Никто

Ван не приходил уже три дня. Совру, если скажу, что я этим был опечален, но, что удивительно, я уже даже как-то попривык к его визитам… но если бы они внезапно закончились, как и визиты всей его «компании» — я был бы крайне, безумно этому рад. За те три дня, правда, мне почудилось, что пару раз в толпе я видел широкую спину в тюремной робе… но я списал это на свою паранойю. Чёрт, до чего же это хреново, когда подставы в любой момент можно ожидать от собственного же мозга. Вчера вечером, пока Рэймонд делал мне минет, я невольно задумался о том, неужели в этом есть нечто приятное? В плане, не когда тебе делают, а когда ты делаешь… иначе с чего бы ему это делать, когда я его уже подпустил к своей заднице? Хм… а может, оральный секс — просто не моё. То есть, когда делают мне — я только за, но когда самому… нет уж. Различных казусов больше не было. В плане… с Бруно я не пересекался, Рэй был ко мне мягок, всякие шизоидные фантазии меня не преследовали. Потому за это время я действительно немного успокоился в целом. И был спокоен. До сегодняшнего дня. На физкультуре я уже приспособился переодеваться лицом к стене, причём, в небольшом закутке за дверью, как его все называли, «для особо стеснительных». Хотя надо мной подшутили по-приятельски всего пару раз — и всё на этом. Мало ли, может, у меня какие-нибудь там шрамы на теле, которых я стесняюсь… или я стесняюсь того, что у меня не особо много волос на теле, а те, что есть — светлые, их и не видно почти невооружённым взглядом… короче, да мало ли у меня причин может быть. Мы уже привычно построились, ребята, как обычно, негромко о чём-то переговаривались и толкались. Всё как обычно начиналось, в общем. Учитель зашёл в спортзал, встав перед нами и жестом попросив замолчать. — Так… сегодня у нас по программе начинаются подтягивания на турнике. Со стороны женской части колонны послышались мученические постанывания и недовольные возгласы, на которые преподаватель, однако, не обратил никакого внимания. Традиционно побегав и размявшись, мы встали в очередь к турнику. Я не радовался и не переживал по этому поводу, я никогда не испытывал трудностей с выполнением нормативов, хотя и не блистал особо на поприще физкультуры. Когда настала моя очередь, я спокойно запрыгнул на турник и начал быстро подтягиваться. Но уже после нескольких раз я резко напрягся: майка по понятным причинам задралась, оголяя живот, и спортивные штаны понемногу сползали от активных телодвижений. Сосредоточившись, я подтянулся медленнее, но штаны сползали неумолимо, и, едва я заметил удивлённый взгляд одного из наблюдателей, я резко спрыгнул, вновь натянув майку на живот. — Ты чего, Кинг? Вроде так бодро начал, — раздосадовано заметил учитель. — Я это… мышцу потянул, кажется, или вывихнул что-то, — быстро нашёлся я. — Где? — мистер Пейнсвик подошёл, взяв меня за руку и начав её ощупывать. — Или плечо? — Нет, запястье, на другой руке, — я протянул другую руку для освидетельствования и показательно зашипел, когда учитель надавил на указанную часть руки. — Связки, скорее всего. Так, быстро шуруй в медпункт, пока не опухло, — мистер Пейнсвик за плечо подтолкнул меня к дверям и вернулся к уроку. Я же облегчённо выдохнул и неторопливо побрёл в медпункт. Дурацкая татуировка… чтоб этому Рэю пусто было… а вообще, стоит ли идти в медпункт? Врач же, наверное, заметит, что я симулирую, и нагоняй получу… Отсидевшись остаток урока в коридоре и дождавшись открытия раздевалок, я быстро прошмыгнул туда, ещё быстрее натянув на себя одежду и не менее быстро сбежав подальше от спортзала, дабы не встретиться с учителем физкультуры. Только бы не попасться на глаза, иначе точно получу… лишь оказавшись у двери кабинета, в котором должен проходить следующий урок, я выдохнул. Вокруг толпа школьников, легко затеряться. Я спасён. — Уже на посту? — возле меня как из-под земли вырос Дэвид — тот самый парень, за которого я несколько дней назад оставался дежурить. После того дня мы пару раз болтали, случайно обнаружив, что оба любим немецкий рок. Про Oomph он, правда, не слышал, но моими рассказами вдохновился и обещал послушать. У него была внешность этакого пройдохи. Он был почти на голову ниже меня, с очень хитрым лицом и вечно неряшливо топорщащимися светло-русыми волосами. Сейчас на его лице было и вовсе пугающее выражение: он улыбался, как ребёнок, нашедший свой очень желанный подарок ещё за двое суток до Дня Рождения в шкафу, где его спрятали родители, при том, что те ему обещали, что никакого подарка не будет, потому что он плохо себя вёл. И вот Дэвид смотрел на меня, как тот самый ребёнок на родителя, как бы намекая, что «вы всё равно меня любите и я знал, что не оставите меня без подарка». — Ну да, — покивал я, пожалев, что отступать было некуда. Позади шкафчики, впереди траектория открывания двери, а сбоку меня надёжно подпирал одноклассник. Вдруг он резко схватил меня за низ поло, приподняв его. Я молниеносно отреагировал, вернув одежду на прежнее место и угрожающе зыркнув на Дэвида, который заулыбался пуще прежнего. — У тебя там татуха, да? — заговорщически спросил парень, почти шёпотом, ничуть не смутившись моего грозного взора. — Нет, — ответил я куда резче, чем хотелось бы, из чего легко было проследить мои панические настроения, что и сделал мой одноклассник. — Ну я же видел на физкультуре. — Это не тату, просто маркером баловался, — отмахнулся я, и лишь позже подумал, что сморозил глупость. — Я же видел, что тату, — ничуть не разуверившись в своих догадках, ответил парень. — И что там? Давай, колись. — Ничего особенного, — сдался я, хотя и понимал, что, как бы я не ответил, это лишь подогреет интерес. — Там какой-то текст, вроде. И что написано? — Да просто иероглифы японские, — я судорожно пытался вспомнить хоть какую-нибудь философскую фразу, какую обычно любят накалывать на себе люди. — Это… — как назло, в голову совершенно ничего не лезло, кроме банальностей вроде «удача, любовь» и ещё какая-нибудь белиберда, которую я, конечно, наколоть на себе ну никак не мог. — Что? — не ослаблял напора одноклассник, заинтересованно выгнув бровь. — Не помню, как это на английском… — из последних сил