Никто

— Ты сегодня опять какой-то вялый, — заметил за завтраком Рэй. В ответ я лишь выразительно на него взглянул. Доводит тут меня до зелёных чертей, точнее, до черноволосых мальчиков, ещё и вялый я, оказывается… — Плохой сон, — флегматично пожал я плечами. — Опять? Что-то часто они тебе снятся, — то ли с каким-то подозрением, то ли с озабоченностью посетовал мужчина. — Да не особо. Как каждому человеку, наверно, — продолжал я изображать безмятежность. — Ладно. Это нормально, пока ты сам так считаешь. Слова показались мне несколько странными, но мне не хотелось об этом рассуждать, потому я слабо кивнул и продолжил есть. Иногда я ловил себя на пугающей мысли, что даже жду, когда вернётся тот мальчишка. Почему-то теперь, когда страх его появления слегка отошёл, я даже захотел послушать объяснения этого всего. Просто так. Держа себя в руках, дабы не сойти с ума и не поддаться всему этому. Просто попробовать. Стоило мне войти в школу, передо мной возникло довольное и выжидательное лицо Лесли, который, видимо, уже записал меня в свою секту без моего согласия. — Ну что, ты подумал? — нетерпеливо спросил он с сияющими глазами. Я в ответ лишь тяжело вздохнул. — Мне всё-таки кажется, что это не моё, извини, — пожал я плечами. Отстань. Моя цель — получить аттестат. И всё. Я пришёл не участвовать в самодеятельности и развлекаться. — Если надумаешь — только скажи, — дружелюбно отозвался парень, хотя, судя по лицу, всё-таки был расстроен моим отказом. Что у них там, совсем всё с кадрами плохо? *** Учёба мне давалась со скрипом, но всё-таки давалась, и то достижение. Выпускной класс, как-никак. Учителя уже пугали экзаменами и частенько заговаривали о поступлении в университет. А я потихоньку мирился с тем, что университет мне не светит. Хотя… почему нет? Если за лето я найду работу, может, и получится оплачивать учёбу и параллельно учиться… нелегко будет, ясное дело, но думаю, справлюсь. Как раз за всей этой суматохой совсем забуду о своей несложившейся жизни. Впрочем, была у меня мысль вернуться через пару лет за Моникой и снова с ней познакомиться, снова начать встречаться… ведь если раз получилось, снова получится. Но потом я задумался о том, что в последнее время практически совсем о ней не думаю. Так ли она мне нужна? Просто она — моя «последняя» девушка, а больше на девушек я не смотрел особо. Даже здесь, в школе, я ни одной одноклассницы не припомню… оглядевшись, я решил, наконец, рассмотреть своё окружение внимательнее. Та девушка-мажорка меня не интересовала явно. Во-первых, насквозь искусственная. Кто его знает, может, под слоями косметики она страшная, как моя жизнь. Во-вторых, судя по всему, ещё и тупая. В-третьих, у неё ещё и парень есть. Ещё и богатенький, а они обычно больные на весь чердак. Неподалёку от меня сидела девочка в очках с двумя хвостиками. Весьма странная смесь строго умного лица и детской одежды и причёски. Отпадает. В других лицах, как ни печально, не было совершенно ничего интересного. Самые обычные, на каких не обращаешь внимания на улицах. Они просто есть. Массовка. А может, просто стоило узнать их получше. Но зачем? «Любви» мне в жизни итак выше крыши… в идеале больше и не надо. Да и к чему заводить связи там, откуда я надеюсь скоро исчезнуть? Однако к вечеру Лесли всё-таки уговорил меня остаться на одну из репетиций театрального клуба. Не то, чтобы я не умел говорить «нет», или ещё не обрёл желания послать этого надоеду, мне, наверное, просто не хотелось возвращаться к Рэю. Чем дольше продолжаются наши «отношения» — тем я ближе к потере девственности, чего мне ну очень не хочется. Я даже стал побаиваться Рэя, стараясь не находиться с ним наедине в одной