Исцеление

      Йегер сжала губы, отвернувшись к окну, но все-таки вновь приблизилась, поворачивая к себе лицо Аккермана, держа за подбородок, говоря так, чтобы слышал только он:       — Если выделишь мне лучшую кровать и место для платья. Не буду же я в нем ходить по квартире. Или без него… — добавила она уже совсем тихо.       — Обязательно. — Он хмыкнул, наблюдая за тем, как машина подъезжает к парковке его дома. Отпустив водителя, Мик накинул на ее плечи пальто. — Идем, любительница лучших кроватей.       Одно дело — проходить мимо высоток, стоимость квартир в которых казалась Эрин заоблачной. Совсем другое — подниматься в лифте в одну из них, понимая, что в какой-то момент все выстроилось таким образом, что среди всего этого предстояло жить. Сминая в руках ремешок от сумки, Йегер внимательно осматривалась, и в какой-то момент показалось, что лифт остановился, все замерло, потому что происходящее совсем не укладывалось в голове. Моргнув пару раз, Эрин отмела эти иллюзии, заставив себя вернуться к реальности. Отнекиваться от того, что сейчас происходило с ней, уже не получалось. Да и зачем, если любая бы, оказавшись на ее месте, была бы только рада?       Оказавшись внутри квартиры, казавшейся чем-то невероятным, Эрин быстро скинула с себя пальто, убрала по выработавшейся привычке в шкаф и разулась, протяжно выдыхая, когда снимала каблуки. Это было настоящим счастьем, стоило ногам коснуться прохладного кафеля.       — Признаю, я впечатлена. А если еще и проводишь до ванной комнаты… — Она закусила нижнюю губу, улыбаясь, и поправила ворот рубашки Аккермана, не поднимая на него взгляда. — Скажу спасибо.       Отстранившись, Эрин неторопливо отступила назад.       Мик показал ей, где ванная комната, ослабляя свой галстук.       — Если что-то нужно, глянь в шкафу. — Он вышел, оставляя ее там одну. Спустя некоторое время Аккерман вернулся и положил на полку свою футболку. Не глядя на Йегер, он быстро вышел.       Волосы, как и всегда, словно настоящие предатели, намокли, как бы Эрин ни закручивала их перед тем, как включить воду. Освежиться после напряженного дня было первой необходимостью. А еще этот ароматный гель с запахом шоколада, который и заставил ее задержаться в ванной дольше… Утонув в предложенной футболке, Йегер прихватила с собой платье и, следуя логике, прошла в комнату, в которую вела открытая дверь.       — Ты мои мысли читаешь насчет геля, признайся? Я бы в нем купалась вечность, чтобы пахнуть шоколадом. И нюхать. Запах божественный. — Поднеся к лицу руку, она шумно вдохнула, прикрыв глаза. Платье аккуратно легло на спинку стула. Достав из сумочки резинку, она ловко собрала влажные волосы. — Ну, правда. Чувствуешь?       Подойдя к кровати, она протянула Мику руку, поворачивая запястьем, игнорируя тот факт, что точно могла растаять от его касания.       Схватив ее руку, он тут же подмял Эрин под себя, утыкаясь носом в шею. Пока руки проходились по бархатной коже бедер, он прикусил кожу на ключице, неопределенно хмыкнул.       — Что-то не чувствую. — Задернув футболку, он аккуратно прошелся языком по соску, мягко сжимая его губами, а после уткнулся носом промеж ее груди, глубоко вдыхая. — Теперь чувствую.       — И как… нравится? — Эрин едва смогла спросить, из-за перехватившего дыхания это получалось не очень. Особенно, когда ее пальцы пробежались по его груди и остановились у самой резинки штанов. — Думаю, стоит еще раз мне сходить в душ, чтобы ты лучше почувствовал.       Она укусила его руку, дабы воспользоваться внезапностью и попытаться вывернуться.       Мик лег на нее так, чтобы она не могла двинуться, и впился в ее губы, откинув прочь нижнее белье вместе с футболкой.       — Нравится.       Он опустился вниз, целуя грудь, едва заметный живот и, закинув ее ноги на свои плечи, начал медленно водить языком по клитору. Сжимая с силой бедра и не позволяя Эрин отстраниться, он опустил голову чуть ниже, входя языком внутрь, а затем снова возвращаясь к клитору, повторяя это несколько раз.       