Биография неизвестного

Ольга Волгина

      Если бы Джокер задержался еще минут на пять, то он бы увидел, как на одиннадцатом этаже вдруг открылось окно и в нем появилась фигура. Чуть приглядевшись можно было понять, что это Оля, а в руках у неё — тлеющая сигарета. В отличие от Джокера, она домой к себе зашла слишком уставшая и с какими-то странными чувствами. До ужаса хотелось курить и, возможно, она бы не отказалась сейчас выпить, но в холодильнике ничего алкогольного не было.       Курить она начала давно, лет в восемнадцать. Она тогда заканчивала первый курс и готовилась к сессии, когда узнала, что отец под следствием, а все их счета заблокированы. На последние две сотни налички в кошельке Оля в перерыве между парами купила пачку «Собрания» и разом выкурила несколько сигарет. С тех пор она стала курить. Курила она, когда выпьет, когда опять начнет нервничать и просто в сложные периоды жизни. Но что сложного может быть в жизни, когда отец — бизнесмен?       Перелеты бизнес-классом, черные джипы, дорогие тусовки и большой дом под охраной — это лишь красивая обертка, как красивый постер к второсортному фильму с юмором на уровне начальной школы, когда слово «многочлен» вызывает волну хохота по всему классу. На самом деле семьи людей, построивших свой бизнес в девяностые, живут в постоянном напряжении. Темные дела тех лет в любую минуту могут махнуть рукой из проезжающей мимо машины или окно многоэтажки напротив и в следующий миг ты уже лежишь с аккуратным отверстием в голове на асфальте или едешь в багажнике с мешком на голове. Оле повезло, её не похищали, в отличие от матери. В неё не стреляли, в отличие от отца, пережившего покушение по чистой случайности. Но она дважды была на допросе, дважды присутствовала при обыске в доме, видела задержание и ездила к отцу в изолятор. На похоронах за двадцать четыре года своей жизни она тоже была достаточно: первый раз хоронила дядю лет в десять лет, второй — крестного в пятнадцать и еще дважды — на похоронах друзей и коллег отца.       Именно тогда, в восемнадцать лет, когда мать рыдала на крыльце перевернутого после обыска дома, Оля дала себе обещание никогда не связывать с человеком, который даже косвенно связан с криминалом. Она прекрасно знала, сколько таких сидит сейчас на зоне, сколько таких лежит в земле, знала, что лишь единицы из ста поднимаются и остаются на плаву, но все это недолговечно.       А сейчас, глядя на плывущие над домами облака и выглядывающую из-за них луну, Оля понимала, что от сумы да от тюрьмы не зарекаются. Чем она лучше тех авторитетов и братков, если сама занимается примерно тем же? Транспортная компания в самом начале была лишь прикрытием для бизнеса отца и её крестного. Это сейчас он уважаемый человек, Артем Сергеевич Волгин, а тогда он был просто Волгой, который гнал через пол России стволы с Юга и провозил в центр иномарки, история происхождения которых не совсем чиста. Со временем все это, конечно, отошло на второй план, но определенным клиентам «СибТранс» все же оказывал услуги по перевозки ценных и особо опасных грузов. Олечка же, прикрываясь должностью директора Петербургского офиса, должна была вместе с братом и определенным кругом людей координировать все перевозки.       Не то чтобы для неё это было сложно, нет, просто все произошедшее за последние пару недель накладывалось одно на другое. Да и это появление Джокера почему-то выбило её из колеи. Она вдруг засомневалась, стоит ли продолжать с ним общение и завтра ждать его у офиса, но поняла, что делает это просто ради галочки. На самом деле она ведь хочет с ним увидеться и смысла скрывать это от самой себя нет. Она ведь просто пытается оправдаться, что залипла на местного мальчишку-рэкетира, словно пятнадцатилетняя школьница на гопника из дома напротив. Но перед кем она оправдывается? Неужели перед собой восемнадцатилетней, когда она, поддавшись обстоятельствам, пообещала себе это? В который раз она убедилась в том, что не стоит зарекаться и что-то обещать, ведь человек никогда не знает, как сложится его жизнь даже на следующий день.       Сигарета обожгла пальцы, заставляя Олю отложить свои размышления и затушить бычок, закинув его в пустой пакет от апельсинового сока, стоявший на подоконнике. И, закрыв окно и задернув шторы, прошла по коридору к шкафу, куда убрала платье. Уже в ванной, стоя напротив зеркала, она поняла, что Джокер не так прост, как кажется. Не в том плане, что он работает не только на Ворона, а именно как личность. Тогда она еще не знала о его пагубном пристрастии, да и откуда ей было знать? Видела она его всего три раза и по этим коротким встречам очень сложно судить о человеке и его вредных привычках. Если она пообщается с ним несколько дольше, то она без каких-то сложностей поймет все — за годы учебы в университете ей довелось общаться и с любителями природы, и с любителями разноцветных таблеточек, и даже с парнями, сидевшими на так называемой «системе».         