Никто

Когда я уже сидел в поезде, беспокойство меня немного отпустило. Сейчас я уеду, и их информация о моём местонахождении резко устареет. Но, с другой стороны, опять всё сначала. Я опять еду в неизвестность. В этот раз, конечно, более подготовленным: у меня есть одежда, еда, деньги (я всё-таки решился снять немаленькую сумму в одном ТЦ, чтобы Рэй, в случае чего, не мог по месту снятия догадаться, где я и куда собираюсь, после чего заблокировал карточку и избавился от неё). Но это всё когда-нибудь кончится. И страшно даже не это: я жил без денег, уже знаю, каково это. Страшно от того, что может случиться теперь. Да, в первый раз мне повезло: меня довезли до города дружелюбные беспечные ребята, мне попался тот сутенёр, который не соврал и действительно передал меня в руки неплохого человека. Но теперь? Всё сначала, по той же схеме? Другой я ведь так и не придумал… хотя я не раз убеждал себя, что мог найти другой выход, но перестал, когда понял, что с Рэем мне не так уж плохо. Но другого Рэя нет, и кто знает, как мне теперь может «повезти». Действительно, есть ли у меня другой выход?.. Стоит ли вообще начинать что-то, если меня всё равно опять найдут? Не могу же я всю жизнь быть приживалой… а даже если допустить, что я каким-нибудь образом всё-таки смогу выбить себе документы и аттестат, каково будет каждый месяц менять место жительства и искать новую работу? Постоянно в бегах, о друзьях и семье не может быть и речи… какое у меня может быть будущее? Разве у меня вообще может быть будущее? И это я ещё не учитывал эти странные галлюцинации, которые с каждым разом всё хуже и всё сильнее действуют мне на нервы. Такими темпами мне недолго до сумасшествия. Я обнял себя за плечи, ощущая, как в груди замедленной вспышкой разрастается паника. Каждая следующая мысль была хуже предыдущей, каждая была ещё одним гвоздём в крышку гроба моей нормальной жизни. «Умереть страшно. Но я предпочёл умереть. Понимаешь?» — всплыли в моей голове слова Вана. Внутри всё болезненно жгло, и я изо всех сил старался не дать себе удариться в панику. Нужно было перестать думать о будущем. Проблемы нужно решать по мере их поступления. Я не знаю, что будет дальше. Просто выживаю. Разве зря судьба подкинула мне Бруно? Его могло и не быть, и меня бы поймали. И сбежал я достаточно легко, разве нет? Ведь зачем-то судьба спасла меня, подарив шанс на побег. Зачем-то это было нужно? Если бы мне было суждено оказаться в их лапах — я бы уже был там. Но нет. Я здесь. Значит, так нужно. По крайней мере, мне безумно хотелось в это верить. Тронувшийся поезд немного отвлёк меня от мыслей, позволив вздохнуть полной грудью. Вот я уже и в пути. И кто знает, что преподнесёт мне эта дорога… почему обязательно плохое? Нужно всегда верить в лучшее. На второй этаж поезда по винтовой лестнице вдруг поднялся ещё один пассажир. Я вздрогнул, увидев новое лицо, к тому же скрытое капюшоном, но быстро себя успокоил: мало ли, человек чуть не опоздал, с кем не бывает. Что мне теперь, от собственной тени шарахаться… я отвернулся к окну, но вновь ощутимо напрягся, когда пассажир сел, нет, скорее упал на сидение рядом со мной. Совпадение. Просто совпадение. Я ощущал биение сердца в горле, но продолжал упорно повторять про себя — совпадение, просто совпадение. Ничего больше. Не может быть, чтобы это был кто-то из компании. Не может быть, чтобы они нашли меня. — Что, уже обделался? — насмешливо спросил знакомый голос. Я повернулся, шумно выдохнув от удивления, когда наверняка убедился, что рядом со мной сидит Бруно. — Ты? — всё так же поражённо выдохнул я, словно в этом ещё оставались сомнения. — Что ты здесь делаешь? — Да знаешь, я просто подумал… если они и правда делают такое с людьми, что мешает им сделать то же со мной? Меня тоже некому особо искать. Не знаю, на что они способны. Но послушал тебя и решил не рисковать, — в голосе парня была какая-то натянутость, и не ощущалось серьёзности. — То есть — некому особо? А родители, там… или друзья? — я поёрзал, устраиваясь поудобнее, ибо теперь мне стало заметно спокойнее. — Ни тех, ни других у меня нет, — без особого сожаления ответил панк, беззаботно передёрнув плечами, словно это и правда совсем его не волновало. Он задрал голову, откинув её на спинку сидения. Поскольку его профиль попал как раз на фон мягкого света лампы, я отметил про себя, что у него симпатичный ровный профиль, без всяких горбинок и ямочек, как будто разглаженный, словно нарисованный ненавязчивым движением пальца. — Ты сирота? — прямо спросил я. Бруно явно был не из тех, кого можно случайно задеть неосторожно сказанным словом. — Да. — А совсем или… ну, как это… — я не мог подобрать нужного слова, что компенсировал странными незамысловатыми жестами рук. — Мать сдала меня в детдом по настоянию своего хахаля, когда