Закусывая губы, жмурясь, Йегер выгибалась, пытаясь хоть на короткое время выбраться, чтобы суметь сделать полноценный вдох. Но ничего не получалось. Она только и смогла, что запустить пальцы в его волосы, чуть царапая кожу головы ногтями. Пытаясь что-то сказать, она лишь зря теряла воздух, из-за чего голова кружилась, а тело напрягалось. Мышцы болезненно сокращались на грани удовольствия. Все его движения сбивали ее сознание, а по телу проносились импульсы, концентрируясь где-то в области бедер.       Стоны почти прорывались сквозь сомкнутые губы, но Эрин все еще держалась, хоть ее дыхание и было частым, шумным. Мик отстранился, тут же переворачивая ее на живот, и вошел сначала одним пальцем, а затем и вторым, уперев при этом большой палец в клитор.       — Решила молчать? — Его голос, казалось, стал еще ниже. С хрипотцой.       Стянув с себя штаны, он резко вошел до предела, упираясь руками рядом с ее головой, не сдержав стона. Немного помедлив, он почти полностью вышел, только для того, чтобы все повторить, снова входя до упора. Повторяя эти движения, Мик поднялся, с силой сжимая ее ягодицы, вынуждая двигаться себе навстречу.       — А ты заставь, — силясь придать голосу больше уверенности, произнесла Эрин, утыкаясь в подушку лицом, закусывая ее, но даже это не спасало от коротких постанываний, когда он входил глубже.       Упершись руками в спинку кровати, она все же смогла подстроиться под его темп, сводя периодически сильнее бедра.       Хмыкнув, он стянул резинку с ее волос и, накрутив их на кулак, заставил прогнуться сильнее. Мик ускорился, прекращая сдерживать себя, периодически отвешивая сильные шлепки по ее ягодицам, от чего на них оставались красные следы.       Спустя некоторое время он, отпустив волосы, сжал ее шею, продолжая входить максимально глубоко, не сбавляя оборотов.       — Признайся, тебе нравится, когда я груб. Нравится выводить меня. — Он прижался к ее уху, хрипло шепча и усиливая с каждым словом толчки. — Фотографиями. Короткими юбками. Касаниями.       Мик сжал ее слегка увеличившуюся грудь, зажимая сосок между пальцев.       — Сам ведь… — Эрин вскрикнула от очередного толчка, совпавшего с тем, как она сама подалась назад. — Сам знаешь.       Ее голос вряд ли был узнаваем. Наполненный сильнейшим желанием, почти неестественной хрипотой, он отдавался вибрацией по всему ее телу. Накопленное напряжение взорвалось огненной вспышкой, оставив после себя шум в ушах. Пришлось схватиться за спинку кровати, опустив голову, чтобы не упасть в подушку лицом. Йегер окончательно утратила способность хоть как-то сдерживать свои стоны, пытаясь лишь поймать ртом воздух, ставший слишком плотным и горячим.       — Скажи, какая твоя любимая фотография, — через силу спросила Эрин, сильнее сжимаясь, когда Мик входил полностью.       — Все. — Он усмехнулся, переворачивая ее на спину, и продолжил медленно вбиваться в нее, не сдерживая грубых стонов. Сжав ее щеки, он заставил смотреть в его глаза. — Чувствуешь, насколько ты привлекательна для меня?       — Сильно? — Она успела все же укусить его за палец.       — Сильно.       В голове все шумело, а дрожь в напряженных мышцах не получалось усмирить, от этого Эрин только плотнее бесконтрольно сжимала Мика в себе. Единственным вариантом передохнуть было самой оказаться сверху. Только разве возможно было хоть на немного сдвинуть с себя Аккермана?       — Дай я… — Она уперлась руками в его грудь, надавливая.       Он перевернулся на спину, снова сажая ее на себя, проводя руками по ее телу, он ухмыльнулся.       Ее движения были плавными, пока она упиралась одной ладонью в плечо Мика, чуть склонившись к нему. Медленно опускаясь, она сводила бедра и, расслабляясь, только после этого поднималась. Прикрывая глаза, закусывая нижнюю губу, она откинула волосы на одну сторону, как и в прошлый раз. Вторая же ее рука блуждала по ее собственному телу, сжимая ставшую более чувствительной грудь, что приносило болезненно-приятное удовольствие.       Главным было дать себе возможность восстановить дыхание. Губы пересыхали довольно быстро, и их приходилось облизывать. Разгоряченная кожа покрывалась мурашками, стоило малейшему порыву воздуха коснуться ее.       Продолжая свои медленные движения, продолжая сжимать сильнее, Эрин опустилась на Мика, проходясь поцелуями по его влажной шее, щекам, и, едва коснувшись губ, она улыбнулась.       — Аккерман. Мне нравится все, что ты делаешь. И нравится, когда ты такой несдержанный. Но только со мной. Потому что только я люблю тебя настолько сильно.       Оставив короткий поцелуй в уголке его рта, Эрин прижала его ладони к своей груди, поднимаясь все так же медленно, но опускаясь уже довольно быстро, мягко постанывая. Иногда казалось, что сознание вновь уплывало, и тогда ее тело напрягалось, а внизу живота становилось все жарче.       Немного передохнув, Мик принял сидячее положение, начиная двигаться в привычном ему темпе. Крепко сжимая ее ягодицы, он уткнулся носом в ее грудь, двигая бедрами навстречу.       — Покажи мне, насколько любишь. Громче. — Он начал двигаться грубее.       — Я же так… Опять… — Эрин впилась ногтями в плечи Мика, прижимая его к себе, чтобы удержаться. Стоны срывались, перебиваясь всхлипами.       С каждым толчком она только сильнее теряла какую-либо связь с реальностью, лишь отчетливее чувствуя, как дрожь пробивала ее тело от самой макушки, проносилась под кожей, заставляла затрепетать сердце и взорвалась напряжением внизу живота, которое расплылось внутри полнейшим расслаблением. Щеки пылали, влажные ресницы дрожали, а слов больше не было — только протяжные стоны. Она уткнулась носом в его шею, все еще дрожа, поддерживаемая только его руками. Казалось, что еще немного, и она будет вынуждена взмолиться, но Эрин никогда бы себе такого не позволила. Разве что попытаться выбраться хотя бы за водой.       Сейчас она в полной мере понимала слова Саши о том, что Мику нельзя напиваться, и про его одержимость в такой момент. Значит, похожее уже случалось. Подобные мысли только подстегивали быть лучше, двигаться активнее и, как следствие, стонать все громче. Все происходящее сливалось туманом удовольствия, которое Йегер никогда бы не смогла как-то описать и передать. Одно ощущение тащило за собой другое, эмоции вспыхивали, как и накрывающая с головой эйфория. Это никоим образом нельзя было сравнить ни с чем. Да и как она могла сравнивать? Однако точно понимала, что прекращать и останавливать Мика она не хотела. Не могла.       Лишь под утро Эрин смогла вернуть себе здравое мышление в виду того, что организм упорно требовал посещения уборной и срочно хоть немного ополоснуться. Как она добралась туда — совсем не помнила. Ноги отказывались слушаться, ягодицы пылали, все тело горело, а сердце готово было выпрыгнуть от проносившихся в голове недавних картин. Все походило на какой-то смутный сон. Но очень реалистичный. Она не помнила, когда и как они оба отключились, но точно знала, что это все было незабываемо. Радовало и то, что запретов на подобное ей не озвучили в клинике.       Обратно Эрин вернулась, прихватив с собой из кухни стакан с водой. Это было настоящим кайфом — выпить холодной воды. Правда, бессонница исчезла после такой нагрузки, и Йегер так и завалилась на кровать, сумев разве что кинуть на свою половину прихваченное новое одеяло и, ложась на него, забраться под бок к Аккерману. Сколько они так проспали — неизвестно. Наверняка она пропустила пары. Да и плевать. Сидеть там вряд ли она смогла бы. Даже при желании.       Навязчивая музыка стучала в ушах и отказывалась прекращаться. Эрин потянулась к тумбочке и, не глядя на экран, ответила на звонок, лишь бы вновь вернуть тишину.       — Мик, слушай, ты сегодня вообще приедешь? Нужно обсудить еще несколько вопросов.       Йегер поморщилась, словно услышала ультразвук, способный разрушать клетки организма.       — Нет. Не думаю, что после ночи секса он куда-то поедет. Физически невозможно. А почему ты звонишь на мой номер? — Эрин слышала свой голос, но он казался совсем незнакомым. Охрипший, срывающийся, будто ее очень долго… Ах. Да. — Хорошая моя, не звони сюда, дай нам поспать.       — И как это понимать? — возмущенно пискнуло в ответ.       Сбросив вызов, Йегер отложила телефон на тумбу и, едва коснувшись подушки, вновь погрузилась в приятные сны, улыбаясь.       Очнувшись где-то под вечер, Аккерман хрипло простонал, поднимаясь. Кровать была изрядно потрёпана, и простыню явно было лучше выбросить, чем пытаться отстирать и зашить все.       