комнате, а он, в свою очередь, не выказывал особого желания близкого общения, но я всё равно ощущал нечто нехорошее… конечно, может, это опять паранойя, но вряд ли, ведь, повторюсь, сколько времени мы уже «вместе»? То-то и оно. Потому, и только потому я сидел сейчас на задних рядах театрального зала, положив подбородок на сложенные на спинке впередистоящего кресла руки, и лениво наблюдал за репетицией постановки «Трамвай «Желание»». Лесли играл в ней роль массовки, без слов даже. Не понимаю, за что он так любит театр и агитирует меня, если сам он здесь на таком счету? Помимо меня в зале сидели ещё двое: справа, на другом ряду, сидела миловидная девочка с рыжими кудрями, заплетёнными в два кукольных хвостика, в довольно соблазнительной мини-юбке и лёгкой кофточке. Почему-то подумалось о том, что примерно такими персонажами я обычно люблю играть в компьютерных играх. Чисто чтобы заглядывать им под юбку. На ряд ниже, недалеко от меня, сидел парень с банкой лимонада (хотя я почему-то склонен подозревать, что не лимонад это вовсе), положив ноги на спинку впередистоящего кресла. Сам он был тощий, но одежда на нём была размера на два больше, чем нужно, и жесты уж очень фривольные. Он до чёртиков напомнил мне Джокера. Эх, Джокер… интересно, как они там с Питом? Хоть доучились до второго семестра-то без меня? Доучились, хотелось бы верить, и даже школу закончат. Хм… любопытно, я ведь всегда им помогал. А тут они остались один на один со своим незнанием. А если они не помнят о моём существовании — то из-за чего теперь, по их мнению, они вот так вдруг, после такой годной учёбы, со скрипом решают даже средние задачи? Как те придурки из своей корпорации решили этот вопрос? Что теперь в головах моих друзей? А впрочем… я ведь всё равно так и не смогу это узнать… — Джейк, спустись, пожалуйста, к сцене, — вдруг послышалось довольно громким голосом преподавателя, ответственного за репетицию. — Джейк! — Джейк! — позвал уже Лесли, и лишь на этом моменте я опомнился, что Джейк — это я. Подлетев, как раненный олень, я поплёлся к сцене, постепенно сбавляя темп, ибо за волной адреналина наступало недоумение: я-то там зачем? Уже у сцены на меня деловито посмотрела статная стройная женщина со строгой причёской и деловым стилем в одежде. Странно, преподавателей театрального клуба я представлял иначе. Этакими сгорбленными старыми девами в огромных окулярах с мечтательным взглядом, ибо до сих пор не угасла надежда встретить принца, такого же, как во всех этих любовных пьесах. А у этой женщины взгляд был довольно строгий и прозаичный. — Лесли сказал, что ты хотел бы играть в нашем театре и хвалил твои данные, — преподаватель придирчиво меня осмотрела, как будто собиралась предложить мне работу в «Playgirl» или вроде того. — Вообще-то, вас дезинформировали. Я не горю желанием играть, просто Лесли уговорил меня посмотреть на вашу репетицию, потому я здесь, — равнодушно ответил я. — Хм… однако, данные у тебя действительно хорошие. Я бы хотела посмотреть, как ты играешь, — кажется, порядком заинтересовавшись в моей персоне, как-то даже несколько интимно проговорила женщина, резко преобразовавшись из холодной и неприступной в холодную и соблазнительную. Чёрт, и о чём я думаю. Рэя мне, что ли, мало… впрочем, я просто впервые испытываю на себе внимание взрослой женщины. А это льстит не меньше, чем интерес школьницы, когда тебе уже под сорок. Хотя, откуда мне знать? — Какой в этом смысл? Хорошо я играю или плохо — желанием не горю и не хочу этого делать. — Позволь хоть раз увидеть тебя на сцене. Думаю, это того стоит. — Что ж, раз так, я подумаю над вашим предложением, — уклончиво ответил я, улыбнувшись и поторопившись