Начало

Нью-Йорк, США

                   Америка. Нью-Йорк. Центр Мира. Нет человека, который бы не знал это прекрасное место на Земле. Место, в котором вместо деревьев — огромные небоскребы… Место, небо которого прочти всегда заволокно темными серыми облаками… Место, в котором за прекрасными стеклянными зданиями, в грязных переулочках «обычный житель Нью-Йорка» покупает очередную дозу…              Сейчас в этом Месте, в одном из известнейших зданий, на тридцать девятом этаже, в тесной гримёрке сидят четверо молодых людей. Это люди, которые возродили рок. Люди, которые сломали мировые стереотипы. Люди, которые покорили своей красотой, харизмой и музыкой всю Землю. Люди, которые поют о ненависти и любви. Люди, которые с виду — грубые рокеры, но в душе ранимые подростки…       Они — Måneskin. Каждый называет их по-разному. Ма́нескин, Манески́н, Мане́скин. Но по-секрету, правильно Мо́нескин.

***

      Русоволосая девушка поднялась в небольшого диванчика, обитого серой приятной на ощупь тканью. Шаг, стук каблуков. Ещё шаг, ещё стук каблуков. И ещё. И ещё. Виктория наворачивает круги по маленькой комнатке. Шаги ускоряются. «Вик, всё в порядке. Не волнуйся, считай шаги. Считай круги» — мыслит басистка. Но она больше не считает шаги, больше не считает круги. Она сбилась со счёта. Она ходит слишком быстро, но не может медленнее.

Фитиль нервной бомбы зажжён.

      Парня, который сидел ровно, будто бы его не напрягала ситуация, начала напрягать Вик. Точнее, ее поведение. «Вики… Сядь и успокойся, не маячь» — думает Дамиано. Но не говорит. Он понимает её. Понимает её беспокойство. Поэтому не говорит. Вокалист сидит ровно, закинул ногу на ногу, будто ему всё равно. Но ему не всё равно.

Фитиль нервной бомбы продолжает гореть…

      А вот длинноволосый парень явно нервничал. Он сидит ровно, будто бы спокойно. Будто ждёт наказания с невозмутимым лицом. Но вдруг срывается, резко встаёт с диванчика и за два шага оказывается у зеркала, украшенного круглыми шариками подсветки. Этан начинает трогать свои волосы. Длинные, темные, ухоженные волосы. Он заплетает их в косички, но волосинки спутываются. Он пытается расчесать узелки, но волосы больно тянут и рвут. После волосинки тонкими ниточками сцепились с расчёской, а скреплял их небольшой ток. Барабанщик хотел уложить волосы назад, но они не слушались и били своего хозяина небольшим разрядом тока. «Я отрежу их к черту!».

Фитиль нервной бомбы догорает…

      Сидят рядом только два человека. Если один из них сидел спокойно, то другой был полной противоложностью ему. Томас был как на иголках. Постукивает ногой в пол. Заламывает пальцы. Крутит кисти. Дёргает щекой. «Томми… Всё же в порядке… Успокойся. Ладно. Просто так не получится. Возьми гитару, заодно успокоишь и остальных.» Гитара стоит в углу. Грустная, одинокая. Она — часть души гитариста. Без неё он — никто. Без него она — ничто. Инструмент аккуратно ложится в руки музыканту. И струны слушаются его пальцы. Лёгкая мелодия льётся, но что-то не то. В нотах чувствуется фальш. И вина этому не гитара, а фальш гитариста, его нервозность. Гитара всё чувствует, и струна рвётся. Попадает Томасу в лицо, чуть мимо глаза.

Взрыв.

