Интервью

      Ким Тэхен нервно постукивал носком своего оксфорда по ножке стула. Он не любил это всё — долгое ожидание, потом скомканная беседа с очередной звездой, считающей себя центром Вселенной, затем — длительный процесс согласования текста и фотографий, которые приходилось менять и переписывать по сто-двести-триста-четыреста раз, и наконец, когда это всё будет опубликовано — читать хейтерские комменты от фанатов, которые будут строчить, что их «оппу» в чём-то обидели/ущемили, и от анти-фанатов, стреляющими едкими комментариями и по самой звезде, и по статье, и по ее автору.       Да и сегодняшний собеседник Кима не радовал — Чон Чонгук, известный айдол, который, и в этом можно было не сомневаться, был как раз из тех, кто считает, что мир крутится вокруг него. Красивый, сексуальный, без устали купающийся в обожании поклонников. С насмешливой улыбкой на по-детски розовых губках бантиком.       Тэхен и сам не мог понять, почему тот его настолько раздражал — айдолов много, но бесил его только Чонгук. Едва увидев лицо Чона по телевизору, он тут же переключал канал, выключал его звучащую по радио песню и фыркал, заметив Чонгука на обложке очередного журнала.       Да, так бывает — когда ты, казалось бы, абсолютно беспричинно кого-то до скрежета зубов не воспринимаешь и не любишь.       Конечно же, на это есть причина — Тэхен не поленился и ради этого проштудировал несколько сайтов по психологии.       Оказалось, что причины наших любовей-нелюбовей есть всегда, их много, но, перелопатив их все, Ким в итоге решил остановиться на мысли, что Чон Чонгук ему просто не нравится.       Но он — журналист не в самом лучшем издании, и сегодня птица счастья, издевательски подмигнув, сообщила, что ему нужно будет взять интервью у того самого раздражающего его Чон Чонгука. Коллеги из редакции ему завидовали, но вот сам Тэхен себе не завидовал. Предчувствие говорило ему, что ничего хорошего из этого дня не получится.       Тэхен снова бросил взгляд на часы — он ждал уже почти пятьдесят минут. Его разместили в небольшой отдельной комнате-переговорной в агентстве Чона, и с тех пор к нему даже никто не зашел.       Еще через полчаса, когда терпение Тэхена было почти на нуле и уже грозило перейти в минус, дверь распахнулась и показался менеджер Чонгука — Чон Хосок.       — Извините, — он ярко улыбнулся Киму, тот лишь сдержано кивнул в ответ. — Как всегда накладка на накладке! Вы же понимаете?       Конечно, Ким понимал — мир знаменитостей такой, что уважать обычных людей здесь не в моде.       — Без проблем, — голос Тэ был хриплым — ему даже никто не предложил кофе или хотя бы воды.       — Отлично! Чонгук сейчас будет здесь.       «Потрясающе», — съязвил про себя Ким, мысленно настраиваясь на работу.       Он достал свой исписанный блокнот, любимую ручку-роллер и диктофон. Тэхен во всём любил эстетику — конечно, блокнот, ручку и диктофон сегодня мог заменить один его телефон, но стремительный и бездушный прогресс совсем не нравился Киму. Он предпочитал вещи с историей, с изяществом, с душой.       Когда Тэ застегивал свою сумку, наконец появился тот, ради кого Тэхен уже безвозвратно убил свое время — Чон Чонгук.       Безбожно красивый, видно, что сразу после фотосессии — потому что в черном корсете, в темных зауженных штанах, в черных берцах с шипами, с уложенными волосами и с вызывающим рокерским макияжем.       Тэхен лишь мельком скользнул по этому всему великолепию и тут же отвел взгляд. Да, айдолов делают такими, чтобы от них нельзя было отвести взгляд. Вкусными, сочными, сексуальными, желанными.       Тэ прокашлялся. Рядом с такими людьми сразу ощущаешь себя каким-то не таким. Слишком простым, слишком невзрачным. Серый костюм, белая рубашка, старые отцовские часы с коричневым ремешком, волосы, отросшие и давно требующие стрижки, и, конечно, ноль макияжа. Каким видят его люди? Таким же скучным, как и взгляд Чонгука, каким он, не стесняясь, окинул его с ног до головы?       Чон Хосок остался стоять возле двери, подпирая плечом косяк. Чонгук несколько раз прошелся взад и вперед по небольшой комнатке, будто видел ее впервые, посмотрел в окно, затем перевел свой насмешливый взгляд на Кима.       Так как Чонгук молчал, Тэхен, внутренне призвав себя к спокойствию, поднялся со своего места и заговорил:       — Здравствуйте, Чонгук-ши. Меня зовут Ким Тэхен, — он слегка склонил приветственно голову, — и сегодня я буду вас интервьюировать.       Чон, не мигая, несколько долгих секунд смотрел на него, хмыкнул, а затем выдал:       — Мило. Вот только я не люблю давать интервью. Разве вы этого не знаете? Хоби, — Чонгук повернулся к своему менеджеру, — ты не говорил мне, что у нас интервью. И я не хочу его давать.       Хосок пожал плечами.       — Это небольшое интервью для издания — нашего партнера. Всего несколько вопросов.       — Вообще-то, — вклинился Тэхен, памятуя о своем редакционном задании, — мы договаривались о большом и откровенном интервью.       Казалось, это заявление журналиста лишь повеселило айдола.       — Откровенное? Серьезно? — он опять повернулся к своему менеджеру, а тот снова только пожал плечами. — Я не даю интервью и, тем более, не откровенничаю в них! — ледяным тоном отрезал он.       Тэхен, конечно, догадывался, что ничем хорошим эта встреча не закончится, но чтобы настолько катастрофически?..       — Я понимаю, — максимально спокойно произнес он, — что возможно вам, Чонгук-ши, не по душе делиться какими-то очень личными моментами с незнакомым человеком, но мы можем начать с обычной беседы, и если нам удастся настроиться на…       — На что? — тут же, как клещ, вцепился в его слова Чон. — На что вы хотите настроиться? Э-э. Тэхен-а?       Кима очень резануло панибратское обращение и хамское отношение этой недозвезды. Чонгук смотрел на него с какой-то злостью, будто Тэ самолично заявился к нему домой и что-то требовал от него.       — У меня плотный график, — продолжил Чон. — И вместо обеда и отдыха я сейчас трачу свое время на вас, — Тэхен молчал, потому что: что он мог сказать? Менеджер не двигался и не вмешивался, и лишь переводил взгляд с одного и на другого. А дурное настроение Чонгука только увеличивалось. — Вы пришли сюда, ко мне, и требуете от меня откровенности, прекрасно зная, что я не дал еще ни одного открытого интервью! Вы хотите этого просто так? За ваши, так сказать, красивые глазки? — Чонгук продолжал наезжать на него, и Тэ чувствовал, как внутри всё стягивало плотным и неприятным узлом. Его отчитывал какой-то хам лишь за то, что он делал свою работу! Что с Тэхеном не так? В какой момент он повернул в своей жизни не туда, что имея серьезное журналистское образование, выслушивает сейчас всё это в свой адрес?       — Извините, — ответил он, до конца не понимая, за что извиняется. — В таком случае, мы можем перенести встречу на другой день, когда у вас будет график свободнее.       — У меня не бывает графика свободнее, — жестко припечатал Чон. — Но я мог бы сделать исключение. Да, мог бы дать вам сегодня самое откровенное интервью, — кивнул сам себе.       — Спасибо, — Тэхен склонил голову.       — Но я просто так ничего не делаю, — на лице у Чонгука начала расцветать улыбка.       Тэхен в непонимании уставился на него.       — И что вы хотите взамен этому?       Чонгук сделал вид, что задумался, затем перевел свой веселый взгляд с Кима на… свою ширинку.       Это… какая-то шутка?..       Горячая краска стыда залила щеки Тэхена, от шока и унижения он не мог даже пошевелиться. Он бросил панический взгляд на Хосока, который с интересом наблюдал за ними. Но тот только хмыкнул, повернулся и… вышел, плотно прикрыв за собой дверь.       А Чонгук продолжал вызывающе пялиться на Тэхена.       Ким, выдохнув, наконец повернулся к столу, где были выложены его приготовленные для интервью вещи. Быстро собрав всё почти не дрожащими руками в сумку, он, не глядя на Чона, вышел из комнаты. Вслед ему полетел смешок.