мне было семь. Позже я узнал, что он напился и убил её, а потом и себя. Но как-то не особо расстроился, — парень вновь передёрнул плечами, но теперь этот жест показался мне куда менее настоящим, как будто равнодушие было показным. Я отвёл взгляд, посмотрев в окно и не зная даже, что можно на такое ответить. Чёрт, люди веками попадают в подобные ситуации, почему до сих пор не изобрели какого-то ответа в подобных ситуациях? Почему всегда это неловкое молчание и незнание, что сказать? — После всего этого, и детства в детском доме у тебя здоровая психика?.. — решил я сменить тему, порядком удивившись этому своему умозаключению. — Как видишь. — Если честно, вижу я как раз обратное. Ну, то есть… у меня как раз периодически возникают мысли, что у тебя не всё в порядке с головой, — откровенно признался я, припомнив все странные скачки настроения Бруно, и особенно то, что он то не хочет меня видеть, то вдруг решил поехать со мной одним рейсом. Почему не другой поезд, другое направление? Хотя бы другое место в поезде? По первому этажу проходил контролёр, и Бруно взял наши билеты, передав их ему на первый этаж, чтобы нам пробили на них специальные дырочки. — А что со мной не так? — панк заметно нахмурился, словно и мысли не мог допустить, что с ним может быть что-то не в порядке. — Ну… взять хотя бы твоё отношение ко мне. То ты меня выгоняешь, говоря, что я мутный, шлёшь куда подальше, то вдруг нормально разговариваешь, потом вовсе вдруг с поцелуями лезешь и даже просишь с тобой переспать, то опять говоришь, что видеть меня не хочешь и хочешь, чтобы я убрался… — монотонно перечислял я, мысленно рисуя кривую его ко мне отношения и потому подняв глаза к потолку. — Это потому, что ты мне нравишься, — нехотя признался Бруно, отвернувшись в проход. Настолько нехотя, что у него, казалось, едва не свело челюсть от этого признания. Не сказать, чтобы я особенно ему удивился, хотя и опешил немного. — Надеюсь, пояснять ничего не надо? — всё так же раздражённо, как будто я выпытал из него это признание, как из заправского партизана. — Разве что то, почему ты тогда то и дело говорил, что хочешь, чтобы я убрался, — решился, всё-таки, уточнить я. — Потому что не хочу… мне не нравится это чувство. Я его раньше ни к кому не испытывал. И мне хотелось, чтобы ты ушёл и оно — за тобой следом. А ты то и дело глаза мне мозолил, как специально… — панк перешёл на бурчание, что, впрочем, было не плохо: не стоило забывать, что мы не одни, и вокруг другие пассажиры. Голос его был таким обвиняющим, словно я и правда был жутко виноват во всём. — Сегодня у тебя был великолепный шанс навсегда со мной попрощаться, — заметил я. — Почему ты тогда этого не сделал? — Потому что больше не хотел… — уже совсем тихо. — Странно… — выдохнул в ответ я. — Мне ещё никто не признавался в любви… точнее, у меня такое чувство, что никто, — поспешил исправиться я, вдруг вспомнив, что до всего этого приключения у меня была другая жизнь, пусть сейчас она и казалась мне насквозь фальшивой и ненастоящей. Но я действительно испытывал это чувство как будто в первый раз. Мне признавалась в любви Моника. Но её слова сейчас казались хорошо отыгранным спектаклем. Мне признавалась в любви её неприметная подружка — но сейчас её слова казались подростковой блажью. Мне признавался в любви Алекс, когда перепил, но это и обсуждению не подлежало. А в словах Бруно было что-то очень настоящее, пробирающее насквозь. Такое, что невольно заходилось сердце, как от волнения. — Значит… ты решил… остаться со мной? — спросил я крайне осторожно, очень боясь выглядеть самонадеянно. И ещё жутко боясь, что он лишь усмехнётся в ответ и скажет: «Ещё чего. Сейчас доедем до места — и иди на все четыре стороны». — Смышлёный-то ты, может, и смышлёный, но жутко недогадливый, — посетовал парень, всё так же глядя в проход и подперев голову рукой. Я невольно расплылся в улыбке, отвернувшись к окну. Мне вдруг стало очень хорошо. И хотя я не питал к этому парню особых симпатий, по крайней мере, точно не таких, какие он питал ко мне, я, кажется, даже стал немножко счастлив. Может, от того, что в жизни появилось хоть одно постоянство. Пусть я не знаю, на сколько, но появилось. К тому же, путешествовать с кем-то — совсем не то же самое, что кидаться одному в пучину неизвестности. Теперь это скорее напоминало приключение. Как Ганс с Отто отправились вместо поступления колесить по стране, так и мы сейчас как будто просто решили проехаться по США, только в более бюджетном варианте. Я вздохнул, то и дело поглядывая на панка, кажется, всё ещё корящего себя за своё признание. Всё же, толком не пойму, почему, но мне резко полегчало и стало очень уж хорошо. Впрочем, если хорошо — есть ли разница, почему? За свою недолгую «новую жизнь» я понял, что когда выпадает то редкое время, в