Черный янтарь

      Чжун Ли вызывал подозрения с самого начала. Дело даже не в таинственной величественной ауре, вызывавшей у индивидуума неосознанный трепещущий страх, и не в исключительных желтых глазах, которые прямо-таки излучали какой-то внеземной янтарный свет. Взять банально хотя бы тот факт, что Чжун Ли знает абсолютно всё, куда ни плюнь - в особенности то, что касается Ли Юэ, его традиций, законов, истории, - причем знает во всех мельчайших подробностях, словно присутствовал лично на тех или иных событиях, словно своими глазами видел, как из пуха и праха развивалась целая цивилизация. А о том, что он постоянно забывал мору, обладая такой божественной памятью, и говорить нечего.              Так что, когда Чжун Ли наконец раскрывает карты и показывает, кем является на самом деле, Итер ничуть не удивлен.              Однако, чего он уж никак не ожидал - так это того, что Моракс добровольно отдаст свой гнозис.              А вместе с ним и гребанные эмоции.              Итер заметил это почти сразу. Главным образом через потухший абсолютно мертвый взгляд, от которого у парня натурально застыла кровь в жилах. Итер - межпространственный путешественник, он за свои девятьсот лет повидал больше, чем архонты - за тысячелетия, но такие бездушные пустые глаза ему не встречались даже у самых гнусных, мерзких тварей. Да, его радужки по-прежнему сверкали из-под полуопущенных ресниц, но блеск этот был не живой, как у обычных людей, а холодный, подобный блеску гладкой стали. Итер тщательно рассматривал их глубины, но больше не мог уловить там и намека на мысли мужчины. Даже хуже: вообще ничего не видел. Как правило, по глазам человека всегда можно было что-то прочесть, но эти... Эти очи были как будто кукольные. Стеклянные и совершенно безжизненные.              После того, как Синьора и раздраженный Чайльд удаляются, Итер с Паймон набрасываются на него с вопросами: почему он решился на такое откровенно идиотское решение; что его не устраивало в своей жизни; зачем устроил этот цирк со своей смертью. И под конец всех терпеливых объяснений Чжун Ли, когда сомнений насчёт того, что с ним приключилась какая-то чрезвычайно плохая беда, уже не было, Итер не выдержал и всё-таки спросил:       — Что с Вами стало?..              Гео Архонт хмурится, словно бы в удивленной растерянности, и юноша уже с налетом отчаяния в голосе дополняет:              - Вы… Ваши глаза. Они как будто не живые совсем… - делая мимолетные паузы, чтобы аргументировать свой вопрос. - И Вы сами как-то посерели, прямо омертвели внешне, как будто Вы морально опустошены, как будто… не испытываете никаких эмоций...              И со страхом ждет реакции мужчины.              Которой попросту нет. Вообще.              - Так и есть, - спокойно кивает Чжун Ли, но Итера вводит в ужас не столько слова, сколько тон, которым они были сказаны.              Который всецело и бесповоротно подтверждает опасения Итера без прямого ответа.              Ледяной, безразличный, глухой, вызывающий дрожь в жилах, словом, будто и не человеческий. И путешественнику вдруг кажется, что он видит перед собой вовсе не любезного, радушного Чжун Ли с большим сердцем.              Нет.              Он видит Моракса. Хладнокровного, беспощадного, сурового Бога Войны, что некогда одолел целую сотню других архонтов, не моргнув и глазом, дабы получить своё место под солнцем Селестии. Того самого, которому не знакомы сострадание и душевные переживания. Того самого, который не пожалеет ни старика, ни младенца, если того потребует ситуация.              Бегая расширенными глазами по каменному лицу мужчины, Итер бормочет онемевшими губами:              - В смысле?..              - Почему??? - буквально в один голос с ним ошалело произносит Паймон.              Чжун Ли, - или, всё же, Моракс, - поворачивается к ним боком и молвит, смотря на картину слева так, будто бы обращался к холсту:              — Я сам не ведаю точной причины и, сказать по правде, я поражен сему не меньше вашего, - и, по смыслу, где-то в его тоне должна была прозвучать соответствующая эмоция, но она, как и все прочие, напрочь отсутствовала. - Однако я склонен предполагать, что чувства покинули меня вместе с гнозисом...              - Что?! Не может быть! - взвизгивает Паймон и перебивает Моракса, будучи слишком шокированной, чтобы чувствовать за это стыд. - С Венти ничего подобного не произошло, когда у него тоже забрали гнозис!              “Невероятно”, думает Итер, “но в ее словах в кои-то веки есть логика”. Хоть и лишился самого сокровенного, что есть у архонта, Барбатос безмятежно продолжил и дальше жить припеваючи в прямом смысле. И припиваючи, кстати, тоже.              