Черный янтарь

      Итер с приятным хрустом потянулся, отсчитав последнюю ступеньку на пути к зданию Ордо Фавониус, и взглянул в небо, где солнце уже начинало потихоньку ползти вниз. В его мышцы пробирались первые признаки утомления после насыщенного дня и особенно — после боя с меха-Архонтом. Однако парень расценивал это, как почетный результат продуктивной работы, и потому ничуть не был подавлен небольшой усталостью, а наоборот — весьма доволен.       Всё-таки самооценку немного щекотало понимание того, что он спас целый Тейват от чудовищной опасности. Снова. Так и хотелось отпраздновать победу на славу, но такое знаменательное событие навалило порядочно забот для каждого участника его отряда. Пока Итер, Сиджи, Кэйа и Дилюк подавляли возникшую шумиху среди жителей деревни и возвращали их по домам, Чжун Ли провел ритуал изгнания демона: как оказалось, в Цинцэ жил один старый, но опытный экзорцист, который без запинок согласился помочь. Потом, когда с горем пополам суматоха жителей была успокоена, а героям — отдана дань, Сиджи отправилась помогать с восстановлением разрушенных полей, а Кэйа и Дилюк попросили Итера подбросить их до Мондштадта, если ему было нетрудно — а для друзей Итеру ничего не трудно, к тому же его следующим пунктом назначения тоже являлся Город Ветров и Свободы. Чжун Ли же накануне оповестил, что им придется ненадолго разойтись, поскольку ему еще предстояло заняться меха-гнозисом. Кэйа тогда ехидно подметил, что он не сможет узнать, нарушили ли они с Дилюком их договор, но Моракс лишь таинственно и сурово заявил, что он всегда узна́ет, если его контракт преступили, чем подкосил самоуверенность капитана.       Таким образом, они распрощались — Дилюк и Кэйа вдобавок радушно позвали Чжун Ли как-нибудь пропустить по бокальчику золотистого одуванчикового (причем, очевидно, полностью закрыв глаза на его безэмоциональность), на что мужчина беспрекословно кивнул, — и Итер перенес их в Мондштадт. Там уже Дилюк отправился в бар проверять сохранность его винных запасов, а Кэйа — в штаб Ордо Фавониус, чтобы доложить о достижениях и написать рапорт.       Надо сказать, они сразу же по прибытию наткнулись на нескольких рыцарей: будучи осведомленной о меха-Архонте, Джин удвоила количество патрулей в городе и его окрестностях, что определенно вызвало некоторое смятение у жителей. Тех, разумеется, никто не стал посвящать в подробности, сославшись на какую-то выдуманную отговорку.       Так или иначе, команда Итера рассредоточилась по своим задачам.       И у юноши тоже было одно незавершенное дело. Возможно даже, самое главное дело, с которого всё вообще-то и началось.       Итер, правда, сперва прошёлся по прилавкам, пополнив запасы снадобий и еды и наконец заменил сломанный планер на другой, чтобы потом не забыть об этом снова.       А сейчас уже пересекал холл Ордо Фавониус и хотел было дежурно улыбнуться стоящему у входа в библиотеку Вирату, но резко осекся, вспомнив про любовные метки на шее. Итер рефлекторно накрыл рукой там, где виднелась одна из них, как уже делал не раз, однако вовремя вспомнил, что после победы над меха-Архонтом Чжун Ли любезно замаскировал засосы от посторонних при помощи лёгкой магии, избавив парня от лишних мучений. Тем не менее, сами гематомы никуда не делись и потому продолжали попеременно приносить дискомфорт его шее, напоминая о себе.       Вот и теперь Итер недовольно втянул воздух сквозь зубы, так как от резкого движения надавил на воспаленную точку — причем на несколько сразу, спасибо Чжун Ли, который на них ничуть не поскупился, — и те отозвались тупой секундной болью подобно синякам.       Однако где-то там его дискомфорт разделял один древний педантичный Архонт, потому что Итер тоже не пожалел парочки засосов, и потому краткое раздражение сменилось самодовольством, а его душа была спокойна.       — Хэ-эй, Вират, не знаешь, Лиза сейчас у себя? — воодушевленно обратился парень, хотя, честно говоря, почувствовал некоторое волнение, когда приблизился к порогу библиотеки: предвидел очередной выматывающий разговор.              — Приветствую, Почетный Рыцарь! Да, мисс Минчи как всегда на своем посту, — козырнув, дружелюбно отозвался Вират.              — Прекрасно, спасибо, еще увидимся! — махнул Итер и вошёл внутрь, тихо прикрыв тяжёлую дверь: не хотел преждевременно нарваться на немилость Лизы.              Зал для чтения по обычаю казался оторванным от всего мира из-за своей неподвижной тишины. Это же безмолвие создавало впечатление застывшего времени и тем самым навевало умиротворяющую обстановку, которая так и подзывала забиться в какой-нибудь укромный уголок и полностью погрузиться в книжные просторы.              Вдыхая запах пожелтевшей, пропитанной временем бумаги, кожаных переплётов и лакированных дубовых стеллажей, Итер в некоторой степени унял легкую обеспокоенность: всё же беседа предстояла до жути значимая.              Парень повернул голову вправо и действительно нашел на своем привычном месте Лизу, что лениво развалилась в кресле, закинув ноги на стол, и изучала некую книгу.              Она обратила внимание на прибывшего только тогда, когда он встал прямо перед ней.              — Ах, это ты, милашка, — кокетливо хихикнула женщина, опустив руку с книгой. — Уже принес "За семью печатями"?              Итер испуганно моргнул, замерев.              — Так… у меня же, вроде, оставалось ещё две недели?.. — нерешительно протянул он, вспоминая, когда брал эту книгу.              Лиза, к счастью, быстро его утешила с добродушным смешком:              — Не переживай, я просто проверяю, помнишь ли ты о сроке.              — А-а, ха-хах… — неловко посмеялся он, почесав затылок. — Это… да, я ни за что не забуду, эхех. Но, кхм, я, на самом деле, пришел к тебе по важному вопросу, — поскорее перешёл он к сути, чтобы перестать мучать себя догадками о том, каким же будет этот обряд Деления душ.              Почуяв серьезный подтекст в словах, Лиза села поприличнее и заинтересованно склонила голову к плечу.              — У тебя что-то случилось? — видимо, заметила нетерпеливость юноши в том, как он переминался с ноги на ногу: волнение неприятно перекатывалось у него где-то в диафрагме, и стоять спокойно вдруг стало невозможно.              Ох, как же он не хотел вовлекать в это ещё одного человека.              Если бы только был выбор.              — Эм, не совсем у меня, а, точнее, у моего друга, — Итер выпутал пальцы из прядей, что неосознанно ерошил на затылке, и приказал себе стоять смирно. — Но сперва попрошу тебя сохранить это в тайне.              — Можешь не беспокоиться, со мной твой маленький секретик будет надёжно защищён, — Лиза прищурилась с хитрым блеском, который едва ли смог убедить парня, но деваться было некуда.              Юноша подавил желание закатить глаза и продолжил:              — В общем, его зовут Чжун Ли и два дня назад он потерял эмоции…              В этот раз Итер изложил информацию гораздо проще и лаконичнее, чем в предыдущий. Он поведал Лизе столько же, сколько и Сиджи, а это почти всё, за исключением того, что именно отдал Чжун Ли, и какова его истинная сущность, снова приписав ему роль обычного Адепта.              К концу истории игривый настрой библиотекарши выветрился из ее черт, и лицо Лизы покрыла нечитаемая пелена.              — …Поэтому я очень прошу тебя: помоги мне разузнать больше про обряд Деления душ. Это может быть единственным шансом спасти Чжун Ли, — завершил Итер, нервно катая в пальцах подвеску на кончике шарфа.              "Всё-таки не уследил за своими жестами", угрюмо подумал он, однако это была меньшая из его проблем, поэтому данную мысль мгновенно затмила куча других.              Лиза зациклила отрешенный взгляд где-то по правое плечо от отчаянно смотревшего Итера. Вероятно, в направлении запретного отдела.               — Думаю, ты понимаешь, насколько серьезная это просьба, — медленно подытожила волшебница после минуты неоднозначного молчания. — И я не могу тебе отказать.              Итер, который сперва приготовился просить ее на коленях, тут же просиял самой чистосердечной улыбкой.              — Спасибо тебе огромное, Лиз! Ты не представляешь, как выручаешь прямо сейчас, — облегчённо выдохнул он, отпустив задерганный шарф. Первый шаг — заручиться помощью Лизы — был успешно выполнен.              Дальше по списку следовал пункт "Узнать подробности обряда" и, по сути, он-то и пугал Итера больше всего.              Потому что он до дрожи боялся, что цена за спасение Чжун Ли окажется слишком высока.              — Не за что. Твоя улыбка слишком очаровательна, чтобы я смела тебе отказывать, — легонько усмехнулась женщина, встав. — Да и беда, которая произошла с твоим другом, поистине ужасна и требует исключительных мер, — она обошла стол. — Однако, лучше я сама принесу сюда нужную книгу, так что надеюсь, тебя не затруднит подождать пару минут.              — Конечно нет, — с готовностью ответил Итер.              — Вот и чудесно, — Лиза мельком потрепала его по макушке и отправилась на нижний этаж, после чего скрылась из виду за одним из поворотов.              Впрочем, вернулась она, как было обещано, достаточно быстро — либо так показалось Итеру, который поневоле ушел глубоко в раздумья, прокручивая в голове события последних суток, чтобы заново проанализировать все действия и диалоги и выудить какие-нибудь новые, ранее скрытые детали для внутреннего дневника наблюдений.              Он даже не сразу среагировал на перестук каблуков, что поднимались наверх, и потому слегка вздрогнул, когда в поле зрения попала остроконечная шляпа.              — Итак, пришлось повозиться, чтобы найти то, что нужно, однако ради такого милашки мне ничего не жалко, — произнесла Лиза, проходя мимо Итера с огромным, ветхим, раскрытым фолиантом, который тяжело низвергла на стол, успев одной рукой торопливо отодвинуть в сторону пару тетрадей.              Похоже, в реальности прошло немного больше времени, чем он полагал.              — Так, посмотрим… — протянула Лиза и, пробежавшись глазами по мелкому тексту, ткнула пальцем в какую-то строчку, чем привлекла внимание заглянувшего Итера. — Вот здесь мимолётно упоминается, что в незапамятные века любовь людей была настолько искренняя и чистая, что ею исцеляли души; настолько преданная и безудержная, что один бескорыстно отдавал свое сердце другому. Селестия, увидев такую самоотверженность, даровала людям возможность связывать их души раз и навсегда, чтобы ничто в этом мире не могло их разлучить, даже смерть. Какими бы дорогами двое связанных ни пошли, их пути всегда пересекутся; в какой бездне бы ни канул один, второй всегда отыщет его; каким бы языком не говорил один, второй всегда поймет его; какое бы расстояние этих двоих ни разделяло, они всегда услышат сердцебиение друг друга. Но на этом информация о нашем ритуале заканчивается… — Лиза нахмурилась и спешно пробежалась глазами по дальнейшему абзацу, проверяя, есть ли еще что-то относительно их вопроса.              Однако Итеру хватило и этого. Он уже прекрасно понял, что его худшие опасения подтвердились.               Цена за оживление Чжун Ли чрезмерно высока.              Потому что цена за оживление Чжун Ли — это свобода Итера.              Самое сокровенное, что у него есть.              Итеру плохо. Ему казалось, что его сердце провалилось в бездонную пропасть, и теперь на его месте сквозила холодная пустота, от которой съежились внутренности.              — …О, кажется, вот, — оповестила Лиза, наклонившись чуть ниже. Итер едва ее услышал, оглушенный убийственной горечью. — Ритуал Деления душ требовал от пары равноценной самоотдачи по принципу "око за око", "сердце за сердце", чтобы достичь полного единения душ. Отсюда следовало, что им было необходимо обменяться частичками своих душ и таким образом, прочувствовав весь спектр эмоций партнёра, установить вечную неразрывную связь.              