изворачивался я. — А на японском как? — Блин, ты мне руки выкручиваешь… прекрати, — уже грубо попытался я завершить этот дурацкий разговор. — Да ладно тебе, что такого там написано? — улыбка на лице парня уже немного поугасла, появилась серьёзность. — Просто личное. — Настолько, что ты так боялся засветить это «личное», что симулировал растяжение? — ещё больше посерьёзнел Дэвид. — Да. — Хм… ну ладно, как знаешь, — наконец, отстал одноклассник. Однако по его внимательному взгляду и тону, которым была сказана эта фраза, я прекрасно понимал, что если он и собирался перестать доставать меня на эту тему — то лишь на какое-то время. Но ладно. Хотя бы так — уже неплохо. Дурацкий Рэй… впрочем, наверное, я должен быть благодарен, что он не сделал эту татуировку мне на лбу. При этой мысли меня передёрнуло. А мог бы, наверно… или, там, на руке, где всё прекрасно видно. — Мне справка нужна, — в лоб заявил я, едва Рэймонд вернулся с работы. Я даже специально ждал его, сидя в гостиной с чашкой мятного травяного чая. Мужчина даже слегка опешил, так и замерев в процессе снимания пиджака. — Какая справка? — Что у меня растяжение и мне нельзя подтягиваться. Думаю, на пару недель, — я предположил, что подтягивания будут длиться точно не дольше четырёх занятий. Если брать за образец начало года — на какие-либо особенные упражнения у нас всегда уходило от урока до трёх. Но перестраховаться не помешает. — Ты что, не умеешь подтягиваться и стесняешься этого? — расстегнув рубашку, Рэй сел возле меня, подогнув под себя одну ногу, чтобы сидеть, развернувшись ко мне, и вытянул свою руку на спинке за моей головой. — Ничего я не стесняюсь и всё умею. Просто сегодня, когда я подтягивался, майка задралась и штаны сползли. — И-и? — И все чуть не увидели моё тату. Кто-то даже увидел немного, — проворчал я, скрестив руки на груди. — А ты этого стесняешься? — издевательски протянул Кинг, наклонившись ближе к моему лицу. — Иди ты. Как будто сам не понимаешь, что будет, если её увидят мои одноклассники, — продолжал раздражаться я. — Понимаю, — ничуть, однако, не став серьёзнее, кивнул Рэй. — Но зачем же сразу справку. Не судьба купить футболку подлиннее? Я замер на пару секунд, не в силах поверить, что не додумался до этого сам. — Чёрт, а ведь правда… — Теряешь навык, — усмехнулся Кинг, взъерошив мои волосы, встав с дивана и отправившись в сторону кухни. Блин, стыдно признавать, но действительно… можно же просто купить длинную футболку. Вот я идиот… — Хочешь пиццу? — неожиданно спросил Рэй, облокотившись на спинку дивана надо мной. Я поднял голову, встретившись взглядом с мягкими, но серьёзными синими глазами. — Какой дурак откажется, — пожал я плечами. Рэймонд поцеловал меня, после почти не отстранившись и продолжив нависать надо мной, практически касаясь моих губ. — С чем хочешь? — уже шептал мужчина, что я справедливо расценил как намёк на определённое продолжение вечера. — Гавайскую. — Договорились, — Кинг поцеловал меня в шею, оставив на ней лёгкий влажный след, после чего, наконец, отстранился и ушёл, видимо, делать заказ. Я же направился в душ, ибо после сегодняшней физкультуры так этим и не озаботился. Мыться в школе со всеми, что понятно, я тоже никак не мог. По всё той же дурацкой причине… Стоя под душем, я невольно вновь заострил внимание на тату. Впрочем, трудно было не заострять на ней внимание: она выделялась на бледной ровной коже ярким чёрным пятном. Я зачем-то стал усиленно тереть низ живота, словно глубоко в душе была ещё не мертва вера в то, что надо просто очень сильно постараться — и тату ототрётся. Как будто это правда какой-нибудь дешёвый маркер… чёрт. Когда я вышел — пиццу уже доставили. Рэй сидел напротив раскрытой коробки с ещё целой пиццей и листал каналы. Ждёт, что ли? Какой милый… сил нет. Я плюхнулся рядом, взяв себе кусок и с наслаждением опустив кончик со скоплением начинки в рот. Кайф… вредная еда. Лишь доев кусок, я обнаружил, что Кинг с улыбкой за мной наблюдает. — Что? — Да так… — продолжал улыбаться Рэймонд, тоже принявшись за поедание пиццы. Не постеснявшись, я улёгся к нему на колени. Одной рукой продолжая есть, второй Рэй стал гладить меня по груди. Дополнив пиццу вином, мы довольно быстро с ней расправились. Забавно, почему-то в компании я напиваюсь гораздо быстрее. В одиночестве я ещё долго почти не чувствую опьянения, а с кем-либо хватает совсем немногого, чтобы заметно «поплыть». — Пойдём в спальню, — как я и ожидал, выдохнул Рэй. Кивнув, я поднялся на ноги и, не став дожидаться мужчины, зашёл в его комнату и плюхнулся на прохладную постель, потянувшись. Хорошо… зайдя, Кинг плавно навис надо мной, как в каких-нибудь дурацких романтических фильмах, которые любит Моника, и которые мне тоже порой приходилось смотреть… сохраняя атмосферу, Кинг вдруг стал непривычно нежно меня целовать. Касаться губами лица, груди, живота, как будто мы были какими-нибудь киношными возлюбленными. Впрочем, пусть делает, что хочет, разве нет… мне ведь это не неприятно. Пусть хоть всю ночь лобызает. Рэй языком провёл по татуировке, повторив все буквы. Он определённо неслабо с неё тащится… взяв мою руку, он положил мою кисть на свою макушку. Поняв намёк, я стал тискать его за волосы, прикрыв глаза. Ещё пару минут таких ласк — и точно засну… когда я уже почти задремал, Рэймонд вдруг схватил меня, перевернув и заставив оседлать себя. Я растерянно на него уставился, распахнув глаза. — Малыш, — мягко заговорил мужчина, поглаживая меня по рукам. Я разглядывал его в полумраке, освещённом только мягким рыжим светом торшера. У него были мускулистые руки, подтянутое тело, и я вдруг ощутил, что от взгляда на всё это у меня даже немного встаёт. Чёрт. Никогда в этом плане не рассматривал парней и не думал о том, что рельефное тело — это сексуально… ну, разве что, примеряя на себя, а никак не думая о том, чтобы с таким парнем… блин, и когда же это было?.. Я наклонился к Рэю, целуя его и позволяя ему заползти руками мне в штаны. Он сжал мои ягодицы, за них вжав меня в свой пах и заставив шумно выдохнуть. — Тебе сегодня и без афродизиака нравится?.. — с придыханием спросил мужчина, потираясь своим эрегированным членом о мой. Не