Тюльпаны. Желтые.

      Ровно через неделю Рэйзор видит в списке доставок уже знакомый букет и адрес, с которым так намучился. Лиза пришла на час раньше начала рабочего дня, как и всегда, чтобы разобраться с заказами на сегодня – перепроверить оплату, уточнить время ожидания и комментарии, ну и переписать все то, что понадобится Рэйзору. Сам парень думает, что ко всей этой куче информации и на километр бы не подошел, поэтому в такие моменты Лиза для него кажется героем.       В любом случае, он засовывает врученные ему листки в карман и идет освобождать место под новые цветы, которые скоро привезут. А потом ему самому нужно будет уезжать, чтобы успеть перед обедом доставить то, что ждут в первой половине дня.       С вазами и контейнерами Рэйзор справляется быстро, и Лиза ведет его к месту за кассой, ссылаясь на то, что машина еще не пришла, а в подсобке уже сидит Кли – оставлять ее надолго одну нельзя. У Лизы в руках учебники, по которым она обещала девочку подтянуть, а в глазах сочувствие, и парень не сразу понимает, чем вызвана эта эмоция.       Спустя полчаса Рэйзор готов выть, потому что третий день подряд к ним ходит придирчивая женщина, которая задает столько вопросов, что кажется, что выбирает она себе не цветы, а донора. Если Лиза действительно, прикрываясь занятиями, спряталась в подсобку из-за нее, то Рэйзор этого не простит. А еще у него будет козырь, когда зайдет разговор о принтере.       В конце концов женщина уходит, на этот раз не без покупки и не без счастливого выдоха за спиной. И прежде чем принять машину поставщиков, Рэйзор успевает отпустить еще несколько людей и отвоевать себе кружку чая. Сегодня привезли кучу ярких цветов, названия которым он не знает, и вазы, и горшки с ними сейчас занимают почти все место на полу, мешая ходить. Лиза уже какое-то время хотела попробовать работать с новыми цветами, и они с Кли так увлеченно их рассматривают и придумывают новые сочетания, что не замечают, как Рэйзор вешает табличку "Учет" и уезжает с уже собранными букетами по заказам. Всего несколько адресов, и доставка проходит гладко, так что он успевает как раз к обеденному перерыву.       – Заплетешь меня, пожалуйста? – Кли дергает парня за штанину, когда еда заканчивается, а в запасе еще остается минут десять. Рэйзор кивает, вытирая руки от пиццы, которую девочка принесла ему сегодня из дома, и сажает ее на прилавок, беря расческу. Пару раз он слышал, как Кли радостно хвасталась кому-то по телефону, что братик ее заплел, поэтому никогда не отказывает в такой просьбе. Даже иногда на своих волосах тренируется, потому что яркая улыбка единственного друга того стоит.       Кли болтает ногами и о чем-то лепечет, пока Рэйзор аккуратно завязывает резинки и почти не слушает, теряясь в потоке слов. Но она не обижается – просто проводить время вместе все равно нравится. Когда работа закончена, Кли спрыгивает на пол, разглядывает в отражении в окне короткие торчащие косички, смеется и обнимает Рэйзора. Лиза машет тетрадками через дверной проем – напоминает о том, что уже пора идти, и девочка убегает на занятия, успев пообещать, что в следующий раз сама заплетет чужие волосы в длинную косу.       Обычно большая часть доставок приходится на вечер, но сегодня их почему-то больше, поэтому парень, в приподнятом настроении, решает начать пораньше.       Серый дом и желтые тюльпаны снова остаются последними, но в этот раз Рэйзор хотя бы не опаздывает. Уже подъезжая он думает, зачем получателю, Беннету, одинаковые цветы две недели подряд. Он просто не успевает сходить в магазин, чтобы самому купить их для кого-то? Или это кто-то другой заказывает их для него? И всех ли курьеров он встречает так радушно? Рэйзор решает, что его задача только доставить, а остальное его не должно касаться, и снова подходит к знакомой двери.       В прошлый раз получилось не очень хорошо, поэтому он стучит, игнорируя звонок, и отходит на шаг назад – вторую щеку подставлять сегодня никто не планирует. Однако дверь открывается на этот раз без задержек и происшествий.       – Привет. Это снова ты! Здорово, – Беннет выглядит одновременно удивленным и радостным и Рэйзору кажется, что если он сам попробует улыбнуться так же, то лицо просто сведет.       – Ага, – как реагировать на такое он не уверен, поэтому кивает и просто передает букет. И больше ничего не происходит. Беннет просто улыбается и молчит – ни спасибо, ни до свидания. Но и обратно в квартиру не уходит, стоит на пороге, смотрит сверху вниз и переминается с ноги на ногу. Рэйзор отмечает про себя, что сегодня, кроме футболки, все-таки есть шорты и даже носки. Почему-то он чувствует себя этому довольным.       – Так… где мне можно расписаться?       – Что? – Рэйзор немного выпадает из реальности, разглядывая кучу пластырей на незакрытых одеждой частях ног. И чем этот человек только занимается, дерется с кустами по пути домой? Сражается с кошками за право спать там, где, вообще-то, не стоит?       – Ну, на той неделе ты сказал, что в следующий раз мне нужно будет расписаться. И я подумал, что…       Беннет замолкает, и Рэйзор уже открывает рот, чтобы сказать, что сегодня он тоже без распечатки, как на его щеку ложится теплая ладонь. И парень замирает, застывает в одной позе и, не моргая, смотрит на чужое лицо, ища какое-нибудь объяснение происходящему. Его давно уже никто кроме Лизы и Кли не трогал, но все их прикосновения родные, семейные. А тут вот чужой человек лезет в личное пространство, но... нельзя уверенно сказать, что это неприятное ощущение.       Рэйзор заставляет себя вдохнуть. Чужие пальцы кажутся грубыми и шершавыми, но лежат все равно мягко, будто ласково. И он совершенно не знает, что ему думать и делать, и о чем в первую очередь спросить. Но Беннет совсем тихо говорит сам:       – Это ведь из-за меня… Видимо, сильно ударил, раз след еще не сошел.       Рэйзор вдруг вспоминает, что вообще-то у него должен был остаться хотя бы синяк. Как-то из головы вылетело или просто не придал значения, а в зеркало он не смотрелся с тех пор, как начал жить один. Если подумать, то это многое объясняет – всю неделю на него иногда странно косились покупатели и Лиза. А еще Кли с интересом тыкала его недавно в щеку, он тогда подумал, что больно от не по возрасту сильных пальцев. Рэйзор решает, что ему нужно больше спать.       – Давай все-таки хоть сейчас обработаю. У меня мазь есть хорошая, заживляющая, сразу лучше станет, – звучит так грустно, виновато, что Рэйзор все же кивает – сегодня ему терять нечего. Беннет затаскивает его внутрь и закрывает дверь. Здесь, прямо на полу и неясно по какой причине, стоит ваза, и цветы он оставляет там. А потом снова извиняется, но на этот раз за то, что в коридоре темно.              – У меня уже четвертая лампочка за месяц перегорает. Думаю купить ночник на батарейках, чтобы был хоть какой-то свет, кроме того, что из окон в других комнатах. Но вообще-то я даже начинаю привыкать, – Беннет неловко чешет голову, а потом подпрыгивает на месте. – Ой, я же за мазью шел. Стой здесь.       Парень ныряет в ближайшую дверь, цепляясь боком об косяк, и слышно, как он ворчит, пока усердно ищет обещанное, гремя чем-то стеклянным. Рэйзор за это время немного привыкает к темноте и оглядывается.       Возле одной из стен стоит небольшой шкаф и узкая тумбочка с кучей всякой мелочи – фигурки, игрушки, которые кладут в детские закуски и конфеты, пара блокнотов, заколки и целая связка брелоков. Наверняка все это падает постоянно, и почему только Беннет не держит эти вещи в комнате? Еще тут куча кроссовок, но все одного размера. Живет один? Или у него есть сосед? На другой стене висит большая карта с цветными флажками и стикерами. Путешествует?       Рэйзор не успевает прочитать пометки на карте, потому что Беннет выходит, держа в руках несколько тюбиков.       – Слушай, я разные нашел. Какая тебе больше нравится? Тут есть охлаждающая с туманным цветком, с дикими ягодами…       – Эта, – Рэйзору на самом деле все равно, что ему дадут, он и согласился ведь только из-за того, как тяжело вздыхали извиняясь, и какое выражение лица при этом пришлось наблюдать. Он тянется за мазью, но Беннет этого не замечает и уже сам убирает крышку и выдавливает немного на свои пальцы. Рэйзор не видит шаг, который делают в его сторону, только руку, снова касающуюся его лица. Подойти пришлось слишком близко – иначе было бы плохо видно, и если бы Рэйзор тоже немного двинулся навстречу, то чужое тепло чувствовал бы не только щекой.       И снова все это очень неловко.       Беннет, кажется, не замечает, как аккуратно размазывает лекарство и как при этом радостно улыбается. Зато замечает Рэйзор. А еще, пусть и при плохом освещении, но вблизи у Беннета видно еще несколько пластырей по всему телу. Они немного выделяются по цвету, но на ощупь наверняка более заметны, чем вот так... И если зрение не подводит, то уже зажившие шрамы у Беннета по пальцам руки не посчитаешь. Интересно. И еще он выше на несколько сантиметров. И футболка эта красная с символом пальца вверх ему очень идет. И глаза у него ярко-ярко зеленые. И…       – Готово. Теперь точно выживешь, – Беннет легко смеется, вытирая руку об футболку.       – Спасибо, – а Рэйзор опять теряется рядом с ним в мыслях. Ему точно нужно будет отпроситься завтра на пару часов и выспаться. Привычка гулять по ночам, может, и хороша для здоровья, но если он продолжит вот так пялиться на людей, до добра это не доведет.       – Ты прости еще раз. Если хочешь, я отдам тебе тюбик, дома еще раз помажешь.       Рэйзор качает головой. Он вообще не привык лечить синяки, ушибы и царапины – сами заживут. И аптечку, которую Лиза собрала ему с собой, открывал от силы два раза. Поэтому он коротко прощается и выходит в подъезд, но кое о чем вспоминает.       – Распечатка. В следующий раз.       Беннет в ответ снова улыбается, прижимая мазь к груди, и несколько секунд провожает Рэйзора взглядом, прежде чем закрыть дверь.