Вечную. Неразрывную. Связь.              Которая навсегда заточи́т Итера в Тейвате.              — Обряд проводился в месте с исключительным энергетическим потенциалом, чтобы облегчить создание связи, и проходил при поддержке посредника. Партнёрам надлежало петь, дабы настроиться на энергетические вибрации друг друга, уловив их, и заложить основу для плетения уз. Хм-м, да… теперь, я понимаю, почему Сиджи посчитала, что этот ритуал может помочь. Хоть его изначальное предназначение совсем иное, он действительно должен сыграть нам на руку, — Лиза прервалась, ещё раз анализируя текст. — Вот только, что именно нужно делать посреднику?..              Итер, впрочем, почти не слышал женщину. Он уже вовсю варился во внутренних спекуляциях и ненавистном чувстве полной беспомощности.              — Итер? Что-то случилось??? — проник сквозь туман мыслей голос. Парень даже отдаленно удивился: он впервые слышал, чтобы Лиза обращалась к нему по имени. Очевидно, его убитый настрой отражался на лице чересчур заметно.              Однако как-либо повлиять на это сейчас было не в его силах. И не в ближайшие несколько часов. Тяжёлые раздумья уже облепили Итера целиком и неконтролируемо утягивали в свою пучину, из которой — юноша знал наверняка, — он выберется ох как не скоро. За девятьсот лет непрерывного наблюдения за собой он уже выяснил, что такова защитная реакция его организма на стрессовый фактор: закрыться от всего внешнего мира и сидеть в своей раковине до тех пор, пока он не найдет решение, либо же пока не смирится с ситуацией — тут как повезет.              А этот случай прямо кричал Итеру спрятаться в раковину, что он беспрекословно сделает, как только выйдет из библиотеки.              — Я… мне просто надо хорошо обдумать всё это, — смог наконец обронить он, не позволяя Лизе встретиться взглядами. Парень резко почувствовал себя невероятно уязвимым и жутко не хотел, чтобы женщина прочитала это по его глазам. Он даже ничуть не постеснялся сделать шаг назад, оборонительно скрестив руки: чужое присутствие начало давить на нервы из-за жгучего желания отгородиться, уйти, сжаться в комок.              Лиза, к счастью, уловила его угнетенное состояние и весьма разумно решила не навязываться, оставляя в покое.              — Я всё прекрасно понимаю, — кивнула она, вздохнув, и выпрямилась. — Такое решение и вправду стоит тщательно взвесить. Но знай, что я с радостью помогу тебе, если ты всё же согласишься.              — Хорошо, да… то есть, эм… — Итер мотнул головой, чтобы хоть на секунды стряхнуть нагромождение удушающих мыслей и дать внятный ответ. Затем испустил протяжный вздох. — Ох-х, я уже тебе очень благодарен за то, что ты сделала, правда, просто…              — Ничего, я понимаю, — Лиза одарила его мягкой, но по-своему печальной улыбкой. — Тебе нужно время.              — …Да, — Итер сокрушенно свесил плечи и потёр хмурый лоб, пряча помрачневший взгляд под ладонью.              — Тогда иди. Я уверена, что каким бы ни было твое итоговое решение, оно будет верным. Главное — слушайся своего сердца.              И Итер пошел. Точнее, сразу телепортировался куда подальше, где его не найдет ни одна живая душа и где можно дать волю мыслям.              Парень даже особо не заморачивался насчёт выбора этого места: слепо потянул за первую попавшуюся ему нить среди паутины статуй и попал на гору Аоцзан. Выбор его вполне устроил, поэтому Итер просто опустился на траву возле телепорта и глубоко втянул разряженный горный воздух, ощущая, как бьётся под черепной коробкой ураган мыслей и разрастается опухолью едкая досада.              