Черный янтарь

      Итер снова погряз в рассуждениях и погряз вдвое сильнее, чем до этого. Он направил все свои умственные способности на то, чтобы досконально проанализировать ситуацию и понять возможные мотивы Чжун Ли, в итоге придя к двум выводам: либо консультант солгал насчет своей бездушности, либо такое рыцарское поведение заложилось в нем буквально на генетическом уровне за все те века, что он учился быть человечным. Второй вариант звучал, конечно, крайне нелогично, но и первый тоже вызывал сомнения, потому что зачем Чжун Ли было врать им о таком? Да и тот взгляд, который видел Итер, невозможно было подделать. Так что пока он склонялся всё же к догадке номер два.              В любом случае, бесконечные теории могли быть развеяны только одним способом: наблюдением. Чжун Ли, к сожалению, немного подбил доверие Итера в свете недавних событий, да и совершенный поступок, который напрямую перечил словам Архонта, тоже не особо способствовал этому.              Далее возникал вопрос: как ускорить и повысить результативность методики наблюдения? И ответ на него был удивительно прост - проводить много времени с Властелином Камня.              Однако, легко сказать - трудно сделать. Чжун Ли упоминал, что хочет взять отпуск не только с поста Гео Архонта, но и с должности консультанта похоронного бюро. И если он уже разобрался с этим, то Итер понятия не имел, где его искать.              Путешественник отправился в упомянутое бюро ближе к одиннадцати часам после того, как всё утро проносился по Ли Юэ, помогая Ин Эр найти необходимые ингредиенты для новых экспериментальных масел.              И неожиданно встретил искомого человека около ресторана, не успев дойти до похоронной компании.              Увидев за столиком знакомую фигуру, мирно потягивавшую чай, внутри Итера что-то болезненно сжалось. Казалось бы, ничего трагического в этой картине не было, но невооружённым глазом можно заметить, что Чжун Ли выглядел каким-то отрешенным. Из чашки он отпивал не с усладой, смакуя каждый глоток, а чисто механическим заученным жестом и при этом засматривался в чай так, словно надеялся найти там скрытый смысл.       Хотя мог ли надеяться?..       — Хэ-э-эй, господин Чжун Ли! — звонкий голос Паймон, летевшей рядом, резко выдернул Итера из размышлений, возвращая в реальный мир.       Не самый лучший, сказать честно, особенно учитывая то, каким пугающе-пустым взором одарил их Чжун Ли, медленно повернувшись к ним.       И вновь Итер ощутил табун мурашек вдоль позвоночника — настолько неправильно это выглядело. Ни привычной доброй улыбки, ни теплых жестов, ни обходительного гостеприимства, ничего. Его глаза — нетронутый лёд. Не подают никаких признаков жизни их хозяина и лишь вызывают мороз по коже, как от натурального льда. Такие изменения жутко ожесточили его некогда мягкое учтивое лицо и заострили взгляд, сделав его пронзительным, словно игла. Теперь эта игла мучительно колола Итера в самое сердце всякий раз, что Чжун Ли обращал на него своё незаинтересованное внимание.              Потому что как?... Как можно было осознанно лишиться буквально всего, что у тебя есть, вплоть до чертовых эмоций??? “Ради чего?!..”, так и хотелось закричать бывшему Архонту прямо в лицо, но Путешественник прекрасно знал, что если Чжун Ли и раньше не раскололся бы ни под каким напором, то сейчас и подавно.              Подавив грустный вздох, Итер улыбнулся как можно естественнее, стараясь прогнать тот нервирующий холодок, который снова навеял на него взгляд Чжун Ли. Он решил пока немного повременить с прямым вопросом насчёт того, что мужчина вчера вычудил, предварительно попросив Паймон тоже не лезть с расспросами, и вместо этого пустить в ход все свои аналитические способности.              — Здравствуйте, господин Чжун Ли, — присоединился к Паймон Итер, зачесав растрёпанные пряди назад, тем не менее, весьма бесполезно, поскольку непослушные локоны почти сразу же вернулись в исходное положение. - Вы не против, если мы присядем тут?              - Паймон, Итер, какая неожиданная встреча, - пробасил Чжун Ли, впрочем, без толики удивления. Со стороны создавалось впечатление, будто он говорил с сарказмом или будто являлся актером в спектакле, который на редкость отвратно сыграл свою роль и произнес эти слова лишь потому, что их надо было произнести. Даже агенты Фатуи будут по-приветливее, чем Чжун Ли в данный момент. - Разумеется, я ничуть не против вашей компании, присаживайтесь, - повел дальше Гео Архонт, равнодушно махнув рукой на свободные стулья.              “Конечно, он не против, ему же попросту плевать на нас”, пронеслась в голове угнетающая мысль, которая тут же погасила вспыхнувшую радость и подкосила улыбку Итера.              - Не желаете отборнейшего чая из свежей мяты и корня циньсинь? Беспокоиться за оплату нет необходимости, я полностью взимаю сию ответственность на себя, - ровным тоном заявил Чжун Ли, на что занявшие свои места за столом Итер с Паймон, как по команде, выгнули бровь, скептически уставившись на консультанта.              Чистая формальность, никакого жеста доброй воли, окончательно удостоверился Итер. Чжун Ли предложил им это только потому, что тысячелетиями до этого выковывал в себе моральные устои, прочно державшиеся на милосердии, благородстве и порядочности. Иначе говоря, подобное поведение попросту было уже запрограммировано в нем на подсознательном уровне, и, даже отдав сердце, он не смог бы поступать иначе.              Такой факт, подкрепленный напоминанием о его подвиге, неожиданно приободрил Итера, показав, что потеряно ещё не всё. У них ещё есть шанс, крохотная искра надежды, а сдаваться, даже не попробовав, он ни за что не собирался, сказал себе парень, улыбнувшись с новой силой.              Паймон, меж тем, размышляла о другом:              - Господин Чжун Ли и оплата? Не смешите Паймон, такого не бывает! - хихикнула фея, покачав головой.              Но названный мужчина лишь бесстрастно полез во внутренний карман пальто и, к бескрайнему шоку двух компаньонов (а со стороны Итера даже к легкому ужасу), молча выудил из него маленький мешочек, который характерно звякнул лежащими в нем монетами.              - Теперь вы убеждены в моей платежеспособности? - всё таким же низким безэмоциональным голосом спросил консультант, скучающе скользя по ним янтарными глазами.              ...Похоже от былого Чжун Ли и впрямь осталась одна лишь внешняя оболочка. Внутри это уже было совсем другое существо. Настоящий Чжун Ли, при всей своей божественной памяти, никогда не прихватил бы с собой мору, что несомненно было просто нелепо, да, но очаровательно нелепо. Однако более того, этот смехотворный парадокс делал бывшего Архонта человечным. Он свидетельствовал о том, что даже в ком-то столь величественном и совершенном, как Властелин Камня, есть свои изъяны.              А теперь… теперь даже этого нет… Холодный расчётливый разум, будучи очищенным от отвлекающих эмоций, сейчас навряд ли смог бы что-то упустить или забыть, работая, как искусный машинный механизм: точно, объективно и трезво. Несмотря на то, что Чжун Ли и раньше мог по справедливости зваться оплотом рациональности, сейчас это качество в разы усугубилось.       — Итер, ты тоже это видишь или у Паймон галлюцинации?.. — выдохнула фея, округлив и без того большие глаза.              - ...Выглядит реалистично, - только и смог выдавить парень, изучая, впрочем, не кошель, а мужчину, который его показывал.       Тот как-то непонятно хмыкнул и убрал деньги.       - В таком случае, смею еще раз напомнить Вам, что можете заказывать всё, что пожелаете. Но в пределах разумного, - добавил в конце Чжун Ли, заметив, как Паймон мгновенно просияла и открыла было рот, чтобы озвучить список блюд.       Фея предсказуемо надулась, обиженно посмотрев на консультанта, однако тут же стушевалась, попав под прицел категоричного взора.       — Ничего, Паймон, думаю, в тебя, в любом случае, столько бы не влезло, — усмехнувшись, сказал Итер и благодарно взглянул на неподвижное лицо Чжун Ли. — Спасибо, это очень щедро с Вашей стороны.              — Не стоит благодарности. Это более чем справедливая оплата для вас после всего, что вы для меня сделали, — кивнул, словно бы удовлетворенно, бывший Архонт и, вероятно, осчастливил бы Итера улыбкой, если бы только действительно был доволен. В реальности же, его слова — обыкновенная учтивость, снова. Достаточно очевидно, что Чжун Ли уважал их (во всяком случае, раньше) и, наверное, лишь благодаря этому не отказался от совместного обеда.              — Берите меню и выбирайте, не стесняйтесь, — указал консультант на сложенную золотистую бумагу перед ними и, аккуратно обхватив пальцами чашку в привычной изящной манере, которая всегда по-странному восхищала Итера, сделал беззвучный глоток. Не то, что Итер — он бы хлебнул так, что весь ресторан услышал.              Паймон, не медля больше ни секунды, открыла меню и кинулась пожирать голодными глазами его содержание. Итер тоже решил не тратить время почём зря и принялся читать хитромудрые названия блюд, мимолётно обмозговывая всю ситуацию.              Если у Чжун Ли каким-то чудом взаправду сохранились моральные устои, это могло быть верным показателем того, что он очерствел не до конца. Что где-то глубоко внутри еще тлела крупица человечности. И ее нужно во что бы то ни стало попробовать разжечь, вне зависимости от того, насколько эта догадка достоверна.              Однако, что же такое могло бы послужить катализатором для пробуждения чувств Властелина Камня? Какая-нибудь ситуация или вещь, которая напомнила бы ему о чем-то личном и очень значимом, которая воскресила бы некогда пережитые эмоции, связанные с этим? Скорее всего. Главный вопрос, что именно? И вопрос, надо сказать, далеко не из лёгких, так как Чжун Ли никогда не распространялся на подобные темы, а если и касался их, то лишь украдкой, как можно быстрее закрывая.              Итер мог бы поспрашивать у знакомых мужчины, а ещё лучше — у адептов. А до тех пор пытаться вспомнить хоть что-то наводящее из их диалогов.              "Жареное в воке мясо, голубцы с грибами, кристальные баоцзы, суп с морепродуктами…"              Секунду.              Суп… с морепродуктами?..              Итер мгновенно замер, осененный первой идеей по спасению (или проверке) Чжун Ли. И хотя консультант не испытывал необходимых эмоций к морепродуктам (а в идеале хотелось бы эмоций вроде безграничной любви, пылкой ненависти или бездонной скорби), крайняя степень отвращения вполне может сработать и охватить его даже с отсутствующим гнозисом.              Итер в предвкушении заерзал на стуле, хитро прищурившись. О, он не просто закажет это блюдо — он заставит Чжун Ли отведать его.              — Паймон определилась! — потерев ладошки, радостно провозгласила фея.              — Я тоже, — сдержанно поддакнул Итер.              — Превосходно. Официант! — негромко, но гулко позвал Чжун Ли, чем сразу привлек внимание работницы, стоявшей в паре шагах от них.              Официантка подошла и мило улыбнулась.              — Да, господин?              — Будьте так добры, примите заказ моих дорогих друзей и запишите всё на мой счёт.              Слова, которые по смыслу должны были прозвучать достаточно обходительно, вместо этого интонационно вышли скорее как приказ из-за сухого безразличного баса. Вкупе с прямым жестким взглядом это давало не самую положительную картину, и на лице девушки промелькнул лёгкий испуг, в то время как ее улыбка приобрела нервный оттенок.              — Д-да, конечно, — спешно закивала она, повернувшись к Итеру с Паймон. — Что желаете?              Парню стало немного жаль девушку, но он также понимал, что Чжун Ли вёл себя так ненарочно. Лишенный сердечности, он вряд ли сумел бы подать себя иначе. Отменные манеры, порядочность, этикет — всё это ещё являлось неотъемлемой частью Чжун Ли, да, но их не смягчали эмоции. Потому они уже не казались такими благодушными в его нынешнем исполнении, какими должны быть...              — ...А вы, юный господин?              