дожидаясь ответа, которого у меня, впрочем, и не было, он продолжил: — Значит… ты бисексуал. — Я всегда думал… что они просто выпендриваются и не могут пока определиться… — признался я. Никогда не верил, что могут нравиться оба пола. Это всё равно, что одновременно быть на правом и левом берегу. Нереально. Можно, разве что, врать об этом и создавать видимость, плавая туда-сюда… — Может, ты тоже когда-нибудь решишь связать свою жизнь с одним полом. А может, нет, и продолжишь периодически развлекаться с обоими полами. Главное, чтобы тебе доставляло удовольствие, не правда ли? — мужчина приспустил мои штаны и бельё, высвободив из них лишь верхушку члена, поводил пальцем по открывшейся головке, растерев смазку, после чего облизнул эти пальцы, глядя мне в глаза. Я дёрнулся, почти сразу бросив попытки определиться, было ли мне противно от этого жеста или же слишком приятно. Когда Рэй, в отличие от девушек, после минета глотал мою сперму, а не отстранялся, чтобы сплюнуть, едва я успевал кончить, мне было приятно. Но сейчас было что-то другое… впрочем, я всё равно не мог определиться, что. — Да, наверно… — Раздевайся, — Кинг легко шлёпнул меня по бедру, сгоняя с себя. Я слез, стянув с себя шмотки, после чего Рэй вновь меня на себя усадил. Вдруг показалось странным это ощущение — обнажённым телом к телу… немного поводив рукой по моему члену, мужчина уложил меня на себя, целуя и между делом доставая из-под подушки смазку, выдавливая на пальцы, размазывая между моих ягодиц. Пока я был отвлечён поцелуем, в меня скользнули два пальца, причиняя лёгкий дискомфорт, от которого я уже почему-то кайфовал. Столь же незаметно надев презерватив, Рэй приставил головку члена к моему анусу. Поняв намёк, я стал потихоньку подаваться назад, сдавленно постанывая и кусая губы мужчины, ибо член всё-таки был ощутимо больше пальцев, и неудобства доставлял тоже больше. — Сядь прямо, не так больно будет, — шепнул Кинг, отстранив меня. И, хотя я совсем не был в этом уверен, у него в этом явно больше опыта, потому, кивнув, я покорно стал выпрямляться. Член от этого входил всё глубже, хотя мне казалось, что глубже уже некуда. Наконец, когда я насадился до конца, Рэй стал успокаивающе гладить меня по бёдрам, груди, животу. Чёрт, когда в тебе такая штука, ни о чём другом думать невозможно… и внутри всё пульсирует. Мужчина стал мастурбировать мне, отвлекая от остальных ощущений, и я стал осторожно двигаться вверх-вниз. Постепенно, когда я немного попривык, Рэй перестал дожидаться, когда я опущусь на его член, и стал сам резко подаваться бёдрами навстречу. Ритм я поймал не сразу, но совершенно в нём забылся и опомнился, лишь когда кончил. Рэймонд сделал несколько финальных движений, после чего, отдышавшись, уронил меня на постель рядом. Я закрыл глаза, блаженно расслабившись. Чёрт… ведь и без афродизиака потрясающе. Я что, правда бисексуал?.. Странно… Рэй вновь начал меня целовать и трогать, возбуждая, а когда довёл до кондиции — поставил на четвереньки, уже без всякой осторожности войдя и начав двигаться. У меня было ощущение, что в воздухе снова витает афродизиак: пространство было каким-то масляным, вязким, и я как будто был в полудрёме или совсем в край опьянел. Кинг вдруг совсем уж грубо схватил меня за волосы, задирая голову, и двигаться стал под другим углом, делая мне довольно-таки больно. Я стиснул зубы, пытаясь отстраниться, но Рэймонд только жёстче меня зафиксировал, продолжая как будто насиловать, а вовсе не просто заниматься со мной сексом. Я зашипел, вновь крутанув головой и через плечо посмотрев на Рэя. — Блин, больно, что ты… — посмотрев на мужчину, я похолодел. Это был не Рэй. Он был заметно крупнее и широкоплечее, по бокам склонённой головы сосульками свисали до плеч чёрные волосы. И рваная грязная тюремная роба. Я панически дёрнулся, но Граф сжал меня лишь жёстче, надавив на что-то внутри, отчего я болезненно застонал, зажмурившись, сжавшись и боясь шевельнуться. Мужчина наклонил меня, уткнув лицом в постель, и зашептал хриплым грозным голосом: — Не артачься… мальчик. — Пусти! — я попытался дёрнуться, но стало только больнее. — Ты не должен сопротивляться. И ты впустишь меня, когда я захочу, — продолжал негромкий, но мощный покровительственный голос. — Пошёл к чёрту! — я всё-таки вырвался, тут же развернувшись и с ужасом воззрившись на… растерянного и лохматого Рэя. — Извини… сделал больно? — мягко спросил он, однако в его голосе виной даже не пахло. — Да… — ответил я, какой-то частью мозга отмечая, до чего жутко у меня дрожит голос. — Забылся немного. Ладно, ложись спать, — сказав это, мужчина встал с постели, выйдя из комнаты. Я же, тщательно осмотревшись, плюхнулся на подушку, сильно надавив рукой на грудь и пытаясь таким образом успокоить бешено бухающее сердце. Чёрт побери… такими темпами я скоро начну молиться… до чего же он страшный… господи… *** С того дня я стал спать с Рэем. Я пытался заснуть один, но в итоге лишь довольствовался бессонными ночами. Меня заставлял подпрыгивать каждый стук, шорох или любой другой звук. В итоге, только я понемногу начинал дремать, от любой помехи сон пропадал абсолютно. А ещё, едва я закрывал глаза, мне виделась навязчивая картинка: я чувствовал, как Граф стоит рядом с кроватью, склонившись надо мной и заглядывая мне прямо в лицо, так близко, что его сальные волосы почти касаются моего лица. Было страшно даже поднимать веки, но когда я всё-таки отваживался это сделать — надо мной, конечно же, никого не стояло. Но, стоило закрыть глаза, и навязчивое чувство возвращалось. Чёрт… так я и перебрался в постель Рэймонда. Он, впрочем, был абсолютно не против, даже очень «за». Но мне до его радостей толком не было дела, главное, что, находясь не в одиночестве, я не чувствовал себя настолько уязвимым. Пусть в прошлый «приход» я тоже был не один… но всё равно куда спокойнее с человеком, нежели совсем одному. Особенно когда Рэй сгребал меня в охапку со спины и прижимал к себе. Трудно признать, но таки в отношениях с мужчиной что-то есть… с девушкой всегда нужно быть сильным, отвечать за всё, и никуда от этого положения не денешься. А с мужчиной можно и побыть слабым, можно чего-то