             —Черт! — вскрикивает гитарист от боли и раздражения. След от струны краснеет и становится более заметнее.       Нервы сдали у всех. Но чего ты ожидал, читатель? Истерик? Слез? Нет, они выросли из этого. Выросли из истерик, выросли из слез. Они выросли и повзрослели. Интервью стали для них нормой. Как поход в магазин одежды. Первый раз переживаешь, не знаешь, куда деваться и что делать, но с каждым разом привыкаешь и поводов для страха больше нет. Но чем чаще будешь совершать поход в магазин, тем больше это будет раздражать.       Это очередное интервью. Очередной и слишком частый «поход в магазин». Это надоело ребятам. Уже слишком.

***

      Минуты молчания. Томас подошёл сзади Этана, к зеркалу. Красная полоса через всё лицо. Похоже на жутковатый грим, но это не грим. «…твою мать…»

***

      Дверь гримёрки аккуратно открывается. В дверном проёме тихо, будто боится спугнуть дикого зверя, стоит молодой парень. Лео — менеджер группы и по совместительству старый друг.       —Господи, Томас! — вдруг срывается и быстрым шагом подходит к гитаристу и аккуратно берет и его за лицо, поворачивая к себе и всматриваясь в свежую царапинку. — Что с тобой?!       —Всё о’кей, не парься. Просто струна порвалась и… — пытается успокоить обеспокоенного менеджера, говорит Тони. Но бесполезно. Лео не собирается успокаиваться.       —Ничего не просто! Пойду договорюсь с гримёром, ты не можешь в таком виде выйти в публику. И вас всех надо подправить, сидите здесь какие-то кислые.       Дверь захлопнулась. Спустя минут пять молчания, дверь снова открылась. В гримёрку сделал шаг тот же парень, но сзади него неловко переминался с ноги на ногу другой молодой человек, но моложе года на четыре. Юный гримёр стеснялся посмотреть на тех, чьи лица он будет превращать в произведения искусства. Любопытство взяло верх. О, как же загорелись его глаза! Он будет работать со своими кумирами! Хоть один раз, но в этот раз он будет по-настоящему счастлив! Невольная улыбка наползла на лицо, выставляя парня совершенно глупым образом. Как какого-то дурочка, который увидел стрекозу. Стрекозу в кожаной одежде… Стрекозу с ремнями и цепочками… Стрекозу в грубых ботинках со шнуровкой… Стрекозу, в которую был влюблен ещё будучи подростком.       «Ох, парень… Ещё один перефанат,» — Дамиано.       «Да уж… Не испорть хоть ты нам настроение,» — Виктория.       «Хах, смешной,» — Этан.       «Как будто привидение увидел…» — Томас.       —Познакомьтесь, это ваш гримёр на этот раз. Стив. Стив, ты их знаешь. Дамиано, Этан, Томас, Виктория, — указывал рукой менеджер, чтобы парню было понятно, кто есть кто.       —Д-да… Я их знаю, мои кумиры… — тихо отвечал Стив.       —Прекрасно, тогда отлучусь и не буду мешать. Ребят, я ещё пару вопросов решу и вернусь, — говорит Лео, попутно выходя из комнатки. — Ах, да… Стив, твоя задача — закрасить вот этот красный ужас на лице Томаса, а остальных подправить и взбодрить. Всё понятно?       Ответом послужил кивок головы.       Дверь закрылась.

