Дорогой Айк!..

Стефану никогда не снилась колония. Ему вообще редко снилось что-то из реальной жизни. Первые годы после того как он вышел снов не было вообще. Только какие-то обрывки, как будто киновизор сломался и картинки, вместо того, чтобы плавно сменяться, скакали вперед и назад. Но теперь нет. Теперь его сны были похожи на сны настоящего человека, только какого-то другого, не самого Стефана. Он даже не мог сказать, почему именно, просто твердо знал, что это чужие сны. В них не было ни его настоящих страхов, ни достижимых целей, то есть ни прошлого, ни будущего. Не было ярких детских фантазий, как раньше, до колонии, и все мечты напоминали скорее картинки из жизни другого Стефана. Ему снились живые родители, приезжавшие сюда, в Америку. Снилось, как он дарит отцу новый охотничий нож, красивый, дорогой, острый как бритва — будто на замену того, который забрали милиционеры, якобы как улику, и не вернули. Снилось, как провожает в Канаду Марко, чтобы тот там продолжил дела и женился на красивой девушке. Снилось, как покупает дом — двухэтажный, красивый, с белым забором, как в рекламном ролике. Любовь и дети снились тоже, потому что у Стефана, жизнь которого не покатилась к чертям, конечно был муж. Красивый, крепкий омега с сильными руками, нежной улыбкой, серьезной задумчивой складкой между бровей. Такой, какому настоящий Стефан ни черта не нужен, потому что настоящий Стефан не нужен никому. Иногда от этих снов он так злился, что с утра колотил стену, будто мальчишка, до крови разбивал костяшки. Приходилось заливать руки перекисью и заклеивать пластырем, чтобы ссадины не прилипали к перчаткам. В последние месяцы невнятный образ омеги из сна окончательно слился с образом пившего черный кофе гостя. Потому что тот был именно таким, какого бы пригласил в свой красивый дом Стефан, жизнь которого не покатилась к чертям. Этот омега был красивым, как кинозвезда из старых голливудских фильмов, которые Стефан с Марко вместе смотрели в «Белавице». В фильмах все были красивыми и носили красивую одежду, а черно-белая пленка была совсем не похожа на серый мир снаружи. Они с Марко сидели там каждые выходные, а иногда и с уроков сбегали вместе, только бы посмотреть в десятый, в пятнадцатый раз какой-нибудь фильм. Может, тогда Стефан решил, что всю жизнь будет искать такого мужчину — с выразительным носом, высоким лбом, как у Кларка Гейбла, и мягким, округлым подбородком как у Нормана Джина. По «Белавице» Стефан скучал. Может, если бы ее не снесли, пока он сидел, Стефан бы остался дома. Но ее снесли, да и весь проспект переделали. Ушел из одного города, а пришел в другой. В Сиэтле Стефан ни разу в кино не был. Времени не было, да и денег свободных, пожалуй, тоже. У их семьи никогда не было свободных денег, именно поэтому милиция сразу заподозрила в убийстве старика Живомира именно Марко — ведь его видели постоянно у его дома, и отцовская машина, которую он так часто брал, стояла в соседнем переулке. А когда Стефан сказал, что в машине был он — переключились на него, даже не задумавшись. Простая история: мальчишка из бедной семьи влез в дом старика, у которого водились деньги, заколол хозяина и забрал военные награды, чтобы их продать. Дело закрыли в спешке, лишь бы люди не поднимали шум. Все ж таки героя войны убили. А Марко там действительно был, только не у Живомира, а по соседству — он ходил к девчонке, которая там жила. Стефан просто не хотел, чтобы у него были неприятности, чтобы все говорили — это здесь, в Америке, наверное, нормально, когда альфа встречается и спит с бетой, да еще и девчонкой, а там это был позор. Для всей семьи. Стефану и в голову не пришло, что милиция, так ни в чем толком не разобравшись, отправит его в колонию для несовершеннолетних самым коротким путем. Настоящего убийцу Живомира нашли чуть больше, чем через год, когда он пытался сбыть часть наград, и Стефана, конечно, освободили, но к тому времени по нему всеми лапами уже оттопталась колония. Пришлось даже отправить на реабилитацию, но он