свалить из зала, пока меня не продолжили столь настойчиво убеждать. Когда мы уже шли с репетиции с Лесли, он смотрел на меня так, словно ему не терпелось что-то спросить. — Ну? — не выдержал я его явных и не особо тонких намёков. — Ты правда попробуешь себя в какой-нибудь пьесе? — Я же сказал: подумаю, — уже несколько раздражённо отмахнулся я. От всего, что связано с театром, меня медленно, но верно начинало тошнить. — И правильно, подумай, — закивал парень, кажется, слишком серьёзно восприняв мои слова. — Мисс Ньюман всё верно сказала, у тебя хорошие данные. — Я же не певичка на кастинге шоу талантов… — закатил я глаза, поправив ремень сумки и отвернувшись к стене, словно меня там что-то жутко заинтересовало. Лесли, однако, посмеялся, пихнув меня в плечо кулаком. — Скажешь тоже. Певичка… Вдруг я услышал посторонний шум: как будто кто-то неряшливо толкал тележку с ведром и насвистывал. Уборщик? Однако, когда я увидел за поворотом этого уборщика, я мгновенно сделал два шага назад. Цветастый ирокез трудно было не узнать, это не такое уж часто встречающееся явление. Быть не может. — Лесли, я забыл кое-что в шкафчике… ты иди, мне вернуться надо, — постарался как можно обыденнее сообщить я, хотя взгляд парня всё равно стал недоверчивым и подозрительным. — Ну… ладно. До завтра, — слегка нахмурившись, всё-таки попрощался и ушёл домой Лесли. Я же затаился за углом, хотя сам не знал, почему я это делаю. И правда, почему? Даже если это действительно Бруно (хотя, я в этом почти не сомневался), мне-то что за дело? Он прогнал меня, и вообще вёл как-то странно во время поездки, явно не питая ко мне особой симпатии. Даже в одну комнату со мной селился, лишь бы приглядывать. Странно, что судьба вновь нас столкнула, ещё и в таком месте. Поняв, что наблюдать бессмысленно, я выдохнул и вышел из-за угла, решив просто пройтись мимо. Ну так, из интереса. — А чем вы занимались в свободное время? — вдруг подал голос Бруно. Я замер, было подумав, что он заметил меня и обращается ко мне, но тогда что за внезапный вопрос, да ещё и спиной, не отрываясь от мытья полов? Хм… кстати, голос у него был крайне непривычный. Не сравнить с тем, как он разговаривал со мной: мягкий, даже почти ласковый. Может, кто-то стоит за поворотом? — Что, совсем? Ничего себе… мне это непривычно, — вновь куда-то в пустоту сказал он. Но ведь ему никто не отвечал… или у меня со слухом проблемы? А может, он просто болтает по гарнитуре? Точно, на его ухе болтается гарнитура. Я уж было подумал… когда я подошёл, Бруно даже вздрогнул, завидев меня и вскинувшись. А после опешил ещё больше, когда понял, видимо, кто я есть. — Ты? — поражённо выдохнул он. — Что ты здесь делаешь? — Учусь, — пожал я плечами, непринуждённо, словно встретил бывшего одноклассника, с которым не горел особым желанием общаться. Даже внешне: Бруно, кажется, совсем не изменился, однако я всё равно как будто видел его очень-очень давно. Цветастый ирокез был всё таким же клёвым. Серые стеклянные глаза — всё такими же недоверчивыми и настороженными. Надо сказать, невыразительные глаза интересно контрастировали с очень уж выразительной причёской. Лицо было волевым, квадратным, с выступающим раздвоенным подбородком. Я не знал, чем продолжить разговор, не знал, чего вообще от него ждать. И правда, чего я жду? — Странно. Не ожидал снова свидеться, — буркнул парень, опершись на швабру и отведя взгляд. Видимо, он тоже слишком опешил, чтобы подобрать нужный вопрос. Или ему нечего было подбирать? — Почему же ты тоже решил обосноваться здесь? — я прошёлся взглядом по намытому мокрому полу. Надо же, старается. — Не твоё дело, — отбрил меня Бруно, вновь вернувшись к своей работе. — Мы, если