Она опять вдруг вспомнила день своего прилета в Петербург и первую их встречу в Пулково. Тогда он показался ей симпатичным, но не более. Оля почему-то решила, что он обычный мальчишка на побегушках у Ворона, этакий «принеси-подай», но ошиблась. В тот вечер в «Шлотбурге» Вениамин Сергеевич объяснил, что к Джокеру стоит обращаться, если их будут прессовать или возникнут проблемы с теми группировками, с кем у Ворона отношения не совсем хорошие. Да и его резкое появление со второго этажа можно было объяснить тем, что он гораздо ближе к Ворону, чем она думает. Естественно, ей никто не сказал о том, что он его пасынок, а у самой Оли таких мыслей не было.       Да и почему вообще её должно волновать, кто он такой? Когда она ехала в Петербург, то не планировала никаких отношений. В её планах было поработать год в транспортной, а после вернуться домой, когда там все поутихнет и сесть в кресло начальника отдела в одной из подконтрольных отцу компаний. На самом деле она хотела семью, но человек ей нужен был такой, которому будут интересны не деньги её семьи, а сама Оля. Да и бросить насиженное место в Петербурге, чтобы метнуться за дамой сердца в Сибирь сможет далеко не каждый. Но, спрашивается, зачем ей возвращаться в регион, если она может совершенно спокойно жить в северной столице?       Совершенно спокойно жить в городе, который не очень нравится, никто не сможет, а там, в родной Сибири с резными деревянными домами в центре и тайгой в пяти минутах езды от города, гораздо комфортнее и привычнее. Петербург для Оли был городом по большей части туристическим, чем для постоянного проживания. Красивый, но шумный, постоянно куда-то спешащий, с заполненными туристами улицами в центре и мрачными серыми окраинами. Да и определиться с тем, нравится ли ей жить в Охте, она не могла: Малая Охта с её жилой застройкой с одной стороны была неплохим районом, но близость Большой Охты с её промзоной несколько смущали её. Да и в любом случае в этом городе её ничего не держало.       С такими мыслями она легла в кровать, завернувшись в одеяло. Спать не сильно хотелось, но стрелки на часах напоминали о том, что на отдых у неё осталось всего ничего — вставать через шесть часов. Полночи Оля крутилась по всей кровати, пытаясь задремать, но получалось это с трудом, из-за чего Волгина появилась в офисе с недовольным лицом.       Уже в офисе Олю ждал сложный разговор с братом Василием и их человеком из охраны, Маратом. Проблемы в бизнесе порой возникали с нечеловеческой скоростью и решать их нужно было быстро и, желательно, правильно. Марат уже не первый раз замечал серебристый «Форд Фокус», на Василия давил особо наглый клиент, а Ольгу смущало это давление. Все их мысли сводились к тому, что, либо правоохранительные органы как-то вышли на них, либо кто-то из компании сливает информацию кому-то другому. Марат, конечно, узнавал по своим каналам, но узнал он только о том, что действительно есть наружка, но по чью душу — неизвестно. Надеялись на работу наркоконтроля, потому что на одном из местных складов в промзоне по слухам фасовали клубные наркотики.       Естественно, Оля прекрасно знала о том, что Ворон против такого бизнеса на своем районе и могла бы поговорить на этот счет с Джокером, но явно не сегодня. Она слишком устала и надеялась просто проехаться с ним до дома или, если вдруг получится, может даже и прогуляться где-то. Но загадывать наперед не хотелось, поэтому вечером, часам к шести, она вместе с братом спустилась вниз.       — Напиши мне, как вылетать будешь. И как прилетишь тоже, — Ольга стояла, скрестив руки на груди и изредка поднимала ко рту руку с электронной сигаретой чтобы затянуться. Василий стоял рядом, ожидая такси и зачем-то пиная спортивную сумку с вещами. Всех всегда смущал его странный стиль в одежде — несмотря на свое положение в обществе и финансовое состояние, он почему-то отдавал предпочтение спортивным костюмам и спортивному стилю в целом.       — Напишу. Ты на такси или как? — Он переживал за неё и на самом деле прилетел в Петербург не по работе, а просто чтобы проверить младшую сестренку. Они давно не виделись из-за жизни в разных концах страны и это его короткое пребывание в Северной столице было важным для них обоих.       — За мной заедут, — девушка отмахнулась, покраснев в этот момент.       — Ой как. И что это за тип? — Василий удивился, подняв брови и глядя в этот момент на сестру.       — Один знакомый мой, хороший человек, — Оля подняла голову и увидела въезжавший в этот момент на территорию черный «Гелентваген» со знакомыми номерами. Его бы она узнала из тысячи похожих, если бы была такая ситуация, — я поеду, там такси твое следом едет. Оксане и Артемке привет передавай, я приехать постараюсь опять под новый год.       — Темка рад будет, он так радуется, когда ты приезжаешь, — Василий обнял сестру, прощаясь с ней на неопределенный срок.

