Любовь, розы и кое-что ещё

      На следующий день Юнас вернулся с работы уже в пустую квартиру. По крайней мере, таковой он её считал без присутствия Тима. Тот собрал самое необходимое и уехал, не оставив ни записки, ни каких-либо ещё объяснений. Трубку не брал, поэтому инженеру пришлось дозвониться Джону, чтобы убедиться, что с мастером всё в порядке. Учёный не стал его терзать расспросами, просто предложил свою помощь и участие. Юнасу этого было более чем достаточно, и он искренне поблагодарил друга. Первые дни разлуки он писал Тиму сообщения каждый день, пару раз пытался звонить, но всё было тщетно. Бессонными ночами инженер пытался анализировать их отношения и выяснить, в какой момент всё пошло не так и что стало тому причиной. В конце концов он понял, что сам никак не сможет с этим справиться. В его сознании возникло грозное лицо Тима и его крики о психологе. «Возможно, это не такая уж плохая идея», — подумал Юнас, обещая себе завтра обязательно найти такого специалиста.       В этот день у инженера было назначено первое пробное занятие с анонимной группой по психоанализу сложных отношений. Мужчина чувствовал себя отвратительно, плюс к тому его очень волновало то, что придется рассказывать о себе в присутствии других людей. Но по телефону врач уверила его в необходимости именно такой практики. «Вы можете не высказываться в первый же день, просто посидите и послушаете о проблемах других людей, возможно, проникнетесь или найдёте что-то схожее, в любом случае, живое общение — это же всегда хорошо». С этим утверждением Юнас бы охотно поспорил, но он твёрдо решил работать над собой ради их отношений с Тимом. Поэтому, сразу после НИИ, он поехал по нужному адресу и теперь сидел посреди просторной комнаты на стуле, накручивая дред на палец. Мужчина специально выбрал место напротив входа, ему так было спокойнее, ведь в любой момент он мог вскочить и убежать отсюда.       Хенрик всеми силами пытался заставить себя выполнить данное Йоханнесу обещание. Он должен посетить хотя бы одно групповое занятие, а лучше — пройти целый курс. Сразу после выписки из больницы, лечащий врач назначил Санделину интенсивную психотерапию, которая помогла ему войти в колею и понять, что самоубийство — не самый лучший выход. Отношения с Йоханнесом тоже почти наладились, но всё-таки между ними чувствовалось какое-то напряжение. Они стали реже видеться, а учитель снова включил режим тотального контроля, объясняя это тем, что боялся повторения ситуации. Обоих мужчин такое положение вещей не устраивало, поэтому Йоханнес убедил ученого в том, что нужно снова попробовать найти решение с помощью специалистов.       Эккерстрём подыскал для него психолога-женщину, чтобы лишний раз не нервничать. Так же он выяснил, что практика групповых собраний — самая действенная в их ситуации. Хенрик сначала не сопротивлялся вовсе. По большому счету, ему было плевать. Он почти постоянно находился под действием седативных антидепрессантов, поэтому всё происходящее казалось ему туманным сном. Но когда учёный понял, что все эти препараты настолько тормозят его, что мешают работать и заниматься любимым делом, то решил снизить дозу до минимума. И вот теперь, почти в здравом уме, мужчина жутко боялся оказаться в кругу незнакомых несчастных людей.       Хенрик уже пять минут стоял перед дверью в аудиторию, не решаясь войти. Представив, что устроит Йоханнес, когда узнает, что он провалил своё задание, мужчина вздохнул и шагнул вперёд.       Прямо напротив входа на стуле сидел просто, но со вкусом одетый мужчина с пустым взглядом, пытающийся занять руки копанием в волосах. Как только он заметил Хенрика, тут же вскочил и махнул рукой. За секунду до этого учёный уже собирался захлопнуть дверь и бежать отсюда подальше. Уж Юнаса он тут точно не ожидал увидеть. «Может, это какой-то знак?» Санделин пересёк комнату и уселся рядом с инженером, пожав холодную ладонь.       — Не пойми меня неправильно, но я рад тебя видеть, — прошептал ему на ухо Юнас.       Хенрик лишь кивнул, не став распространяться о своих ощущениях. Обоим мужчинам было неловко находиться в этом помещении. Они пытались сохранить видимость того, что не знакомы, ведь занятия были всё-таки анонимными. Поначалу они были полностью заняты своими мыслями, но постепенно стали прислушиваться к собратьям по несчастью и репликам психолога. Некоторые истории были настолько ужасными, что их собственные проблемы показались несущественными на их фоне. Что же они тогда вообще здесь забыли в таком случае? Этот вопрос разрешился сам с собой к концу занятия, когда доктор объясняла, что любая проблема важна для личности и нельзя её сравнивать с другими людьми. У каждого свой уровень восприятия реальности и окружающего мира. Но метод решения ситуаций для всех один: определить для себя то, что реально сделает тебя счастливым, выяснить причину, по которой этого не удавалось сделать ранее и устранить её. На словах всё звучало просто.       — Ты ещё собираешься приходить сюда? — спросил Юнас у Хенрика, когда они пили воду из кулера после окончания занятия.       — Да, думаю да, — он смял стаканчик и бросил его в урну. — А ты?       — Тоже, вдруг и правда поможет. Я думал, что будет гораздо хуже, а тут даже и говорить ничего не пришлось, сиди, слушай.       — Кстати да, мне это тоже понравилось. Только, знаешь, на работе лучше никому не говорить об этом, — Хенрик замялся, беспокойно озираясь вокруг, когда они уже спускались по лестнице в холл.       — Тут не о чем говорить. О таких вещах не болтают, — Юнас вздохнул с облегчением, потому что это его тоже волновало, но он не знал, как спросить.       — Юнас, постой. Извини, но у меня такая просьба к тебе. Ты бы не мог подождать немного и выйти отсюда минут через пятнадцать, — увидев непонимание в глазах инженера, он попытался объяснить: — Понимаешь, Йоханнес наверняка ждёт меня на улице, и я не хочу, чтобы он видел нас вместе… Ревнует, — Хенрик виновато пожал плечами.       — Как скажешь, лишь бы у тебя не было проблем, — Юнас очень удивился такому повороту, но лезть с советами в чужие отношения не собирался, хватит им и группового занятия. — Увидимся на работе, был рад встречи!       — И я тоже, — Хенрик протянул ему руку на прощание и поспешил вниз по ступенькам к выходу.       «Бывает и такое, бедный парень», — подумал инженер, провожая его глазами.       — Мне кажется, тебе стоит сменить группу, — заявил Йоханнес, как только Хенрик сел на пассажирское сиденье Вольво.       — Почему? Это было только первое занятие, я ещё ничего не успел для себя определить… — Санделин уже понимал, к чему всё идёт.       — Просто она тебе не подходит, я обязательно найду тебе другую, — Эккерстрёма осторожно выехал с парковки, глядя в зеркала. Он убедился в том, что минут десять назад глаза его не обманули. — А лучше вообще снова найдём тебе более квалифицированного психолога со специальной программой. Чтобы она уже наверняка сработала.       — То есть, по-твоему, я совсем чокнутый? Знаешь что, я буду ходить в эту группу и ничего не собираюсь менять, закроем тему, — Хенрик отвернулся, опёрся локтем на боковую дверь и стал разглядывать мелькающие витрины.       — Я видел его, — Йоханнес делал паузы после каждого слова. — Ты опять стал с ним общаться? Хенрик сначала никак не среагировал, а потом медленно проговорил:       — Отвези меня домой или высади прямо здесь. Я очень устал.       — Ты не ответил на вопрос, и как вообще так получилось, что вы оказались опять вместе? И от чего ты устал? — Эккерстрём пытался сдерживать себя, как мог, понимая, что реакция может быть непредсказуемой.       — Я от тебя устал, Йоханнес, мне нужно побыть одному, — Хенрик достал из-за пазухи блистер с таблетками и принял две. — Вези меня домой, я всё равно не буду с тобой разговаривать.       Учитель скрипнул зубами и перестроился в крайний левый ряд для поворота. Бесполезно было что-то из него выпытывать, тем более в таком состоянии. Он всё выяснит сам, как и всегда.       Увидев Джона у дверей кафетерия, Юнас махнул рукой, приглашая его за свой столик для одиночек.       — Будешь салат, я его даже не трогал, что-то кусок в горло не лезет, — инженер подвинул тарелку ученому и внимательно посмотрел на него.       — Давай, я теперь постоянно голодный, а дома даже иногда некогда перекусить, ну ты понимаешь, — Джон начал торопливо жевать, но потом вдруг застыл. — Я должен тебе что-то сказать. Думаю, тебе это не очень понравится.       Юнас заёрзал на стуле, пытаясь предугадать, о чём пойдёт разговор и совпадёт ли тема с той, которую хотел поднять он сам.       — Тим часто не ночует дома. Если честно, то я его вообще практически не вижу, словно он и не живет с нами. Я попросил Карин аккуратно выяснить, что происходит. Так вот, он сказал, что ночует в студии или у друзей, потому что не хочет возвращаться пьяным и нервировать нас и ребёнка. — Джон видел, как мрачнеет лицо инженера, и на лбу собираются глубокие морщины. — Ты пробовал с ним поговорить? Так же не может долго продолжаться.       — Он не берет трубку, на сообщения не отвечает. А я так занят сейчас, что не могу караулить его на работе, — Юнас начал массировать виски. — Я делаю всё, что в моих силах! Знаешь, даже начал ходить к психологу, уже три занятия целых… А он просто бухает, как обычно.       — Это его защитная реакция. Он так пытается справиться с проблемой. Хотя, мне кажется, что это малоэффективно. Я попробую с ним поговорить, вдруг чего получится? — Джон положил руку на плечо друга. — Всё будет хорошо.       Юнас кивнул, но он не верил в это, как ни старался. Обида уже запустила свои пальцы в его сердце и теперь давила что есть силы. Может, к чёрту это всё, к чему стараться, если это нужно только ему?