которое тебе хорошо — нужно не думать, а наслаждаться моментом. Подумать можно и после. *** Сошли с поезда мы рано утром, окунувшись в предрассветные сумерки. Воздух был прохладным, им было как-то по-особенному приятно дышать. Я оглядывал довольно скромный город, казавшийся чистым и прибранным, какими часто выглядят маленькие города. Ведь в них, что называется, все друг друга знают, и оттого сильнее чувство ответственности за собственное общественное поведение. Жестяная вывеска с надписью «Автомастерская Бака» слегка колыхалась на ветру, с лязгом ударяясь о стену дома. Сейчас, в такое время, город выглядел абсолютно пустынным, заброшенным. Казалось, можно зайти в любой дом и обнаружить там лишь толстый слой пыли и паутины, заброшенные вещи, накрытые белыми простынями, а может, даже тела владельцев этих домов… и возможно, магазины тоже были заброшены. И заведения. Погасшие огни вывески боулинга навевали мысли о раздолбленных экранах, пустых дорожках, разбросанных бутылках и банках из-под пива от компаний подростков, которые там явно иногда тусовались, разбитые игровые автоматы, особенно тот, где клешнёй нужно доставать мягкие игрушки — его бы разбили в первую очередь, растащив всё содержимое. Однако слабый свет в одном из подвальных магазинов свидетельствовал о том, что жизнь здесь всё-таки есть, отчего терялось всякое очарование. Интересно, и почему людей вообще так манят заброшенные места, так завораживают? Я не мог ответить на этот вопрос, даже для себя, меня это манило на уровне инстинктов. Когда-нибудь надо посетить что-нибудь заброшенное… обязательно. А то я, сколько интересовался, а так ни разу и не побывал ни в одном заброшенном месте. — До следующего города добираемся автостопом, — то ли спросил, то ли констатировал панк, прервав гнетущую, но чем-то манящую тишину, разбавляемую лишь воем ветра и лязгом металлической вывески автомастерской. — Да, — ответил я на всякий случай. Вокзал располагался как раз недалеко от трассы, следующей в другой город. Бруно всё сильнее напоминал мне старшего брата, которого у меня никогда не было. И я вновь поймал себя на том, что мне это нравится. Думаю, я уже просто морально устал полагаться только на себя. У меня всегда были родители и верные друзья. Не сказать, чтобы я часто полагался на них, но зато я просто обладал знанием о том, что я могу это сделать. А когда они исчезли… у меня отняли эту возможность, которой я практически не пользовался. И я безумно устал всегда сам принимать решения, опираясь только на собственную голову, зная, что больше мне никто не поможет. И сейчас, предприимчивость Бруно была отдушиной. Я был рад, что ещё на кого-то могу положиться. Выйдя на трассу, панк вновь накинул на голову капюшон, придерживая его рукой, ибо усиливающийся ветер сдувал его с головы. Признаться, тёмные тучи на горизонте не сулили ничего хорошего. — Слушай, может, останемся ненадолго? По-моему, близится буря, — я говорил неуверенно, ибо меня порядком пугала непогода. То есть, не то, чтобы пугала, но оказаться на пустой трассе в эпицентре разыгравшейся бури мне уж очень не хотелось. Парень оценивающе взглянул на небо, пустую трассу впереди, и, напоследок, на выглядящий не менее пустынным городок. — Мы потеряем время. Тем более, пока ничего не открыто. Ветер разгонит тучи. Пойдём, — всё-таки настоял парень. Что ж, пойдём — так пойдём. Я уже говорил, кажется, что мне хотелось на кого-то положиться. И хоть ненадолго перестать задумываться о правильности решений. — А зачем тебе капюшон? — удивился я, наблюдая, как панк отчаянно сражается с ветром, удерживая то и дело слетающий капюшон. — Таких, как я, обычно не очень любят сажать в машину. Я с пониманием кивнул. Хотя мне нравился его панковский стиль, в обществе к таким людям не очень хорошо относятся. Минут через сорок, когда мы уже прилично отдалились от города, мне на лицо упала пара крупных дождевых капель. Чёрт, только не это… словно издеваясь, небо рассекла молния, а за ней последовал раскатистый, как злобный смех, гром. — Я же говорил, — не удержался я. Бруно только шикнул, однако, судя по лицу, и сам был недоволен своим выбором, но всё ещё отчаянно надеялся поймать попутку. Пока мимо проехали мотоцикл и грузовик. Первый мы не стали останавливать по понятным причинам, второй не остановился сам. Дождь, тем временем, стремительно усиливался, и уже через десять минут походил на тропический ливень. Я инстинктивно, хоть и бесполезно кутался в толстовку, уже прилично промокшую, Бруно занимался тем же самым, не переставая вглядываться в трассу позади. Я уже оглядывался вокруг, надеясь найти хоть какое-то укрытие, когда возле нас остановился красный минивэн, кажется, Крайслер, насколько я разбирался в машинах. Наверняка, к сожалению, уже нельзя было разглядеть сквозь пелену дождя. Стекло