Джокер

      — Ты мне объяснить можешь, — Шрам специально сделал акцент на слове «мне», — почему ты такой придурок?       — Че ты начинаешь? — Джокер скривился и отставил в сторону пустую кружку из-под пива.       — Ты свою пассивную агрессию в другом месте показывай, а не мне. Ты на своих бабках зациклился и ничего, кроме них не видишь. Она где живет, на Малоохтинском в новом комплексе? Там одна квартира, как твоя машина стоит. Она явно не в твоих деньгах заинтересована, у неё своих навалом.       — С какого хера я на них зациклился? — Сергей проигнорировал рассуждение Шрама о квартире и подозвал официантку, после чего кивнул на опустевшую кружку, чтобы та принесла еще.       — С обычного. Ты только о них и говоришь.       — Понял, — он равнодушно кивнул, опять прикладываясь к кружке.       — Нихуя ты не понял. Ты мнешься, как целка, пока она рядом ходит. Что тебя в ней смущает, я понять не могу. Два высших образования, папа бизнесмен, сама приличная, с твоих слов.       — Это и смущает. Я щас предложу ей что-то, а она потом покруче найдет и свалит к нему.       — Кого она, блять, найдет? — В этот момент Виталий не выдержал. Джокер для него хоть и был авторитетом, но в вопросе отношений ему все же стоило прислушаться к Шраму, — она тебя вчера попросила. Тебя, а не стала звонить кому-то. Она сегодня с тобой ехать согласилась, а не прокинула тебя. Херли тут думать, а?       — Че я ей предложить могу? Гелик убитый, перспективу ко мне на кладбище кататься или передачки на зону слать?       — Опять ты о бабле начинаешь. В жизни не только деньги есть, Серега. Ты за них себе девушку не купишь, семью за бабки не заведешь. Кто мне, когда нажрется, рассказывает, что семью бы хотел?       — Не было такого, — Сергей смутился и кинул взгляд на экран телефона, где высветилось время и сообщение от недавней пассии с предложением заглянуть сегодня вечером.       — Было. Ты её проебешь со своими загонами и не найдешь больше, потом сторчишься к херам с горя. Вали давай за ней, поужинать пригласи. Я еще и учить чему-то должен его, — так общаться с ним Шрам позволял себе только наедине. Перед Вороном и остальными пацанами он проявлял уважение и разговаривал с ним, как со своим начальником. Он прекрасно понимал, что, позволив себе такую вольность в общении перед кем-то, очень сильно подорвет его авторитет.       Джокер в ответ лишь промолчал. Пиво больше не лезло, и он действительно встал из-за стола, смахнув в сторону сообщение от той девки из клуба, что надоедала ему. Пошарил по карманам, ища пачку сигарет и зажигалку, и, не найдя второй, попросил её у Шрама с обещанием потом вернуть. Тот молча положил свою на стол и проводил взглядом командира к выходу.       На улице хмурилось. Свинцовые тучи нависли над хмурым Петербургом, делая охтинские улочки еще мрачнее и депрессивнее, чем обычно. От этих дворов и промзоны веяло безысходностью, и каждый раз, проезжая по ним, Джокер вспоминал свою юность, потерянную здесь. Ему казалось, что они с Олькой слишком разные. Он бухал дешевое пойло и курил то, на что хватало денег, выбивал долги и плату за очередной месяц, получал в голову от ребят массивнее и решал, кому жить спокойно, а кому — гнить в лесополосе за городом. Она училась, ходила по кафе и ресторанам с подругами, и наверняка ничего опаснее ножа в ресторане в руках не держала.       Так он и приехал в не самом хорошем настроении к офису. Неприятно ныла скула с ссадиной, оставленной не самым сговорчивым мелким предпринимателем сегодня утром, который решил ему перечить, из-за чувствовал он себя крайне паршиво. Да и то, как Олька обнималась с каким-то типом у входа не обрадовало его, из-за чего он со злостью ткнул на гудок, привлекая её внимание к себе.       И все-таки Шрам прав. Не решится он — решится кто-то другой. Но с другой стороны еще раз обжечься в его планы не входило, поэтому он когда-то давно и зарекся от серьезных отношений. Но, как говорят мудрые люди, от сумы да от тюрьмы. Заехать куда-то Джокер ей, конечно, предложит, но а дальше ему как быть? Погруженный в эти размышления он не заметил, как хлопнула передняя пассажирская дверь и щелкнул ремень безопасности.       — Все в порядке? — В голосе слышалось какое-то беспокойство. Джокер дернулся, поворачиваясь к Оле, и потер лицо рукой, после чего как-то вымученно улыбнулся. Она опять смотрела на него с нежностью, а глаза блестели, хотя по лицу было понятно, что она устала.       — В порядке. Это кто? — Он отъехал от офиса, разминувшись по дороге с такси, ехавшим навстречу. Естественно, он приревновал Олю к этому мужику в спортивном костюме и теперь хотел знать, с кем она обнимается.       — Брат мой старший это, Василий, — Оля облегченно выдохнула, опуская стекло и выдыхая в него пар от электронной сигареты.       — Ты говорила про него вчера, не знал, как он выглядит, — словно извинился он за свой резкий выпад. Джокер покосился на электронную сигарету в Олиных руках, — давно куришь?       — Ну так, несколько лет. Думала бросать уже, но… Что с лицом? — Оля вдруг перевела тему, глядя то на Сергея, то на дорогу.       — Особенности профессии. Ты домой не сильно торопишься? — После этого вопроса Джокер свернул в другую сторону, к «Котлу», а не в сторону её дома.       — Да нет, а что?       — Думал, может заскочить поужинать куда-то. Или не хочешь? — Остановившись на светофоре, Сергей повернулся к ней, и они опять встретились взглядами. Олька смутилась и почему-то вдруг опустила взгляд вниз, словно её колени и белые кроссовки были куда интереснее.       — Можно, я не откажусь, — с улыбкой на лице произнесла она, одергивая предательски задравшуюся вверх темно-синюю юбку, заметив, что Джокер и сам смотрит на её колени, — зеленый горит, а ты стоишь.       — Была здесь? — Джокер наконец додумался сам открыть дверь машины, помогая Оле выйти из неё. На парковке перед баром оставалось мало свободных мест — постепенно подтягивался местный бомонд вместе с уже порядком надоевшим ему Рыжовым и его дружком.       — Нет, — девушка посмотрела на вывеску и окинул взглядом припаркованные машины, словно анализируя посетителей этого заведения. Убитые временем и ездой по российским дорогам детища небезызвестного российского автопрома, старый «Шестисотый», повидавший на своем веку уже очень много, заметная «аварийка» — обычный бар, в котором коротали свои вечера местные, заливаясь дешевым пивом на разлив.       Однако внутри «Котел» выглядел несколько лучше и презентабельнее, чем ожидала Оля. Джокер явно был постоянным посетителем этого заведения — человека с улицы вряд ли стали бы сажать в отдельное помещение и с ним не стал бы за руку здороваться бармен. Он, как и всегда, заказал шашлык и кружку светлого «Пауланера», а Оля же решила сделать выбор в пользу салата и черного чая.       — Ты так и не ответил, — Оля сняла пиджак и повесила его на вешалку за спиной.       — Про что? — Джокер, развалившись на кресле, лениво потягивал пиво из кружки.       — Про имя. Я же не смогу всегда тебя Джокером называть.       — Вариант неплохой, но а так… Сергей. При пацанах так не называй только, — он мало кому представлялся по имени, да и это было не нужно. Так что Оля теперь вошла в тот круг избранных, кто знал о нем много вещей, кроме родства с Вороном и пристрастия к траве, — ты тоже не ответила. Про отношения.       — А, ты об этом, — девушка немного помолчала, собираясь с мыслями, — в институте за мной бегал один, сынок местного депутата. Мы встречались с ним два дня, а потом его повязали за изнасилование одной первокурсницы, она почти сразу отчислилась после той ситуации. Так что как-то не сложилось с этим.       — Извини, если задел, — извиняться он не привык, но сейчас понял, что это необходимо сделать. После этого Оля сразу сменила тему, рассказав про соседний склад и мельком обмолвившись про наружку, на что Джокер пообещал проверить.       — Бывает. Просто тема такая, неприятная. Почему именно Джокер?       — Да прилипло в детстве и так и осталось. Сама понимаешь, как это бывает. Ты работаешь завтра?       — Нет.       