Итер недоуменно моргнул, подняв голову, где словил на себе сразу три пары глаз. Быстро пришло понимание того, что Паймон уже озвучила свои пожелания, и теперь ждут только его.              — Что?... А, суп с морепродуктами, — среагировал он, засветив смущенной лыбой.              Официантка слегка поклонилась им, проинформировав, что заказы будут готовы в скором времени, и удалилась. Итер сразу подметил, что Чжун Ли даже бровью не повел на названное им блюдо, и невесомо вздохнул.              - Господин Чжун Ли, почему Вы так смотрите на чай? - поинтересовалась Паймон. Видимо, все эти пытливые взгляды мужчины, которыми он то и дело награждал чашку, тоже не укрылись от ее внимания.              Моракс обратил постное лицо на фею, немного откинувшись на спинку стула.              - Я силюсь постигнуть, чем именно мне раньше нравился этот чай, - с короткими паузами произнес он.              - Неужели он невкусный? - сложила брови “домиком” Паймон.              - Вовсе нет, напротив, он явно приготовлен искусной умелой рукой. Он не переварен, корни циньсинь перетерты ровно настолько, сколько требуется, чтобы они пустили сок, но сохранили свою цельную консистенцию. Количество мяты также подобрано идеально: она хорошо чувствуется, но при этом не перекрывает других трав. Однако же, я всё равно недоумеваю, почему он вызывал у меня столь великое удовольствие. Чтобы ради обыденного питья приходить в сие место каждый день? — вещал Чжун Ли глубоким тягучим басом, зачаровывавшим всех его слушателей. К сожалению, былой бархат вместе с добродушными мягкими нотами почти совсем покинули его тембр, оставив лишь сухую солидную хрипотцу. Но сказать, что этот голос стал менее харизматичным или растерял весь шарм, было бы большим упущением. Как и раньше, он безоговорочно цеплял слух каждого, кто хоть раз улавливал его, и более не отпускал до тех пор, пока того не пожелает хозяин. Неловко признаваться, но шестьдесят процентов всех рассказов Властелина Камня Итер выпрашивал у него, только чтобы насладиться роскошным медовым тембром. Мужчина, к тому же, обладал непревзойденным ораторским даром, умея подать даже самую скучную, заурядную историю так, что невозможно было отвлечься.              И порой такой бархатный, приятный, соблазняющий бас пробуждал в Итере… скажем так, не самые чистые мысли. Особенно плохо становилось, когда Чжун Ли задумчиво мычал, — например, обдумывая, стоит ли делиться требуемой информацией, — и когда протягивал гласные, чтобы сделать акцент на тех или иных словах. О всякого рода смешках и говорить нечего — они были так же редки, как падающие звёзды в небе, и абсолютно так же прекрасны. В силу чрезмерно серьезной флегматичной натуры консультанта, он позволял себе лишь краткие сдержанные усмешки и лишь тогда, когда что-то действительно его позабавило, но буквально от малейшего из них у Итера подкашивались ноги и искрилось тепло в груди. Всего два мелких раскатистых "ха-ха" уже кружили голову, а вот как бы прозвучал открытый чистосердечный смех в его исполнении… Итер пытался представить не раз, но, к превеликому разочарованию, так и не застал в реальности.              А в свете недавних событий это и впрямь теперь могло оставаться только в его фантазиях.              — Э-э-эм, может, дело в том, что этот чай просто очень, очень вкусный? — подала голос Паймон, чем снова вернула путешественника с небес на землю. — Или… или…              — Может, этот чай ассоциировался у Вас с чем-то приятным? — дополнил парень, почесав плечо.              Калькулирующий прожигающий взор устремился на него, заставив Итера судорожно сглотнуть. Всё же ему ещё предстояло привыкнуть к этой ожесточенной версии Чжун Ли.              — Хм-м, эмоциональная привязанность… быть может, есть в твоих словах истина. Порой я приводил сюда своих знакомых или сам сидел тут, слушая увлекательные истории, и воспоминания эти в самом деле казались мне светлыми, из-за чего я бережно хранил их в памяти. Однако ныне я более не в состоянии оценить их значимость. Теперь для меня это лишь минувшие дни, пролетевшие часы, навеки утраченные в бесконечном потоке времени. Рутинная обыденность, которая протекает каждую минуту, каждое мгновение, каждую неделю и сейчас тоже.              Воцарилась короткая пауза, во время которой глаза, - светло-медовые - со смешанными эмоциями, - и насыщенно-цитриновые - без единой, - смотрели друг на друга, не моргая, словно стараясь что-то выпытать. Впрочем, Итер и без подсказок сразу смекнул, что вряд ли какие-либо кадры из прошлого имели эмоциональную ценность для бесчувственного человека. Разве что только это не чрезвычайно важные, ключевые воспоминания, те, которые лежат в фундаментальной основе его личности, которые сформировали его таким, какой он есть. Вот если бы помочь ему как-то пережить их снова… или хотя бы банально узнать, какие это были воспоминания...               - А-а, - понимающе протянула Паймон, нарушив тишину, - иначе говоря, из-за того, что Вы превратились в бессердечный кусок камня, Вы стали равнодушным к воспоминаниям, а, значит, и к чаю в том числе!              Итеру вдруг сделалось очень неловко от такой прямолинейности и не к месту воодушевленного тона феи.              Но, судя по всему, только он нашел это неподобающим.              - Да, стало быть, так, - спокойно кивнул Чжун Ли и посмотрел на чай более осознанным взглядом, разгадав для себя эту "тайну".              — Ого, выходит, у Вас и цве́та любимого тоже нет? — продолжила Паймон.              Бывалый Архонт на это медленно моргнул, подобно рептилии.              — Как можно любить какой-то определенный цвет? — вопросил он, слегка приподняв тонкую бровь. — Они все играют одинаково неотъемлемую роль в нашем мире. И все они по-своему красивы.              Итер ожидал подобного ответа. Но как самому ответить на встречный вопрос — не имел понятия. Лично у него любимых цвета было два: зелёный — потому что это цвет бескрайних лугов и ассоциировался у него в каком-то плане с свободой, — и жёлтый — потому что этот цвет воплощал собой Люмин. Она была такой же яркой, позитивной и неунывающей, буквально являлась живым солнцем в его жизни, вокруг которого парень преданно вертелся.              