Судьба Чжун Ли… была в его руках. Только Итер мог изменить ее. Потому что Моракс смог подпустить к себе так близко только его. Потому что, как оказалось, ему всё-таки нужно сердце Итера. Чжун Ли уже всем существом был готов принять помощь, а парень — с радостью ее оказать, однако в тот момент, когда он наконец нашел способ, как это сделать, Итер резко дал по тормозам.              Свобода… насколько на самом деле это незаменимая ценность?.. Понять это под силу лишь тому, кто однажды ее утратил. И по воле звёзд Итер знал, каково это — быть скованным цепями, будь то металлическими или невидимыми, что наложил на него долг, клятва или договор.              Он знал, каково это — и потому вдвойне страшился потерять свою свободу снова, защищая ее кровью и по́том. А однажды, после особо долгого мучительного заточения дал себе обещание, что в следующий раз собственноручно вскроет свои вены, лишь бы больше никогда не испытать этого ада.              Конечно, нынешняя ситуация отличалась от той, и Итер явно перегибал палку с пессимизмом. Но суть-то одна.              Он будет прикован к этому миру — табу номер "один" в списке запретов Итера, который он выгравировал на подкорке сознания ещё в самом начале нескончаемого путешествия по вселенным. Он больше никогда не сможет покинуть эти земли. Больше никогда не сможет почувствовать ветер перемен на своем теле. Его крылья будут навеки обрублены. Что он скажет потом Люмин?..              А Чжун Ли?.. Его участи в случае Деления тоже не слишком-то позавидуешь: он ведь так же, как и Итер, лишится личной свободы и будет вынужден всюду таскаться за несносным юнцом в поисках его ещё более несносной сестры, которая ещё и прибить может. Поэтому, вообще-то, Итеру было рано ещё что-то тут самому решать и взвешивать: никто не говорил, что Чжун Ли пойдет на такую жертву ради возврата эмоций.              Но помимо этого в его голове заела пластинка их последнего разговора с Сиджи, которая каждым новым оборотом наносила порезы его сердцу.              — Слушай, а ты уверена, что… ну, только этот обряд Деления может помочь Чжун Ли?..              На что женщина сочувствующе сморщила лоб.              — Боюсь, что да.              — Боюсь, что да.              — Боюсь, что да.              — Боюсь, что да.              Итер тяжело сглотнул и, уперевшись локтями в колени, зарылся пальцами в волосы, с горечью оттянув их. Хотелось сорвать себе горло диким криком. От того, как беззаветно полюбил Гео Архонта. Как страстно мечтал увидеть ответную любовь в его глазах. Как было невыносимо-вопиюще жаль. Как было сложно, черт побери, ужасно сложно. Как его безжалостно терзала тупыми когтями дилемма.              Потому что чаша весов непоколебимо застыла на идеальной середине.              Итер любил свободу так же сильно, как любил Чжун Ли. Он жаждал его нежных объятий и поцелуев, но точно так же жаждал изучать и познавать. Ни одно из этого всё никак не могло перевесить второе.              Кричать захотелось ещё больше.              Но Итер сидел…              И молча рвал волосы.              Он полностью пропустил, как горизонт подпалило небесное зарево, а затем на смену ему натянула звездное полотно ночь. Итер едва ли шелохнулся за всё это время — не двигался бы и дальше, если бы не чрезмерно назойливый голод, от которого уже разболелся живот.              Парень выполнил все последующие действия на абсолютном автомате: собрал хворост, развел костер, пожарил куриные шашлыки и лишь чудом ни разу не обжегся. И, как назло, в этот раз, когда Итеру всецело плевать на качество, они получились безупречными.              Жаль, что оценить его мастерство было некому.              