бояться, почувствовать чью-то защиту. И, в то же время, право быть мужчиной тоже у тебя не отнимается. Определённо, в этом что-то есть… В этот раз перед физкультурой я предусмотрительно купил длинную футболку, на несколько размеров больше. Подтянулся я тоже как надо. В общем, казалось бы, в этот раз всё было хорошо. Казалось бы. После урока, когда я как всегда переодевался в своём укромном уголке «для особо стеснительных», ко мне со спины вдруг подошли Дэвид и Макс, ещё один одноклассник, и веяло от них отнюдь не добрыми намерениями. — Что? — не выдержав, спросил я. — Да ничего. Ты переодевайся, переодевайся, — подгонял меня Макс, для убедительности кивая головой. — Ну, так над душой не стойте. — А что, мешает? — Мешает, — уже злясь, кивнул я. Буквально спустя секунду, пока я не успел даже опомниться, они оба схватили меня под руки, спиной оттащив к дальней стене и пригвоздив к ней. — Что за… пустите! — я вырвал одну руку, но Дэвид тут же схватил снова, и за руки меня держали уже по двое, не давая сдвинуться с места. Лесли, от которого я уж точно не ожидал такой подставы, присел передо мной, задирая футболку. Лишь больше разозлившись от такой неприятной неожиданности, я ударил его ногой в лицо, благо пока не успел снять кроссовки. Парень отлетел, охнув и схватившись за нос. На светлый кафельный пол упало несколько капель крови. Так тебе и надо, сукин сын. Однако моё торжество было недолгим: меня приподняли, отодвинув скамью, потом опустили на пол и больно прижали скамейкой ноги. Я стиснул зубы, сдавленно вскрикнув и зажмурившись. Убедившись, что в этот раз все мои конечности зафиксированы, уже другой одноклассник — Питер, задрал мою футболку, дав придержать её одному из тех, кто удерживал мои руки, и после всё-таки сдёрнул с меня штаны с бельём. Все уставились на мой пах, сосредоточенно бегая глазами по татуировке. — Я принадлежу Королю Рэю… — негромко прочёл вслух Питер. — Твой бойфренд? — его взгляд перекинулся с моей тату на глаза, словно огонь с одной спички на другую. Я лишь скривился, вновь дёрнув руками и почти освободившись, но меня вновь пригвоздили к стене ещё прочнее, чем раньше. — Отпустите меня, блядь! — вновь отчаянно выкрикнул я, но на меня, кажется, никто не собирался реагировать. — Я кстати видел пару раз, что его в школу привозит какой-то дядька на крутой тачке, — вдруг послышался голос откуда-то из толпы. — Это мой отец, идиот, — тут же, от паники, нашёлся я. — А кто же тогда такой Рэй? — ехидно улыбаясь, спросил Питер. Он поднялся во весь рост, сжав пальцами мой подбородок и продолжая смотреть в глаза. — И, раз уж ты ему принадлежишь, что он сделает, если на принадлежащее ему посягнёт кто-то другой? Я продолжал упрямо смотреть в его улыбающуюся рожу и молчать. Плевать мне, что он сделает, хоть прикончит тут всех. Хотя мне и самому стало на мгновение интересно — что бы он сделал? Я так и продолжал смотреть на Питера, пока не увидел, что поодаль, попадая в угол моего обзора, стояла уже до боли знакомая широкоплечая фигура в рваной тюремной робе, на которую я и отвлёкся. Граф поднял на меня своё серое скуластое лицо со впалыми щеками и дикими жёлтыми глазами. — Позволь мне завладеть твоим телом. Всего на пару минут. И они все здесь умоются кровью. Ты ведь хочешь этого? — заговорил он своим потусторонним хрипящим голосом. Без тени улыбки, хотя сам голос как будто скалился. — Нет, — мотнул головой я. — Рассказывай… — усмехнулся Граф. — Я могу это устроить… Внезапно перед глазами мелькнула картинка. Она была похожа на вспышку: мгновенная и яркая. Это была всего доля секунды, но я запомнил эту картинку так, словно мне с рождения каждый день её показывали на ночь. Это была та же раздевалка. Та же, которую я видел до этого и уже видел прямо сейчас. Но в ней всё было по-другому. На полу лежал Питер. Светлые прямые волосы до плеч разметались по полу. Он лежал на спине, раскинув руки ладонями вверх. Лицо его было повёрнуто ко мне: безжизненные серые глаза, с которых спали на нос дурацкие мажорные очки, приоткрытые синие губы со стекающей с уголка струйкой крови, смешанной со слюной, уже образовавшей на полу маленькую лужицу. Вдоль тела была глубокая рваная рана с вывернутым наружу мясом. От живота, вокруг, словно окровавленные розовые змеи из гнезда, расползались кишки. Три шкафчика по соседней стене были окаймлены кровью, она вытекала даже из щелей в верхней части дверцы, словно их до отказа набили людьми и резко захлопнули, выдавливая мертвенный сок из их тел. Кровь ещё капала с глухим вязким звуком. На скамейке лежали ещё двое, с отрезанными головами. Причём, голова каждого была приставлена к чужому телу, довольно небрежно, разрез не сходился. Один парень был почти у самой двери, ведущей в спортзал. Он лежал на животе, протянув руку к двери. Судя по длинной кровавой полосе на полу — он полз, но так и не дополз, к сожалению. Ещё один сидел возле двери, ведущей в коридор, привалившись к ней спиной и широко раздвинув ноги. Его руки были задраны над головой, а ладони насажены на гвоздь, торчащий из двери. Лицо с неестественно закатившимися глазами было закапано кровью с рук. — Я не хочу никого убивать! Не хочу! Я не буду их убивать! Внезапно я почувствовал резкую боль в коленях от удара. После — и в локтях. Зло прошипев: «сука…», я очнулся на полу раздевалки, на четвереньках. — Ещё и псих, — резюмировал Питер, скривившись и отвернувшись от меня, как сытый кот отворачивается от мыши, которая устаёт его развлекать и падает без сил. — Да уж… пошлите отсюда. Ну его, — фыркнул ещё кто-то, кажется, это был Макс, и ребята толпой удалились из раздевалки, звонко хлопнув дверью и оставив меня одного, в тишине, в которой слышались лишь отголоски шагов и голосов. Я резко опустил голову, так, что спавшая чёлка загородила обзор по бокам, открывая лишь нижнюю часть лица, на которой, словно слабо зашитая и потревоженная глубокая рана, расползалась полубезумная ухмылка. Да. Я псих. Но только что это спасло меня. Я псих. Я совсем чокнулся… в край… просто в край… Я медленно поднялся, скинул с себя спортивные шмотки, надев повседневные, закинул сумку за плечо и отправился домой. Голова была практически пустой, но