неспешно опустилось, и стало возможно разглядеть лица, кажется, семейной пары. — Ребят, вам помощь нужна? — мужчине даже приходилось кричать, дабы перекрыть шум дождя. — Вы не могли бы подбросить нас до города? Не бесплатно, конечно, — на всякий случай добавил Бруно, чтобы повысить вероятность согласия. Сейчас машина нам была очень нужна. Жена что-то негромко сказала мужу, так, что не было слышно, но тот лишь отмахнулся: «Да брось, Лия, что ты…» — дальнейшая фраза утонула в новом раскате грома. — Садитесь, ребят! — вновь выкрикнул водитель. Было откровенно неуютно забираться в чужую машину промокшим насквозь, портя кожаные сидения. Но, раз пригласили — значит, можно. Как и во время моего первого путешествия — выбирать не приходится, и ломаться точно не стоит. Слева, за местом водителя, располагалось детское сидение, потому нам с Бруно пришлось потесниться, сев друг к другу поплотнее и фактически разделив на двоих сидение для одного. Но, повторюсь, выбирать не приходится. — Вы извините, что мы тут сидения намочили, — всё-таки не удержался я. — Пустяки, — добродушно махнул рукой мужчина. Я бросил взгляд через зеркало заднего вида на его жену. Мне показалось, что она его явно моложе. Может, это его дочь? Главное чего не ляпнуть, чтобы не обидеть. — А вы, ребята, как оказались посреди дороги в такую-то бурю? — даже манера речи мужчины говорила о его солидном возрасте. — Путешествуем. Пока нам везло, но в этот раз всё-таки попали под дождь, — быстро нашёлся Бруно, я ещё и рта раскрыть не успел. Впрочем, кажется, по части вранья наши способности были примерно одинаковыми. — Путешествуете, да, — задумчиво повторил мужчина. — Вот так просто, одни, без машины? — Да. Понимаете, мы поспорили с друзьями, что без всего, автостопом доберёмся до Огайо, — продолжал на ходу выдумывать я. — До Огайо? Вот оно что… — всё так же неторопливо и размеренно продолжал мужчина, легко кивая. — А откуда же путь держите? — Из Флориды, — тут ответил уже Бруно. — Да, далеко вам ещё, — покачал головой мужчина. — Остановитесь у нас в Теннесси? — Да, планируем задержаться, — Бруно слегка поёрзал, пытаясь, видимо, выбить себе больше места, но я итак был вжат в дверь. — Будете в Мемфисе — обязательно попробуйте барбекю. Такого барбекю вы больше нигде не найдёте, — с некоторой мечтательностью убеждал нас мужчина, явно припомнив вкус того хвалёного барбекю. — Прошу простить мне мою бестактность, — вдруг опомнился наш благодетель. — Меня зовут Ральф, а это моя жена — Лия. — Меня зовут Деро, а это — Бруно, — представил я в ответ нашу парочку. — Очень приятно. Всё-таки жена… неожиданно. Ей мы, однако, кажется, совсем не понравились. Пока мы ехали, беседу поддерживал только Ральф. Он рассказывал что-то о Мемфисе (судя по всему, пара ехала туда домой), об их жизни и ребёнке, которого звали Чакки и который совсем недавно сделал первые шаги. Мы дружно кивали, силясь как-то поддержать разговор, пока Лия сидела тихо и, полагаю, желала поскорее от нас избавиться. Что ж, нам бы только до мотеля добраться, сами свалим. С удовольствием даже. — Ну, вот мы и в Файетэвилле, — оповестил нас Ральф, хотя я уже не надеялся когда-нибудь услышать эту спасительную фразу. Буря кончилась ещё с полчаса назад, возможно, мы уехали достаточно далеко от её эпицентра. — Спасибо, — поблагодарил наших благодетелей Бруно, пока я выбирался на волю. — Сколько мы должны? — Да бросьте, ребят, — отмахнулся мужчина. Я заметил, что жена пихнула его в бедро, но тот не обратил на это внимания. — Удачи вам. Мы ещё раз поблагодарили пару, попрощавшись и не став убеждать их взять наши деньги. Всё-таки, у нас их итак не слишком много, чтобы настаивать на том, чтобы кто-то их забрал за действительно пустяковую услугу. Им же по пути, так что… — Ну и стерва она, — покачал я головой, всё ещё провожая минивэн взглядом. — Что есть, то есть, — согласно покивал панк. — Пойдём, поедим где-нибудь и заодно переоденемся в туалете. А там продолжим путь. Это решение нравилось мне уже гораздо больше предыдущего. Благо, с собой я взял еду, подлежащую долгому хранению, потому можно было особо не беспокоиться и оставить её на чёрный день. Найдя ресторан быстрого питания, мы заказали себе привычных когда-то бургеров, и, пока нам несли заказ, наведались в туалет, переодеться в сухое. Я попытался было высушить кофту под автоматической сушкой для рук, но Бруно настолько скептически за этим наблюдал (да и я чувствовал, что занимаюсь какой-то чушью), что я вздохнул и положил мокрую одежду в сумку. Не страшно, остановимся на ночь в мотеле и всё высушим. А пока ещё целый день впереди. За столом, когда мы уже доели и пили кофе, Бруно достал из сумки карту, развернув и нахмуренно в неё вглядевшись. — Я всё хочу спросить. Куда мы, в конечном итоге, метим? — послышалось из-за