Чжун Ли коротко выдыхает через нос, что в просторном помещении отдается особым эхом.              - Природа гнозиса до сих пор остается загадкой даже для архонтов и, боюсь, мы никогда не сможем полностью постичь ее глубину. Более того, эмоции мои иссякли именно в тот момент, как я утратил гнозис. Иное объяснение я пока не способен вообразить, - вещает размеренно он, неосознанно потирая перстень на большом пальце левой руки, которую он элегантно сложил за спиной вместе с правой.              Итер сперва молча переваривает полученную информацию, не веря ушам и всё ожидая, когда консультант усмехнется и скажет, что всего лишь разыграл его (и плевать, что Чжун Ли никогда не шутит).              Но минута гробовой тишины тянется и тянется, а заветного “Ха-ха-ха, расслабься, я пошутил” всё нет. А вместе с паузой росло и напряжение, тугим узлом стянувшее легкие парня, у которого в голове творился полнейший хаос. Сотни мыслей вертелись там, как белки в колесах, и своим бешеным ритмом не позволяли сконцентрироваться ни на одной из них, возникая одна за другой и наслаиваясь, перекрывая друг друга.              Что…?              Как вообще…?       Он что…?              Разве это возможно…?              ...врёт...?              Неужели можно лишиться эмоций…?              Почему это…?              ...или нет…?              ...совсем ничего не…?              Не может быть…              ...но ведь...              Снаружи Итер просто беззвучно стоит и косит глаза в бок, где ловит идентичный встревоженный взгляд Паймон, которая на удивление больше не закидывает вопросами. У нее тоже, видать, закипал мозг от сегодняшних событий.              - Вы… совсем ничего не чувствуете? - слышит словно бы отдаленно свой удрученный голос Итер. Вкладывая в этот вопрос последнюю искру надежды.              - Совсем, — легко подтверждает Чжун Ли.              Совершенно не понимая, что одним простым словом выбивает почву из-под ног Итера.              

*************

      На утро следующего дня путешественнику кажется, что события предшествующего ему приснились. У него в голове всё время стоит на повторе диалог с Чжун Ли, и он, снедаемый сожалением и скорбью, словно бы оплакивая чью-то смерть, в принципе не может на чем-либо сконцентрироваться, так что вполне заслуженно получает синяк, когда помогает Син Цю навести порядок в его библиотеке и роняет одну из книг себе на ногу.              Но всё равно продолжает неустанно думать о Гео Архонте с тяжелым сердцем и ноющей душой. Более того, любая мысль, касающаяся его, была горькой и колкой, но Итер, словно самый отъявленный мазохист, кололся снова и снова, не в силах справиться с угнетающими эмоциями. Чжун Ли всегда презентовал себя, как образец добропорядочности, интеллигентности и милосердия. Он являлся тем человеком, которого общество всегда ставило другим в пример - на которого сам Итер хотел бы равняться, - и вызывал недюжинное уважение, даже не раскрывая своей истинной личности. Но главное среди всего этого то, что Чжун Ли был очень, очень хорошим человеком. Да и архонтом тоже (пусть и не сразу, но всё-таки), упомянуть хотя бы тот факт, что он единственный среди всех богов ежегодно навещал свой народ.              Именно из-за этого факта Итер убивается больше всего. Ведь если индивидуум лишен эмоций, то он безразличен ко всему, а значит, ему наверняка было бы плевать и на высокую мораль, благопристойность, сострадание, чувства других. А такой человек по определению не может зваться хорошим. Значит, тот Чжун Ли, которого все знали, уже навеки утерян.              Итер ощутил, как по нему прошел пугающий озноб. Он слышал, что когда-то Властелин Камня был самым безжалостным и жестоким среди семи архонтов. Слухи ходили, что он крушил своих врагов один за другим, не щадя никого. Стирал в пыль любого, кто мешался у него на пути (причем стирал в пыль, скорее всего, буквально), создав репутацию справедливого, но непреклонного диктатора, могущество которого не знало границ. И теперь, когда этот монстр вернулся, страшно представить, какие последствия это может за собой повлечь…              Итер пораженно останавливается, неотрывно глядя вперёд, чем побудил сопровождающего Син Цю с Паймон притормозить следом и окинуть его недоуменным взором. Однако блондин уже всецело был поглощен тем, что увидел перед ними.              Говорят, что мысли материализуются. И похоже тот, кто сказал это, определенно знал, о чем говорил.              