Любовь, розы и кое-что ещё

      — Ну а теперь мы хотим послушать вашу историю, Хенрик, это уже наша четвёртая встреча, думаю, настала пора открыться. Не стесняйтесь и поведайте нам всё, что вас тревожит, — психолог благодушно и ободряюще улыбнулась, а все взгляды уставились на молодого учёного. Санделин не был к такому готов и запаниковал, он продолжал молчать, не в силах сказать и слова. Юнас буквально ощущал его тревогу, а может, это был и его собственный страх, ведь он наверняка стал бы следующим в этой череде откровений.       — Хенрик, с вами всё хорошо? — снова поинтересовалась психолог.       К своему собственному удивлению, тело учёного среагировало быстрее мозга, он просто вскочил со стула и устремился прочь, захлопывая за собой дверь. Юнас сообразил, что это как раз подходящий момент, извинился перед всеми и поспешил за ним следом. Инженер смог догнать Санделина только у самой лестницы. Он не реагировал на оклики до тех пор, пока Юнас не схватил его за руку.       — Да постой же ты, куда ты в таком состоянии сейчас? Успокойся, никто больше не полезет к тебе с расспросами.       Глаза Хенрика метались по стенам, словно ища что-то, а потом он сфокусировался на голубых глазах инженера и, казалось, немного пришёл в себя:       — Давай уйдём скорее отсюда, мне не по себе от этого места.       — Идём, у меня тоже нет никакого желания здесь задерживаться, — Юнас толкнул тяжёлую дверь, и их тут же обдало порывом свежего холодного ветра. Сгущающиеся тучи грозили ливнем холодного снега, такого типичного в конце февраля. — Тебя проводить домой?       — Я не хочу туда, — Хенрик понурил голову, пряча лицо в складках серого шарфа. — Вообще ничего не хочу, — он сделал пару шагов и застыл посреди неглубокой грязной лужи.       — Что-то тебя прямо совсем размазало, — Юнас почесал голову. Нужно было как-то спасать коллегу, но размышлять об этом стоя посреди улицы виделось явно не лучшим решением. — Кажется, нам очень повезло, что завтра суббота, — и на вопросительный взгляд Хенрика пояснил: — Пошли в бар!       Эта идея не показалось учёному блестящей, но она была лучшей из всех, что приходили ему в голову. Возвращаться на работу уже не было смысла, дома его снова ждал подробный разбор на детали, а нечаянно упасть с моста он и так всегда успеет. Когда они уселись за отдельный столик в углу питейного заведения, Хенрик вытащил из кармана телефон и решительно отключил его.       — А вот это ты правильно сделал. Я бы тоже так поступил, только мне все равно никто не звонит, — инженер посмотрел на экран мобильного, который крутил в руках и вздохнул. — Ну что, виски?       Учёный кивнул. Он и рад был хоть что-то сказать, только не мог сформулировать даже простое предложение. Всё вокруг казалось ему таким враждебным и опасным, но это продолжалось только до третьего бокала. С увеличением уровня алкоголя в крови, мужчина успокаивался всё больше, а потом и вовсе стал наслаждаться обществом Юнаса, оказавшегося очень интересным собеседником.       — Я помню, как увидел тебя в первый раз, ты сидел в кафетерии за столиком для одиночек и разговаривал с горшком для цветов, — вдруг вспомнил инженер, и Хенрик ожидал что сейчас услышит что-то вроде «я подумал, что ты чокнутый», но оказался не прав. — Первая мысль, что пришла мне тогда в голову: насколько нужно быть одиноким, чтобы разговаривать с цветком? А потом я сообразил, что сам недалеко ушёл, и мне стало не по себе. Иногда мне кажется, что эти столики в нашем кафетерии создали специально для нас.       Хенрик первый раз за вечер искренне улыбнулся.       — А я всегда думал, что ты звезда любой компании. С твоими-то мозгами и внешностью, — учёный поймал на себе непонимающий взгляд. — В твои годы быть руководителем целого отдела — это дорогого стоит. И не каждый отважится выглядеть так, как хочет, как он себя ощущает.       Содержимое бутылки улетучивалось, а разговоры становились всё более доверительными. Казалось, что парни открыли свой новый метод борьбы с психологическими проблемами: более увлекательный, а главное — действенный.       После очередного похода в уборную, Хенрик вернулся с какой-то дурацкой улыбкой на губах и, придвинувшись чуть ближе к Юнасу, спросил:       — А у тебя пирсинг только на лице? Просто интересно, каково это, мешается же наверняка?       — Я уже настолько к нему привык, что мне без него гораздо непривычнее. И нет, он не только на лице, — Юнас хохотнул, заметив тень страха, мелькнувшую в глазах Хенрика. — Хочешь посмотреть?       Учёный согласно закивал головой, даже не заметив, что его губы приоткрылись в ожидании какого-то чуда. Теперь уже инженер придвинул свой стул ближе, неспешно расстегнул пуговицы рубашки до пояса и отвернул её край, обнажая грудь. Хенрик, как завороженный, уставился на крошечное колечко, продетое сквозь сосок Юнаса. Затем он перевёл взгляд на татуировку демона, разглядывавшего его в ответ. Нервная дрожь пробежала по позвоночнику учёного.       — А мне даже и показать тебе нечего, — сокрушенно сказал он.       — Так уж и нечего, — Юнас не поверил тому, что сказал это вслух. Последний час он усиленно гнал от себя мысли о том, что Хенрик начинает ему нравиться всё больше.       Учёный, услышав такое в любой другой день, уже бежал бы отсюда без оглядки, но не сегодня. Одно только печалило его, и он не мог скрыть беспокойства.       — Что-то не так? Тебе не хорошо?       — Да нет, наоборот всё даже прекрасно, только этот вечер закончится, а потом — всё по новой, — Хенрик опрокинул в себя остатки виски и скривился.       — Если не хочешь домой, можешь остаться у меня. Всё равно завтра не надо на работу.       — Мне так неудобно, я не хотел бы тебя стеснять… — учёный замялся, совершенно не зная, как поступить.       — Собирайся, я сейчас вызову такси. Кажется, у меня в холодильнике завалялась ещё выпивка, — Юнас решительно достал из кармана телефон и бумажник, поднимаясь со своего места. — Гулять, так гулять!       Инженер поставил на стол початую бутылку виски и тарелку с бутербродами, которые делал ещё утром. Чуть подсохший сыр грустно заворачивал свои уголки, но мужчин это ничуть не смутило.       — Поищи бокалы в шкафу, а я пока быстро в душ схожу, что-то меня совсем в такси развезло, — Юнас почесал голову и выплыл из кухни.       Хенрик нашёл на одной из полок пару бокалов и посмотрел их на свет. «Либо в этой квартире пьют каждый день, либо я даже не знаю», — учёному ещё не приходилось видеть такого порядка. На толстом стекле стаканов не было ни пылинки, ни единого отпечатка пальцев. Всё здесь лежало на своих местах, полотенца висели ровно, а поверхности сияли чистотой. Хенрик уселся на стул, открутил крышку с бутылки и плеснул в оба бокала. Бутерброд показался ему очень вкусным, поэтому за ним последовал ещё один. Учёный уже начал запивать всю эту сухомятку ледяным виски, как вдруг поперхнулся. Юнас заявился на кухню почти голышом, обмотав бёдра полотенцем, еле доходившим до колена. Торс был всё ещё влажным, при каждом его шаге маленькие капельки скатывались вниз по телу, оставляя поблескивающие дорожки. Хенрик с трудом проглотил остатки бутерброда и стал с интересом разглядывать инженера, заострив внимание на груди.       — Ух, словно заново родился! — Юнас сел рядом с ученым и махом осушил свой стакан. — Ты как, нормально?       — Да, вполне. Дома пить гораздо лучше. Тихо, спокойно и идти никуда не надо, — Хенрик налил им ещё.       — Вот и я такого же мнения. Тут одни только плюсы, — инженер начал загибать пальцы. — Ходи, в чём хочешь; ешь, что хочешь; туалет — рядом.       Санделин засмеялся, давно уже его никто так не веселил. Выпив ещё и набравшись смелости, он спросил:       — Можно потрогать татуировки? — мужчина посмотрел прямо в голубые глаза инженера и, увидев согласный кивок, подошёл совсем близко. — Сколько же терпения нужно для такой красоты…       Хенрик прикоснулся подушечками пальцев к плечу Юнаса и медленно заскользил вдоль ключицы, а затем чуть ниже по груди. Когда он услышал глухой вздох, после того как легонько дотронулся до соска, то снова поднял взгляд. Оказалось, что он уже так низко склонился над инженером, что мог ощущать его дыхание на своём лице. Юнас, глядя ему прямо в глаза, чуть шире раздвинул ноги, от чего полотенце соскользнуло с его бёдер. Хенрик от такого поворота событий сначала застыл, а потом сделал шаг назад, натыкаясь на стол, со скрипом отъехавший к стене. Инженер резко поднялся со стула, окончательно освобождаясь от прикрывающей его мягкой ткани и подошёл вплотную к нему. Учёного от возбуждения забила мелкая дрожь, он закрыл глаза и начал целовать Юнаса, с каждой минутой всё больше утопая в его губах. Его руки оглаживали крепкие мышцы, иногда немного путаясь в дредах, низом живота он чувствовал горячую плоть, которая всё настойчивее прижимала его к столу. Одной рукой инженер нежно гладил его по щеке и волосам, а другой пытался расстегнуть ремень на брюках:       — Может, пойдём в спальню, там будет удобнее? — предложил он, беря Хенрика за руку и утягивая за собой.       Мужчина лёг на спину, оперся на локти и стал наблюдать за тем, как учёный освобождается от одежды и с улыбкой подходит к нему, забираясь сверху. Юнас обхватил его член ладонью, ловя губами каждый судорожный вдох. От всех этих деликатных движений Хенрик буквально улетал на седьмое небо, голова кружилась от наслаждения и алкоголя. Его губы скользнули от шеи инженера, прокладывая дорожку вниз по ложбинке на животе:       — Я думал, что у тебя и здесь тоже пирсинг, — горячий язык вовсю исследовал член Юнаса.       — Пока руки не дошли, — выдохнул инженер, притягивая молодого мужчину снова к себе и запуская ладонь между его ягодиц. — Ты хочешь меня?       Хенрик кивнул, удивляясь тому, что его тело даже инстинктивно не напряглось. Юнас был с ним нежен и чуток, улавливал любое его движение и желание. От поцелуев тонкая кожа на груди и рёбрах покраснела и слегка горела. Небольшая борода и усы приятно щёкотили и заставляли мурашки блуждать по всему телу. Эти ощущения были такими новыми и необычными, Хенрик даже не пытался сдерживаться и стонал так сладко, что Юнас начал двигаться быстрее, стараясь доставить ему ещё больше удовольствия. Он нежно прижимал учёного к себе, словно хрупкий цветок, а в самый ответственный момент любовался его лицом и серыми, полными восторга глазами.       — Я не знал, что ты на самом деле такой, — Хенрик положил голову на грудь Юнаса, разметав по ней светлые локоны. — Такой ласковый и мягкий…       Инженер лишь усмехнулся, гладя его по волосам и мечтательно закрывая глаза.