помнишь, никогда не были большими друзьями. Занимайся своим делом, я буду заниматься своим. Усёк? — Почему ты вообще так ведёшь себя, как будто я тебе чем-то не угодил? — не выдержал я. Только сейчас я вдруг резко понял, что никогда не испытывал чужой неприязни, и мне вообще неприятно это чувство. Тем более, если я не знаю, на чём оно основано. Но поразмышлять об этом я договорился с мозгом на досуге. — А почему я должен вести себя иначе? — чуть, однако, замешкавшись, спросил в ответ парень. — Потому что я не делал тебе ничего плохого? — задал я вполне очевидный вопрос. Глаза Бруно забегали, и выступающий кадык дёрнулся от того, что он нервно сглотнул. — Почему бы тебе просто не уйти и не приставать ко мне? — уже без прежней шипящей злобы ответил парень, как будто мы были поругавшимися друзьями. — Почему бы тебе не перестать отвечать вопросом на вопрос? Или тебя мама не научила, что это невежливо? — я, однако, невольно продолжал напирать на поддавшегося Бруно. — Не научила, — почему-то всё так же мягко и обиженно отозвался он. Не знаю, почему я продолжал стоять и давить на него. Зачем мне это вообще? Я разве безумно хотел с ним пообщаться? Вроде, нет. — Если больше ничего не нужно, может, всё-таки уйдёшь? Я только сейчас понял, что за время нашей беседы он так и не отключил телефон. Его руки всё время были на швабре, а когда я подошёл — он явно ещё с кем-то разговаривал. — А Отто и Ганс тоже ещё здесь? Я хотел бы вернуть им потраченное на меня, — вдруг внезапно даже для самого себя нашёл я, за что зацепиться в беседе. — Нет, они поехали дальше, — уже больше отмахнулся Бруно, решив, видимо, забить на меня и продолжив натирать пол. — А ты почему остался? Ты разве не с ними? — удивлённо спросил я. Парень кольнул меня взглядом, явно собираясь вновь бросить что-то ядовитое, но после почему-то передумал: — Как видишь. Я был им таким же случайным попутчиком, как ты. — Правда? — я порядком удивился. — А мне вы показались старыми добрыми друзьями… — в моём голосе даже мелькнуло разочарование. — Они ко всем так относятся. Я думал, ты ощутил, — Бруно ногой подвинул ведро вперёд, продолжая отвечать мне, но при том делать вид, словно бы меня тут нет. Впрочем, наверное, он прав… со мной Ганс и Отто тоже общались так, словно мы давно знакомы. И, наверное, со стороны и я бы показался им старым другом. Я встал возле стены, опершись на неё спиной, сложив за ней руки и лениво наблюдая за Бруно. Он продолжал мыть, то и дело бросая на меня взгляды, видимо, надеясь, что когда он в очередной раз поднимет глаза — я испарюсь. Но этого, к сожалению, не происходило. — Чего над душой стоишь? Вали домой, — наконец, не выдержал парень. — Мне и здесь неплохо, — беззаботно пожал я плечами. — Почему же ты так не хочешь идти домой? — Бруно вскинул на меня взгляд и посмотрел как-то слишком ясно и проникновенно, словно покопался в моих мозгах. Я, в свою очередь, слегка дёрнулся от такого странного вопроса. — С чего ты взял, что я как-то по-особенному не хочу туда идти? — Тогда почему же не идёшь? — уголок губ парня слегка приподнялся, но даже это «слегка» выглядело, словно ехидный оскал. Я фыркнул в ответ, отлепившись от стены и направившись на выход. И ничего я не боюсь идти домой… тоже мне. — А-а-а! — лишь вскрикнув, я понял, что кричал я сам, и насколько это в принципе было неуместно. Я на автомате зажал себе рот рукой, взирая на стоящего прямо перед носом черноволосого парня в больничной одежде. Обернувшись, я увидел довольно странно косящегося на меня Бруно. — Показалось, что увидел крысу, — ответил я на его немой вопрос. — Боишься крыс? — усмехнулся парень. — Не боюсь, просто от неожиданности, — оскорблённый