Love and madness

Алина чувствовала, как сердце с каждой новой проходящей минутой начинило стучать всё сильнее. Её легкие шаги по коридору тихим эхом отзывались вдали. Тишина вокруг была настолько звенящей, что ей казалось, будто она могла услышать собственное дыхание и биение сердца. Злата тихо шла рядом рядом с подругой. Обе были полностью сосредоточены на своих мыслях, думая о предстоящих выступлениях. Всё же даже такое не слишком значительное выступление, как выступление на кастинге, вызывало у них немалое волнение. Внешне Алина была абсолютно спокойна, однако в душе у неё кипел огонь. Огонь ярости и несправедливости от прошедшего разговора, так некстати подпортившего ей настроение перед выступлением, явно давал о себе знать. Глаза её ярко блестели, а руки переодически сжимались в кулаки. О, она была более чем уверена в том, что если бы поговорила тогда с Ожогиным больше хоть на одну минуту, то вся её накопившаяся ярость вулканом бы обрушилась на него! Приход Златы был тогда очень кстати — он хорошенько отвлёк Алину от мрачных мыслей и от этого пресловутого, но такого ярого конфликта. Алина была искренне рада, что подруга пришла поддержать её. Она явно не ожидала того, что Злата будет даже и кастинг с ней проходить, что тоже попробует устроиться сюда на работу… Так это было неожиданно с неё стороны, однако глубоко в душе Алина чувствовала, что Злата могла бы именно так поступить. Откуда она это знала? Наверное, от того, что на протяжении вот уже долгих лет их крепкой дружбы они поддерживают друг друга абсолютно во всём, помогают друг другу, советуются друг с другом в каких-то жизненных ситуациях. Да, это была настоящая, очень крепкая и очень сильная дружба двух девушек, которых объединяло очень многое. Но то, что их объединяло больше всего — это огромная любовь к музыке, к делу, которому обе посвятили практически всю свою жизнь… Из мыслей Алину выдернула Злата, которая, мягко положив руку ей на плечо, прошептала: — Вот мы и пришли. Через пять минут будет твоё выступление. Забудь сейчас то, что было полчаса назад в гримерке, забудь этого Ожогина и играй музыку! Выбрось всё плохое из головы! Покажи им всем, на что на самом деле способен такой интрумент, как рояль, который, кстати сказать, по праву считается королем инструментов! — её глаза блеснули добрым огоньком, она мягко улыбнулась подруге, искренне желая ей успеха. «А ведь сама ещё несколько часов назад отговаривала меня от этого занятия… Эх, Злата! Иногда я не абсолютно понимаю ход твоих мыслей!» — подумала про себя Алина, слегка улыбнувшись. Бесконечные мысли девушки, которые вот ещё несколько минут назад витали у неё в голове, начали постепенно отступать на второй план. С небольшим удивлением Алина заметила, что они стояли уже за кулисами. Она подняла взгляд наверх и увидела красный бархатный занавес, отделяющий кулисы от сцены и зрительного зала. Выглядело всё это очень величественно и красиво. Со сцены, тем временем, доносились звуки рояля. Кто-то играл какую-то знакомую попсу в обработке для фортепиано. Вещь достаточно виртуозная, однако она не несла за собой какого-то особого смысла. Так, чисто для развлечения. «Не понимаю, зачем на кастинге, где есть настоящая конкуренция, играть это…» — подумала про себя Алина, чувствуя, как волнение с каждой секундой нарастало всё сильнее. — Так странно, что когда мы шли сейчас по коридору, то не встретили никого из артистов. Где же они все? Ушли домой? — вдруг машинально задала Алина вопрос Злате, подсознательно зная на него ответ, но надеясь на то, что ошибается. Злата хотела было ответить, что ничего не знает, и что ей тоже хотелось бы об знать, однако её перебил мужчина, который стоял прямо возле выхода на сцену: — Все артисты сидят в зале, так как мы их попросили поприсутствовать на этом мероприятии лично, чтобы они примерно представляли себе, с кем в будущем им предстоит работать. Подруги с нескрываемым удивлением и волнением переглянулись меж собой, однако ничего не ответили. Обеим всё тут же стало ясно. Играть перед всей труппой театра! Перед их коллегами, музыкантами! Вот так совершенно незаметно обычный и, казалось бы, ничего не значащий в жизни кастинг вдруг превращается в грандиозное концертное выступление перед публикой. Алина почувствовала, как ладони начали предательски