***

      Паренёк долго не решался сказать и слово, но видя ситуацию, ему решил помочь Томас.       —Ух, начни с меня, — говорит гитарист, проводя пальцем по лицу вдоль ссадины.       —Да, хорошо… — отвечает Стив, — Тогда потом Виктория, потом Дамиано, а после Этан? Да?       —Ну, если тебе так удобно, — вмешался в диалог вокалист.       Бедный Стив… Он не знает, что делать. Точнее, знает, но не знает, как себя вести. «Они за кулисами обычные люди, которые шутят, нервничают, злятся и смеются, но они же Måneskin…» — думает гримёр. И он не прав. На сцене, в студии они — Måneskin, но в обычной жизни они Виктория, Этан, Томас и Дамиано. Четверо друзей, которые просто хотят спокойствия.       —Извините, я могу получить ваш автограф? Я просто ваш большой фанат, вы мне очень нравитесь, точнее ваши песни нравятся, да и вы тоже…       —Эй, парень, не суетись! — прервал его Дам. — Нам нужен грим, тебе автограф. Каждый получит своё и мы разойдёмся. Не нервничай только, а то руки будут трястись, ещё глаз кому-то выколишь кисточкой.       —Ха-ха! «Причина потери глаза — выколили кисточкой для макияжа». Хи-хи. Напишем так в твоей мед.карте, — смеётся немного нервно Виктория.              Казалось бы, ситуация разрядилась, но куда там… Стив всё так же нервничал. Как и говорил Дамиано, его руки тряслись, и он пару раз нечаянно коснулся кисточкой глаз Томаса. Гитаристу всё равно, но бесконечное «простите» и «извините» начинает выводить из себя.       —И ты мне наровишь выбить глаз? — шутит Томас. Но Стив не понимает шутку.       —Извините, в каком смысле?       —Ну, сначала гитара, теперь ты мне уже раз пятый гладишь глаз, хах.       —Ох, бесконечно прошу прощения, я не хотел... — всё ещё не понимает шутки молодой человек.       —...Забей.       Дальше Виктория. Подправить макияж, проще простого, но руки и тонкие пальцы юноши всё так же не слушались его. Несколько раз приходилось все замазывать тоном, оттенок которого он путал уже несколько раз. Два раза тушью чуть не попал ей в глаз. Другие мелкие ошибки, которые отражаются не только на макияже, но и на настроении басистки.       —Стив, мы шутили вообще-то про выколотый глаз, — возмущалась девушка. Стив посмотрел на нее непонимающим взглядом. Ох, мальчонка, ты опять не понял... — А ты мне только что правда чуть глаз не выколол. Спасибо, больше не надо, если что, я сама лучше.       Следующей жертвой стал Дамиано. Ситуация была даже хуже, чем с девушкой... Вместо того, чтобы просто подправить, Стив перепутал тон и испортил всё. Возмущениям вокалиста не было предела. Проскользнули даже пару-тройку итальянских бранных слов. В конечном итоге, мужчина попросил подругу "подправить" его.       Последним был Этан. Его просьбой было не уладить макияж, ведь с ним всё отлично, а подправить волосы. Как сказал сам барабанщик, намазать лосьоном, чтобы они не пушились и не электризовались. Немного выровнять плойкой. Стив ответил, что не пробовал раньше, но постарается. На удивление, всё шло довольно гладко, как шикарная шевелюра барабанщика. До того момента, пока Стив не взял в руки плойку. С ней он раньше никогда не работал, но виду не подал. Ох, Стив... Выставил слишком высокую температуру. Как только плойка коснулась кончиков волос, издалось подозрительное шипение и запах гари...       —Стив! Ты сжёг мои волосы! — кричал парень. Раньше Стив даже на видео не видел его таким злым. Через экран Этан похож на заботливую мамочку, которая не знает, что такое злость. Но Стив никогда не видел его в жизни. Оказывается, милашки, как и другие люди могут злится. Этан был, пожалуй, на данный момент злее всех остальных. Под гневным взглядом карих глаз и под раздраженным всех остальных, Стиви выбежал из гримёрки, прикрывая лицо руками и сдерживая слёзы. Ни о каком автографе и речи быть не может.       В коридоре молодой гримёр столкнулся с Лео.       —Хэй, что с тобой? И куда ты так бежишь? — менеджер покосился на дверь гримёрки с номером 12. — Или откуда..?       —Я,я... — Стив запинался и задыхался от слез, глотал буквы. Его речь нельзя было понять.       —Эй, спокойно... Сейчас ты выпьешь воды, успокоишься и всё мне расскажешь, хорошо? — паренёк кивнул. — Вот и замечательно.

