"Все будет хорошо"

Регулусу десять лет. Он сидит в комнате Сириуса и смотрит куда-то сквозь стену. Совсем скоро старший брат должен уехать, а это значит, что Регулус теперь останется один. А как тут быть в одиночестве, младший Блэк даже представить не мог. Как не мог решить и Сириус, что делать теперь: он понимал, что вдвоем они хоть как-то справлялись с деспотизмом в этом доме, а теперь весь этот кошмар, который воспитанием назвать практически невозможно - скорее, дрессировка, - падает на плечи десятилетнего мальчика, и исправить это не представляется возможности. Регулус же думал: остаться наедине с матерью для него не было каким-то невообразимым ужасом, соответствовать требованиям Вальбурги он мог, чего не скажешь про Сириуса, который вечно бунтовал и провоцировал. Младший Блэк без особого труда не делал то, что запрещали, так как знал о последствиях. Знал, что это расстроит родителей и ничего хорошего после этого не случится. Для Регулуса тревожнее было остаться без человека, которому он верит и которого любит. Привязанность к брату не давала просто так отпустить. Да, Сириуса не будет только до зимних праздников, но даже такой срок пугал Регулуса. - Ты же будешь писать? - не спрашивал, а просил младший Блэк. Этот вопрос буквально выбил Сириуса из своих мыслей, поэтому он растерянно посмотрел на брата. Еще несколько секунд ему понадобилось, чтобы ответить: - Это даже не обсуждается. Я буду писать так часто, как смогу. Регулус как-то странно улыбнулся, будто знал, что брат немного привирает. И Сириус понял… Понял, что Регулус прав. - У тебя там друзья появятся… - под нос сказал младший Блэк. То, чего Сириус давно ждал, теперь стало чем-то эгоистичным и как будто неправильным. "…а раньше был только я,” - мысленно закончил он. Сириус кивнул своим мыслям. Сказать, что все будет как раньше, он не мог - это было бы ложью, потому что там, за стенами этого дома, будет не что иное, как свобода, и это для Сириуса было очевидно и до дрожи желаемо. Он с нетерпением ждал поезда в Хогвартс, уже представлял новые знакомства и веселье, к которому будет причастен. - Я сделаю все, что в моих силах. И я попрошу у тебя только одного - того же. Не хочу вернуться сюда и увидеть, что мой брат стал сумасшедшим, зная… что это моя вина, - запнулся Сириус. Регулус улыбнулся, словно прослушав последние слова. Он посмотрел на брата, скосил глаза и вытянул язык, изображая умалишенного. - Поехавшие не так выглядят! - громко засмеялся Сириус. - Откуда я знаю, как они выглядят! - возмутился Регулус, продолжая улыбаться. Сириус позволил себе остановить все свои мысли на таком брате. Его глаза забегали по лицу младшего Блэка, схватывая каждую деталь - такой образ он хочет увезти собой. Такого Регулуса он хотел бы видеть каждый день. Улыбка медленно сползла с лиц обоих братьев - они вернулись в действительность. - Иди ко мне, - попросил Сириус, раскрывая руки для объятий, в которые поспешил нырнуть Регулус. - Все будет хорошо, помнишь? - тихо спросил старший. - Помню, - куда-то в грудь Сириусу кивнул Регулус, чувствуя, как подкатывают слезы. На прощание Сириус сдержанно кивнул Регулусу и исчез, до последнего не отводя тревожного взгляда от брата - еще одна комната в доме Блэков теперь пустует.

***

В этот день Регулус после отбоя заглянул в комнату брата, как будто надеясь, что чудесным образом Сириус будет там. Но Сириуса не было. Младший Блэк аккуратно сел на кровать, боясь помять постельное белье и оглядел комнату: все было неживым каким-то, словно в комнате никогда не спали, не занимались, не прятались, не отбывали наказание. Регулус аккуратно провел рукой по подушке - холодная. Он осторожно лег и посмотрел в полоток, по которому уже давно поползли еле заметные трещинки. Внутри мальчика все съежилось настолько, что пришлось сильно зажмурить глаза до ярких пятен. Регулус обнял себя и перевернулся на бок - так и уснул на кровати брата. Утром, не найдя сына в своей постели, мать достаточно строго пресекла: - У тебя есть своя комната, и только там ты должен спать, Регулус. Запомни это, - и он запомнил. Больше такого не повторялось. И вот, наконец, Регулусу пришло письмо:

"Привет, Рег!