потеть. Она нервно начала обтирать их об юбку платья, но это не помогало. Сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. — Так, Алин, расслабься. Это не конкурс Вана Клайберна, от которого зависит вся твоя дальнейшая концертная карьера и жизнь, и который, кстати, уже совсем скоро предстоит тебе! Всего лишь кастинг. Ты так хотела этого — тебе выпал этот шанс! Воспользуйся им сполна и ни о чем не думай! — прошептала Злата подруге, слегка приобняв её. Алина обняла подругу в ответ, чувствуя, как приятное обволакивающее тепло разлилось по всему телу. Она улыбнулась, чувствуя, как волнение начало постепенно уступать место творческому душевному горению. О, да, она чувствовала, что сейчас выйдет и получит настоящее наслаждение от сыгранной ею великой музыки! По громким финальным аккордам и последующей за ними тишине было понятно, что предыдущий человек закончил своё выступление. — С Богом! — услышала за своей спиной Алина. Как же она была благодарна сейчас Злате за её такую важную поддержку! Глубоко выдохнув и перекрестившись, девушка, слегка подняв голову, легким шагом пошла на сцену. Небольшая прохлада зала тотчас слегка освежила лицо, отчего Алина почувствовала ещё больший прилив энергии и сил. Увидев чёрный концертный рояль, стоявший посередине сцены, Алина уверенно направилась к нему. Стук её каблуков легким эхом разлетелся вокруг… Зал театра был достаточно внушительных размеров, что тут же впечатлило девушку. Стены были отделаны в приятных бежевых тонах, посередине зала висела большая люстра, а свет в самом зале был несколько приглушен. Выйдя к роялю и взглянув в зал, Алина поняла, что практически весь партер был заполнен артистами труппы. Все они игриво и весело перешёптывались меж собой, временами поглядывая на сцену. Было совершенно ясно одно — им было абсолютно неинтересно происходящее на сцене. В пятом ряду Алина увидела небольшой столик, за которым сидело четыре человека. Взгляд их был направлен на бумаги, лежащие у них на столе. Они о чём-то переговаривались между собой, при этом скрупулёзно что-то записывая в эти самые бумаги. «Жюри» — мимолетно пронеслось в голове у Алины. Через несколько секунд она узнала в одном из них Ирину Афанасьеву — главного сценариста и либреттиста практически всех мюзиклов, ставящихся здесь. Алина почувствовала, как дыхание вдруг начало спирать, однако она покорно продолжала ждать того, когда же к ней, наконец, обратятся. — Здравствуйте, Алина. Очень рады видеть вас на нашем кастинге. Пожалуйста, присаживайтесь за рояль и исполните нам любую композицию минут на шесть по вашему выбору, — мягким голосом проговорила Афанасьева, слегка улыбнувшись Алине. Слегка выдохнув, Алина кивнула и, бросив ещё один мимолётный взгляд в зал, уже хотела было идти к роялю, как вдруг… Резкое столкновение со смеющимися и такими красивыми серебристо-голубыми глазами, взгляд которых был направлен на неё, на несколько мгновений заставил Алину оцепенеть. Ей казалось, будто прошла целая вечность, однако в таком состоянии Алина пребывала всего секунд десять. Резко помотав головой, чтобы отбросить от себя это наваждение, Алина, выпрямив спину, размеренным шагом направилась к роялю. О, да, она всем своим нутром чувствовала, что он не спускает с неё взгляда ни на секунду! Вернее сказать, он сейчас буквально прожигал её взглядом. А эти явные его перешёптывания и хихиканья с коллегами совершенно точно говорили о том, что он абсолютно не воспринимает её всерьёз. «Что ж, Иван Геннадьевич, посмотрим, как вы будете смеяться после моего выступления!» — подумала про себя Алина, и легкая улыбка тронула её губы. Она была абсолютно уверена, что музыка великого Рахманинова, которую она сейчас будет играть, затронет самые глубокие и тонкие струнки души артиста. Удобно устроившись на банкетке, девушка на несколько секунд опустила голову вниз, тем самым настраиваясь на предстоящее произведение. В зале повисла тишина. Заинтересованные и несколько недоверчивые взгляды артистов труппы были направлены на Алину. Даже абсолютно несмолкаемые до этого перешёптывания внезапно стихли. Все будто чувствовали, что сейчас будет что-то особенное, то, чего они не слышали до этого у других… Мягко положив руки на клавиатуру, Алина полным звуком сыграла первую ноту, после которой рояль тотчас запел ярким, драматичными