***

      После короткого рассказа, Лео шумно выдохнул.       —Что ж ты наделал, криворучка?.. Ладно, я иду спасать ситуацию, а ты жди меня здесь.       Когда дверь гримёрки опять открылась, ребята шумно возмущались на счёт этого криворукого гримёра.       —Оу... — Лео.       —Ты специально, да? — возмутился Этан. — посмотри, что он сделал.       Парень повернулся к нему спиной, показывая сожжённые концы волос.       —Ага, теперь мне весь макияж надо переделывать!       —А мне он чуть глаз не выколол!       —Мне тоже.       —Ребята, но не выколол же! Сейчас, как я вижу с макияжем Дами всё будет в порядке, а тебе, Этан, я сейчас сам подстригу кончики. Мне ведь ты доверяешь?              Спустя пару минут всё было в норме, даже настроение ребят улучшилось от поддержки и шуток старого друга. Всё таки, звёзды, которыми их так считал Стив, простили гримёра и даже оставили автограф с подписью "Не парься ;)".       Вроде бы простая фраза "Не парься", но сколько же она может значить. Не парься, милый Стив, будь спокоен и держи себя в руках, всё ещё получится.

***

      И вот, наконец, выход в зал. В просторном светлом помещении с огромными окнами в пол, из которых видно пол-Нью-Йорка. Красиво.       Для рокеров стоит пустой широкий диван, который ждёт своих очередных людей. Чуть дальше от дивана, стоит кресло, в котором стоит красивая интервьюер, с широкой улыбкой встречающая ребят. С разных сторон стояли камеры со светоотражающими приборами и прочей операторской техникой.       Теперь они Måneskin. Måneskin улыбнулись сначала ведущей, а потом в одну из камер.

***

      Девушка начала всё по американской классике : приветствие, пару шуток и наконец, самое интересное - герои сегодняшней программы.       Интервью текло как обычно. Сначала как всегда, были вопросы про страну. "Как вам Америка?","Что понравилось?". Дальше вопросы всё серьезнее.       —Всем интересно,как же создавалась группа! Не расскажите ли? — широкая улыбка не сползала с привлекательного лица блондинки.       Этот вопрос ребят задавали тысячу и один раз. Каждый раз они отвечали одинаково. "Виктория создала группу с Томасом, Дамиано долго не хотели брать, так как Вик считала его попсовым, а Этана нашли в Facebook."       Примерно так же они ответили и в этот раз, но интервьюер осталась недовольна ответом, как и зрители.       —Ребята, ну что вы? Так неинтересно! Нам нужно всё! Всё с самого начала! Во всех подробностях!       Перед глазами начали пролетать флэшбеки. Вот, Томас и Вик на пару играют на гитарах; Вот, Дамиано предлагает себя, как вокалиста, но Виктория ему отказывает; Вот, очередной вступительный отбор, но всё не то; Вот, широкая улыбка Дамиано, радующегося за то, что его всё таки взяли; Вот, перед глазами тройки анкета юного Этана; И вот, группы в полном составе!

***

2015 год. Италия. Дома у Томаса.

      Виктория лежит на плече у коротковолосого пока ещё мальчика. Томас гладит Вик по прямым волосам, а ты тихо всхлипывает носом. У девочки недавно умерла мама. Томас - единственный человек, кто может её поддержать. Он - её лучший друг, поддержка и опора. Два гитариста, связанные дружбой.       На экране телевизора играет какая-то песня. Песня заканчивается. В экране появляется лицо вокалиста, исполнявшего и песню, и говорит:       —Ты думаешь, что у тебя что-то не получается, потому что весь мир не такой? Нет, чувак, это ты "не такой"! Ты лежишь сейчас на диване и слушаешь меня, вместо того, чтобы сдвинуться и начать что-то делать, а твоя мечта. Сейчас ты слушаешь это и лежишь, как тюлень...       —Точно! — девочка сорвалась с места и посмотрела на друга.       —Что?       —Нам нужна группа!       —Что?!