Так они просидели пару часов. Оля все больше и больше нравилась ему своей открытостью, непосредственностью. Она не пыталась понравиться ему, не льстила и не поддакивала каждому его слову, не стелилась перед ним. Не пыталась вывести на эмоции, как это делали некоторые, не читала нотации по поводу алкоголя, когда тот заказал вторую кружку. Она всего лишь в воздухе перехватила его руку, а второй отставила кружку в сторону, не давая ему дотянуться:       — Хватит, ты же за рулем, — произнесла она чуть тише, глядя прямо в глаза. В этом Сергей увидел какой-то вызов и, была бы здесь другая, он бы возразил, но сейчас подчинился и больше не притрагивался к алкоголю до самого выхода из бара.       — Ты домой? — У машины он остановился и стал шарить по карманам в поисках сигарет, которые так не вовремя закончились.       — Да. Подвезешь?       — Спрашиваешь. Покурю и поедем, — тут вдруг Оля из своей сумочки вытащила черную пачку «Мальборо» с двойной кнопкой и протянула ему, на что Джокер удивился, — не ожидал. Я думал, ты не пьешь и не куришь.       — И то, и другое. Но пью только темное, «Пауланер» или «Черновар», например. Если будешь не занят, то можем как-нибудь потом взять пива и посидеть где-то.       — Понял, — Сергей загадочной улыбнулся. Докурив, он отправил бычок в свободный полет на асфальт, — поехали.       Вечером возле Олиного дома было тихо. Редкие прохожие не обращали внимания на черный «Гелентваген», припаркованный у тротуара, и просто проходили мимо, не глядя в окна. Такая она, жизнь в хорошем жилом комплексе, где никому не интересна личная жизнь соседей. Никто не надоедает ненужными дежурными вопросами, нет любопытных и осуждающих взглядов, да и люди в большинстве своем приличные и интеллигентные.       В самой машине было тихо. Приглушенно играла какая-то популярная, лишенная всякого смысла, песня по радио, а свет неярких фонарей слабо освещал салон. Оля сидела на пассажирском полубоком, повернувшись к Сергею лицом, и, чуть подняв голову наверх, выпускала в воздух пар от под-системы. Молодой человек как-то загадочно смотрел на неё и в мыслях у него не было даже напроситься к ней — не такая она была. В полумраке никто из них и не заметил, как расстояние между ними вдруг сократилось, когда Оля почему-то подвинулась вперед.       — Ты бы отоспался сегодня-завтра, а то выглядишь уставшим, — девушка опять смотрела ему в глаза, но Сергей этого, казалось не слышал. Аромат её духов, сладкий и цветочный, манил его, заставляя подвинуться ближе. Он молча отодвинул прядь её темных волос за ухо, слегка коснувшись лица, а Оля и не была против этого. Она была так близко к нему и одновременно с тем так далеко от него, но пути назад уже не было. И они оба это прекрасно понимали.       — Такая красивая, — он перешел на шепот и расстояние между ними сократилось еще больше. Молодой человек был не в силах отвести взгляд от её темных глаз. Он провел рукой по её щеке и задержался на шее, словно предлагая подвинуться еще ближе, что Оля и сделала, вместе с тем оставляя короткий поцелуй на его губах. Сергей и сам этого хотел, но не ожидал, что она возьмет все в свои руки. Вроде и простая, открытая девушка, но при этом было в ней что-то такое, скрытое ото всех этим милым образом. Буквально на секунду в глазах появился огонек, но потом он куда-то исчез, как и сама Оля из его машины.       — Встретишь в понедельник?       — Да, — Джокер хотел ответить что-то в духе «постараюсь» или чего-то похожего, но не смог. Оля улыбнулась ему в ответ:       — Напиши, как домой доедешь, — после этих слов хлопнула дверь машины и ему оставалось лишь смотреть ей в след. Уже у двери парадной она обернулась, задержала свой взгляд на нем, все также очаровательно улыбаясь, и скрылась за дверью.       И все-таки прав был Шрам. Если он позволит себе потерять её, то шансы, что кого-то лучше он сможет встретить — ничтожно малы. Хотелось еще раз увидеть её, почувствовать этот сладкий аромат духов, дотронуться до неё, но этот барьер в голове очень сильно мешал Джокеру. Уже из своей квартиры он написал ей короткое «Доехал» и замер у открытого окна, сжимая в пальцах сигарету из её пачки, которая осталась у него. Сизый дым уносил в сторону ветер, дувший откуда-то со стороны реки. Он бы простоял так еще пару часов, глядя в темное, затянутое тучами, через которые не было видно звезд, небо, если бы не сообщение от неё.