таким о себе предположением, я гордо удалился, обойдя парня перед собой и чувствуя, как сильно колотится сердце от испуга. Я буквально ворвался в туалет, едва не вынеся дверь, и, наконец, опасливо убрал руку, словно крик мог вырваться даже когда мне этого не хочется. — Какого хрена?! — довольно громко и зло произнёс я, лишь после поняв, что повышать голос как раз не следует. — Какого хрена что? — совершенно невинно выдал в ответ мальчишка, похлопав глазками. — Какого хрена ты так появляешься! Я чуть дубу не дал! — В прошлый раз я сидел и ждал, пока ты проснёшься, поздоровался даже, и отреагировал ты примерно так же… — пожал плечами мальчишка, подойдя к раковине и встав напротив зеркала. Лишь сейчас я заметил, что с его волос и одежды капает вода. Одна капля как раз опасно повисла на оттопыренном локоне чёлки, грозясь упасть парню на нос. — Почему ты вообще появляешься? — я лишь сейчас понял, что опираюсь руками на раковину, дабы не упасть с таких потрясений. — А ты почему так удивляешься этому? Ты разве не знаешь, почему я появляюсь? — спросил он так, словно знание о причине его появления входило в обязательную программу младшей школы. — В душе не ебу, — откровенно отозвался я. — Тебе разве не рассказали обо всём в компании? Они должны были предупредить тебя… и наблюдать должны, кстати. Почему ты не там? — мальчишка немного нахмурился, обратив ко мне тоскливый серый взгляд. — Долгая история, — отмахнулся я, — а что до предупреждения… давно это было, я толком не помню, что они говорили. Запомнил лишь, что я — какой-то эксперимент, выращенный в пробирке. — Верно. Ты сконструирован из моего ДНК, — кивнул парень. — Но суть совсем не в этом. — А в чём? Не тяни уже, — поторопил я, попутно удивляясь тому, что я уже вполне приемлю то, что разговариваю с глюком собственного мозга. — А ты вдруг заторопился домой? — кажется, это была подколка, пусть слабая улыбка парня и совсем не походила на усмешку. Однако мой серьёзный и обозлённый взгляд, видимо, ответил за меня, потому мальчишка продолжил: — Поскольку я номер один… можешь звать меня Ван . — Ближе к делу. — Да, верно… эксперимент. В общем, твоя ДНК, то есть моя в том числе, содержит в себе память обо всех твоих предках. Таким образом, учёные хотят «воскрешать» знаменитых людей, которые совершили великие открытия, чтобы дать им возможность совершить их ещё больше, или узнать какие-то исторические факты из первых рук. В общем, ты понимаешь, наверное, какой простор для возможностей… — мальчишка вытер каплю, уже повисшую на его носу, и отбросил от лица влажные волосы. Я вздрогнул, увидев на зеркале настоящие капли. Чёрт. Они там ведь были до этого, правда? Иначе я совсем не понимаю… — Личности в каждой ДНК упорядочены, идут друг за другом. Как бы проще… представь, что есть жёлоб с шариками, шириной как раз с один шарик. И вот в этом жёлобе друг за другом лежат разноцветные шарики. Например, синий, зелёный и жёлтый. Ты не можешь просто взять и переставить шарики, мешает жёлоб. Так же выстроены личности в ДНК — они не могут просто хаотично перемещаться. Однако с помощью специального раствора так называемый жёлоб как бы… растворяется, — Ван, как он просил себя называть, вновь немного застопорился, обняв себя одной рукой и сделав шаг в мою сторону. Я с трудом удержался, чтобы не попятиться. — И благодаря этому шарики могут хаотично перемещаться, заменять друг друга и даже вставать рядом. Так же мой шарик сейчас стоит рядом с твоим, потому ты можешь меня видеть. — То есть… ты можешь и занять моё место? — с некоторым опасением спросил я, подняв голову и взглянув прямо в глаза мальчишки. По спине пробежал холодок. — Не могу, — успокоил меня