Как хорошо быть облаком

Все опять повторяется. Опять драка, опять неприятные синяки, опять исцеляющий секс, опять холодная квартира. Дай Бог Инуи дожить до июня, а там уже как получится. Все закончится и я смогу со спокойной душой исполнить свою мечту. И, может Кен-чин будет за. Кровать неприятно скрипит под телом юноши и тут же успокаивается. Инуи как можно быстрей хочет уйти из воняющей ложью квартиры, которая, кстати, даже не его. Но, вновь скрипнувшая кровать, думает иначе. — Уже уходишь? — нет блять, иду заваривать чай, конечно ухожу. Хули задавать такие еврейские вопросы? Молчание — знак согласия. Он лишь собирает свои вещи по всей комнате, разбросанные в порыве страсти, и выходит из комнаты. На против синие стены, которые Сейшу пытается забыть три года. Блять, три года он занимается какой-то хуйней. А как это ещё назвать, он не знает. Секс-по-дружбе. Красиво звучит. Если б тот самый друг не представлял твою покойную сестру вместо тебя, больной. Ещё какой больной, ага, на голову — любовью называется, и, кажется, посмертной. Но Инуи глубоко и давно похуй на Коко, на сестру, на себя да вообще на всех. А, стойте, Такемичи клёвый чел, нытик, но клёвый, Инуи вроде бы жизнью ему обязан. Сзади послышались шорохи. Встаёт. Пусть встаёт, Сейшу устал видеть этот лисий прищур, Сейшу устал. Он хочет спать. Поэтому, не разбирая прощальных слов, он, захватив каблуки, выскользнул за дверь. Дальше предстояло сделать самое трудное: дожить до дома. Правда домом он и не считался: серые стены, минимализм, зато всегда холодно и свежо. Спустившись на лифте босиком, Инупи медленно вышел на улицу. Набирает вызубренный короткий номер, просит забрать его и, после быстрого и лёгкого «ок», отключает телефон. А сам еле доходит до площадки, стоящей на против многоэтажного дома. Садится на качели, откинув голову, и выдыхает. Как же это заебало. Хочется закрыть ебаные глаза, потому что все тело болит от двухдневного еба в задницу. «Повернись вот так, Инупи. Раздвинь по шире, Инупи.»Больной на голову. Все таки надо закрыть глаза хотя бы на минутку… — Блять, Сейшу, на тебе живого места нет. — над головой появилась тень явно не маленького человека, и низкий голос продолжил: — Кто тебя так? — Ох, ты быстро. — тяжелая тушка слезла с качелей, те недовольно скрипнули, тихонько покачиваясь из-за покинувшего их хозяина, — Никто. И добавил: — Я сам. — Ты дебил или да? Ладно, пойдём, мне ещё кое-что доделать надо. — Угу. Еле плетясь за высокой фигурой, я думал о том, что хочу завести кота. Хорошая идея. Наверное. Байк был рядом, так что быстро дойдя и сев на него, Кен завёл мотор, и мы поехали. Проезжая мимо домов и магазинов, я ещё раз подумал про кота «Не такая уж и плохая идея.» Мои мыслительные процессы были прерваны. — Ты до сих пор его любишь. — скорее утверждение, чем вопрос. Они ехали на большой скорости, так что ему пришлось прокричать эти слова. До его квартиры двадцать минут от дома Коконоя, а он хочет спать. — Я давно забыл это чувство. Кен не услышал. Так и едут. А зачем что-то говорить, когда он все равно не послушает? Опять идёт к Хаджиме, опять звонит ему и просит забрать, и опять Сейшу делает себе больно. Даже не совсем больно, скорее неприятно и холодно. Но Инуи привык к холоду. Раньше было тепло, но это раньше. Когда сестра была жива, когда Коко был беззаботно влюблён в неё, когда Сейшу не болел. А сейчас он мечтает сделать только две вещи: выспаться и что-то второе. В кровати наверное тепло. Она мягкая, тёплая и вкусно пахнет. Ложишься и чувствуешь себя невесомым облаком. Мотор затихает, и байк останавливается. Когда пролетело время? Он встал с Зефирки и, поблагодарив хозяина, пошёл к белому зданию. — Береги себя и… прекращай к нему ходить. — было слышно, что он был слегка зол от последних слов. — Обязательно матушка. Прыснул. По-доброму. — Тц, да иди ты, — и уехал. Добраться по лестнице на второй этаж и зайти в квартиру показалось не так уж и тяжелым делом. Правда он так и остался стоять в коридоре. Дом, милый дом. Сняв ботинки и дойдя до комнаты, Инуи рухнул на мягкую кроватку. Серого, с зелеными глазами. Последняя мысль, которая посетила его в этот холодный зимний вечер, и он заснул. Крепко и на долго.