После ужина юноша пришел к выводу, что утро вечера мудренее, и устроился на ночлег прямо там же, надеясь, что ответ придет к нему сам после отдыха. Однако как же глупо было для него полагать, что он хоть сколько-нибудь сегодня поспит. Он ворочался десять минут, двадцать, тридцать, пятьдесят, девяносто. Но эффект оставался нулевой. Его будто прокляли на бодрость, и сна у него не было ни в одном глазу, сколько бы он ни жмурился. Вместо этого — десятки кадров Чжун Ли, всего, что он сделал для Итера, и не менее ярко — того, что у них могло бы быть, от которых надрывно выло сердце и едва не выл сам парень, потому что он был обязан помочь Властелину Камня. Потому что при мысли о том, что он останется таким навсегда, когда Итер мог это исправить, грудь насквозь пронзало невидимое копье.              А потом его пронзало другое копьё, когда парень представлял то, как объясняется перед Люмин за совершенный ритуал, который плотно переплел нити его судьбы с Тейватом на веки вечные.              Таким образом, порочный круг мыслей возобновлялся. Но что самое противное — толку от этого было ноль.              Чаши весов всё ещё неподвижно стояли.              Итер вдруг осознал, что больше не может спокойно лежать. От кипевших мыслей будоражилось и тело. Требовалась срочная разрядка.              Парень раздражённо откинул край спального мешка, поднялся, убрал свои вещи и осмотрелся, прикидывая, куда пойти. Зрение мгновенно привлек каменный стол с тремя сиденьями, который стоял посреди пруда, но приближаться к нему не было никакого желания: Итер прекрасно знал, кто когда-то сидел за этим столом, и не хотел в очередной раз сыпать соль на рану.              Поэтому сперва он прошел пруд по кругу, меланхолично наблюдая за бликами луны в водной глади. Мазнул взглядом к краю горы, где открывался объёмный вид на широкие скалистые просторы в море тумана. И решил спуститься ниже.              Там он и нашел разрядку. Группа хилличурлов попалась ему как нельзя кстати, однако ее было катастрофически мало. Итер с трудом мог назвать это даже разминкой, которая лишь раздразнила его мышцы. Здесь нужно было нечто посерьезнее.              Совсем неудивительно, что через минуту его ступня коснулась Склона Зимородка, земля которого кишела руинными стражами.              Встретив первого такого, Итер даже специально пропустил пару его ударов, понадеявшись, что назойливые мысли можно выбить физически. Боль действительно оттолкнула их на задний план, но по окончанию сражения те наплыли обратно и смешались с болью, из-за чего стало ещё хуже, чем до боя.              Что ж, оставалось только одно.              Биться до тех пор, пока ноги Итера больше не смогут держать его.              Потому что если он не вырубится — он сойдет с ума. Мыслей было слишком много, они буквально пожирали его заживо. Итер больше не мог справляться с ними.              Скольких стражей он уничтожил в ту ночь парень не сказал бы и под дулом револьвера. Всё, что он помнил — это то, как надрывались мышцы от перенагрузки, как оглушительно скрипели выломанные механические детали, как дрожали руки и ноги от зверского испытания на выносливость и как все мысли превратились в густую, вязкую, пульсирующую кашу.              Итер помнил, что вдалеке показались предрассветные лучи, когда он, едва чувствуя почву под ногами от чудовищного утомления, обустроился там же в руинах и, наконец, свалился в спальный мешок мертвым беспробудным грузом.              Но даже тогда не смог до конца отделаться от душевных метаний, которые добрались до него и во снах. Даже пока спал, мозг не переставал усердно перебирать произошедшее, и досада едким мазутом пропитала его сны.              А под конец Итера добила улыбка Чжун Ли, которая ему приснилась. Живая, добрая, чистосердечная и любезная, прямо как когда-то в начале их совместной миссии с Церемонией Возношения; настолько ласковая и понимающая, что ей хотелось излить душу и выпустить все сомнения, страхи и печали, которые когда-либо тревожили Итера. Хоть и небольшая, улыбка слепила подобно начищенному бриллианту и источала самую теплую нежность, которую парень когда-либо видел, и она была дарована именно и только ему…              Итер проснулся со слезами на глазах.              И неосознанно для него чаша весов наконец-то пошатнулась.