широкой цветной карты. — Не знаю, — честно ответил я, пожав плечами и осторожно тронув губами кромку кофе. Чёрт, всё ещё слишком горячий… — Что значит «не знаю»? — из-за верхушки карты показался удивлённый цветной ирокез. — То и значит. Это может значить что-то ещё? — я выгнул бровь, подув на напиток и всё-таки сделав робкий глоток. — Погоди. То есть, ты просто уехал неизвестно куда — и всё? Без планов, без всего? — теперь из-за карты показались и не менее удивлённые серые глаза. — Именно так. Знаешь, мне было как-то не до планов, — напомнил я, сев полубоком и положив ногу на ногу. Джинсы, которые совсем недавно были впору, снова ощущались большими. Долбаные нервы. — Прекрасно, — помолчав, констатировал панк. — Тогда у тебя есть замечательная возможность построить планы прямо сейчас. — Я правда не знаю, — уже совсем потерянно отозвался я, попивая немного остывший, наконец, напиток. — Какая мне разница, куда идти… меня нигде не ждут, — я опустил голову, глядя прямо перед собой. Меня уже было начали вновь затягивать мысли о безысходности и отсутствии будущего, но вдруг я почувствовал сильный пинок по ноге под столом, отчего другая нога, лежащая на ней, соскользнула на пол. Я недоумённо взглянул на панка. — Отставить упаднические настроения, — серьёзно и твёрдо сказал он, с шелестом встряхнув карту и вновь в неё вглядевшись. — Раз уж мы в Теннеси — поехали в Нэшвилл? Посмотрим Парфенон, Капитолий, что там ещё есть… ну, там и разберёмся. Раз у нас нет какой-то цели — можем просто путешествовать по штатам, смотреть интересные места. Как тебе идея? — улыбнулся мне Бруно. Я слабо улыбнулся в ответ. Идея была явно неплохой, хоть и не долгоиграющей, но ведь я сам обещал себе не заглядывать далеко вперёд и решать проблемы по мере их поступления. — Хорошо. Нэшвилл — так Нэшвилл. *** Следующим пунктом нашего назначения был Шелбивилль. Как в Симпсонах. До сегодняшнего дня я, признаться, и не знал, что такой город действительно есть. Что есть Спрингфилд — я знал, но вот Шелбивилль оказался для меня сюрпризом. В этот раз нам с попутчиками повезло куда больше — в том же кафе быстрого питания мы услышали разговор двух девушек, которые тоже ехали в Нэшвилл, но на своей машине. Было бы прекрасно, если бы мы могли до самого Нэшвилла путешествовать такой компанией. Я, применив всё своё природное обаяние, познакомился с ними, рассказал всё ту же весьма удачную байку о споре с друзьями, придуманную нами ещё в машине Ральфа с его неразговорчивой женой. В итоге мы разговорились, пока Бруно всё так же задумчиво разглядывал карту, хотя я не представлял, что ещё он может там найти. Атмосфера в машине царила… милая. Сам салон был, конечно, не чета машине Отто и Ганса: тут было немало того, что свидетельствовало о половой принадлежности владельца. Какие-то зверушки на приборной панели, а устраиваясь на заднее сидение, я случайно сел на тушь. Девчонки попались дружелюбные и как будто немного пьяные (по крайней мере, уж слишком они веселились), но я искренне надеялся, что пьяны они не от алкоголя. Одну из них звали Карла: у неё были тёмные и коротко остриженные волосы, а также слишком яркий макияж и такая же одежда. Видимо, ей она старалась компенсировать своё неинтересное лицо, которое я представил, мысленно смыв с неё все слои макияжа. Вторая — Джуди: уже более нежная по виду, естественная, хоть и неяркая, её волосы доходили до плеч и были то ли очень кудрявыми, то ли это была химия, но причёска выглядела довольно аккуратно. Хотя на секунду я ощутил себя в двадцатых… точно! Понял, что мне всё это напоминает. Флэпперс*. В общем, всё было идеально за исключением одного: мне то и дело приходилось пихать Бруно, чтобы тот был милым, а то этот гад так и норовил сказать какую-нибудь грубость, но я оправдывал всё его стеснением и неумением общаться с «красивыми дамами». Девочек это, вроде, даже забавляло. Кстати, Карле было двадцать один, а Джуди — девятнадцать. — Ну что, мальчики, привал? — весело спросила Карла, когда мы заехали на парковку придорожного мотеля. Время близилось к часу ночи, потому мотель нам попался очень кстати. — Слушайте, я вот, что думаю, — продолжала девушка, повернувшись к нам на пару с Джуди. — Как-то у нас быстро вечерок завершается. Даже слишком быстро, а мы толком и не познакомились… достаточно близко, — она криво улыбнулась, и я отчего-то лишь сейчас обратил внимание на её пирсинг: небольшое колечко в левой ноздре. — Есть какие-то предложения? — сделал я ход от себя, прекрасно понимая, что должен поддержать беседу и проявить интерес. — Есть одно, — теперь уже заговорила Джуди. Подруги переглянулись, после вновь обратив свои взоры на нас. — Давайте возьмём по пиву, закусок, посидим, получше узнаем друг друга? — голос у Карлы определённо был взрослее, нахальнее, гуще и