Выходит, дело опять в эмоциях?              — Хм, Паймон очень нравится розовый! Но почему, Паймон не знает…              — В большинстве случаев виноваты всё те же чувства, которые люди испытывают к цветам. Ведь они несут не только физическую, но и эмоциональную окраску. Кому-то больше по душе успокаивающие тона, кому-то - бодрящие, - выразил свои мысли Итер, задумчиво теребя в пальцах кончик косы.              - Вот как? Хм-м-м-м… - бархатно промычал Чжун Ли, чем вызвал неровный скачок в сердцебиении юноши и пару грязных мыслей, которые он поспешил заглушить, незаметно дернув себя за волосы.              К сожалению одна из этих мыслей (особенно навязчивая), что представляла собой мимолетную сцену, где звукам Чжун Ли предавался двусмысленный подтекст, вышла настолько яркой и реалистичной, что успела спровоцировать вспышку жара внизу живота. Обжигающую своей развратностью и дерзостью, но пугающе-приятную. Настолько, что обрывать эту мысль почти не хотелось, а, наоборот, развивать дальше и дальше, вплоть до финала.               С щеками, уже напоминавшими две спелые валяшки, Итер стыдливо опустил глаза и отчаянно пытался прогнать похотливое наваждение, пока оно не переросло в нечто большее.              Нет, нельзя позволять себе этого ни в коем случае. Только не по отношению к Чжун Ли. Он же в прямом смысле бессердечный. И такой серьезный, неприступный, хладнокровный, непоколебимый, важный, могущественный, талантливый, непревзойденный, идеальный, элегантный, харизматичный, изящный, бесподобный, притягательный, горячий...              Так, стоп.              Срочно, нужно давать по тормозам. Его явно занесло не туда. Причем не просто не туда, а в самую запретную зону. А гадать о том, какого черта он вообще думал в таком свете о его необычном знакомом, даже не хотелось начинать (в основном потому, что он боялся возможного результата).              И стоило Итеру наконец более-менее взять себя в руки (естественно, в фигуральном смысле), как Паймон, которая вечно страдала словесным недержанием, опять заговорила:              — А что насчёт дораяки? Вы бы больше предпочли дораяки с карамелью, ягодами или шоколадом?              "О нет, только не снова", сглотнув, напряжённо покосился Итер на мужчину и...              — Хм-м-м-м, мне необходимо поразмыслить…              "...чтоб тебя, Паймон…"       

***********

      Их заказы приготовили достаточно быстро - весьма удивительно, учитывая то, что одна мелкая надоедливая фея попросила три вычурных блюда и гору мотти. Глядя на всё это кулинарное великолепие, которое торопливо разгружала перед ними официантка, совершенно невольно напрашивался вопрос: а действительно ли шутила Паймон, говоря, что у нее три желудка? Шутки шутками, а ведь этой еде куда-то надо деваться.              Глухой стук фарфора о деревянное покрытие, сливочный йодировано-соленый аромат морепродуктов над столом — и Итер с довольным прищуром любуется предоставленным ему супом. Аппетитно выглядывающие тигровые креветки, щупальца осьминога, кальмарные кольца и свежие листья кориандра сулят стопроцентное гастрономическое наслаждение любому, кто увидит их хоть мельком...              За исключением кое-какой персоны.              Итер стреляет глазами из-под отросших прядей туда, где величественно восседал Чжун Ли со своей подтянутой осанкой и безупречно отглаженным прикидом. Что вполне приемлемо, если принимать во внимание того, кто таился за личностью консультанта похоронного бюро.              Кстати говоря, вид ненавистных ему морепродуктов ни капли его не смутил. Моракс обвел все кушанья одинаково пустым взглядом и безлико пожелал приятного аппетита. Паймон, естественно, сразу накидывается на еду с остервенением хиличурла, который голодал всю жизнь, а Итер радостно улыбается со скрытым вызовом. Как уже говорилось, сдаваться, не попробовав, - этого точно не про него.              Тем более, когда в голове уже созрел гениальный план, как можно заставить Чжун Ли вкусить его суп.              Тем более, когда брюнет говорит “Приятного аппетита” таким тоном, словно отправляет в дорогу на тот свет.              План до смешного простой и оставляет много места для сомнений, но порой самый простой вариант - самый лучший.              Поэтому Итер берет ложку в руки и делает экспериментальный глоток бледно-желтой жидкости, стараясь по ходу дела не заляпать всё поблизости. Суп растекается у него на языке букетом отменного пикантно-сладковатого вкуса и тут же вызывает одобрительное урчание его желудка. Но парень быстро напоминает себе про план и, размеренно съев ещё пару ложек, принимается строить хмурое скептическое выражение лица.              - По-моему, этот осьминог какой-то странный... - задумчиво произносит он и придирчиво рассматривает суп, пуская в ход всё своё скупое актерское мастерство.              - Фто снасит “стланный”? - сквозь набитые щеки интересуется его летающий компаньон.              - Ну, он какой-то слишком… жесткий? И по вкусу не очень хороший, отдает чем-то… пропавшим?.. - выдумывает дальше Итер и чувствует себя неудобно, так как его совесть чересчур требовательная, чтобы позволять ему врать не краснея. И, плюс, попутно всеми силами сдерживается от того, чтобы не слопать всю тарелку за одну секунду — ведь он всё ещё очень голодный, а блюдо, на самом деле, шикарное.              Однако, Итер мужественно продолжает игнорировать унылые завывания живота.              — Хм, дай-ка попробовать.              — Он острый, — предостерегает блондин, прекрасно представляя, какая реакция за этим последует.              — Фе-е, тогда Паймон забирает свои слова обратно! — так как она терпеть не может острую еду.              — Не может быть, — наконец подключается Тот, ради которого и был начат этот спектакль. — Я посещал это место под разными обликами на протяжении всего его существования — а это без малого триста двадцать семь лет, — и ещё не видывал ни разу, чтобы их кулинарные изыски были приготовлены из испорченных продуктов. Это заведение высочайшего класса, где абсолютно всё соответствует самым педантичным требованиям.              