он. — Если сам не пустишь. Но… есть и те, у кого может получиться, — парень отвёл глаза, которые показались мне несколько испуганными. — О ком ты? — Тот человек в тюремной робе… — Ван почему-то перешёл на взволнованный шёпот. — Граф… это страшный человек, — убеждённо говорил мальчишка, почти уже в моё ухо. Я вздрогнул, ощутив, как с его волос на меня капнула ледяная вода. Капля на руке была настоящей, в этом сомнений не оставалось. Но как, чёрт побери?! Как? — Он может занять моё место против моей воли? — решил уточнить я, удивившись тому, как у меня дрожит голос. — Не совсем так… — Ван опустил голову, словно мальчишка, запачкавший едва купленную мамой красивую футболку. Он нервно потирал локоть распрямлённой руки, словно пытаясь согреться или очень нервничая. Может, впрочем, и то, и другое. — Он может вынудить тебя. — Как? — уже более твёрдо спросил я, дабы знать, с чем имею дело. Светлые глаза мальчишки нервно забегали, после чего он вдруг сделал робкий шаг назад. — Я… я должен уйти, — всё так же тихо говорил он, уже напоминая душевнобольного. Слишком неестественно резкой была мимика его лица, слишком подозрительным и странным — поведение, да и одежда… — Стой, — я на автомате подался вперёд, попытавшись схватить парня за руку, словно человека и лишь потом вспомнив прошлый раз, когда я прошёл прямо сквозь него. Но в этот раз, к моему собственному шоку, я дотронулся до вполне осязаемой ледяной кожи, и тут же отдёрнул руку, тихо ахнув. — Ты… ты что… н-настоящий?! — теперь я и сам был готов отскочить, а вовсе не рыпаться вслед за пытающимся уйти мальчишкой. — Я ведь говорил, что настоящий… — Не понимаю… ничего не понимаю, — я в отчаянии схватился за голову, покачав ей и опершись на одну из раковин спиной. — Я тоже многое не понимаю из твоей жизни, — грустно ответил Ван. — Но сейчас я должен уйти. — Стой! — я всё-таки вновь подался вперёд, намереваясь остановить парня, который уже подошёл к двери, но та вдруг резко распахнулась, буквально снеся Вана, и тот растворился лёгкой дымкой, оставив меня в полном недоумении. Передо мной теперь стоял вполне себе настоящий Бруно. — Что ты здесь делаешь? — опешил я. — Я-то пол мою, вообще-то, — совершенно спокойно ответил парень, открыв одну из кабинок и слив воду в унитаз. — А вот что здесь делаешь ты? — подозрительно спросил Бруно, покосившись на меня через плечо. — А что обычно делают люди в туалете? — на удивление быстро нашёлся я, беззаботно сунув руки в карманы и перемявшись с ноги на ногу. — Неужели разговаривают сами с собой? — вдруг ехидно протянул панк, сполоснув ведро и швабру и посмотрев на сконфуженного меня с победным выражением лица. — Ты что, подслушивал? — я понимал, что отпираться бесполезно, раз уж он слышал. Но и то, что я в итоге ответил, мне совсем не понравилось. Неужели нельзя было как-то обойти эту тему? Как я это объясню? Впрочем… а почему я вообще, собственно, должен что-то ему объяснять? — Тебя и так слышно было неплохо. Так и знал, что что-то с тобой не так. Дай угадаю: сбежал не из тюрьмы, а из психушки? — Пошёл ты. Я не обязан перед тобой отчитываться, — высказал я самую трезвую свою мысль, резко метнувшись к двери, однако Бруно проворно схватил меня за локоть, резко развернув к себе и вновь как-то гипнотически заглянув в глаза. — С кем ты говорил, Деро? — его голос сделался мягким и тяжёлым, а тон сменился на такой, каким обычно общаются с душевнобольными. Он словно как-то воздействовал на меня. Это было как дар убеждения или вроде того. Но я всё равно лишь вырвал руку, окинув Бруно нахмуренным взглядом напоследок и всё-таки выйдя прочь из туалета, а после — и из школы. Бедный Рассел, наверное, совсем заждался.