Тяжело вздохнув, он поднялся и направился в ванную, слегка пошатываясь. Сразу же выпивая таблетки от головы и тошноты, Мик принял холодный душ. Дядя явно знал, что делал, когда так нагло спаивал его.       Тело болезненно ныло, из-за чего Мик морщился. Осмотрев спину в зеркало, он заметил достаточно глубокие следы от ногтей. Ну вот и черт его побрал вестись на их уловки? А если бы что-то случилось с ребенком из-за его несдержанности? Аккерман побледнел, тут же умываясь холодной водой.       Закинув пару яиц на жарку и бекон, он закурил, открывая балконную дверь. Если это, конечно, можно назвать ею. На сорок четвертом этаже балконом может считаться даже окно, которое способно открываться.       — Мне нужна еще вода. Много воды. А еще несколько энергетиков. И зеленый чай, — севшим голосом произнесла Эрин, заходя в кухню. Она явно пыталась хоть как-то уложить растрепанные волосы, но из этого мало что вышло. Футболка постоянно спадала с плеча, и Йегер была вынуждена периодически поправлять ее.       Ойкнув, садясь на стул, она шикнула и потерла многострадальную ягодицу, на которой красовались укусы и следы от широкой ладони.       — Мне, кажется, звонила эта… Обожженная та обиженка истеричная. Я так и не поняла, какого хрена она решила, что может со мной говорить. Еще и про тебя спрашивала.       — Нас поставили напарниками. — Мик пожал плечами, зажимая во рту сигарету и подавая Эрин графин с водой. — Все в порядке?       — А мне почему звонила? — Эрин уставилась на Аккермана, но после вздохнула. — А. Понятно. Я случайно ответила на твой. Извини. Вообще ничего не соображаю. Она спросила, придешь ли ты, я сказала, что нет.       Наполнив стакан, Йегер осушила его залпом, и говорить стало легче.       — Думаю, что существует лимит на оргазмы. И случись еще один за сегодня… Но, да. Все в порядке, если можно так назвать то, что у меня в голове пустота. Я пропустила лекции. А еще я поняла, что меня, кажется, тошнит от табака. — Она прижала ладонь ко лбу. — Аккерман, ты как с цепи сорвался. Не думай, я не жалуюсь, но чтоб настолько…       — Тебя предупреждали. — Он усмехнулся, тут же затушив сигарету. — Мне не стоит напиваться. Но дядя буквально споил меня. Так что, больше такого не случится. Я держу себя в руках.       — Отличный подарок на победу в суде. Я оценила. Только реально, я сорвала голос. Вот о чем жалею. Но давай как-нибудь просто договоримся, что не чаще раза-двух в год. Думаю, нам этого хватит. Боже. Серьезно. Я даже на Кристу не могу злиться за ее желание вернуться к тебе. Это сейчас. Потом опять буду. — Уткнувшись лбом в стол, Эрин беззвучно рассмеялась. — Больше ничего не скажу. Ты сам как?       — Ты мазохистка? — Он провел пальцами по ее шее. — Признайся честно. Я не буду наказывать тебя за такие желания.       Мик ухмыльнулся, садясь напротив.       — И успокойся. Мы с Крис все выяснили уже давно. Больше она ко мне не подойдёт и даже не взглянет. — Он налил в кружку воды, так же залпом выпивая. — Если честно, я почти ничего не помню с ночи. Но теперь мне страшно, что стабильно два раза в год ты будешь отправлять меня в сексуальное рабство.       Лицо Эрин покраснело, и на нем мелькнула неловкость, но ответила она не сразу, только когда наполнила бокал и сделала несколько глотков.       — Я могу и не провоцировать тебя. — Она пожала плечами. — Выбирай день недели. Мне нравится среда. Это будет мой день. Бери себе свой, и будем по расписанию сексом заниматься. Только надо еще обязательно прописать время, позы и яркость освещения. Будем статистической парой. Без мазохизма и извращений.       Беззлобно усмехнувшись, Йегер разделила волосы, принимаясь заплетать их в две косы.       — Отлично. Ребенок уже есть, остался голден ретривер Оскар. — Мик хмыкнул, накладывая себе яйца с беконом. — Отлично. Беру субботу, буду вытрахивать из тебя душу, чтобы все воскресенье спала как убитая. Нравится план? Хотя, качественный секс — явно не про такие клишированные парочки.       — Почему Оскар? — первым делом спросила Эрин, уставившись на Мика. Она склонила голову набок, пытаясь сообразить, сколько процентов шутки было в сказанном им. — И вообще, это ты заставлял меня громче доказывать то, насколько я тебя люблю. А еще… Еще тебе все же нравится моя юбка.       Подойдя ближе, Йегер быстро поцеловала Мика в щеку и незаметно умыкнула у него из тарелки бекон.       — Так и быть. Признаюсь, что мне просто нравятся твои эмоции. Разные. — Опустив руку на его плечо, Эрин улыбнулась, дожевывая кусок.       — Вампир. — Мик улыбнулся, накладывая ей в тарелку порцию, так еще и добавляя своего бекона. — Так значит, от курицы тебя тошнит, а от бекона нет? Да и Оскар милое имя для пса.       — Следы вампиризма у меня на заднице, на груди… Показать? — рассмеявшись, Эрин вернулась на место, поморщившись, когда устраивалась. — Я не знаю, честно, почему тошнит от одного, а другое — прекрасно заходит. Мне вообще бекон не очень. Да и манго никогда не любила. А сейчас… Я бы и про сигареты ничего не сказала.       Вздохнув, Йегер быстро опустошала тарелку, тщательно прожевывая.       — Надеюсь, тебе не будет хотеться есть селедку с арбузом, потому что моя мать до сих пор мне это припоминает. — Мик усмехнулся, наблюдая за тем, как тарелка опустошалась. — Или бекон с мармеладом. Не знаю, какие отвратительные соединения назвать еще.       — Креветки в кальмаре под сырным соусом? — Заметив начавшее меняться выражение лица Мика, Эрин рассмеялась, быстро поправляя себя: — Все-все! Забудь, я просто шучу. Их запах отвратителен. — Она поморщилась. — Я всего лишь полюбила красный чай и охладела к кофе. А ведь думала, что эта любовь на века. Но никогда не откажусь от фруктов, от тебя. На этом — все. Можешь выдохнуть.       Поднявшись, чтобы помыть тарелку, Йегер улыбнулась. Стоять оказалось намного проще, чем сидеть, и она с облегчением выдохнула.       — Надо написать Саше. Или как-то добраться до нее… Не могу же я и завтра не появиться на учебе.       — Я закажу тебе такси. — Мик обнял ее со спины, мягко целуя в шею. — Я бы довез, но сама понимаешь. Меня до сих пор может штормить. Надеюсь, ты не забудешь предупредить родителей, что встреча будет в Лондоне?       От тепла его тела стало невероятно тепло, и Эрин даже не сдержала тихого стона, прикрыв глаза. Сейчас все ее мысли блуждали где-то, из-за чего оставались только банальные желания. Прижавшись, откинув голову на его плечо, можно было даже не думать о времени. Скажи он ей сейчас остаться, она даже не задумалась бы. Но оба понимали, что пока еще оставались незавершенные дела, которые никак нельзя было откладывать. Поэтому, как бы ни было уютно в объятиях Аккермана, из них пришлось выбраться.       — Ладно, заказывай. Так уж и быть. Соглашусь на такой вариант. — Нежно поцеловав Мика, она нашла в холодильнике сок и, потягивая его, дождалась, пока такси прибудет. Это заняло какие-то минуты.       Из сборов ей оставалось только надеть платье, собрать волосы и, прихватив сумочку, обуться. Не так много. Поэтому, пока Аккерман, отвернувшись к окну, общался с кем-то по телефону, Эрин, не долго думая, стянула с себя футболку и, аккуратно сложив, оставила ее на столешнице. Какое-то время она рассматривала его спину, покрытую красиво оформленными строками, о переводе которых ей хотелось спросить уже давно. Он не видел ее, но точно после поймет все. Как и по намеренно «забытому» бюстгальтеру в спальне. Раз уж она столько времени потратила на то, чтобы выбрать его, значит, должен же он действительно пригодиться, а не оставаться элементом гардероба. Видимо, провоцировать она никогда не устанет. Правда, требовалось торопиться.       Не оставив ни малейшей возможности как-то прижать себя и задержать, Йегер ловко выскользнула из квартиры, бросив на пороге воздушный поцелуй.       Хоть тело и ныло, но это было настолько приятно, настолько желанно, что можно было забыть обо всем. Такси проносилось мимо высоток, магазинчиков по улицам Лондона, который еще никогда не казался настолько красивым и ярким. Он словно открылся с другой стороны, которую все это время прятал от Эрин, поворачиваясь лишь своей темной и серой частью. Возможно, его украсило внутреннее состояние самой Йегер, но все же город завораживал, притягивал, заставлял улыбаться.