Конечно, чопорный до мозга костей Чжун Ли ни за что не пропустит подобное замечание мимо ушей. Итер, тихо порадовавшись этому, невинно поднимает брови.              — Я не вру, попробуйте сами, чтобы удостовериться.              И вдруг понимает, что, вообще-то, его устроит любой исход событий в данной ситуации. Хоть он отведает этот суп, хоть нет. Если откажется, то это может сигнализировать о том, что он всё-таки не потерял свое презрение к морепродуктам, а значит не полностью лишился чувств. Однако, это точно так же может и являться показателем обратного - что консультанту попросту плевать на качество какого-то блюда с высокой колокольни (и, по сути, даже нормальному человеку с эмоциями было бы всё равно на подобную мелочь).              А если согласится, то… пожалуй, это будет даже хуже. Потому что прежний Чжун Ли не мог даже взглянуть на морепродукты, не скривившись. Тогда единственной надеждой будет, что его встряхнет вкус и текстура осьминога, напомнив о тех кошмарных созданиях, которые принесли столько бед его любимому народу.              И, кажется, сценарий неумолимо идёт по второму варианту.               Итер неверяще таращится, как Чжун Ли плавным жестом берет миску, зачерпывает ложку супа - при этом специально подцепив еще и кусочек осьминога, - и галантно отпивает из нее. С замершим сердцем, словно определяется его дальнейшая судьба, юноша усердно ищет на нечитаемом лице хоть проблеск эмоции.              ...Ноль на массу. Ни мускул не дрогнул.              Итер не фанат матерных слов, но пиздец. Просто долбануться. Человек, которому раньше банально пройти мимо морепродуктов было до смерти отвратно, сейчас преспокойно жевал их, даже не вздрогнув.              Окей, ладно, он знал, что всё достаточно плохо — удручающее воспоминание о том, как Чжун Ли сегодня взял с собой мору, — но это, тем не менее, всё равно было ударом под дых.              — Признаться, я никогда доселе не употреблял морепродуктов в таком цельном виде — в силу чрезмерного отвращения к ним мог есть лишь те блюда, в которых они перемолоты так, что и не разглядишь, — однако, на мой взгляд, осьминог приготовлен безупречно, в этом супе нет ни малейшего изъяна.              И с завершающим звоном ложки о миску первый план Итера рушится.              — Ладно… — скрывая разочарование в золотистых омутах, парень подвигает злосчастный суп обратно к себе.              В памяти, однако, сам собой возникает кадр того, как этот самый (вроде бы) безразличный ко всему Чжун Ли кинулся спасать старушку, не раздумывая ни секунды. И путешественнику кажется, что над ним играют злую шутку. Ведь всё-таки, как такое возможно, чтобы человека, лишенного чувств, волновала упавшая пожилая женщина? Разве что только из чистого благородства, что тоже звучало нелогично, ведь благородство — это черта характера, движимая высокими нравственными качествами, которые, в свою очередь, базируются на искреннем неравнодушии. Неравнодушии к несправедливости в этом мире, к бедам окружающих, к беспределу на улицах. А понятие “неравнодушие” перечит нынешнему Чжун Ли, как белое - чёрному.       Впрочем, этот инцидент что-то да значит. Причем что-то определенно хорошее, всё ещё подающее надежды. И парень готов цепляться за неё до тех пор, пока не решит эту проблему.       - Чем планируете сегодня заняться? - приободрившись после сытного завтрака, вопрошает Итер и заинтересованно подаётся вперёд на сложенных локтях.              Импровизация — его новая тактика. Лучший способ её применить — это, опять-таки, посвящать Чжун Ли больше времени, ведь необходимый триггер может скрываться в любой мелочи. Главное быть начеку и смотреть в оба. А к адептам Итер всегда успеет наведаться за подсказкой.              — Мне необходимо подготовить двенадцать глазурных лилий для одного ритуала, - отвечает мужчина без утайки. Он уже отставил пустую чашку в сторону и теперь полностью уделял своё внимание двум странникам.              Понятно, значит, Чжун Ли хотел пособирать цветочки. А что, обыденное дело для Архонта в отставке. Тем не менее, выходит, он ещё не завязал с работой консультанта?              - А Вы разве ещё не ушли в отпуск? - точно прочитав его мысли, любопытствует Паймон. И, возможно, так просто падает свет, но Итеру мерещится округлившийся живот у феи, что по сути ожидаемо, учитывая тонну еды, которую она умяла.              - На данный момент нет, однако я собирался решить сей вопрос завтра.              Итер отстраненно кивает и, потирая ворот шарфа, разрабатывает план действий. Самому парню ещё предстояло расчистить группу хиличурлов, которые совершали частые набеги на путешественников и торговцев рядом со Склоном Зимородка. Неплохо было бы это как-то совместить…              Стоп, так ведь…              "Да, точно".              Итер мысленно хвалит себя за хорошую смекалку и излагает такую примитивную, но такую классную идею:              — Не хотите пойти с нами к Склону Зимородка? Там неподалеку как раз есть поле глазурных лилий.              Снова этот ничего не выражающий взгляд, настолько пристальный и властный, что от него возникает дикое желание сплющиться и просто исчезнуть. Блондин, ощутив его нервирующее действие на себе, рефлексивно отвёл глаза и взволнованно свёл колени.              — Хм, действительно, — тянет Чжун Ли и укладывает локти на ручки стула, чем делает и без того массивные плечи совсем широкими. Жест, как и многие другие, ненамеренно вышел очень пафосным. И, странно, но при виде этого внушительного размаха плеч Итер почувствовал, как внутри под ребрами шевельнулось что-то горячее, на мгновение опалив живот. Что бы это значило?.. — В таком случае, не вижу причины отказываться от вашего предложения.              Итер даже удивился тому, как обрадовался чему-то столь незначительному. Но и не думал этого как-то скрывать, так что свободно позволил счастью проявиться на лице ввиде лучезарной улыбки.       