не знает, стало ли от этого лучше или еще хуже. Дня не проходило, чтобы он не подумал: зря. Зря свою жизнь сгубил, дурак малолетний, сказал бы, где на самом деле был Марко, да и все. Все бы уже забыли. А может нет. Может, его бы в колледже забили до полусмерти, бывало и такое. Стефан не знал, прав был или нет. Он вообще уже ничего не знал: нужно ли ему дальше лечиться, нужно ли пытаться найти того, кто его полюбит, нужно ли дальше идти за Марко, тянущим его за шиворот к своей — своей собственной, а не Стефана — большой мечте. Все, что ему оставалось — это изо всех сил держаться за мир вокруг, почти ставший уже привычным. Работать. Верить Марко. Не делать глупостей. Потихоньку набираться смелости, чтобы однажды сделать большой шаг вперед, к той жизни другого Стефана, в которой есть дом, и муж, и дети. И, если честно, он не очень был уверен, нужны ли ему выходные дни, которые можно тратить на размышления обо всем подряд, всегда возвращающиеся к одному и тому же: может, жизнь другого Стефана от него так же далека, как жизни всех тех красивых людей из красивых голливудских фильмов. *** — Твой брат — тот еще чудак, — Джен надула очередной пузырь жвачки. Ярко-розовый. Все в ней было ярким. Пузырь медленно раздувался сильнее, постепенно становясь бледным, и, наконец, лопнул. — Я не говорю, что это плохо. Но он иногда странный. — Стефану в жизни пришлось нелегко, но он — хороший человек, даже если и кажется странным. Вряд ли Марко мог ей все объяснить. Она родилась в другой стране и, наверное, понятия не имела, каково это — бояться людей, которые должны тебя защищать. И ей ни к чему забивать свою голову их историями. — Я в этом и не сомневаюсь. Вы оба хорошие ребята, а? — Она с улыбкой сплюнула жвачку в ладонь, скатала ее в шарик и бросила в мусорную корзину. Перерыв закончен, пора возвращаться за кассу. — Стараемся. — Марко не знал, что еще можно на это ответить. Он правда старался. — Ну, да. Мы все стараемся быть хорошими. Джен была не просто яркой, а по-настоящему красивой. Марко запал на нее сразу же, как увидел ее в центре изучения английского. Даже и представить себе не мог, что ему удастся ее сюда пригласить, не говоря уж о возможности сблизиться, но, похоже, он тоже нравился Джен — по крайней мере, как друг. А, может, и больше, чем друг. Марко не был таким параноиком как Стефан, который боялся даже заговорить с нравящимся ему омегой, но все же всегда старался быть осторожным. Был бы осторожнее дома — они со Стефаном бы во всю эту историю с убийством Живомира даже не попали бы. Но теперь жалеть было уже поздно. И Марко двигался дальше, чтобы не застрять наедине со своим прошлым, как Стефан. Быстро сполоснув руки, Джен вытерла пальцы об свой передник и снова подошла к кассе. Марко кивнул, уступая ей место. Готовить новый противень с выпечкой было еще рано, они еще не продали утреннюю партию, так что Марко позволил себе задержаться с Джен рядом, любуюсь тем, как она поправляет волосы, надвигая глубже широкий красный обруч. Почувствовав его взгляд, она улыбнулась уголком рта, не поворачиваясь, а продолжая смотреть на дверь, ожидая покупателей. Если бы он ей не нравился, вряд ли бы она согласилась пойти с ним тогда в закусочную, пусть это даже не было настоящее свидание. Не из жалости же она это сделала. И уж точно она бы не стала из жалости устраиваться сюда работать. Марко уперся обеими руками в прилавок, совсем рядом с ее плечом, и, улыбнувшись чуть заметнее, Джен подалась ему навстречу. Наклонилась ближе, все так же не отводя взгляда от двери. Он почувствовал ее тепло, когда они почти соприкоснулись плечами, но именно в этот момент колокольчик над дверью звякнул, впуская в «Урму» весело смеющуюся пару. Вслед за которой протиснулся их новый деловой партнер — Ричард. Ричард не нравился ни Марко, ни Стефану, но в отличие от брата, Марко понимал: сами они не справятся, и им нужна помощь. *** Наблюдать за Айком оказалось забавно. Не то, чтобы Рик делал это всерьез, он не какой-нибудь сталкер-извращенец из