Регулус поморщился - слишком радостно это звучало. Он ни в коем случае не желал Сириусу смертной тоски и одиночества в Хогвартсе, но в душе что-то подло сопротивлялось и не хотело слышать, как вне дома хорошо.

Представляешь, я попал на Гриффиндор!.."

Регулус уставился в лист, пречитал это предложение еще раз, затем еще, не веря написанным словам. Рот его в изумлении приоткрылся, а глаза то и дело, уже не фокусируя, бегали по строке. Вдруг этажом ниже раздался крик, требующий подойти немедленно - Вальбурге тоже пришло письмо, и теперь она собиралась рассказать о нем мужу. По телу Регулуса прошел холод: он примерно понимал, о чем они сейчас будут говорить. Он как будто видел перед собой сейчас лицо матери, показывающее одновременно гнев, стыд и разочарование. Все Блэки всегда учились на Слизерине - это было своеобразной семейной традицией, а Сириус опять осмелился пойти против, сделать все по-своему - как будто издевался. Регулус уткнулся лицом с ладони и хотел заплакать, но слез не было. Были только дрожь и пустота внутри - теперь он точно один. Письмо в этот день до конца он так и не дочитал.

***

- Я хочу, чтобы ты меня послушал. Сядь, - холодно сказал Орион Блэк, зайдя в комнату своего сына на следущий день. Регулус послушно вытянулся и сел на кровать рядом с отцом. - У нашей фамилии могут быть проблемы, Регулус. И в твоих силах их предотвратить. Я более чем уверен, что твой брат в Хогвартсе не создает семье хорошей репутации. Подожди еще немного, и он начнет водиться с грязнокровками, это точно. А там и до пути Андромеды недалеко. Но я хочу верить, что у Сириуса есть голова на плечах и он сможет ей воспользоваться. "Чистота крови навек", Регулус. Это не просто слова. Это относится ко всей нашей жизни, понимаешь? Ты выходишь из этого дома, и все вокруг должны понимать, что ты Блэк - слова, походка, поведение. Все должно указывать на благородство твоей крови. Вальбурга верит, что и ты, и Сириус справитесь с этим, но, честно говоря… мне с ней трудно согласиться. Она хоть и строга, но материнская любовь способна внести свои коррективы в ее взгляды. Сириус слишком слаб и слишком глуп, чтобы понять величие и достоинство такого понятия как "чистая кровь". Ты понимаешь, к чему я веду? - Орион внимательно посмотрел на Регулуса, лицо которого было предельно сосредоточено; но старший Блэк не увидел в нем ожидаемого: в ответ на свой вопрос он получил только стыдливо-вопрошающий взгляд. - Сириус может стать предателем крови, Регулус. Я уверен, что твой брат способен на такое, хоть и надеюсь, что он образумится. Хотя на этом Гриффиндоре… Ума там у него не прибавится. У Регулуса сердце забилось чаще. Слова, которые говорил отец, свинцом оседали в груди младшего Блэка. Как он может так думать про своего же сына? Нет, Сириус такого никогда не сделает: он не предаст семью… он не предаст Регулуса! Глаза младшего Блэка забегали - Орион решил, что донес до сына нужную информацию, но останавливать свой монолог не собирался, ему надо было сказать еще несколько слов: - Я не верю в Сириуса. Но я верю в тебя, Регулус. Сделай же так, чтобы мы с твоей матерью могли гордиться тобой. На этом Орион закончил. Он на несколько секунд коснулся плеча Регулуса, а затем ушел, оставив мальчика одного. Младший Блэк проводил отца взглядом. Орион мало времени уделял воспитанию сыновей, редко разговаривал с ними - обычно только за ужином. Поэтому таким неожиданным, и оттого невероятно важным был этот разговор для Регулуса. Просто так отец бы не пришел: значит это и правда серьезно. Но в голове у Регулуса не укладывалось, почему отец так думал о Сириусе? Неужели его домашних проделок и поступления на Гриффиндор достаточно, чтобы родители опустили руки и разочаровались в собственном сыне настолько, что были уверены в его предательстве? И что тогда надо делать Регулусу, чтобы заслужить родительской “гордости” за него?