сексуальнее. Как и весь её вид. Джуди же создавала впечатление храбрящейся романтичной девственницы, которая ещё не чувствовала себя готовой для сего дела, но подружки убедили, что «уже возраст и пора бы». — Почему бы и нет, — улыбнулся я, выходя из машины. Сняв номера и бросив вещи, я галантно предложил, чтобы за выпивкой и едой сходили кавалеры. Когда мы с Бруно наконец-то остались наедине, выйдя на улицу, я облегчённо вздохнул, ибо мы наконец-то могли напрямую поговорить. — Слушай, ну почему ты такой грубый? Ты же можешь быть нормальным, я сам видел, так побудь им, пока нам попались такие попутчики! — всё повышал голос я. — Они могут довезти нас прямо до Нэшвилла, если ты, конечно, будешь вести себя нормально. Ну, чего ты молчишь? — не выдержал я, ибо парень в ответ на мою тираду даже не порывался сказать хоть что-то, лишь смотрел куда-то вдаль, словно вовсе меня не слушал. — Эй, — я пихнул панка в плечо, на что тот тут же раздражённо отозвался: — Да слышу я! Я понял, — последнее парень сказал себе под нос и так на меня и не взглянул. В магазине мы в молчании взяли несколько банок пива, набрали закусок, плюс ко всему Бруно взял себе пачку сигарет. — А сколько тебе лет? — уже на выходе спросил я, несколько удивившись, что нам без проблем продали выпивку. — Неужели тебе уже всё-таки есть двадцать один? — Есть двадцать два, — всё так же подавленно ответил Бруно. На этом наша «весёлая» беседа и закончилась. Мы быстро дошли до своего номера, где девочки сдвинули две кровати, разместившись на них, и приступили к пиву и закускам, заводя беседу. Из неё мы узнали, что Карла и Джуди подруги детства, и едут на рок-концерт в Нэшвилл. К слову, родители их не пустили, и они тайком взяли машину и уехали. Больше всего против поездки выступал отец Карлы — судя по рассказам, очень суровый парень, бывший военный. Подруги часто шутили на тему того, что он с ними сделает, когда они вернутся, но, несмотря на их весёлый смех, в глазах был хорошо различим страх. Также они рассказывали о своей школьной жизни, порой, кажется, вовсе забывая про нашу мужскую компанию, и обсуждая прошлое уже друг с другом, перебрасываясь какими-то лишь им понятными шутками. — Ну, а вы, мальчики? Вы совсем мало о себе рассказали, — заметила Джуди, хотя я до последнего надеялся, что этот момент не настанет, и мы вполне сможем весь вечер держаться на плаву благодаря прекрасной женской любви много болтать о себе. Что нам рассказывать… один сирота, второй вообще из пробирки. Оба скрываемся от какой-то компании с безумными докторами и видим своих предков, что сродни шизофрении. Как-то так, в двух словах. — Да что о нас, девчат, — пренебрежительно отозвался я, слегка скривившись и махнув рукой. — Ничего интересного. Вот поспорили с друзьями, что автостопом доберёмся до Огайо, и за всё это время вы — самые очаровательные попутчики. Которых безумно приятно слушать, — всё приторнее говорил и улыбался я, силясь увернуться от неловкого для нас обоих, как мне думалось, вопроса о нашем прошлом. Проглотив наживку, на моё счастье, девушки продолжили болтать о себе. Мы всё больше хмелели, пока, наконец, Джуди не наклонилась ко мне, шепнув: — Пойдём в наш номер? Хочу кое-что тебе показать… наедине. Думаю, им здесь вдвоём тоже не будет скучно, — улыбнулась девушка. Я удивлённо на неё посмотрел: глаза вязко блестели, губы припухли от укусов, щёки налились краской. Или я совсем идиот, или она намекает на секс. Неужели, наконец, решилась расстаться со своей девственностью? Со мной? А я ведь, если подумать, никого ещё не лишал девственности… к тому же, мне нужно себе доказать, что я всё ещё прежний. Не знаю, как это объяснить… мне было с Рэем хорошо. Даже очень хорошо. И я, откровенно говоря, уже не был уверен, что и с девушкой мне до сих пор может быть хорошо. Целоваться мы начали уже в коридоре. Я жадно ощупывал девушку, по-новой привыкая ко всем этим ощущениям. К тонким ручкам, мягкому животу и груди, округлым бёдрам… это тебе не твёрдый пресс Рэя и его мускулистые руки и широкая спина. На всякий случай я вскользь и незаметно коснулся рукой своего паха — стоит. Чёрт, неужели меня действительно одинаково возбуждают оба пола? До сих пор не могу в это поверить… странно, но… что-то в этом есть. Мы прошли в комнату, повалившись на кровать и попутно друг друга раздевая. А таки она ничего, неполный третий, если я ещё не утратил способность определять это на ощупь. Когда мы уже разделись по пояс, Джуди стала расстёгивать мои джинсы. Я откинул голову, тяжело дыша. В плане минета она, конечно, явно не Рэй, но кто знает… я даже не заметил, что со стороны девушки уже несколько секунд не было совсем никаких телодвижений. Открыв глаза, я приподнял голову и обнаружил, что Джуди внимательно разглядывает мой пах. Чёрт, татуировка! На пьяную голову я