и напряжёнными гармониями. Основная мелодия лилась непрерывно, а величественные аккорды со сложнейшими фигурациями и пассажами дополняли её, превращая произведение во что-то грандиозное и сильное… Звук этюда-картины, явно повествующего о какой-то неотступной силе и борьбе с нею, наполнял собою зал. Он заполнял собою абсолютно всё пространство, долетая до самых последних рядов… Алина чувствовала, что будто бы оказалась в каком-то особом состоянии, абсолютно слившись воедино с исполняемую ею музыкой. Её душа пела, а величественные по своей красоте рахманиновские гармонии наполняли её душу нескончаемым теплом и воодушевлением… Рояль на самом деле пел, пел так, как ни у кого, струны его дрожали, издавая эти прекрасные чарующие звуки и оживляя бессмертную музыку великого гения… Тут звук стал затихать… Казалось, будто всё, что было сыграно раньше, начало внезапно растворяться в тишине и куда-то улетать далеко-далеко… Но что же это могло значить? Какой же всё-таки конец у этой пьесы, в которой, как многим кажется, происходит какое-то бесконечное сражение с необъятной роковой силой? На этот вопрос Рахманинов явно не оставил ответа, давая понять, что слушатель сам может додумать этот конец… Последняя кристально отзвучавшая нота растворилась в звенящей тишине зала, унося за собой всю эту сложную и драматичную историю, которую Алина с помощью своего исполнения рассказала с таким трепетом и артистизмом. Она чувствовала, что полностью выложилась сейчас, силы практически покинули её. Внезапно зал разорвался бурными аплодисментами. Некоторые артисты труппы даже встали, чтобы выразить своё восхищение. — Браво, браво! — восторженно крикнула Анастасия Вишневская. Алина, абсолютно поражённая такой реакцией, медленно встала из-за рояля, и, медленно поклонившись несколько раз, взглянула на того, кто всего пару часов назад до её выступления так нагло ворвался в её личное пространство и… душу? Последнее Алина наотрез отказывалась признавать, но это было именно так… Ожогин сидел неподвижно, смотря в одну точку. Рядом сидевший с ним Ростислав Колпаков пытался привести коллегу «в чувства», но это не особо помогало. «Сработало» — подумала про себя Алина, понимая, что, наконец, затронула своей музыкой самые потаенные уголки души Ивана. Она улыбнулась победной улыбкой самой себе, понимая, что только что доказала ему, на что на самом деле способна классическая музыка и какова её реальная сила воздействия! Девушка хотела было уже уходить за кулисы, однако аплодисменты всё никак не стихали. Артисты явно не хотели отпускать Алину со сцены. Тут со своего места встала Ирина Афанасьева и, жестом показав всем притихнуть, обратилась к Алине: — Это было просто… великолепно, прекрасно! Сколько артистизма вы сейчас показали, сколько экспрессии! Это абсолютно несравнимо ни с чем, что мы слышали до этого! О, право, прошу вас не уходить, так как вам предстоит прости ещё одно небольшое задание… «Боже, что от меня ещё требуется? Я думала, что нужно только сыграть и всё…» — со страхом подумала Алина, понимая, что ранее отступившее волнение вновь накатывает на неё. — Не волнуйтесь, ничего сложного не будет! Всего лишь включу вам несколько записей самых известных номеров из наших мюзиклов, дабы убедиться в вашем знании этой музыки. Смею заметить, что вы первая, кому мы даём это задание, так как нам кажется, что сейчас перед нами находится наш будущий концертмейстер! Уверена, что вы прекрасно справитесь с этой задачей! Просьба говорить название мюзикла, название номера, акт и, при возможности, исполнителя. За спиной главного продюсера послышались недовольные возгласы и шепотки, кто-то из артистов шепнул, что это уже слишком… «Мд-а-а, даже коллоквиум на вступительных в консерватории был проще…» — со смехом подумала про себя Алина, после чего вновь мягко присела на банкетку рояля. — Что ж, приступим… — чуть пониженным голосом проговорила Афанасьева, после чего включила первую запись. Из колонок тотчас зазвучала такая известная и любимая Алине ария Маргариты из мюзикла «Мастер и Маргариты». У девушки не было сомнений, что на записи пела Анастасия Макеева, поэтому она тут же уверенно ответила. Следом включали несколько номеров из «Бала Вампиров» и «Демона Онегина» — Алина отвечала всё без ошибок. Все сидевшие в зале артисты поражались такому