косички, чтобы уши закрывали, — высказал я свои соображения. Парень как-то зарделся, тронув своё ухо. — Не думал об этом… — Попробуй, — пожал я плечами, никак не среагировав на его смущение и продолжив есть. Выйдя из школы после занятий, я стал оглядываться в поисках знакомого чёрного джипа. Наверное, ждёт же где-то тут, пасёт меня. В процессе осмотра местности я вдруг увидел нечто, сильно не вписывающееся в картину. На фонтане перед школой, на бортике, сидел… то ли мальчик, то ли девочка без груди. Всякое бывает. Впрочем, по лицу всё-таки скорее мальчик. У него были насыщенно-чёрные спутанные волосы до плеч, жуткие синяки под глазами, которые я видел даже отсюда (а ведь расстояние ярдов пятьдесят), и… самое занимательное — больничная одежда. Не знаю, как это верно называется. Та самая тряпочка, прикрывающая только перед и оставляющая открытым зад. Даже никакой обуви на нём не было. Я сощурился, присмотревшись внимательнее. Парень поднял голову, посмотрев на небо и слегка, как-то призрачно, улыбнувшись. Сам по себе он был чертовски бледный. Что он делает здесь? — Деро? — А? — я почти подскочил, испугавшись своего настоящего имени и руки на плече. Но это оказался всего лишь Рассел. — Блин… не надо подкрадываться, — «отчитав» бодигарда, я вернулся взглядом к фонтану. Мальчика уже не было. И даже нигде близко не было, хотя местность открытая, и он бы просто не успел даже убежать далеко за те секунды, на которые я отвлёкся. Чушь какая-то… может, померещилось просто опять? Или это так людей разыгрывают на улице? Хотя… я вроде не заметил, чтобы кто-то на него пялился, кроме меня. Ну да я много чего не замечаю. Чёрт с ним. За ужином Рэй, аки заботливый папочка, осведомился, как прошёл мой первый день. — Да обычно. Пытаются подбить меня на театральный факультатив, — сухо ответил я, не отрываясь от еды. — Театральный? — удивился мужчина. — А что… по-моему, у тебя бы получилось. — Да-да, мне так же сказали, — закивал я. — И тебя что, не смущает, что мне там могут дать роль, где надо будет целоваться с девочками? — я выгнул бровь, даже вдруг обретя интерес к нашей беседе, в особенности — к ответу Рэя. — А там, может, и дальше зайдёт, если популярен стану… — мечтательно добавил я, подливая масло в огонь, ибо пока мужчина совершенно никак не реагировал. — Что написано у тебя на паху? — совершенно обыденным тоном спросил мужчина. Вспомнив об этом, я мгновенно невольно вспыхнул и отвёл взгляд. — Я принадлежу Рэю Кингу… — процитировал я. — Ещё вопросы есть? — даже не посмотрев на меня, продолжал мужчина. — Хотя, я бы глянул на лицо девушки, которая раздела бы тебя и увидела татуировку, — Рэй даже усмехнулся. Я же, окончательно растоптанный в данном поединке, резко встал из-за стола, и лишь позже постарался как можно сдержаннее уйти в свою комнату, буркнув «я наелся», хотя был уверен, что Рэймонд и так понял, почему и как я «наелся». Чёрт бы его побрал. Самое обидное поражение — когда ты практически уверен в своей победе, уже почти празднуешь, и тут тебя вот так, одним унизительным ударом… Я зло ударил в подушку, растянувшись на постели и положив подушку под голову. После я встал, кинув избитую страдалицу в стену. Я сам не знал, что хочу делать, меня всего трясло от злости и возбуждения. Я и на месте не мог сидеть, и делать чего-то не хотелось. В итоге я встал, начав нарезать круги по комнате. Долбанный Рэй. Ненавижу. Ну кто мог подумать, что он мне вот такую тату организует, козёл? Чтоб ему, гаду… придумал же. Знал же, чёрт бы меня драл, что он за тип, и согласился. Согласился! Дегенерат. Хотя у меня есть документы… и да, сам знаю, что можно и потерпеть, но как же он меня раздражает! Теперь всё время подкалывать будет, и жизни никакой. Ну ведь правда, любая девчонка же едва меня разденет — а тут «Я принадлежу Королю Рэю». Ну зашибись! Ежу понятно, что это мужик, и кто бы вообще со мной после такого стал спать. А если кто-то даже раз увидит — уже завтра вся школа будет знать, если не тем же самым вечером. И тогда мне совсем хана, и, конечно, лучше, чтобы этого никто вообще не знал. Ни одна душа. Замечательно. Я записан в монахи. Грёбаный Рэй. Зла не хватает. Убил бы