⭐⭐⭐

      Своему шеф-редактору Тэхен так и сказал:       — Увольняйте, но брать это интервью я не буду, — и молча уставился на свои руки.       Тот показательно-вымучено вздохнул, глядя на сидящего напротив сотрудника.       — Я знаю, что если урежу тебе зарплату, понижу в должности или уволю — тебя не испугает ничего из этого, — он еще раз вздохнул. — Иди, возьмешь пока тему о звездах спорта.       Тэхен благодарно улыбнулся.       — Но зарплату всё же урежу.       Тэ расстроенно кивнул.       Но спустя почти две недели шеф снова вызвал его, чтобы сообщить Киму пренеприятнейшую новость.       — Тебе нужно будет взять интервью у Чон Чонгука.       — Но шеф!       — Мне позвонил менеджер нашей суперзвезды и сообщил, что его подопечный согласился на еще одну встречу.       — Нет! Я думал, мы это уже обсудили! — завелся Тэхен. — Я потерял часть своей зарплаты из-за этого!       — И потеряешь еще часть, если будешь сейчас перечить, — жестко ответил шеф. — Нам пообещали самое откровенное интервью.       Тэхену показалось, что его внутренние слезы сейчас выберутся наружу и затопят всё вокруг, поэтому он сделал всё, чтобы не показать перед другими своей слабости.       — А Чон Чонгук об этом в курсе? В прошлый раз он даже не знал о намеченном интервью.       — Всё улажено, — сухо ответил шеф и указал на дверь.