***

"…Сириус, родители очень расстроились и разозлись. Я не знаю, о чем они говорили, когда узнали, что ты теперь гриффиндорец, но это точно было что-то плохое. Я, возможно, не должен тебе об этом писать, - я точно не должен этого делать - но я всю ночь думал. Так и не смог уснуть. Вчера вечером ко мне пришел отец и сказал, что ты можешь нас бросить. Что ты можешь предать кровь! Пожалуйста, скажи, что он не прав и ты такого никогда не сделаешь! Скажи, что ты никогда меня бросишь! Нет, пообещай! Пожалуйста, не делай того, что расстроило бы родителей. Пусть они тобой гордятся! Я уже очень скучаю. Тебя здесь не хватает... Обязательно приезжай зимой, что бы родители ни говорили. Даже если они тебя ждать не будут, ждать буду я - за троих сразу. Но я уверен, что они тоже уже очень соскучились! P.S. Что за Джеймс, с которым ты познакомился в поезде? Он чистокровный волшебник? Расскажи про него.

Всегда твой брат

Р.А.Б."

***

С тех пор проклятия в доме звучали намного реже, а мерой пресечения все чаще служило заклятие невидимого хлыста, от которого у Регулуса, правда, иногда оставались заметные рубцы, излюбленным местом для которых стали руки (по ним было проще всего попасть) - наказывать пытками просто не было причины. К Ориону нередко стали заходить знакомые для обсуждения "важных дел", но они почему-то приводили с собой своих детей, с которыми и общался младший Блэк. Как-то отец сказал, что его сыну нужен кто-то, с кем он мог бы продолжить общение в Хогвартсе, и спорить с этим Регулус не собирался, потому что, действительно, было достаточно одиноко в таком большом доме. Правда, имена этих ребят Блэк не запоминал - со временем стало понятно, что смысла в этом нет, так как больше одного раза никто не приходил. Именно от этих ребят мальчик впервые узнал о Темном Лорде, который геройски отстаивал благородство крови. Можно сказать, Регулус стал своеобразным почитателем "великого волшебника, который спасет этот мир от грязи и низости", как ему говорили. Комната Регулуса постепенно превращалась в подобие алтаря: газетные вырезки, речи и фотографии благородных Пожирателей Смерти, помогающих Темному Лорду осуществлять свою великую цель - все это теперь красовалось поверх зеленых обоев. Блэк восторженно следил за новостями и даже спрашивал об этом у отца. Регулус и Орион начинали сближаться: они все чаще разговаривали по вечерам, когда второй не был занят; правда их беседы касались исключительно "благородных чистокровных волшебников", но это никого не смущало. Все как будто было хорошо. Регулусу казалось, что они, наконец, стали настоящей семьей с общими интересами, которые можно обсудить после ужина.

***

Сириус не прекращал писать Регулусу, но делал это теперь намного реже, ссылаясь на занятость. Он часто рассказывал о своих друзьях и о том, что они вытворяли (или собрались) в Хогвартсе. Оказалось, что фамилия того самого Джеймса Поттер, и он чистокровный волшебник, хотя почему-то таких в "Священных двадцати восьми" не было . Спрашивать Регулус у родителей об этом роде не стал - побоялся, ведь если в списке Поттеров нет, значит то были причины. Регулус со временем стал отвечать сдержаннее и короче на письма брата, что вызывало беспокойство у Сириуса: в начале каждого письма он тревожно спрашивал у Регулуса о самочувствии, об обстановке дома, но получал на это сухое: "Все хорошо. Нет поводов переживать." Почему так происходило, младший Блэк сказать не мог, но одно было очевидно: на большие письма, сочащиеся свободой и весельем ему просто нечего было ответить, хоть и хотелось написать побольше, рассказать про свое новое увлечение и про сближение с семьей - только что-то каждый раз останавливало Регулуса, и он не мог написать ни строчки про это. Так и протянулось время до зимы. До зимы, в которую Сириус написал, что очень скучает, но не сможет приехать домой - на праздники он останется в Хогвартсе вместе с друзьями. "Я пообещал" - объяснял Сириус, предугадывая вопрос "почему?". В Регулусе тогда что-то будто сломалось, потому что ему обещали тоже... В тот момент слова отца сами вспомнились младшему Блэку: Сириус и правда может предать...