*******

      К превеликому счастью Итера, Чжун Ли не лишился былой общительности. Он всё так же попеременно пускался в рассказы об истории тех или иных мест, сооружений, гор. Как, например, и сейчас.              — Эти склоны вместе с ущельем, пролегающим между ними, служили важным стратегическим объектом тысячу лет назад. В те времена хиличурлов, магов бездны — и метачурлов в особенности — развелось настолько много, что они основывали целые легионы и начинали представлять весомую угрозу моему народу. Более того, они научились использовать ядра аномальных артерий земли, создавая из них тотемы, которые неведомым образом наделяли хиличурлов колоссальной силой и, вместе с тем, необъятной яростью. Тем не менее, худшая часть заключалась в том, что избавиться от них можно было, лишь отрубив голову...              — Э-Э-Э??! — восклицает Паймон, в ужасе хватаясь за щеки, в то время, как Итер восторженно ахает:              — Ничего себе! А почему? — с пылким интересом заглядывая в лицо Властелина Камня.              Итер никогда бы себе не признался, но он неосознанно использовал любую возможность, лишь бы снова посмотреть (или, скорее, полюбоваться) на точенный профиль мужчины. Ему хотелось глядеть на него вечность, и подчас парень так забывался, жадно впитывая черты лица с замиранием сердца, что зарабатывал от Паймон соответствующий вопрос (честно, Итер уже устал сочинять отговорки).               В принципе, желание Итера более чем обосновано — ведь Чжун Ли, мягко говоря, неотразимый по всем стандартам. Его нечеловеческая красота — высокие скулы, прямой острый нос, тонкие строгие брови, яркие суровые глаза, все эти аристократичные черты, — сразу выделялась из толпы, однако не была отталкивающе-смазливой. Ее хотелось запечатлеть на фото (что Итер и пытался сделать исподтишка пару раз, но пока не преуспел), изваять на гранитной скульптуре, изобразить на холсте и никогда не забывать. Впрочем, блондин сомневался, что картины, статуи или фотографии в состоянии передать хотя бы часть великолепия архонта.              Телосложением он, сто процентов, тоже удался. Итер (к сожалению?) мог только представлять, какие горы божественных мускулов скрывались под плотными слоями одежды, поскольку, опять-таки, статуи архонта и живое тело — это совершенно разные вещи.              Так что, да, нет ничего необычного в том, что Итер так сильно помешан на внешности Чжун Ли. Абсолютно. Любой на его месте вёл бы себя подобным образом. Чёрт побери, да ведь речь идёт о самом Властелине Камня — древнейшем архонте среди всех ныне живущих, о том самом, кто с нуля создал целую нацию, кто некогда сразил полчище других богов, чтобы занять главенство над всем живым, кого величают и почитают миллионы преданных последователей. Да само собой, что Итер испытывает такой трепещущий восторг, находясь рядом с Чжун Ли. С ним вообще очень приятно иметь дело. В его присутствии чувствуешь себя, как за нерушимой горой: умиротворённым, расслабленным и всецело защищённым. Итер едва ли мог представить более комфортного и располагающего к общению собеседника, чем Рекс Ляпис.               Во всяком случае, раньше. Без гнозиса его аура стала более напрягающей и даже в некоторой степени устрашающей, но Итер уже понемногу подстраивался под нее.              И да, он снова увлекся фанатизмом слишком сильно, прослушав половину ответа.              — ...узрев сию напасть, я решил возвести эти горы, дабы выручить свой народ и уберечь его в будущем, — не замечая впавшего в транс Итера, размеренно произносит Чжун Ли, и по его отстраненному голосу отчетливо слышно, что мыслями он витает далеко в прошлом. — За счет особого наклона холмов тот, кто находился на них, был практически невозможен для отслеживания, но зато его кругозор не знал границ. Подобраться к Ли Юэ по суше, насколько вам известно, можно только через Каньон Нихундан или Ущелье Сивандао, ибо склоны гор слишком крутые. Таким образом, воины отстреливали половину хиличурлов ещё на подходе, а тех, что выживали, добивали в ущельях.              — А как, если они умирали только от... обезглавливания? — спрашивает с явным отвращением фея.              — Их оглушали и обездвиживали, а после стремительно добивала та часть войска, которая сидела в засаде у подножья гор, кроясь в деревьях и траве, — с готовностью растолковал консультант. Как обычно, всё кратко, информативно, красноречиво и лаконично, так, чтобы собеседник не терял внимания до самого конца. Прибавьте к этому ещё бесподобный роскошный тембр — и вы поймёте, почему от его повестей невозможно оторваться (равно как и от самого мужчины).              Итер неосознанно сравнил себя с Чжун Ли. Он тоже за свою жизнь свершил немало увлекательных приключений, но когда хотел поделиться ими с кем-то, мгновенно терял весь словарный запас. Если у Гео Архонта была способность подать скучнейшую историю феерическим образом, приукрасив витиеватыми эпитетами, то Итер наоборот: даже крайне занимательный случай портил постоянными запинками и сухими описаниями.              — А почему же Адепты не помогали Ли Юэ? — меж тем допытывается дальше Паймон.              — В тот период ополчившиеся хиличурлы не были единственной проблемой, — качает головой брюнет. Возможно, это всего лишь плод воображения Итера, но после этих слов его глаза как будто мрачнеют на несколько тонов. — Аномалия в артериях земли породила много невиданных тварей — надо сказать, гораздо более опасных, чем орда туземцев, — большинство которых уже полностью истреблены к нынешнему поколению. Естественно, не без моей помощи. И Адептов, соответственно.              — То есть, вы были итак очень заняты, — подключается Итер после того, как наконец полностью вернулся с небес на землю. То, что у него проблемы с вниманием, не было для парня новостью.              — Да... — бормочет Чжун Ли, не сводя туманного взгляда с каньона впереди. Похоже, воспоминания захлестнули его уже с головой.              Итер насторожился. А вдруг это и есть тот самый триггер, который он ищет? Те времена явно были запоминающимися и нанесли свой отпечаток на памяти Гео Архонта. Но как теперь применить эти знания? Итер не особо представлял, да и не успел, поскольку...              — Осторожно! — внезапно предупреждает Чжун Ли.              А в следующее мгновение блондин широкими глазами таращится на пиро-стрелу, зависшую в миллиметре от его лба с помощью гео-магии. Парня тут же парализует резким испугом — сердце скакануло с такой силой, что аж заболело, — и сперва весь мир вокруг него на секунду меркнет, сужаясь до одного-единственного каменного наконечника перед носом.              Далее всё происходит вдвое быстрее. Итер ещё находится в процессе осознания случившегося, когда потухшая стрела падает, а вместо нее прилетают с разных сторон ещё несколько. Впрочем, одна за другой, их всех постигает та же участь — они нейтрализуются силой мысли Чжун Ли, неизменно собранного и непоколебимого. А затем град обездвиженных стрел разворачивается и отправляется в обратном направлении.              