⭐⭐⭐

      Оказалось, что новая встреча была назначена дома у Чона на семь вечера — когда тот закончит со своим графиком.       Высотное здание в районе Каннама, попасть в которое невозможно, если у тебя нет пропуска, заверенного Интерполом и подписанного лично президентом Южной Кореи.       Дверь открыл всё тот же Хосок. Увидев Тэхена, он кивнул и пропустил его в квартиру.       Апартаменты Чонгука, конечно же, по своей протяженности можно было сравнить с Нью-Йоркским центральным парком.       Тэхена они не впечатлили, скорее, заставили внутренне сжаться от понимания того, что сейчас всё будет еще более жестко — Чонгук на своей территории. И будет с ним играть, как кот с мышкой: Тэхену обязательно нужно взять интервью, и Чонгук это прекрасно понимает.       Хосок провел его в гостиную. На низеньком столике перед широкой серебристой кушеткой были выставлены различные закуски и прохладительные напитки.       — Присаживайтесь и угощайтесь, — проговорил Хосок.       Тэхен разместился не на кушетке, как предложил менеджер, а в кресле прямо напротив, а от угощений отказался. Чон Хосок снова остался стоять возле двери, и залип в свой телефон.       Через несколько минут появился и Чонгук. Он был одет лишь в спортивные шорты и растянутую черную борцовку.       — О, вы уже здесь. Извините, я затянул немного в спортзале. Я быстро ополоснусь, и буду здесь. Угощайтесь, Тэхен-ши, — Чонгук указал рукой на напитки и скрылся в другой комнате.       Какой вежливый. Подозрительно. Будем потихоньку разбираться, что он там задумал.       — Тэхен-ши, хорошего вам интервью, — между тем проговорил Хосок, засовывая телефон в карман.       — Что? Вы не останетесь? — Тэ мгновенно ощутил себя неуютно.       — Да, у меня свой график. А вы, я уверен, хорошо пообщаетесь.       — Но… — Тэхену было стыдно признаваться, что он не хотел оставаться с Чонгуком наедине.       — Тэхен-ши, не волнуйтесь, такого больше не повторится.       Хосок, завуалированно напомнив о том, что произошло в их прошлую встречу, заставил Тэхена снова вспомнить тот момент унижения.       Чонгук вернулся очень быстро — его не было не больше десяти минут. Он переоделся в джоггеры и простую футболку с принтом, но оставался босиком. Удобно развалившись на диване, он, тем не менее, сел прямо напротив Тэхена, тем самым сохранив стиль беседы тет-а-тет.              — Приступим? — проговорил айдол, уставившись Тэхену прямо в глаза.       Тэ до последнего сомневался, что это интервью действительно состоится, поэтому не расслаблялся.       — Как мне вас называть? — прежде всего спросил он.       Казалось, Чонгук был удивлен вопросу.       — Как хотите, — он развел руками.       — Мне показалось, что в прошлый раз вам не понравилось, когда я назвал вас Чонгук-ши. Может, господин Чон?       Чонгук молчал, изучающе глядя на Кима.       — Нет, всё в порядке, Чонгук-ши подойдет.       Тэхен кивнул. Интересно, что в понимании Чонгука значит откровенное интервью?       — Насколько я знаю, вы должны были дебютировать в составе айдол-группы, но еще до официального дебюта ушли из группы и из агентства. И, в итоге, дебютировали уже в вашем нынешнем агентстве, и сольно.       — Да, это так, — подтвердил Чон.       — Поделитесь, что произошло? У вас был конфликт в вашем предыдущем агентстве?       Чон протянул руку к тарелке с фруктами и оторвал несколько виноградинок. Он кивнул Тэхену на тарелку, но тот лишь покачал головой.       — Сок? — дождавшись еще одного отрицательного ответа, Чонгук продолжил: — Да, у меня был конфликт в моем предыдущем агентстве.       — И в чём он заключался?       Чонгук помолчал.       — Знаете, что значит система айдольства, Тэхен-ши?       — Догадываюсь.       — Агентства набирают детей и подростков, мечтающих о славе или просто тех, кто живут в неблагополучных условиях и точно знают, что если они не прорвутся в звезды, не сумеют дебютировать, им в жизни больше ничего не светит, кроме, разве что плохо оплачиваемого труда. Потому что в Южной Корее у тех, у кого нет высшего образования, практически все возможные опции для карьерного и социального развития отсутствуют.       — И какой же была ваша мотивация? Мечты о славе или неблагополучная семья?       — Я был где-то посредине. Пришел в мое прошлое агентство когда мне было около одиннадцати. Был трейни пять лет. Когда мне было шестнадцать, нас наконец собрали в группу, которую обещали дебютировать в скором времени. Вы в курсе, Тэхен-ши, что трейни, подписывая контракт, должны в будущем расплатиться с агентством за все додебютные расходы на себя? Проживание, питание, занятия по вокалу, хореографии, актерскому мастерству и т.д.?       — Да.       — А если ты не дебютируешь, и если ты не в одном из агентств большой четверки, то, скорее всего, ты должен будешь потом выплатить все расходы на себя?       — Да, это система айдольства. Она сама по себе неправильная и искривленная, но это то, что сейчас мы имеем.       — А знаете, Тэхен-ши, как обходятся с трейни, особенно, если это небольшое агентство?       — Ходит много разных слухов…       — Для того, чтобы держать подростков в узде, — перебил его Чон, — набирают специальных менеджеров, присматривающих за ними. Они живут вместе с трейни /айдолами в общежитии, не отпускают их ни на минуту, отбирают телефоны, всячески держат дисциплину. А знаете, Тэхен-ши, как они держат дисциплину?       — Я…       — Оскорблениями. Подзатыльниками. Кулаками. Голодовками. Ущемлениями самого разного характера.       Тэхен вздохнул.       — Как я сказал, ходят разные слухи.       — Вам никогда не хотелось разобраться в этих слухах? Вместо того, чтобы брать интервью у айдола, который вас явно раздражает?       Кажется, интервью снова превращалось в катастрофу.       — Вы спрашивали меня, почему я ушел из предыдущего агентства? После не одного сломанного о кулак ребра и не одной травмы, мне удалось разорвать контракт. В обмен на то, чтобы не делать эту историю публичной. — Я уверен, что ваше предыдущее агентство кусает локти из-за того, что потеряло вас.       — Это так, — Чонгук слегка улыбнулся.       — А что насчет сегодняшнего агентства? В нем таких историй нет?       — Пока не заметил.       — Когда вам в итоге удалось дебютировать?       — В семнадцать. Я больше не хотел быть в группе — это дополнительное давление и дополнительная ответственность. Если в группе налажает один, отвечают все. Я хотел быть ответственным только за самого себя.       — Вам повезло, что ваше новое агентство пошло вам навстречу.       — Они знали, что я буду звездой, — Тэхен постарался спрятать усмешку, и Чонгук, увидев это, добавил: — Вам может показаться это самоуверенным, но когда ты много лет с самого детства, как проклятый, занимаешься всем, что в итоге сделает тебя исключительным артистом, нет смысла принижать себя и свои навыки. Пока одни были детьми, я уже впахивал 20/7. Пока они были подростками — я уже впахивал 20/7. Пока они были молодыми и беззаботными — я уже впахивал 20/7. Когда они встречались, влюблялись, ходили по вечеринкам и познавали жизнь — я был лишен всего этого. Потому что работал, и потому что быть айдолом — значит быть под постоянным и неусыпным контролем твоего агентства.       — И всё же даже айдолы попадают в скандалы, когда становятся публичными их романы.       — Потому что мы — люди.       — Скажите, Чонгук-ши, вы попадали в подобные скандалы?       — Нет.       — А у вас есть личная жизнь?       — Конечно.       — И тем не менее, вы говорите своим поклонникам, что они — единственные для вас. И ваше сердце принадлежит только им.       — Да, — кивнул Чонгук. — Но это не мешает мне иметь в сердце кого-то особенного.       — Есть кто-то особенный? — ухватился за его слова Тэхен. — Не хотите рассказать об этом?       — Тэхен-ши, любая откровенность имеет свои границы. Вам не кажется, что я и так достаточно вам сегодня рассказал? Так что, думаю, я заслужил на ответную любезность с вашей стороны.       Тэ крепче сжал диктофон в своей руке.       — Я не могу поверить, что слышу это опять!       — О чём вы? Я вам еще ничего такого не предлагал, — Чонгук явно забавлялся эмоциями Кима. — О, если вы имеете в виду мое предложение помочь мне расслабиться — то его срок годности вышел. Вы не успели, — Тэ снова покраснел, а Чон улыбнулся. — Нет, я имел в виду не минет, — и снова эти красные щеки, — я хотел предложить откровенность за откровенность. Не хотите ответить на мой вопрос?       Тэхен сцепил свои зубы — просто нужно дотерпеть, и потом у него будет достаточно материала для хорошего интервью.       — Какой?       Чонгук задумался.       — Дайте подумать, Тэхен-ши, — протянул он и даже стал шарить глазами по потолку — будто пытаясь придумать, о чём бы такого спросить строптивого журналиста. — О, придумал. Расскажите о своей сексуальной жизни.       — Что?!       — Вы выглядите каким-то, извините, неудовлетворенным, что ли. Я догадываюсь, что у вас могли быть отношения с женщинами и, видимо, вас они не особо впечатлили. Как насчет мужчин? Хороший трах — в любой позиции — очень бодрит.       Разъяренный Тэхен вскочил на ноги.       — Я в жизни не встречал такого невоспитанного и наглого человека!       Судя по всему, Чон получал небывалое удовольствие от того, что наблюдал, потому что улыбка полностью затопила его глаза.       — Правильно, мне тоже нужно идти, — он быстро поднялся. — Завтра в это же время здесь, — увидев непонимание в глазах Тэхена, пояснил: — Нам же нужно закончить интервью, правда?