четкому знанию всего музыкального материала мюзиклов! — Ну, и, думаю, последний. Самый легкий, уверена, что отгадаете с первых секунд… — слегка улыбнулась Афанасьева, после чего включила запись. Тотчас этот манящий, обволакивающий и бархатный голос Ожогина заполнил всё пространство. Безусловно, это был знаменитый «Маятник времён» из «Мастера», никак иначе. Алина почувствовала, как от интонации голоса Ивана у неё побежали мурашки… Ох, всё-таки что-то притягивало её к нему, какая-то неведомая сила… Подняв руку, тем самым давая понять, что готова, Алина уверенно ответила: — Это «Маятник времён» из первого акта «Мастера и Маргариты». А поёт… Ну, как же тут не угадать? Поёт его величество «Моё огромное эго до потолка не имеет конца и края», отрицающий напрочь классическое искусство — Иван Ожогин! — в её голосе послышались едкие нотки, после последней фразы девушка слегка засмеялась, заставив тем самым сильно засмеяться всех сидящих в зале. — Думаю, мы с вами сработаемся! — сквозь смех проговорила Ирина Афанасьева, изо всех сил стараясь прекратить смеяться, уж больно сильно повеселила её Алина — Следующий! — проговорила она в микрофон на наушниках, передавая команду мужчине за сценой. Алина хотела остаться и послушать Злату, которая вот-вот выйдет на сцену после неё, однако один из организаторов кастинга, встречающий её с другого края сцены, указал ей идти в свою гримерную и ждать подругу там — слушать друг друга из зала было нельзя. Несколько расстроившись, Алина выдохнула, мысленно пожелав подруге удачи и, выйдя в коридор, ведущий к гримеркам, медленным шагом направилась к своей. Счастливая улыбка не сползала с её лица, она понимала, что, скорее всего, получит эту работу, о которой так мечтала! А как она была довольна своим выступлением, это ведь так редко бывает! Погружённая в свои мысли, Алина совершенно не услышала за своей спиной мягких мужских шагов, так быстро настигающих её… Рука, внезапно схватившая девушку за запястье, заставила ту испуганно вскрикнуть. Через несколько секунд, она была уже слегка прижата к стене, одна рука её была заведена за спину. Над ней навис Ожогин собственной персоной. Лукавый и несколько коварный взгляд его серебристо-голубых глаз тотчас заставил сердце девушки стучать в несколько раз сильнее. — Решила играть с огнём, да? Что это было сейчас, а? Такая провокация, да? Что ж, совсем скоро ты можешь окончательно доиграться… — он довольно улыбнулся, на несколько шагов сократив между ними расстояние. Ох, как ему нравилось смотреть на то, как краска смущения тотчас прилила к её лицу, как её дыхание вдруг участилось, как она заволновалась… Заставив взять себя в руки и изо всех сил стараясь противостоять этому искусительному взгляду, Алина, улыбнувшись, ответила: — Что, не понравилось вам, Иван Геннадьевич? А ведь я правду сказала, и, кстати говоря, на «ты» мы вроде ещё не переходили. Перестаньте уже отрицать то, что вы так рьяно пытаетесь сделать до сих пор — признайте, что музыка, которую я только что исполнила, затронула тончайшие грани вашей души… — она попыталась вырвать руку, но не получилось — хватка у Ивана была мягкой, но при этом достаточно цепкой. Ожогин придвинулся к её лицу непозволительно близко, заставив Алину нервно сглотнуть, после чего прошептал: — Даже не думай, что победишь, даже не пытайся! А музыка… Это ведь было то же произведение, что я слышал, когда впервые зашёл к тебе в гримерную? Как я понимаю, да. Так вот, я считаю, что этот абстрактный набор звуков нельзя называть музыкой! — его бархатный шёпот был настолько заворачивающим, что у Алины на несколько секунд начала кружиться голова. Всё он почувствовал, конечно. И силу, и драму, и борьбу, даже любовь услышал он в этой музыке… Торкнуло, ещё как торкнуло, но вот признавать это Ожогин не желал. Почему? Это очень сложный вопрос, на который он и сам не мог ответить. Потому что не хотел признавать собственных ошибок и жутких заблуждений насчёт классического мира? Вполне возможно… — Я вам не верю! Ваши глаза выдают вас, Иван Геннадьевич, и уж это вам никак не скрыть. Ещё посмотрим, чья возьмёт… — прошептала Алина, после чего, резко вырвав свою руку из руки Ожогина, направилась к соседней двери и исчезла за нею. Иван ещё на протяжении нескольких минут продолжал стоять в пустом коридоре, глядя ей вслед…