Потому что буквально в десятке метров от них неспешным шагом идёт до боли знакомый брюнет, привычно одетый с иголочки. Широкая спина, обтянутая необычным бурым пальто, одним своим видом неприятно ужалила Итера и окатила его новой волной едкой горечи. Несмотря на недавние события, Чжун Ли держится всё так же безмятежно и даже беззаботно, прогуливаясь вдоль причала, однако сердце парня всё равно обливается кровью при его упоминании. Картина, на самом деле, выглядит умиротворяюще: теплый бриз колышет прямоугольные полы его плаща и длинный хвост, закатное солнце красиво озаряет внушительный силуэт золотисто-персиковым контуром, а он сам движется в потоке людей плавно и неторопливо, и даже само время словно бы течет по-другому вокруг него.              Итер уже и думать забыл о Чунь Юне, ради которого он с Син Цю пришел на причал. Его мозг, и без того рассеянный от переполнявших мыслей о Властелине Камня, теперь вовсе потерял связь с реальностью.               Путешественник еще мнется, обдумывая, стоит ли окликнуть мужчину, однако так и не успевает чего-либо предпринять.              Внезапно, откуда-то справа, со стороны огромной каменной лестницы слышится чей-то возглас:              — БЕРЕГИТЕСЬ!!! БОЧКИ!!!              Итер от неожиданности застывает на месте, но вот народ, что проходил мимо подножья ступеней, поднимает шум и гам, разбегаясь по сторонам. Среди метушившихся фигур парень различает одну лежащую, которую очевидно сбили с ног в суматохе. Судя по ее медлительности и седовласой голове, это явно была некая старушка.              И на нее стремительно летят по лестнице большие грузные бочки, которые Итер замечает только сейчас.              Геройский инстинкт внутри юноши мгновенно забил тревогу, призывая срочно спасти бедную старушку, и он собирался рвануть к ней…              Но его неожиданно опередила другая фигура. Темная, высокая, прыткая, воинственная. Та самая, которая была центром его вселенной последние сутки.              Чжун Ли подскочил к старушке быстрее пули, в последний момент, когда, казалось, их сейчас снесёт.              Однако бочки одна за другой резко зависли в воздухе прямо над ними, точно подвешенные.              Итер вместе с остальными очевидцами шокировано наблюдает за тем, как Моракс ведёт влево одной рукой с длинными растопыренными пальцами, и обрамлённые жёлтым сиянием бочки, повинуясь, послушно следуют за его жестом. Поставив их целыми и сохранными на землю, мужчина обернулся к сидящей старухе и, опустившись на одно колено, с непередаваемой аккуратностью помог ей подняться. Итер стоял от всего происходящего в десятке метров, но он определенно разглядел на лице спасённой теплую улыбку, когда она посмотрела вверх на Властелина Камня. Ее губы зашевелились, очевидно выражая благодарность, и она добродушно потрепала мужчину за щеку, словно некого юнца. Это выглядело... очень мило и даже несколько смешно, особенно если знать, кем он являлся на самом деле, и Итер испугался, что новый Чжун Ли отреагирует неладно на такой жест, однако тот взял ее руку в свои, опустив, и сделал лёгкий изящный поклон, принимая благодарность — правда не улыбаясь вежливо в ответ, как он обычно делал, но всё равно воплощая собой истинного джентльмена.               Что происходит дальше, Итер уже видит крайне неразборчиво из-за зевак, которые, будто по щелчку ожив, наскоро сгрудились вокруг Архонта и старушки. Зато прекрасно слышит, а именно то, как народ взбудораженно гудит, словно рой пчел; как то и дело с разных сторон раздаются слова похвалы, и как некоторые даже немного аплодируют спасителю пожилой дамы.              — Вау, хороший номер, — возник под правым боком Син Цю, напоминая Итеру о своем существовании. — Только крайне искусный повелитель гео способен управлять металлом и прочими сплавами, ощущая в них частички земли. Кстати, знакомый мужчина. Где-то я его уже видел... — задумчиво говорит он, пока Итер с Паймон обмениваются одинаково ошарашенными взглядами от произошедшего.              Ведь только им двоим известно об одной маленькой несостыковке. Или, точнее сказать, огромном недоразумении.              Чжун Ли, вроде как, эмоционально окаменел. Он, вроде как, равнодушен ко всему. Его не должна волновать такая мелочь, как чья-то жизнь, потому что, между прочим, больше не способен испытывать чувства. На его место вообще пришел бездушный Моракс.       ...Или всё же нет?..       “Я обязан это выяснить”, крепко вбивает себе в голову Итер и, не обронив ни слова, бежит вперёд, протискиваясь сквозь толпу, чтобы расспросить непосредственно Гео Архонта.       Только чтобы неожиданно обнаружить, что его и след простыл.