⭐⭐⭐

      — Тэхен-ши, — Хосок распахнул дверь, — я вижу вас чаще, чем свою жену.       Ким на это только фыркнул. Он отдал свой мокрый зонт менеджеру Чона (на улице лило, как из ведра) и прошел в гостиную.       — Ваше интервью какое-то безразмерное, нет?       — Есть такое, — только и сказал Тэ, предпочитая не развивать эту тему.       Его главная цель — закончить сегодня это действительно безразмерное интервью, написать статью и, наконец, распрощаться с Чон Чонгуком навсегда.       — Чонгука сейчас нет, он на съемках, но скоро подъедет. Располагайтесь. А я пошел.       — Куда?       — Я ждал вас, чтобы открыть дверь. Сейчас мне нужно уехать.       Тэхен был шокирован.       — И вы оставите меня здесь одного?       — Вы что, боитесь?       — Нет! Но вы оставляете постороннего человека, журналиста, одного в квартире знаменитости! Вам не кажется это неправильным?       Хосок на мгновение задумался, затем покачал головой.       — Да нет. Вы поешьте — всё это я заказал специально для вас. До свидания, Тэхен-ши. Постарайтесь закончить это интервью сегодня.       Оставшись один, Тэхен раздраженно вздохнул. Да что не так с этим интервью! Он стянул с шеи красный шарф, который связала ему когда-то мама, и снял коричневое отцовское пальто.       Ким прошел несколько кругов по гостиной, осмотрев ее внимательно, выглянул и посмотрел в окно — вид обалденный, прямо на реку Хан. Уже было поздно, и на город быстро спускались сумерки.       Тэ залез в твиттер и немного там посёрфил — хозяина квартиры по-прежнему не было.       Тогда Тэхен стал гипнотизировать столик с едой и, не выдержав, всё же подошел к нему поближе. Уже через несколько минут он лакомился заказанным в ресторане и еще теплым чаджаменом. Запив его фрешем из бутылочки, Тэхен почувствовал себя намного лучше. Он съел еще сочный персик и опять залез в твиттер. Спустя какое-то время услышал, как хлопнула входная дверь.       Чонгук, как всегда, был эффектен — черные брюки карго, белая футболка и модная толстовка. Стиль кэжуал шел ему просто невероятно.       Тэхен мысленно оглядел себя — темные брюки и белый облегающий свитер под горло (октябрь выдался прохладным). Интересно, он выглядит скучно в глазах Чонгука?        — Прекрасно выглядите, Тэхен-ши, — бегло оглядев его, сказал Чон. Тэ ощутил какой-то микс смущения и удовольствия от комплимента. Вроде, его не должно волновать мнение о себе этого высокомерного айдола. Но почему-то было приятно.       Чонгук расположился на том же месте, что и в прошлый раз — на кушетке, а Тэхен — в том же кресле.       — У вас еще много ко мне вопросов? — видно было, что у Чона хорошее настроение. Может, это тот самый шанс быстро и безболезненно закончить интервью?       — Вообще-то есть немного, — Тэхен открыл свой блокнот. — В прошлый раз мы почти ничего не обсудили.       — Позволите? — Чонгук потянулся через столик и быстро выхватил из рук Тэ его блокнот. На мгновение их руки соприкоснулись, и Тэхен невольно покраснел.       Чон в это время без стеснения листал блокнот. Увидев это, Ким пришел в ужас, и попытался вырвать его из загребущих рук. Но Чонгук — и это немыслимо — успел поднять свои руки вверх. Тэхен несколько раз вхолостую сделал попытку отобрать свой блокнот, всё больше раздражаясь от того, что айдол делал из него какую-то безмозглую собачку, прыгающую за игрушкой на веревочке.       — Отдайте! — разозлился он, вскочив на ноги. Чонгук, шкодливо улыбаясь, смотрел на журналиста.       — Тэхен-ши, вы же помните, я ничего не делаю просто так. Предложите мне что-то, чтобы я подумал над вашим предложением.       Тэ, раскрасневшийся и раздраженный, со злостью осознавал, что третья попытка интервью такая же провальная, как и первые две.       — Что вы хотите в обмен на то, чтобы позволить мне взять, наконец-то, это интервью?! — прошипел он.       Чонгук снова улыбнулся и облизал свои губы.       — Поцелуй.       Тэхен неверяще пялился на зарвавшегося айдола.       — Вы вообще в курсе профессиональной ответственности? — выдохнул он. — В курсе того, что все мы — на работе, каждый на своей? У нас у всех есть какие-то обязанности, и если мы соглашаемся их делать, мы должны их делать… Почему вы превратили наше интервью в какой-то цирк?! Вы со всеми журналистами так себя ведете?       Чонгук с интересом смотрел на него.       — Нет, не со всеми.       — Тогда почему со мной?       — Потому что хочу.       Чон обогнул столик и подошел ближе. Тэхен, буквально парализованный происходящим, даже не двигался.       — Ну, так что? — негромко произнес Чонгук. Его голос стал бархатистым, а вся обстановка неожиданно превратилась в интимную. — Согласны на такую оплату, Тэхен-ши?       Скулы Тэ тронул румянец. Глаза увеличились в несколько раз, мысли в его голове судорожно разлетались, не способные в эту минуту составить из себя ничего стоящего.       Этот знаменитый айдол, этот ходячий секс, мечта буквально всех, требует от него за интервью плату — поцелуй. Такое бывает? Ким точно не спит?       Тэхен сжал свои руки в кулаки и, неожиданно даже для себя, медленно кивнул.       — Ну… Если это поможет тому, чтобы…       Чонгук не дал ему закончить предложение, тут же притянув Тэ, чтобы уже без стеснения полакомиться такими манящими губами.       Они целовались долго и со вкусом, так, чтобы выбивать друг из друга воздух, забирать каждый вздох друг друга, сплетаться языками, кусать и облизывать губы друг друга, шаря руками по телам друг друга.       Тэхен чувствовал возбуждение Чона, которым тот терся о его бедро, а Чонгук, наверняка, ощущал приличный бугорок в штанах Кима.       «Безумие… Безумие… Безумие…» — крутилось в голове у Тэ. Что вообще происходит?       Они находились перед большим панорамным окном, кто-то, живущий в такой же изящной высотке напротив, мог видеть, как известный айдол соблазнял журналиста.       — Ты такой вкусный, — шептал Чонгук. — Хочу тебя съесть. Всего, целиком.       «Не ешь меня», — подумал Тэ. Но вслух ничего не сказал.       Это интервью — одна большая катастрофа, и Тэхен стремительно валился куда-то вниз. Проворные пальцы Чонгука забрались под свитер и, наверное, под кожу, лаская и заставляя изгибаться от страсти. Тэхен постанывал в губы Чона, а тот воровал каждый его вздох. Тэ плавился и кончался как человек. Потому что было ахренеть как хорошо.       Ким, которому кое-как удалось взять себя в руки, с усилием отстранил от себя Чона.       — Это… неправильно, — проговорил он, как зачарованный глядя в пылающие глаза напротив.       — Не могу с тобой согласиться, Тэхен-ши, — возразил Чонгук, снова приближая свои губы к лицу Тэ и целуя его сначала в одну щеку, затем — в другую. — Получать и отдавать удовольствие — правильно.       — Я тебя совсем не знаю, — выдохнул Тэхен. Хотя всё внутри него буквально требовало беспрепятственно отдаться умелым рукам Чонгука.       — Иногда стоит сделать что-то подобное, — айдол продолжал выцеловывать лицо и шею Тэ.       — Я никогда не делал ничего такого с мужчиной, — прошептал Тэхен.       — Я знаю, — так же прошептал Чон. — Но будет хорошо. Я обещаю… — он прошелся губами по острым линиям скул Тэ. — Тэхен-а, переместимся туда, где нам будет удобнее?       Конечно же, соглашаться на такое было нельзя, но Тэ лишь слабо кивнул.       Он плохо запомнил обстановку спальни. Ким горел под проворными, сильными, но такими ласковыми руками, которые раздевали его и делали так хорошо.       Никакого секса с проникновением, но много взаимных объятий и ласк, исследований тел друг друга и жарких поцелуев.       Утомленные, они уснули сразу после того, как довели друг друга до оргазма, в истоме кусая свои опухшие от бесконечных поцелуев губы.       Тэхена разбудила трель телефона Чона. Сам Чонгук спал, как убитый, и на посторонний шум никак не реагировал. Тэхен встал и, как был, обнаженный, побрел на поиски аппарата, мешавшего ему нежиться в объятиях Чонгука. Он нашел его в гостиной на столике.       К тому времени, как Ким его обнаружил, звонить телефон перестал. Зато на экране стали быстро высвечиваться сообщения от Хосока в какаоток. J-Hope [11.28]: Почему не берешь трубку? J-Hope [11.28]: Возьми трубку! J-Hope [11.29]: Иначе приеду!        J-Hope [11.29]: Я серьезно!!! J-Hope [11.29]: Я никогда не был настолько серьезным! J-Hope [11.30]: Всё закончилось? J-Hope [11.30]: Надеюсь, ты всё сделал, как надо J-Hope [11.31]: Как месть? Удалась? J-Hope [11.31]: Я должен узнать это из его твиттера? J-Hope [11.32]: Он пока ничего не написал… J-Hope [11.32]: Ты меня динамишь??? J-Hope [11.35]: Поиграем в овервотч? J-Hope [11.35]: Всё еще будешь динамить? ААААА!!!       Тэхен так и застыл, глядя на фразы, которые тяжелым раскаленным металлом отпечатывались где-то внутри. Дрожащими руками он осторожно положил телефон на столик, быстро нашел всю свою одежду и ушел.