**********

      — Как ты думаешь, может ли канарейка так же заливисто щебетать, как и на свободе, если ее закроют в клетке?              Син Цю, который в этот момент откусывал верхний шарик данго, изумлённо вскинул брови. Он не мог не предугадать чего-то подобного — несвойственная отрешённость Итера с начала их встречи была более чем ярким сигналом о неладном, — однако всё равно не знал наверняка, что же именно занимало мысли друга.              Да и сам вопрос прозвучал достаточно неожиданно: до этого Итер не давал и намека о том направлении, в котором так усердно размышлял, и с натяжкой произнес слов десять за все время. И вдруг, ни с того ни с сего, выдал такое, посреди очередной паузы.              Син Цю многозначительно посмотрел на светловолосого юношу, однако тот продолжал неотрывно глядеть за синий горизонт, не снимая прежнего меланхоличного выражения, будто бы Син Цю померещились его слова.              — И с каких это пор ты стал задаваться такими философскими вопросами? — усмехнулся тот, прожевав кусочек.              Итер согнул в колене правую ногу и положил на нее локоть. Едва ли даже тогда поменялось его задумчивое лицо. Когда Итер ответил, было чувство, что он беседовал сам с собой — и это при том, что встречу устроил именно путешественник.              Он уже созрел до той стадии, где раздумья требовали выхода.              — …Давно, на самом деле, — проронил юноша. — Просто долгое время не было повода о них размышлять.              Син Цю отщипнул ещё кусочек данго и тоже погрузился в философские спекуляции, решив не докапываться сейчас до настоящей причины угрюмого состояния Итера.              — Мне кажется, — начал он, тщательно обдумывая каждое слово, — что это зависит от того, как с канарейкой будут обращаться. Кто знает, может в клетке ей будет так же хорошо, как и на воле.              Итер неопределенно промычал.              — Как бы хорошо с ней ни обращались, клетка это всё равно клетка, а воля — воля, — безнадежно выдохнул он. От этого выражения мрачного всезнания юноша зрительно повзрослел на десятки лет, являя глазу свое истинное лицо, которое ранее искусно пряталось за маской дружелюбия и беззаботности.              — Я не спорю, — покачал головой Син Цю и устремил взгляд вниз, в морскую воду, что тихо плескалась под пирсом, на котором они уселись. — Однако мое мнение таково, что здесь важна даже не реальность, а то, как ты ее воспринимаешь.              Похоже, Син Цю попал в точку: Итер наконец-то обратил внимание на друга с нечитаемым туманным взором.              — …Воспринимаешь?.. — повторил слегка недоуменно, словно имел дело с новым неизвестным словом.              — Да, — улыбчиво кивнул Син Цю, пока крутил в пальцах шпажку с разноцветными данго. — Как со стаканом, наполненным водой, знаешь? Оптимист скажет, что он наполовину полон, а пессимист — что наполовину пуст. Ты можешь зацикливаться на негативных аспектах, а можешь находить и радоваться положительным, которые есть всегда и зачастую даже ничуть не уступают по количеству негативным сторонам — просто мы их не замечаем. Не можешь изменить ситуацию — измени свое отношение к ней.              Итер смотрел на Син Цю, как на святого.              Вот она. Та последняя крупица, которой недоставало чаше весов, чтобы окончательно опуститься.              И теперь, наконец, спустя трое суток бесконечных сомнений, рассуждений и бессонных ночей, Итер, едва ли не теряя сознания от облегчения, ощутил: его колебаниям была поставлена жирная точка.       