гада. Когда я сам уже устал костерить Рэймонда, я лишь зло выдохнул и плюхнулся на кровать. А впрочем, у меня, наверное, просто эпитеты закончились. Хотя, проанализировав, я заметил, что так и не сказал чего-то особенно плохого. Как будто боялся слишком оскорбить его. Это ещё почему? Впрочем, наверно, какой-то частью разума я осознаю, что помимо этой пакости, он много сделал для меня. Он сделал мне документы, дал крышу над головой, еду и удобства. К тому же, не повалил меня трахать в первый же день, у нас вовсе до сих пор даже полноценного секса не было, за что мне, наверное, нужно быть благодарным. Мало ли, кто мог бы попасться. Такие рассуждения мой пыл слегка остудили. Пакость, конечно. Но пока терпимо. Потом я что-нибудь с этим сделаю. Осталось потерпеть-то всего полгода. Сходив за подушкой, я вернул её на постель и закрыл глаза. Сам не заметил, как задремал. Проснулся я, по ощущениям, ещё ночью. Правильно, нечего в семь вечера засыпать… ощущения, надо сказать, не самые приятные. Голова гудела. Чуть приоткрыв глаза, я увидел перед ними странное шевеление. Может, просто дерево качает от ветра на фоне уличного фонаря… зажмурившись, я потянулся, потёр глаза руками, зевнул и вновь посмотрел в сторону окна. В следующие секунды я резко и шумно вдохнул, попятившись назад и шлёпнувшись с кровати. При всём этом я так и не отрывал взгляда от стола. Мать моя женщина… на столе, прямо на моём, чёрт побери, столе, в моей комнате, сидел тот самый мальчик, которого я видел на фонтане, и болтал ногами! В той самой одежде! Что за хрень?! Я смотрел на него гигантскими глазами, которые даже зарезало от того, что я их так выпучил и боялся моргнуть. — Привет, — дружелюбно и обыденно послышалось с его стороны. Я так и сидел, не в силах даже рта раскрыть. А он так и смотрел с ожиданием, улыбаясь. Его взгляд был каким-то слишком взрослым, измученным. Кажется, такой взгляд бывает у людей с каким-нибудь страшным диагнозом. В них в коктейль смешиваются печаль, смирение, веселье и безысходность. — Ты… ты… ты кто, чёрт бы тебя побрал?! — наконец, обрёл я голос. — Не кричи так, весь дом перебудишь, — негромко посетовал мальчишка. — Я… как бы сказать… вроде как твой отец. — …чего?! — совсем потерял я связь с реальностью. Что? Кто? Как?! Вот этот мальчишка, который выглядит даже младше меня… кто?! — Тише, я образно. Я просто тот, кто был до тебя, номер два. У меня вдруг что-то щёлкнуло в мозгу. Я вспомнил, как тот врач в лаборатории называл меня так. Номер два. Я нахмурился, пытаясь понять в свете новых подробностей, что это значит. — Я могу объяснить тебе, что происходит, если ты готов слушать. — Готов слушать кого? Тебя, что ли? Вот ещё! Исчезни. Я не псих! — я поднялся на ноги, замотавшись в одеяло и отойдя ещё на несколько шагов, к встроенному шкафу. — При чём тут псих? Ты, и правда, не псих, Деро, — спокойно отозвался парень, как будто это я тут выглядел, как больной. — Ну да! И именно поэтому мне всякие там мерещатся! Докатился… поехал крышей… — я с грустью сел на пол, всё-таки опустив глаза, уже как-то забыв, что мальчик может исчезнуть. Собственно, я уже был бы этому даже рад. — Ты… ты нормальный. Почти, — в голосе моего глюка послышалось то ли сомнение, то ли ещё что. — Как же, — горько усмехнулся я. — Шизофрения на лицо… — Шизофрения? — нахмурился, судя по голосу, мальчишка, с каким-то трудом произнеся это слово. — А что же ещё? Я вижу то, чего нет. Докатился. — Но… я есть. Просто видеть меня можешь только ты… — Именно это и называется шизофренией! — снова повысил я голос. — Всё не так. Ты не понимаешь… — А чего тут понимать? Ты, наверное, расскажешь мне про какой-нибудь заговор, я стану ещё и параноиком. Впрочем, уже практически стал со всеми этими больными экспериментаторами! Если… если они вообще были, — вдруг задумался я. — А вдруг ничего этого не было? Я это выдумал, сбежал из дома, а меня разыскивают? А вдруг и этого не было и на самом деле та история, что я выдумал, про отца, что хочет отдать меня за страшную дочь партнёра — и есть моя настоящая жизнь? А вдруг вообще я не я и… — Деро, — мальчишка вдруг во мгновение ока оказался перед моим лицом, заставив меня вздрогнуть