⭐⭐⭐

      На самом деле у Тэхена в жизни было не так много радостей.       Он был очень одинок. С детства много пропадал в школе и на дополнительных, когда-то хотел изменить мир. И журналистику выбрал не просто так — а чтобы делать в этом мире что-то со смыслом.       Но еще на втором курсе родители погибли в авиакатастрофе, и Тэ пришлось затолкнуть свою боль и свои чувства поглубже, а поясок — затянуть потуже, чтобы закончить учебу и выплачивать студенческий заем.       И работу пришлось выбрать не такую, чтобы своим упорством менять мир, а такую, чтобы исправно платили.       В Корее всё, что связано с селебрити, хорошо оплачивается, а, значит, полужелтое, но раскрученное издание — то, что нужно для вчерашнего студента.       Так Тэхен стал писать о знаменитостях, их нарядах и о том, кого из них застукали курящим или кто кувыркался с фанаткой на заднем сиденье своего авто.       Эта жизнь стала нормой для Тэхена, как и его небольшая квартирка под самым чердаком с юрким померанским шпицем Ёнтаном, который достался ему от заводчика практически бесплатно, так как у песика с рождения были проблемы со здоровьем.       Тэхен как-то привык ко всему этому. К своей спокойной и даже как-то отлаженной жизни. К прогулкам с Ёнтаном в близлежащем парке, к тому, чтобы обязательно покупать мятный латте и ежедневно выставлять фото в твиттере.       В твиттере.       Он завел его практически случайно, так как будучи не самым большим любителем прогресса, о подобных приложениях и не думал. Но как-то ему нужно было поймать для беседы одну знаменитость, и для этого он зарегистрировался в этой популярной социальной сети.       Конечно, не на свое имя, а создал обычный фейковый профиль. Назвал себя «V» и первое время ничего в нем не делал. Только написал первый твит: «Я очень одинок». Потом, спустя какое-то время, насмотревшись на других пользователей, выставил на пробу фото осеннего парка и Ёнтана, резвившегося в опавших золотистых листьях. Еще позже залил фотографии облаков и написал: «Мама, папа, мне вас так не хватает…» Потом рассказал о нелюбимой работе. Потом похвастался имбирным печеньем, которое испек на Рождество. И понеслось.       Тэхен писал в твиттере каждый день, найдя в нем своего молчаливого друга. Он писал буквально обо всём, выставлял фотографии всего, что привлекало его взгляд и, конечно, много фотографий Ёнтана.       Подписчиков на его профиль было меньше сотни, половина из них были мертвыми душами. Но остальные — такие же затерянные в сети, как и он сам. Они иногда комментировали посты друг друга, но никто особо не влезал в жизнь другого.       Однажды Тэхен оставил эмоциональный комментарий: «Как же меня раздражает этот Чон Чонгук! Почему в его поведении столько вызывающего секса? Он не танцует, а буквально тра$ает воздух! Неужели в сегодняшней музыке без секса никуда?» И еще одним твитом вдогонку то, что не поместилось: «Секс в наше время переоценен!»       Это было два года назад, и Тэхен периодически выплескивал свое негодование Чон Чонгуком, которого в индустрии развлечений становилось всё больше. Он и певец, и ведущий, и дорама новая с его участием выходит, и награды буквально каждый день получает!       Тэхена в этой жизни почти ничего не раздражало, он принял многое, что случилось в его жизни. Исключением был только Чон Чонгук, который отчего-то был триггером беспричинной злости для Кима.       Тэ сидел на берегу реки Хан, было темно — перевалило за полночь. Он пялился на блики на воде и прокручивал в голове всё в сотый раз. Открыл твиттер и прокрутил бегунок немного вниз — на свои посты двухнедельной давности. V: Ненавижу это. Нужно просто быстро взять у него интервью… V: Уже полчаса и никакого движения! Будто у меня своей жизни нет!!! ٩(͡๏๏)۶ V: Уже час жду! Мне что, нужно отсосать ему, чтобы взять это интервью?!       Тэ невесело усмехнулся сам себе и удалил свой аккаунт.