Мимолётный свист, пара возгласов — и с деревьев разом валится пятеро хиличурлов-лучников, метко убитых прямо в сердце. Паймон отрывисто кричит и Итер поддержал бы её, да вот только его неожиданно берут на руки, словно долбанную невесту, и парню ничего не стоит догадаться по белому галстуку, что это Чжун Ли. Но что интереснее, с ним начинают носиться и кружится, будто в вальсе, однако вовсе не танцуя, а уворачиваясь от каменных шипов, которые намеревались их пронзить из-под земли, насколько смог разобрать Итер, вцепившийся мертвой хваткой в пальто бывшего Архонта. Скорость, с которой они уклонялись, была просто сумасшедшей. Блондин едва ли успевал что-то рассмотреть, а Чжун Ли каким-то чудом умудрялся ещё и вовремя уворачиваться. Каждую секунду казалось, что сейчас их точно заденет, но нет, молниеносная реакция мужчины работала, как часы.              А ещё, будучи так близко к шее Гео Архонта, Итер чрезвычайно чутко чуял пряный, непомерно умопомрачительный ладановый аромат, исходивший из-под ворота рубашки. Он мгновенно вскружил ему голову и вызвал странное тепло в животе вместе с диким порывом припасть к шее вплотную и втянуть запах полной грудью. И, ладно, возможно, Итер всё-таки прижался намного теснее, чем требовалось, потому что соблазн оказался невыносимым.              Меж тем танцы с шипами продолжались до тех пор, пока Чжун Ли, высвободив одну руку, не сделал пару быстрых жестов, вслед которым из почвы в разных точках вынырнули две колонны, отбросив на несколько метров и оглушив шаманов, что прятались в кустах. Как консультант раскрыл их местоположение — загадка.              После их маленькой победы, он ставит растерянного Итера обратно на ноги. Тот, совершенно не к месту, какого-то чёрта чувствует разочарование ("Неужто от того, что лишился тепла его рук на своем теле?..", проносится тревожная, нехорошая догадка в мыслях), но не задумывается над этим слишком сильно — сзади раздаётся боевой клич, побуждая его обернуться одновременно с Чжун Ли.              Только когда увидел, насколько близко они подобрались к ущелью, парень вспомнил, что как раз-таки про эту территорию — которую им и нужно было зачистить, — шла речь во множественных докладах о нападении хиличурлов. Так что совсем неудивительно, что их вот-вот атакует ещё дюжина этих существ.               Пока Итер буквально завис, всё ещё одурманенный безумно приятным ароматом и близостью с Чжун Ли ранее, последний, как ни в чем не бывало, решительно делает шаг вперёд и начинает неспешно идти навстречу врагам.              — Господин Чжун Ли! — обеспокоенно зовёт его Паймон и тем самым немного встряхивает Итера. Он вздрагивает и торопливо берется за меч, собравшись было присоединиться к мужчине.              ...Только чтобы обнаружить себя запертым в кольце щита, который создал вокруг него Чжун Ли.              Итер с немым ошеломлением уставился на воинственно выпрямленную спину Гео Архонта (которую по-черному хотел увидеть без одежды). "Зачем???" так и написано яркими красками на его лице. Ведь он же бездушный, ему должно быть глубоко плевать на них. Почему тогда, чёрт возьми, он снова кого-то спасает??!              — Эй! Мы же хотим Вам помочь! — недовольно восклицает фея. "Мы", конечно, хорошо сказано, учитывая, что в битвах она сразу смывается в своё межпространственное измерение (или параллельное, Итер не особо разобрался, где обитают феи).              Тем не менее, парню думается, что поволноваться стоило бы скорее о хиличурлах. Хоть и видел Чжун Ли в бою лишь однажды — когда, возвращаясь в Ли Юэ, повстречали двое крио-орхидей, — парень был немало наслышан о могуществе Гео Архонта. И нет, не то чтобы титул Бога Войны о чем-то говорил, никак нет.              К слову, орхидей он тогда вынес буквально с одного щелчка пальцев. Правда, при нем ещё был гнозис на тот момент. Сила нынешнего Чжун Ли уже не могла тягаться с ранней, однако его это, судя по всему, нисколько не смущало.              Мужчина полностью игнорирует Паймон и уже мимоходом разминает плечи и шею, всем видом воплощая решительность и мощь, которые с таким обожанием восхвалял в многочисленных легендах народ Ли Юэ. Спустя мгновение, в его ладони образовалось копьё, и он принялся совершать с ним хитромудрые махинации — быстро вращать то над головой, то под боком, поочередно меняя руки. Копьё начало ярко светиться жёлтым, очевидно накапливая гео-энергию, пока Чжун Ли с размаху не вонзил его в грунт между ног. В тот же миг, земля жутко содрогнулась и разошлась от него такими гигантскими трещинами, что обвалилась прямо под оравой хиличурлов впереди и сомкнулась над их головами, закрыв в земляной ловушке.              Выжившая горстка туземцев, которым посчастливилось вовремя отскочить в сторону, во главе с магом бездны не долго оправлялись от случившегося — почти сразу возобновили атаку. Первым попытался нанести удар пиро-маг, запустивший в Чжун Ли целый каскад огненных снарядов. Впрочем, тот мастерски отразил нападение, снова раскрутив копьё так, что оно превратилось в одно большое мутное пятно.              Следом поспевало ещё семеро хиличурлов, что так и намеревались проломить кости молотами и топорами. Оставалась пара считанных метров между ними и консультантом, когда он выставил вперёд ногу и сделал удар раскрытой рукой, заставив уцелевшую почву с грохотом пойти ломанными волнами и поднять объемный столб пыли.              Что творилось дальше, было уже вне видимости Итера. В песчаном облаке можно было различить лишь мелькающие тени, сопровождаемые характерными звуками гео-магии и жёлто-красными вспышками. Парень напряжённо вглядывался в клубы пыли, пока они, наконец, не осели, обнажая Чжун Ли, одиноко стоящего посреди бессознательных тел. Он убрал копьё, спокойно отряхнул лацканы пальто от грязи, поправил слегка покосившийся галстук, словно после обеда, а не боя с оравой монстров, и щелчком пальцев снял щит со спутников, подойдя к ним.              Итер даже не знал, с чего начать. Но кое-что, всё-таки, он мог сказать наверняка.              — Это было круто.              И в ответ на бесстрастно поднятую бровь чувствует какое-то невнятное тепло в груди. Благодарность? Безусловно, но здесь определенно было что-то ещё. Нечто смутное, но решительно приятное. Почему-то это нечто усилилось, стоило Итеру вспомнить, как его взяли на руки и одарили тем внеземным елейным запахом. А если чуть-чуть напрячься, он даже мог ещё ощутить фантомный жар от широких ладоней на коленях и ребрах...              — Итер прав! Даже без силы Гео Архонта Вы разнесли этих хиличурлов в пух и прах! — поддержала его Паймон, восторженно мотыляя ногами. — Как Вы вообще заметили их вначале?              