дешевого детективного сериала, но раз уж он решил дать денег этим сербским ребятам, разумно было время от времени их навещать, а раз уж сам Айк сказал, что живет по-прежнему в той же квартире, что и когда они начали встречаться — не менее разумно было бы проверить, так ли это. Нескольких визитов было достаточно, чтобы понять: да, Айк не изменяет старым привычкам. Наверное, была бы его воля, он бы до сих пор печатал свои заметки на печатной машинке — как-то он упоминал, что ему всегда нравилось с ними работать. А еще он до сих пор пользовался блокнотом и ручкой. Возможно, именно поэтому Айк никогда не нравился Заку — тот начинал каждую новую главу своей жизни на новом месте. Айк только возвращался к началу, будто откинутая назад каретка печатной машинки. Единственное что в Айке изменилось — он теперь бегал по утрам, и насколько Рик успел понять, довольно регулярно. Видимо, именно это мешало ему расплыться окончательно, несмотря на булочки и прочую дрянь, которую он ел. Которую не следовало есть ни одному омеге в его возрасте. Айк определенно пытался справиться с тем, как его тело менялось, но успех наверняка был временным. В душу Рика закралось отчетливое подозрение, что Айк проигрывал свою борьбу. Ему нужна была помощь, и Рик искренне хотел ее предоставить. А еще он искренне хотел начать заново. Господи, да если бы он только знал, что все проблемы Айка начались с выкидыша, Рик бы конечно не стал бы говорить ему всю ту хрень, которую сказал, когда они расставались. Нужно было только выкроить подходящий момент и поговорить с Айком серьезно. Рик всегда был уверен, что у Айка к нему что-то есть. Они были счастливы вместе. Наверное, ни с кем больше Рик не был так счастлив, и Айк всегда говорил то же самое. Им обоим стоило дать друг другу еще один шанс. И сегодня у него появилась отличная возможность. Просто идеальная: он заглянул в «Урму», чтобы немного поболтать с новой кассиршей, которую Марко откопал неизвестно где — мало ли, может какая-нибудь сумасшедшая или, наоборот, мошенница. Нет, на первый взгляд, по крайней мере, она казалась нормальной. А пока Марко рассказывал, где ее нашел — оказалось, в каком-то центре, где мигрантам помогали с социальной адаптацией — в «Урму» зашел и Айк. Волосы немного влажные — наверняка принял душ после пробежки. Пуловер сидит чуть мешковато, но в этом даже что-то есть. Те же очки, тот же ноутбук, тот же чуть рассеянный взгляд. Что ж, отлично. Рик уже знал, что тот всегда заказывал — Марко не увиливал от вопросов — так что оставалось только посмотреть, способна ли новая девчонка правильно пробить чек и сделать кофе. А после нужно было только подсесть к Айку и дождаться, пока он это заметит — как всегда не сразу. Чертов мечтатель, вечно с головой закопанный в собственные мысли. — Ты по-прежнему пьешь только черный кофе, я не ошибся? — Рик поставил чашку на стол, справа от ноутбука Айка. — Этот будет за мой счет. — Рик, я не хочу с тобой разговаривать, — спокойно сказал Айк, но на дне его глаз что-то блеснуло, прежде чем он снова перевел взгляд к экрану своего ноутбука. Что ж, сегодня он по крайней мере не сбежал, а, значит, у Рика был шанс. Нужно было только продолжать двигаться к своей цели. Эта стратегия много раз его выручала: до тех пор, пока тебе не отказали, ты можешь двигаться вперед, а если отказали — отступи на шаг, выдохни, и продолжай. Рано или поздно можно добиться согласия от кого угодно, если ты веришь, что оно того стоит. — Я не хотел вести себя как мудак и мне правда жаль, что так вышло, — он улыбнулся снова и осторожно опустил руку на стол, рядом с рукой Айка. Тот не отодвинулся. Он выглядел немного усталым. Морщинки в уголках глаз стали немного глубже. Но в остальном он был потрясающим. Те же чувственные губы, те же прекрасные зеленые глаза, которые сводили Рика с ума, с самой их первой встречи. Черт побери. — Не буду тебя отвлекать. — Рик поднялся и, коротко кивнув Марко, направился к выходу. В следующий раз он останется чуть дольше. И Айк ему это позволит.