⭐⭐⭐

      На следующий день он заявил своему шефу, что интервью у Чон Чонгука взять не удалось, и уволился.       Тэ ни о чем не жалел, он знал, что потянет, и Ёнтан голодным не будет. Что ж, мятного латте ему в ближайшее время не видать, и поясок затянуть еще туже придется, но ничего. И не там были, и не то проходили.       Тэхен взялся за то, за что взяться должен был давно — за расследование.       Он методично собирал информацию о бывшем агентстве Чонгука, нашел многих трейни и айдолов (тех, кто давно ушли оттуда и тех, кто всё еще был там), кто официально, а кто анонимно рассказал о методичных и зверских методах агентства. И о том, что отдавали им такой жалкий процент от дохода, что было меньше, чем оплачивалась любая неквалифицированная работа в Южной Корее. И что заставляли их работать до потери сознания, и что больными и истощенными забирали из больниц, чтобы снова отправить на сцену. Отбирали телефоны и запрещали личные контакты с кем бы то ни было, даже с родителями. И рукоприкладствовали, а потом запугивали, зная, что многим некуда пойти. Да и выплатить деньги агентству за время, пока они были трейни, ни сами айдолы, ни их родители были не в состоянии. Многие из этих айдолов были мега знаменитыми, красивыми и вечно улыбающимися, но ночью они возвращались в жуткие крошечные общаги с текущими кранами, чтобы с самого утра, измученные, снова отправляться в залы, на сцену, на экраны, и в обязательном порядке сиять улыбкой.       Работа Тэхена оказалась объемной, он никого не боялся — никаких угроз в свою сторону или подкупов (он был один, чего ему бояться? а себя всё равно не жалко), поэтому нашел возможность выложить ее в сеть и найти людей, которые помогли сделать эту историю достоянием общественности.       Скандал с агентством получился таким огромным и взрывоопасным, и набрал таких оборотов, что полиция официально завела уголовное дело за нанесение физических травм, финансовые махинации и насилие над несовершеннолетними. А новые жертвы, не желавшие больше молчать, всё появлялись и появлялись.       На Тэхена вышло сразу несколько крупных печатных изданий и телеканалов с предложениями о работе. Он выбрал отдел новостей в одном огромном телехолдинге, и снова смог покупать Ёнтану вкусняшки, а себе — мятный латте. Правда, теперь было негде выставлять фото шпица, измазанного в земле из клумбы, или новые кулинарные шедевры Кима.       Тэхен старался обходить стороной всё, где мог бы увидеть лицо Чон Чонгука. Но, конечно, это было непросто — тот по-прежнему был везде и звучал из каждого пылесоса. Тэ знал, что у Чона в разгаре мировое турне, и сейчас он выступал с концертами в Японии.       Возможно, Ким даже и залип на одно из выступлений, совершенно случайно найдя его в сети.       А вообще, жизнь понемногу наладилась. Так что Тэхен почти ни о чём не жалел.       Был ли он обижен на Чонгука? Скорее, чувствовал себя униженным.       Вероятнее всего, когда-то Чонгук нашел его профиль из-за хейтерских постов о себе, ну или служба охраны агентства проводит проверку всех журналистов, кто должен брать у их звезд интервью. Вот и нашли его не так уже и серьезно зашифрованный профиль. А Чонгук начитался его постов и решил проучить одного из своих антифанатов.       Нужно думать, о чём ты пишешь в сети, даже если делаешь это через анонимный аккаунт.       Так что да, всё, что Тэхен чувствовал — это унижение. Ну и больно было, не без этого. Очень больно было.