и замолчать. — Перестань сходить с ума. — Да я пытаюсь, чёрт возьми, но ты способствуешь обратному! Уйди! Оставь меня в покое! — я попытался толкнуть мальчишку, но моя рука прошла насквозь. В этот момент кровь совсем застыла в жилах в колкий лёд. Я мгновенно прижал руку обратно к шкафу, почти в нём растворившись. Парень опустил глаза, отвернувшись. После он практически взлетел на мою постель, встав на неё, хотя, судя по гладкой поверхности простыни, его вес на ней совершенно не ощущался. — Ты пока не понимаешь… но я — твой друг. Возможно, единственный друг. Потому что я в этой цепочке ближе всех к тебе, — говорил он, не глядя на меня. А я вдруг невольно отметил, что традиционной оголённой спины и задницы на этой странной одежде не было. Сзади она тоже закрывала всё. А вот по бокам были какие-то ремешки, открывающие почти весь бок. — Ты уже видел кого-то вроде меня? И тут я вспомнил. — Ну… был один… высокий, здоровый… в тюремной робе… Лицо мальчишки мгновенно вытянулось. — Он пришёл раньше? Быть того не может… как же… как же так… я опоздал? — он словно начал говорить уже сам с собой, задумчиво прикусив палец. — Но он ничего тебе не сделал, правда? — огромные глаза, какие-то по-детски наивные и испуганные, уставились на меня с надеждой. — Как видишь… — растерянно ответил я. — Хорошо. Если снова его увидишь — держись как можно дальше, — с этими словами парнишка невесомо и бесшумно спрыгнул с постели, после чего прямо сквозь дверь шагнул на закрытый балкон. — Эй! — я перепрыгнул через кровать, кинувшись за ним, но, когда я оказался у стекла и заглянул за него — на балконе уже никого не было. Я сполз на пол, раздражённо выпутавшись из своей импровизированной тоги из одеяла, и поджал колени к груди. Объяснить же обещал, сволочь… стоп, да что объяснить? Что это вообще было? Это же уже второй раз… а если это будет чаще? Чёрт, я сошёл с ума, ясно, как день. Крыша поехала на фоне всех этих переживаний. Или… или с ней изначально было плохо и просто сейчас проявилось? Осень же была, когда это всё случилось, обострения у шизофреников как раз, вот и моя вылезла… а вдруг у меня это с детства, и раньше мать незаметно кормила меня лекарствами, а тут вдруг забыла или решила, что мне больше не надо, перестала, и тут всё, я поехал? А то, где я сейчас, существует? Вдруг я сижу в психушке, в смирительной рубахе, в комнате из войлока, а вижу вокруг этот дом, Рэя, Рассела, новую школу? И когда меня снова накачают лекарствами — я вернусь в сознание и обнаружу себя в жёлтом доме? Эта мысль вызвала подлинный ужас. Не хочу. Но и галюнов таких я не хочу! Почему это происходит? Я на всякий случай схватился за лоб, проверить, нет ли температуры. Нет, значит, я не брежу… и что вообще за бред, что к тому мужику в тюремной робе нельзя приближаться? Он меня ещё и пугает? Да мне бы вообще от всего этого подальше держаться! Я бы с радостью! Ладно один раз, всякому может померещиться… но три — уже клиника. Сто процентов. Я накрыл голову руками, зажав её между коленей. Ни семьи. Ни настоящих документов. Ещё и псих. Шикарно. Я вновь, как и в тот раз, тщательно обыскал комнату на признаки присутствия того мальчишки. И, как и в тот раз, не нашёл совершенно ничего. Вообще ни единой зацепки. Разочарованно плюхнувшись на постель, я уставился на свои руки и стал внимательно их разглядывать. Они вдруг показались мне какими-то странными. Интересно, а они есть? А вдруг их нет, и я их выдумываю? Или даже меня нет, и я какой-нибудь сорокалетний мужик, слетевший с катушек, который воображает себя семнадцатилетним парнем, а на самом деле я сижу сейчас на процедурах в инвалидном кресле и пускаю слюни? Чёрт, что за бред… сумасшествие внутри сумасшествия? Нет… я — это я. Просто мне мерещится всякая чушь. Скорее всего, просто перенервничал. А тут из-за нашей беседы с Рэем совсем нервы разыгрались, вот и померещилось. И в тот раз я, вроде, нервничал немало. Мне просто надо меньше нервничать и это пройдёт. Ведь всё это немалое время я был спокоен. Спокойно общался с Рэем, и ничего мне более не мерещилось. Точно. Перенапрягся. Нужно просто чуть тщательнее за собой следить и быть спокойнее. Вот и всё. Вот и всё…