напрочь про неё забыл! — …я принадлежу королю Рэю? — неуверенно, с вопросительной интонацией прочла девушка, после подняв белокурую голову и уставившись на меня карими глазами. — Рэй — это… эм… мой бывший… — откровенно признался я, надеясь, что мне повезёт. Ну, ведь двадцать первый век на дворе, людей выращивают из ДНК в пробирке, что такого, что я и с парнями, и с девушками… — Бывший? Ты… ты что, ты… с парнем?! — взвизгнула Джуди, отшатнувшись от меня, как от чумного, и прикрыв грудь рукой. — Ну да, — неуверенно продолжал я гнуть своё, хотя изображал полную уверенность в том, что не вижу в этом ничего предосудительного. — Мне нравятся и парни, и девушки… что такого? — я нервно усмехнулся. — Я… я так не могу… так нельзя! — Джуди схватила лифчик, торопливо надевая его на себя. — Да брось, Джуд, какая разница… — я было вновь потянулся к девушке, тронув её за талию, но она на удивление неслабо ударила меня по щеке, спрыгнув с постели вовсе. — Уходи. Я не могу с тем, кто… не могу! Выйди! — с космической скоростью девушка схватила мою кофту, пихнув её мне в руки, и вытолкала меня за двери, запершись. Я ещё с полминуты стоял, опешив, но после резко пришёл в себя. — Сука! — я, что было силы, треснул по хлипкой деревянной двери, стиснув зубы. Натянув на себя кофту, я решительно направился уже в наш номер. Открыв дверь, я обнаружил Бруно, сидящего на подоконнике открытого окна в компании сразу двух девушек: сигареты и банки с остатками пива. Парень вздрогнул, увидев меня и задержав на мне взгляд. — Ну как?.. Вы переспали? — как-то осторожно спросил он, возможно, чувствуя мою злость на расстоянии, но не решившись делать преждевременных выводов. — Двадцать минут прошло. Ты меня недооцениваешь, — буркнул я, зло пнув ножку кровати так, что та скрипнула и сдвинулась с места вместе со второй кроватью, к которой была придвинута и которая тоже по инерции немного сместилась. — Эй, потише, не сломай, Рокфеллером себя возомнил? — справедливо заметил панк, стряхивая пепел за окно. — Так значит… не переспали? — Нет, — сквозь зубы процедил я, плюхнувшись на постель. — Дай сигарету. — Там датчики дыма, — предупредил Бруно, кивнув на потолок. — Блядь, час от часу не легче, — я резко поднялся, тоже усевшись на низкий подоконник, взяв себе сигарету и закурив. — Так и… почему? — всё-таки решился спросить парень. — Не встал? — Встал, — обиженно отозвался я, бросив на товарища предупреждающий взгляд, как бы говорящий, чтобы о таком он даже предполагать не смел. — У меня и сейчас стоит. Просто она татуировку увидела. — Татуировку? Которая «я принадлежу»… — Её самую, — оборвал я панка, не желая снова слышать эту фразу. — Блядь, ну чего она, а?! Ну спал я с этим Рэем, ну и что теперь? Я заразный, или я от этого в сексе хуже, или, может, от секса с парнями член уменьшается? Блядь… — всё не мог остановиться я, от злости и тумана в башке уже неся какую-то чушь. — Грёбаный Рэй… вот же сука… — я глубоко затянулся, выдохнув дым в прохладную ночную тишину. — А мне наплевать на это тату, — как бы между прочим заметил панк. Я глотнул пива из его банки, нахмурившись. — К чему ты это? — хотя я ощущал, к чему он клонит, но предпочитал делать вид, что я не помню о его признании в поезде. — Ну… у тебя ведь всё ещё стоит? — Бруно выкинул окурок и положил руку на мой пах, встретившись со мной взглядом. — И что ты предлагаешь? — в тон парню спросил я, на автомате стряхнув пепел за окно. — А чего бы тебе хотелось? — голос панка становился всё тише и тише, а его лицо — всё ближе к моему. Я потянулся ещё немного, лениво лизнув его в губы и едва уйдя от его попытки вобрать мой язык себе в рот. Тут же я приблизился к его уху, шепнув: — Мне бы хотелось, чтобы ты у меня отсосал… Бруно ничего не ответил, но сполз с подоконника, видимо, без слов выражая своё согласие. Я тоже встал, зажав сигарету в зубах, расстегнув штаны и торопливо стянув их вместе с трусами. После я уселся обратно на подоконник, вынув сигарету изо рта и выдохнув дым уже в комнату. Надеюсь, датчики на такое незначительное задымление не отреагируют. Панк опустился на колени, обхватив мой член рукой и вобрав его в рот полностью, так как от возбуждения мало что осталось. Когда у меня снова полностью встал, парень стал заглатывать только наполовину, оставшийся ствол поглаживая рукой. Чёрт… не Рэй, конечно, но всё равно офигенно. Я сжал рукой край подоконника, пальцами второй держа сигарету и затягиваясь. Двойной кайф. Несколько боязливо я тронул ирокез Бруно, уже заметно мягкий (видимо, действие лака кончалось) и, не встретив сопротивления, сжал его пальцами, прижимая его голову к своему паху и задавая ему темп. Сначала медленный, периодически задерживаясь на головке, чтобы поласкать её, что Бруно делал достаточно успешно. Дверь внезапно открылась, и в ней показалась