я будто был какой-то кинозвездой, идущей по красной ковровой дорожке, и вокруг — бесконечные навязчивые вспышки папарацци… только вместо вспышек мелькала всё та же картинка кровавой бойни в раздевалке. Снова и снова. Снова и снова… Флегматичность оказалась довольно обманчивой. Ощутив резкую слабость, я привалился к холодной стене, приложив ладонь к горящему лбу и прикрыв глаза. Чёрт… даже веки — ужасно тяжёлые. А у меня, кажется, ещё два урока впереди… чёрта с два. Никуда я не пойду. Это даже смешно… нет, нет и нет. Ни за что. Я и сам не сообразил, когда в глазах стало резко мутнеть. Чернота, и всё, что было в ней — разноцветные круги с поплывшим контуром, чем-то похожие на следы бензина в луже. *** Очнулся я от резкого запаха и лёгких ударов по щеке. Раздражённо отмахнувшись и открыв глаза, я увидел перед собой школьную медсестру: молодую девушку, миловидность которой портили крайне неудачно подобранные очки в роговой оправе. Длинный халат и свитер с горлом тоже портили вид… или я пересмотрел порно… — Очнулся? — спросила она, заглядывая мне в лицо. — Да… — слабо ответил я, невольно удивившись, насколько, оказывается, трудно бывает говорить… даже такое простое слово из двух букв. — Встать сможешь? — Попробую… — опершись о стену, я, с кряхтением, осторожно поднялся на ноги. Пространство слегка качнулось, в груди было какое-то давящее чувство, конечности казались ватными, но в остальном я был в порядке. Хотя, а что там осталось «в остальном»?.. — Так, обопрись и пошли в медпункт, — медсестра взяла меня за руку, перекидывая её через своё плечо. — Не надо, я так дойду, — пытался было воспротивиться я. — Не храбрись, герой, я просто так помощь не предлагаю, — улыбнулась девушка бледными губами, давая мне понять, что мою гордость ущемлять она вовсе не собиралась. Что ж, если так… Мы относительно быстро добрались до медпункта. Идти было немного неудобно, ибо девушка была выше меня на полголовы, но старалась идти пригнувшись. Осторожно уложив меня на койку, она дала мне в руки вату, вымоченную в нашатыре, дав наставление нюхать, если вдруг снова начну терять сознание. Я потихоньку вдыхал запах, дабы окончательно прийти в себя. Странно… что случилось? Медсестра с кем-то тихо разговаривала в соседнем кабинете за закрытой дверью. После она зашла, открыв на столе какую-то тетрадь и внеся записи. — Скажи своё имя и в каком ты классе. Я назвался, на удивление не забыв о своём новом имени и даже не запнувшись на этом моменте. — Как сейчас себя чувствуешь? — Вроде неплохо… лучше. Прихожу в себя, — нашёл я нужные слова. — Отлично. Я позвонила твоему отцу, он приедет тебя забрать. — Отцу?! — я аж подпрыгнул, резко сев и от этого ощутив новую волну непонятной боли и дезориентации в голове. — Да, почему ты так пугаешься?.. Он сказал, что скоро приедет тебя забрать, — девушка смотрела на меня растерянно. Я не к месту отметил, что у неё странный ломаный голос. Вроде приятный, но он то и дело прыгал с низкого на высокий, как у плохих певцов, которые не умеют держать голос и срываются на высоких нотах. Её голос так же срывался при разговоре, довольно часто, что не могло не резать по ушам. Приодеть её для лучшего впечатления ещё можно, но симпатичной её можно будет назвать только в том случае, если она будет молчать… призадумавшись, я вдруг осознал, что под «отцом» она имела в виду Рэя. Ну точно. Он же, вроде как, мой отец. Чёрт… в первые секунды я подумал про своего настоящего отца, или, что хуже, про прикинувшегося моим отцом сотрудника компании этих экспериментаторов, из-за которых я здесь… не знаю даже, почему это взбрело мне в голову. Невозможно. Конечно, она про Рэя. — Пока он в пути, давай я осмотрю тебя на всякий случай, — медсестра взяла в руки прибор для измерения давления и подошла ко мне. Использовав прибор по назначению, она также проверила мои глаза, рефлексы. — У тебя учащенное сердцебиение и рефлексы немного настораживают… давление незначительно повышено. Скоро конец года, экзамены… нервничаешь много, наверное? — Есть такое, — согласно кивнул я. Что, докатился до того, что это уже заметно? — Бывает, — вздохнула медсестра, легко так, что мне и самому стало легче. Значит, я такой не один, далеко не один, и есть какое-то средство. Может, оно поможет и с теми причинами, по которым я действительно волнуюсь? Экзамены… я помнил о них, но они не особо меня волновали. Школьная программа шла хорошо. Перед самими экзаменами напрягусь — и сдам, как надо. А вот остальное меня нервирует прилично… Сидеть мне пришлось недолго. По крайней мере, мне так показалось. Я даже не успел устать ждать, как в дверях появился Рэй. Почему-то именно сегодня он показался мне очень уж внушительным: высоким, плечистым, мужественным. Увидев меня, он вздохнул, словно говоря: «горе луковое», а после перевёл взгляд на подлетевшую к нему медсестру. — Вы — отец Джейка? — сказала она, и тут же зарделась, смущённо опустив взгляд. — Он самый. Что произошло? — холодно поинтересовался мужчина, так, словно на самом деле его это вовсе не интересовало. Так, для отчётности. — В общем, Джейк потерял сознание в коридоре и… я привела его в чувство, осмотрела… ах, да! — громче, чем нужно, опомнилась девушка, заставив меня вздрогнуть. После она протянула Рэю ярко-жёлтый листок. — Тут я написала пару вариантов того, что нужно попить Джейку, чтобы в будущем избежать таких… неприятностей, — медсестра смотрела в пол и, кажется, краснела. Я усмехнулся, почему-то вдруг ощутив удовольствие от того, что ей ничего не светит. Да-да, крошка, увы, ты ему совершенно не интересна. Этому красавчику интересен я. Такие дела. — Спасибо, — не менее «тепло» поблагодарил Рэймонд, кажется, ещё больше смутив девушку такой реакцией на её явную симпатию. — Поехали домой, Джейк, — сказал он уже мне. Я уловил саркастическую нотку в «своём» имени, однако, возможно, мне показалось. Поднявшись, я тоже поблагодарил медсестру из вежливости и отправился следом за Рэем. Мы уселись в машину, припаркованную во дворе. Кинг положил руки на руль, но трогаться, кажется, не собирался. Я какое-то время смотрел на него, после чего отвернулся, оглядывая машину и сказав лишь для того, чтобы