⭐⭐⭐

      — Ким Тэхен?       Тэ резко повернулся, держа в одной руке ключ от своей двери, а в другой — забавно пялящегося на незнакомца Ёнтана.       Чон Хосок.       Стыд снова залил Тэхена. Они оба потешались над ним. Боже, как же стыдно…       Хосок кашлянул и протянул Киму корзину с фруктами. Тэ непонимающе посмотрел на нее, затем перевел свой взгляд на Чона.       — Зачем это?       Шпиц в руках Кима беспокойно заерзал, и Тэ его успокаивающе погладил. Они собирались на прогулку, только вышли за дверь, а тут такая радость.       — Всего лишь приветственный подарок. Не привык ходить с пустыми руками, — он продолжал держать корзину на вытянутых руках, но Тэхен не спешил ее принимать. — Это от меня, — уточнил, намекая, что подарок не от Чонгука. Вот только Киму не нужны были подарки от них обоих. Поэтому он продолжал стоять и сверлить взглядом Хосока.       — Я пойду, — сказал Тэ, запер свою дверь и спустил, наконец, Ентана на пол. Тот весело закрутился вокруг своей оси, вокруг самого Тэ и Хосока. Тэхен пристегнул к ошейнику поводок и направился к лифту.       — Вы всё неправильно поняли, — сказал ему вслед Хосок. Тэхен нехотя обернулся. — Вы, видимо, что-то прочитали, но поняли всё неверно. Так бывает, когда слова вырываются из контекста, — Тэ повернулся и нажал кнопку лифта, двери сразу же открылись. Он со шпицем зашел внутрь, а Хосок с корзиной стоял и смотрел на них, не зная, что нужно сказать, чтобы Ким остался. — Месть не за то, за что вы подумали, а за то, что давно уже забрали его покой. Наша старая с ним шутка, — пробормотал Чон уже закрывающимся дверям.       В тот день Тэхен гулял очень долго, а когда уже вымученный Ёнтан потянул его домой, Ким перед своей дверью обнаружил корзину с фруктами. Подумав, он отнес ее к дверям квартиры напротив — там жила одинокая аджумма, и такой подарок ее однозначно обрадует.       На следующий день Тэхен всё утро на работе собирал информацию для своего нового журналистского расследования. Когда пришло время обедать, он забрался на уже полюбившуюся крышу телецентра, в котором работал, с удовольствием поглощая йогурт и сэндвичи и наблюдая за миром свысока.       Тэ достал телефон, зашел в твиттер и, немного поколебавшись, восстановил свой аккаунт.       Он пролистал свои старые твиты до того дня, когда впервые написал пост двухлетней давности о раздражающем его айдоле. V: Как же меня раздражает этот Чон Чонгук! Почему в его поведении столько вызывающего секса? Он не танцует, а буквально тра$ает воздух! Неужели в сегодняшней музыке без секса никуда? И ниже был ответ от одного из его подписчиков: Kookie: Согласен, бро. Он ужасен ヽ(￣～￣　)ノ ---- V: Секс в наше время переоценен! Kookie: Не согласен, бро. Надо просто найти своего человека (´｡• ᵕ •｡) ♡ ---- V: [фото имбирного печенья] Kookie: Ммм. Хотел бы я его попробовать… Охххх...... Это же не будет каннибализмом??? (｡◕‿◕｡) ---- V: Кажется, заболел: (( Kookie: Одевайся теплее! Где твой красный шарф? ` _, `(-_-) o() ()o ---- V: У Чон Чонгука вышел новый клип. Он снова ведет себя как перевозбужденный альфач. Отвратительно! Kookie: Да, клип получился так себе… Но может ЧЧ не такой и плохой?.. Присмотрись к нему ◕‿◕       Этот «Kookie» в течение последних двух лет отвечал почти на каждый его твит! Тэхен тоже ставил лайки его постам, но их было не так много — за эти годы наберется всего лишь десятка два, и то всё сплошь — билеты на самолет и вид из иллюминатора. Лично они никогда не общались, но как-то Тэхен спросил, почему Kookie так много путешествует, и тот ответил, что он — продавец пылесосов, ездит по всему миру, чтобы их продавать. Конечно, Тэхен в это не поверил, но больше с расспросами не приставал.       А однажды Kookie добрался до первого твита Кима и оставил там комментарий: «Я тоже очень одинок». И следом еще один: «Но у меня нет Ентана, мятного латте и твоего красного шарфа… И тебя, V».       Тогда Тэхен решил просмотреть свои твиты, начиная со дня знакомства с Чонгуком. V: Горло так болит… В этом мега крутом агентстве мне даже не предложили воды, хотя и продержали там почти полтора часа...... ٩(͡๏๏)۶       В их следующую встречу дома у Чона стоял столик, заполненный едой и напитками, и сам Чонгук, и Хосок ему предлагали напитки несколько раз. V: Я глядя на ЧЧ ощущаю себя таким скучным и невзрачным: (( Kookie: Ты самый красивый 🌹       В тот день Чонгук сделал ему комплимент, что он хорошо выглядит.       V: Снова коммуналка подорожала… Решил есть раз в день. Это даже хорошо — буду стройным (◕‿◕) Kookie: Не смей! Ты и так стройный!       Кажется, в тот день его у Чона дома ждал чаджамен… V: Мне сегодня перепал вкуснейший чаджамен! (っ˘ڡ˘ς) Kookie: (͡° ͜ʖ ͡°)       Тэ написал это, пока ждал Чонгука.       А затем Чон пришел и был в таком хорошем настроении. А потом поцеловал его…       Стало очень грустно. Какое-то время Тэхен наблюдал за плывущими облаками. Подумав, он сфотографировал облака и опубликовал их в своем профиле. Сразу после этого Тэ вышел из приложения, закончил свой обед и вернулся к работе.

⭐⭐⭐

             На выходных Тэхен гулял в парке с Ёнтаном, и наконец снова решился зайти в твиттер. Под его постом с облаками было сообщение от Kookie, оставленное буквально через несколько минут после того, как пост был опубликован: «С возвращением ❤️».       Тэ сфотографировал резвящегося шпица, опубликовал в твиттере и, подумав, добавил геолокацию.