Карла, которая, увидев нас, неприязненно скривилась. — Так и думала, что вы оба гомики. — Ну и похуй, — блаженно отозвался я, не позволяя Бруно отстраниться, на что в ответ услышал лишь шумный хлопок двери. Но мне действительно было похуй… темп уже сменился на быстрый, и я прикусил губу, сдавленно застонав и кончив. Как раз в момент оргазма пепел с забытой мной сигареты упал на пальцы, заставив меня зашипеть от лёгкой боли. Я раздражённо выкинул окурок в окно, тяжело дыша. Панк отстранился, прикрывая рот запястьем и отведя взгляд. — Извини… не предупредил, — ещё немного хрипло сказал я, облизывая пересохшие губы. — Ты не глотаешь? — Блин! — вдруг прикрикнул Бруно. — Что за вопросы… не знаю. Не ожидал просто, — капля моей спермы уже стекала с его подбородка на шею. Он облизнулся, поднявшись на ноги и отерев рот гостиничным полотенцем. Почему бы и нет, действительно… я невольно опустил взгляд на его топорщащиеся клетчатые штаны с болтающейся сбоку цепочкой. Блин, я ведь тоже должен теперь что-то сделать, да?.. Раз мне нравятся парни, и я даже получал удовольствие, когда Рэй меня… в общем, может, и в мужском члене нет ничего такого… в любом случае, от меня не убудет. Я толкнул Бруно на постель, навалившись сверху и сжав зубами его шею, после — кожу на ключице, дабы избежать поцелуя в губы. Всё-таки целовать в губы человека, только что сделавшего мне минет, я ещё не был готов точно. Но он, кажется, был очень даже «за» такие поцелуи, ибо с готовностью подставлял мне себя. Я поставил колено между его ног, слегка надавив, и вдруг почувствовал, как он дёрнулся, застонав, и, вместе с тем, в его штанах стало заметно мягче. — Уже всё? — удивлённо уточнил я. — Блин… чистые трусы… — вместо ответа раздражённо сказал панк. — Слезь. Я покорно поднялся, а Бруно, придерживая штаны, направился в ванную. Мда. Милый — аж сил нет. Но никакой благодарности. Хотя, мне ничего делать и не пришлось… повезло? Я развалился на своей кровати, не утруждая себя тем, чтобы снова их раздвигать. Плевать. Потом. Однако мне, видимо, лишь показалось, что я вот-вот отрублюсь. Сон как-то не шёл, ещё и в туалет чертовски захотелось. Чёртово пиво. Потому я просто валялся в ожидании того, когда Бруно закончит свои гигиенические процедуры. Наконец, он освободил ванную, и я тут же скрылся за её дверью, блаженно облегчившись. Вернувшись, я вновь упал на кровать рядом с таким же бесчувственным телом Бруно. — Я так думаю, попутчиков в Нэшвилл у нас больше нет? — послышался голос панка через фильтр в лице подушки, в которую он уткнулся. — Не-а… — беззаботно отозвался я. — Найдём других. Не впервой. — Мгм… Забавно. Мы говорим так, словно только что ничего не было. Или как будто для нас такие вот обоюдные действия интимного характера — нечто привычное, даже бытовое, чем мы занимаемся каждый день в рамках дружбы перед сном. Ну так, чтоб спалось слаще. Я усмехнулся, невольно себе поразившись: не получилось с девочкой, зато получилось с мальчиком… ну и кто мне после этого скажет, что бисексуальность — это плохо? — Кстати, а что произошло между тобой и Карлой? — вдруг вспомнил я, ведь когда я вернулся — её в комнате не было. — Ну, когда вы ушли, она полезла ко мне целоваться, начав заливать про то, что её заводят неформалы… я и сказал, что я гей. — А она? — поддержал я разговор, одновременно со сказанным зевнув. — А что она… она вдруг сказала, что всегда мечтала переспать с геем. Я, мол, а ничего, что у геев на девушек не стоит?.. А она завела эту типичную и до зубной боли знакомую байку: да ты просто не видел настоящей девушки, да я тебе покажу, что ни один парень её не заменит… разделась… — …и? — спустя паузу, вновь поторопил я панка, хотя уже было решил, что он заснул. — Что и… и ничего. Я же сказал, что гей. Она даже меня там потрогала, дабы убедиться, что меня она никак не привлекает… ну, и после разозлилась, обозвала меня гомиком и ушла… женщины… — напоследок с претензией на философию выдохнул парень, повернувшись на спину. — Как будто я с самого начала не предупреждал. — Мне, кстати, дико нравится твой ирокез, — зачем-то сказал я, не очень в тему. — Я помню, ты ещё в нашу первую встречу сказал, — всё так же сонно отозвался Бруно. — Ладно, спокойной ночи, — я отвернулся, ощутив себя уже несколько неудобно оттого, что, кажется, мешаю человеку заснуть. — Спокойной, — глухо послышалось из-за спины. ______________________________________________ *Флэпперс (flappers – в разг. англ.) — девушка, молодая женщина, являющаяся ветреной особой, взбалмошная, без особых моральных устоев, живущая по новым правилам и одевающаяся в соответствии с новыми модными тенденциями. Флэпперс позволяли себе спиртные напитки, открыто курили, пользовались яркой косметикой, водили автомобиль, наслаждались жизнью и были сексуально раскованы.