прервать тишину: — Не знал, что ты водишь. Почему приехал? Как же Рассел? — Я отпустил его и сказал, что сам приеду. Конечно, вожу. Ты думал, пока Рассел отвозит и привозит тебя, я катаюсь до работы на метро? Я усмехнулся, представив себе Рэя, разъезжающего на метро. И правда, абсурд. — И всё-таки, почему ты приехал сам? На моё бедро тут же легла горячая ладонь. — Переживал, — просто ответил мужчина, не глядя на меня. — У тебя есть чувства? — искренне удивился я. Рэймонд одарил меня тяжёлым взглядом, но более никаких эмоций не выказал и ничего не сказал. — Сейчас как себя чувствуешь? — Нормально, — пожал я плечами. Неприятные ощущения, и правда, отступили, от них остались жалкие отголоски, похожие на простую усталость. — Что, всё-таки, произошло? Почему ты упал? В рецепте, что мне дала эта дамочка, успокоительные. Из-за чего ты нервничаешь? — теперь Рэй, наконец-то, смотрел на меня, но не сказать, чтобы я был особенно рад этому серьёзному внимательному взгляду, словно выпытывающему из меня информацию. — Ну… — рассказывать о моей шизе — не вариант, это и дураку понятно. Рассказать эпизод про тату? Почему нет? Может, ему хоть совестно станет. А может, он даже от мук совести сам поможет мне переделать эту тату в нечто пристойное. Хотя… раз её уже видели — есть ли в этом прок? — В общем, я уже говорил тебе, что в прошлый раз на физкультуре кое-кто из ребят заметил моё тату. И спросил. Но, так как я наотрез отказывался отвечать, что там, они сегодня после урока в раздевалке прижали меня всей толпой и посмотрели сами, — я опустил голову, теребя ремень от школьной сумки. — Они с тобой что-нибудь сделали? — всё таким же ровным голосом спросил мужчина, поглаживая поверхность руля. — Нет, — отозвался я, смутно догадываясь, что предполагал Рэймонд, но не желая об этом даже думать. Утайкой я глянул на Рэя, надеясь различить чувство вины на его лице, но его не было и в помине. — Хорошо. А на будущее не угрожали? — Нет, — я вновь мотнул головой. — Они спросили, что же сделает Рэй, если на меня кто-нибудь посягнёт, — вдруг вспомнил я, также припомнив, что и меня самого заинтересовал заданный вопрос. Однако вместо ответа было лишь молчание. Кинг повернул ключ, включив зажигание, и тронулся с места, выезжая на дорогу и лишь дёрнув плечом, словно стряхнув мой взгляд, полный ожидания. Поняв, что ответа не дождусь, я отвернулся, уставившись в окно. К Рэю я вдруг ощутил колкую неприязнь. Наколол на моём теле тату, пафосно заявляющую всем, что я принадлежу ему одному, и ничего не сделает, если на меня позарится кто-то другой? Трус и пустозвон. Впрочем, а чего я ждал? Что он не менее пафосно заявит, что убьёт всех, кто посмеет ко мне притронуться? Вот уж… я не герой дешёвого женского романа и не его любимый человек. Просто игрушка. Вещь. Ему нравится заявлять права на эту вещь, но если её кто и испортит — зачем ему проблемы? Всегда можно найти другую. Так делают практичные люди. Вроде Рэя. И зачем я вообще спросил… идиот. *** Сначала я подумывал перестать ходить в школу. Совсем. Но потом я подумал ещё раз и решил — неужто я совсем тряпка? Пошли они к чёрту. Действительно, что они сделают? В школе — явно ничего, а возле школы меня пасёт Рассел. Так что… чёрта с два. Уже понятно, что в школе я с того дня стал изгоем. Шепотки за спиной, «случайные» задевания плечом, в общем, каждый, наверное, может представить, как это бывает. Это не особо меня ущемляло или било по гордости, даже немного забавляло, потому я вполне спокойно жил, практически без напряга. Мне ничего, а им — хоть какое-то разнообразие в их скудной, судя по всему, жизни, раз столь солидную её часть они выделяют под обсуждение жизни чужой. Лесли, ныне носящий на носу широкую белую повязку, иногда поглядывал на меня и, кажется, стыдился. Ну и правильно. Уже после последнего урока, когда я почти вышел из кабинета, меня окликнула учитель английского — женщина средних лет, высокая и худая, с крайне внушительным взглядом, словно всегда поверх человека, с которым говорила. Я покорно подошёл к её столу, одной рукой придерживая ремень сумки, а вторую засунув в карман джинсов. Не больно прилично, зато удобно. — Я бы хотела с тобой поговорить, Джейк. Присядь. Кивнув, я сел за первую попавшуюся парту, подперев голову рукой, и ждал пояснений. — Скажи, у тебя есть какой-то конфликт с классом? — этот вопрос немного застал меня врасплох. Оказывается, её взгляд не просто кажется проницательным, а такой и есть. Уголки губ сами собой потянулись вниз, и я согласно кивнул, стараясь при том показать, что я не придаю этому особого значения. — Да, не поделили кое-что. Не страшно. Пустяки, — вяло отмахнулся я. — Я веду у вас уроки каждый день и заметила, что ты совсем не общаешься с одноклассниками, да и те к тебе недружелюбно настроены. Уверен, что не хочешь обратиться за помощью? — последнее предложение было произнесено с лёгким нажимом. — Конечно, уверен. Говорю же, дело молодое, — я улыбнулся для пущего эффекта, всей позой выражая равнодушие и несерьёзное отношение к теме беседы. Женщина ещё раз просканировала меня взглядом на предмет малейших подозрительных реакций (может, психолог в прошлом?), после чего, видимо, удовлетворившись результатом, кивнула. — Что ж, ладно. Это всё, о чём я хотела поговорить. Можешь идти, Джейк. Кивнув в ответ и вежливо поблагодарив за беспокойство, я вышел из кабинета. В коридоре уже пахло какими-то чистящими средствами, и пол был немного мокрый. Осмотревшись, я увидел уже знакомую спину недалеко от парадных дверей. Ну, ничего не поделать, придётся идти мимо. Я до последнего надеялся, что меня просто не заметят, но, когда я уже потянулся к ручке двери, на плечо легла уверенная рука. — Эй. — У меня имя есть. Не «Эй», — я обернулся, немного надменно взглянув в серые глаза. Они были на удивление серьёзными и решительными, как будто парень долго думал и вдруг решил предложить мне встречаться. Это заставило меня немного посерьёзнеть. — Подождёшь, пока я закончу? Потом прогуляемся и поговорим, — предложил Бруно. — Не получится, — я отвёл взгляд, невольно устыдившись причины своего отказа. — Почему же? — панк выгнул бровь, заинтересованно на меня уставившись. — Меня