Чжун Ли чинно сложил руки за спиной в излюбленной манере, прежде чем изрёк поучающим тоном:              — Истинный воин всегда в курсе всего, что происходит вокруг него, — затем коротко вздохнул. — Тем не менее, приношу свои глубочайшие извинения, я погрузился в воспоминания пуще, чем требовалось, и в следствии потерял бдительность.              — Ничего, главное, что в итоге Вы всё-таки нас уберегли, — улыбнулся блондин, не спуская изучающих золотых глаз с лица Чжун Ли и безмолвно пытаясь отыскать там ответ на главный вопрос (поскольку спрашивать сейчас напрямую "Какого чёрта Вы спасли нас и ту старушку, если Вы морально очерствели?" казалось слегка грубым, после такой-то помощи).              Весьма напрасно. Итер словно смотрел на белый лист: пустой, однотонный и совершенно нечитаемый.              — Не могу не признать твоей правоты в данном дискурсе, — кивнул мужчина. Действительно ли он так считал или снова просто проявлял вежливость? Тайна, покрытая мраком.              — Позвольте поинтересоваться, это и были те хиличурлы, с коими вам требовалось разобраться?              — А-ага, — усмехнулась Паймон. — Раз уж наша задача выполнена, почему бы нам не помочь взамен господину Чжун Ли? У Итера просто ангельский голос, хе-хе.              Названный закатил глаза.              — Ну да, порассказывай.              — А что, цветы тебя и правда любят. Распускаются, чуть стоит тебе открыть рот.              — Аневож она глаголет истину? — деликатно выгнул бровь Чжун Ли и прошёлся по фигуре Итера цепким взглядом, в котором блондину мерещится скрытое любопытство, потому что Итер уже вообще не знал, действительно ли тот потерял эмоции. События последних суток слишком противоречили этому. Если отдельные жесты этикета можно ещё списать на добропорядочную натуру мужчины, то вся эта тарабарщина с геройством напрочь сбивала с толку.              Всё предельно просто. Человек, который абсолютно апатичен ко всему вокруг, не стал бы волноваться о жизнях других и, тем более, спасать. Но в этом и вся сложность. Ведь Чжун Ли всё-таки спас. При этом всецело выглядя между добродетелями, как бесчувственная глыба льда. Правда, воспитанная и услужливая, но всё же.              Поистине загадка века. Где-то что-то тут было нечисто. Либо в Мораксе умер непревзойденный актер, либо... Итер без понятия, что и думать. В любом случае, эти поступки подавали надежды и подтверждали теорию блондина о том, что в глубине души Чжун Ли, возможно неосознанно даже для него самого, ещё оставался человечным.              — Э-хэ-хэ-э, да нет, Паймон так шутит, — неловко улыбается Итер, махнув на фею рукой. — Но я и правда хочу Вам помочь собрать глазурные лилии.              — Хм, равноценный обмен услугами. Превосходно, — монотонно отвечает консультант и привычно-размеренной поступью ведёт их к полю голубых цветов, что виднелось неподалеку.              Издалека оно смотрелось, точно настоящее море, живое и колышущееся. Итер вообще полюбил эти цветы с первого взгляда. Такие нежные, элегантные, красивые и пахнут непередаваемым тонким ароматом. А то, что они расцветали от пения людей, только подчёркивало их уникальность.              Путешественник сразу прошел в центр лазурного поля, не в силах налюбоваться внеземным пейзажем. Несмотря на то, что не очень любил петь, сейчас он был совсем не против.              — Вау! Как же красиво! — ахнула Паймон, вторя его мыслям.              — Воистину, — звучит над Итером медовый бас, который вызвал сладкую дрожь по его телу. Он поворачивает голову вправо, осторожно смотря на Чжун Ли — и задерживает дыхание, когда его взгляд сталкивается с чужим, хладнокровным и прожигающим. А чудовищная разница в росте лишь усугубляла его.              Этот взор на ментальном уровне внушает уважение и авторитет, но, как следствие, также подавляет и подчиняет. Безграничная сила, излучаемая им, была настолько велика, что Итер в очередной раз отчаянно борется с инстинктом опустить глаза и склонить голову в знак покорности. Почти мгновенно в память бросается воспоминания того, каким был его взгляд раньше — мягким, понимающим, можно сказать ласковым даже, — и навевает на Итера тоску, но... что-то в новом взоре привлекало его чуть ли не больше, чем в предыдущем. Причем привлекало в порочном плане.              И блондин отказывается от попытки разобраться, что именно, так как явственно чувствует, что ничего хорошего уж точно.              — Эй, Итер, вы там в гляделки играете, что ли? — спасает его парящий компаньон, находившийся в паре шагах перед ними.              Лишь когда Властелин Камня прерывает зрительный контакт, Итер выходит из оцепенения и шатко вздыхает, задаваясь вопросом: а можно ли вообще к такому привыкнуть?..              — Ну так что, Итер, споешь нам? — предвкушающе хлопая в ладони, спрашивает Паймон.              Парень ожидает ещё одной энергетической пытки со стороны Чжун Ли, но с бо́льшим облегчением, чем хотелось бы, видит, что он, словно специально, чтобы не напрягать его, смотрит куда-то за горизонт.              ...Вот и славно. Концентрация под таким вниманием была бы ни к чёрту.              Итер садится на колени, мимолётно решая, какую мелодию ему воспроизвести. На ум приходит несколько песен, что ему повстречались в предыдущих мирах, и почему-то громче всех в воспоминаниях звучала дурацкая баллада из одной таверны, которую он пел чёрт знает когда. Точнее, орал во всё горло, будучи тогда пьяным вдрызг.              Но после нее память заиграла музыку его детства. Сперва ее пела мама, а потом и он с Люмин, перемещаясь в иные вселенные. Мотив простой, незамысловатый, но тем и приятный сердцу. Однако главное в нем то, что он принадлежал только ему и сестре. Эфемерная нить, что связывала их души сквозь время и пространство. Иногда парню казалось, будто он мог слышать, когда Люмин поет её, даже находясь на другом конце континента.              Итера окатило горькой ностальгией и, движимый ею, он начал исполнять вступление. Негромко, чувственно, стараясь сделать это так же гармонично, как сестра. Слова сами собой изливались из недр души, складывались в мелодию и заглаживали переживания, навевая спокойствие, очищая мысли. Итер забывается — родная серенада напрямую вызывает ассоциацию с Люмин, а вместе с ней и кадры их похождений.              И просто продолжает петь, выпуская наружу тоскливые стенания сердца.              Он упускает тот момент, когда лилии податливо распускают свои лепестки навстречу чарующей мелодии. Но зато отчётливо улавливает краем глаза какое-то движение и, медленно обернувшись, обнаруживает, что это Чжун Ли подошёл к нему. Что его глаза раскрыты немного шире, чем обычно, словно в немом осознании, что их покрывает влажная пелена и...              Итер шокировано замолкает.              Чжун Ли... плачет?..