там ждут, — негромко ответил я, кивнув на дверь, как будто бы сдавшись. Подходящей лжи мне на ум не приходило. — Вот оно что. Но здесь подождать можешь? — Да, — я пожал плечами. — Скоро закончишь? — Минут через десять-пятнадцать, — сказав это, Бруно вернулся к своей работе, словно бы вовсе потеряв ко мне всякий интерес. — Кабинет биологии, последний, — оповестил меня парень, заходя в названный кабинет, пропустив меня в него первым, и зачем-то закрывая за собой дверь. Впрочем, я не придал этому особого значения. Сев на ближайшую парту, я стал болтать ногами, уставившись на Бруно. Домыв кабинет, он оставил ведро и другие вспомогательные средства возле учительского стола, сел напротив меня, тоже на парту, сложив руки в замок и наклонившись вперёд. — Итак, рассказывай. — Что рассказывать? — нахмурился я. — Как что? Ты сам сказал, когда я буду готов поверить в любую чушь… так вот, я готов, — парень смотрел на меня, как проницательный старый друг, ожидающий объяснений моего печального внешнего вида. — Серьёзно? Блин, я даже не был готов к такому… — Может, и к лучшему. Но учти, если попытаешься меня убить — мне есть, чем ответить. Я почему-то усмехнулся, хотя по лицу Бруно не скажешь, что он шутит. Впрочем, кажется, он вообще всегда шутит с серьёзным лицом. Вот и поди пойми, серьёзно он или нет… впрочем, не суть. Может, он прав… стоит просто наконец-то всё рассказать. Даже если он и сочтёт потом меня психом… и? Он мне никто. Какая мне разница. Зато я хоть кому-то выговорюсь. — Только не перебивай, даже если будешь совсем офигевать от сказанного. Бруно в ответ только кивнул, и я, выдохнув, начал свой рассказ. Вкратце, но не упуская главного. Кратко обрисовал свою прежнюю нормальную жизнь; описал вечер, в который я с этой жизнью расстался; вкратце описал суть эксперимента; охранника, благодаря которому на мне остались те самые наручники, так насторожившие Бруно в нашу первую встречу (в момент описания этих событий он начал задумчиво кивать, то ли с недоверием, то ли так, словно у него в голове наконец-то сложился паззл). — Как-то так… дальше ты знаешь сам. Теперь я здесь и… видимо, эта хрень началась. Я постоянно вижу этих чёртовых призраков, один хуже другого, чем дальше — тем страшнее… и я даже не знаю, то ли я начинаю сходить с ума, то ли начал уже давно… — я горько усмехнулся, после чего наконец-то взглянул на Бруно, по-прежнему не сводящего с меня глаз. — Ты с ними тогда разговаривал в туалете? И в кабинете, когда я тебя застал? — спокойно спросил он, и в этом голосе мне почудилось то самое спокойствие, какое испытывают врачи при беседе с безнадёжными пациентами. Но я быстро отбросил эти мысли ввиду их бесполезности. — Да, — я кивнул для убедительности. — В твоей истории только одна нестыковка, — панк, наконец, поменял позу, поставив руки за спиной и опершись на них. — Какая? — удивился я. Вроде бы, рассказывал всё то, что происходило, какие могут быть нестыковки? — Точнее, не то, чтобы нестыковка… не так выразился. Скорее, упущение. Что ты делаешь здесь? — всё так же серьёзно, но в этот раз к голосу Бруно примешался какой-то упрёк. — То есть? Ну, ты же тогда прогнал меня, вот я и… — Ты знаешь, что я не об этом, — резко оборвал меня парень. Да, я догадывался, что не об этом, но мои догадки мне не понравились и я решил прикинуться дурачком. Жаль, не прокатило… — Раз не об этом — задай вопрос прямо, — понуро ответил я. — Хорошо. Ты сказал, что у тебя даже нет документов. Как же ты умудрился жить где-то, ещё и обучаться в школе? Я почувствовал, как виски стиснула боль. Также на щеках явно проступил румянец, глаза как будто высохли и их защипало. Губы тронула какая-то болезненная дрожащая улыбка. Что ж… правду — так до конца?.. — Я живу с… взрослой женщиной. Небедной, естественно. Она и сделала это для меня, — с трудом выдавил из себя я. Сказать правду до конца я всё-таки не смог. Тряпка… — А вот сейчас я тебе не верю, — вдруг сказал Бруно, спрыгнув с парты и подойдя ко мне вплотную, так, что мне пришлось отклониться назад. — То есть… до сего момента верил, а сейчас — нет? — удивился я. — Именно, — безапелляционно заявил панк, стоя между моих ног и засунув руки в карманы. — Тогда… у тебя есть своя версия? — несмело предположил я, не поднимая глаз. После нескольких секунд затишья Бруно резко толкнул меня в грудь, повалив на парту, схватил за горло, стиснув его, а свободной рукой, пока я схватился за предплечье его конечности, резко ограничившей мою свободу, задрал мою кофту и дёрнул вниз джинсы с бельём, оголяя татуировку. Брыкнувшись ещё пару раз, я понял, что битва проиграна, и трепыхаться больше смысла нет. Потому я затих, с некоторым трудом дыша и ожидая дальнейших событий. Кажется, даже несколько раз прочитав надпись, чернилами выбитую на моём теле, Бруно заглянул мне в лицо. Я отвёл глаза, ощутив, что голова стала уж очень горячей, как будто у меня резко подскочила температура. Хмыкнув и отпустив меня, парень выпрямился. Я вновь сел, поправляя одежду и по-прежнему пряча взгляд. — Расскажешь, с каких пор Рэй — женское имя? — с издёвкой спросил он. — Ты знал, да?.. — Да. Шепнули на ушко, — почему-то улыбался Бруно. Эта улыбка выбила меня из колеи, ибо показалась вопиюще неуместной и беспричинной. — Ну и зачем тебе это? Какая разница… — То есть, ты позволяешь какому-то мужику трахать тебя за крышу над головой? — вновь не дал мне закончить панк, этим вопросом словно отвесив мне хлёсткую пощёчину. — Хватит! — не выдержал я, нахмурившись и скривившись. — Если всё понял, зачем об этом говорить? — За больное, значит, — пуще прежнего развеселился парень. Схватив меня за скулы и надавив на щёки до боли, заставляя открыть рот, Бруно вдруг приник ко мне с глубоким поцелуем. Однако я молниеносно среагировал, укусив его за губу, и, едва он потерял бдительность, со всей силы пихнув его ногой в грудь так, что он отлетел на парту, стоящую напротив, почти улёгшись на неё. Окровавленные губы продолжали противно смеяться. Парень вытер кровь, стекающую уже по подбородку, и уже увереннее встал на ноги. — Какого чёрта?! — прикрикнул я, облокотившись на парту и зачем-то прикрывая рот расслабленной рукой. — А что, нельзя? — нагло спросил парень. — А с чего ты решил, что можно? — А что, какому-то мужику можно, а мне нельзя? — А у тебя есть, что мне дать, как это делает он? — вопросы были похожи на удары. Следовали резко, друг за другом, но каждый из нас успевал уклониться в последний момент, вряд ли особо задумываясь о смысле сказанного, ибо на первый план выходила именно скорость и сила. — Уже и мыслишь, как подстилка, — контратаковал панк, и этот удар я, к своему стыду, пропустил. Он попал точно в цель. Я бы сказал, хэдшот* … я отвернулся, вновь залившись краской и шумно сглотнув. — Я просто практичный. Другого варианта у меня не было. Ты и сам знаешь, что я не от хорошей жизни такой выбор сделал. Так может, хватит тыкать меня в это носом? — проговорил я, почему-то слабо и неуверенно. Словно сам перестал верить, что у меня не было иного выхода. — Допустим, мне нечего тебе дать. Но я скажу тебе другое, — Бруно вновь приблизился ко мне, положив руки на мои колени и удерживая ноги раздвинутыми. Голос его плавно перетекал в шепчущий и интимный. — Мы одни. В закрытом кабинете. И я сильнее тебя. Я шире распахнул глаза, уставившись на улыбающегося панка и осознавая его слова, в которых, и правда, не было упущений. — В школе всё равно ещё кто-то есть. Я кричать буду, — предупредил я, на автомате пытаясь отползти назад, но парень, схватив меня под коленки, резко придвинул меня вплотную к себе. — Брось, детка, — зашептал он уже мне на ухо. — Тебе же не сложно. С каким-то наверняка старым мужиком спать умудряешься, неужели не хочется разок по-нормальному? Не ломайся. К тому же… я обожаю нарушать запреты, — последнее панк прошептал, положив ладонь на низ моего живота, там, где была татуировка, и её в этот момент как будто зажгло. Безусловно, я не был согласен с его словами. И, по-хорошему, вовсе должен крепко его за них ударить. Но именно на тот момент я почувствовал себя настолько жалким, грязным, ничтожным. Как настоящая распоследняя портовая блядь. Я безучастно лёг на парту, следуя за руками Бруно, открыл рот, когда большой палец его руки надавил на подбородок, потянув его вниз, и столь же безучастно позволил его языку толкнуться в мой рот. Он совершал им поступательные движения, то засовывая как можно глубже, то почти вынимая. Когда мне это надоело, я втянул его язык в себя, прикусывая, пока не услышал в ответ болезненный стон и не начал ощущать попыток разорвать эту пародию на поцелуй. Помучив парня ещё несколько секунд, я всё-таки отпустил его, позволяя отстраниться с громким чмокающим звуком. — Целуешься ты отвратительно, — равнодушно резюмировал я. За это я получил лёгкий, но оттого не менее обидный шлепок по губам, отчего их зажгло, как жжёт кожу от прикосновения к крапиве. — Шлюха, — беззаботно резюмировал в ответ панк, таким тоном, словно к фразе оставалось добавить только «что тут поделаешь» и картинно развести руками. Он отстранился совсем, отвернувшись и засунув руки в карманы. Я вновь сел и оскорблёно скривился: — Ещё раз так меня назовёшь — я тебя отделаю, — пригрозил я спине, на которой свободно болталась футболка, очерчивая лишь широкие плечи. — И что же я настолько неправильно делаю, что даже отвратительно? — спросил панк, словно не услышал моих предыдущих слов. — Не надо этих странных поступательных движений. Ты меня целуешь, а не трахаешь, — всё ещё раздражённо ответил я. — И как же тогда надо? — парень посмотрел на меня через плечо, как-то уж очень невинно и наивно. Но в этом взгляде явно таился подвох. — Показать предлагаешь? — фыркнул в ответ я, сжав пальцами край парты и опустив голову. — Почему бы нет? Ты же явно знаешь в этом толк, — вновь довольно ядовито поддел меня Бруно. — Да пошёл ты, — выплюнул я, соскальзывая с парты и беря сумку с сидения, но панк вдруг подлетел ко мне, сжав за плечи. — Стой, стой, подожди, — почему-то панически заговорил он, заглядывая в моё лицо. — Прости… вообще за всё, что я наговорил. Прости. Я коротко взглянул на него, почувствовав в его извинениях нечто неправильное. Не то, чтобы он был неискренен, нет… было другое. — Нет. Я заслужил всё, что ты сказал, — нехотя признал я, вновь обмякнув и почувствовав себя до жути паршиво. — Можно… тебя поцеловать? — уже робко спросил парень, посмотрев на меня какими-то странно поблёскивающими глазами, просящими, даже умоляющими, как влюблённый и почти отчаявшийся подросток. Мне не очень понравился этот странный намёк на романтику, потому я не придумал ничего умнее, чем жёстко схватить его за скулы, как недавно он хватал меня, и пылко его поцеловать. Хотелось хоть как-то развеять эту дурацкую ауру летающих вокруг розовых сердечек. Плавно я сбавлял обороты, чувствуя безучастность и боязливость Бруно. Я стал мягко подталкивать к действиям его язык, заставляя переплетаться с моим то в гибких ласках, то в мягкой борьбе. Напоследок я втянул в себя его нижнюю губу, ощущая неприятный металлический привкус крови и лишь сейчас вдруг задумавшись — какого чёрта я вообще его целую… не удержавшись и потревожив ранку языком, я отстранился, упрямо взглянув в серые глаза. Бруно часто дышал, облизывая губы и словно только сейчас резко разволновавшись. Как будто он был давно в меня влюблён, и я в первый раз в жизни, наконец-то, его поцеловал. — Деро, я… я тоже должен кое-что рассказать тебе, — негромко признался панк. От прежнего сарказма, яда и язвительности не осталось и следа. Это был обычный, немного робкий и неуверенный голос. — Это длинная история? — первым делом решил уточнить я. — Да, пожалуй. — Тогда лучше в другой раз, потому что меня действительно ждут, — напомнил я, поправив сумку и выскользнув из промежутка между партой и разгорячившимся телом Бруно. Его это как будто очень сильно расстроило. — Останешься завтра после уроков? — панк открыл мне дверь, не вынуждая меня напоминать ему об этом. Он всё продолжал говорить со мной, как безнадёжно влюблённый школьник, уговаривающий заносчивую популярную девочку дать ему хотя бы один шанс. — Да, — сказав это, я выскользнул за дверь и торопливо зашагал к выходу из школы, на всякий случай тщательно отерев рот рукавом кофты. ___________________________ *Head shot - выстрел в голову.