************

      "Может, канарейка будет чувствовать себя в клетке так же хорошо, как и на свободе".       — ...Итер? Ты точно уверен, что всё в порядке?       Названный мотнул головой, фокусируясь на Паймон, что обеспокоенно заглядывала ему в лицо. Фея наконец-то объявилась сегодня утром — сонная, растерянная, помятая, но живая и почти здоровая. У Итера ушел не один час на то, чтобы ввести ее в курс последних событий и утолить лавину вопросов. Однако под конец Паймон поддержала решение Итера насчёт ритуала, сказав, что это очень благородный и самоотверженный поступок. Парень на это лишь вздохнул.       Сейчас же он попросил ее спрятаться на время встречи с Чжун Ли — он не видел его несколько дней и предчувствовал крайне сентиментальное воссоединение, из-за чего хотел приватности.       — Да, не волнуйся, — тонко улыбнулся Итер, потрепав Паймон по голове. Всё же он был рад тому, что с ней всё обошлось и парень не остался без верной спутницы.       Фея немного успокоилась, хоть и не сняла до конца переживания, но кивнула тем не менее.       — Хорошо, но через два часа Паймон обязательно вернётся, чтобы проверить вас! — твердо заявила она, тыкая в него крошечным пальцем.       — Хорошо-хорошо, договорились, — покорно согласился Итер, усмехаясь, и Паймон, довольная ответом, испарилась в россыпи искр.       Юноша облокотился о перила террасы, выдыхая, и отпустил взгляд вольно прогуливаться по площади, пока сам погрузился в раздумья.       "Может, канарейка будет чувствовать себя в клетке так же хорошо, как и на свободе".       Эту фразу Итер успел выучить вдоль и поперек и заколотил в памяти прямо поверх первого пункта из списка табу. Она стала ему путеводным светом, за которым он шел, спасательным кругом, за который он цеплялся изо всех сил, лишь бы не дать слабину и не отречься от принятого решения в последний момент.       Например, сейчас, наблюдая за тем, как неспешно двигался к нему навстречу темный сановитый силуэт.               Возле которого всё также озорно вертелась жёлтая фея, чем выделяла его среди толпы ещё больше.              И при виде него Итер просто не понимал…              Не понимал, как мог даже на секунду представить свою жизнь без Чжун Ли.              Он внезапно осознал, что за эти три дня успел соскучиться по Гео Архонту до умопомрачения, и сдержаться при виде него было для Итера абсолютно невозможно.              Парень кинулся на Моракса с жаркими объятиями, ничуть не смущаясь посторонних людей на террасе. Он эмоционально стиснул его крепкую фигуру в своих руках и зарылся носом в воротник рубашки, глубоко вдыхая пряный запах благовоний, которым пропиталась вся его одежда после очередного ритуала на работе. Чувствуя, как искрящаяся радость горячей волной наполняет его с ног до головы, Итер закрыл глаза, всецело окунаясь в светлые эмоции, и счастливо потёрся щекой о фрак, готовый расцеловать мужчину просто за то, что он стоял рядом с ним здесь и сейчас, однако пока лишь с замиранием сердца наслаждался чужим присутствием (и про себя посмеивался со звуков озадаченного Желтка).              Однако Итер совсем расплавился от трепещущего восторга, когда поперек его спины скользнули широкие ладони и прижали к Чжун Ли ещё ближе, а кончик уха щекотнул чужой нос, который прошёлся от него вдоль пшеничных прядей к макушке и тоже сделал протяжный вдох.              — Я так соскучился... — пробормотал Итер и крупно вздрогнул в районе плеч: пальцы Архонта осторожно залезли ему под косу и, обхватив сзади шею, немного надавили на чувствительной точке по бокам челюсти, прямо под ее углом, приятно оттянув в отдаленном подобии массажа и вырвав у парня томный скомканный выдох. Итер на автомате немного откинул затылок, упираясь в руку и таким образом прося ещё.              — Я также ждал нашей встречи, — пробасил Чжун Ли поверх золотистой копны волос, рассылая мурашки по затылку.              Итер получал такое безумное удовольствие от физической близости с Мораксом — самозабвенно ластился к нему и таял по частям от ответных касаний, — что практически полностью проигнорировал его апатичный тон. В конце концов, Чжун Ли хотя бы пытался действовать неравнодушно — а это уже заслуживало признательности. Итеру, которому любовь напрочь вскружила голову, было достаточно и того, что ему вообще позволяют что-то делать.              Но главное, такое лояльное отношение Чжун Ли давало надежду, что он согласится на то, что сейчас предложит Итер.              Парень, к слову, уже нервничал насчёт этого. Подписаться на подобную авантюру мог только самоотверженный глупец.              Либо безнадёжный влюбленный.              К сожалению, тормозить с этим вопросом не имело никакого смысла. Чжун Ли либо откажется — и, скорее всего, останется бездушным на всю жизнь, — либо согласится — и, между прочим, даже в таком случае не сможет гарантированно вернуть эмоции.              От этой мысли стало ещё страшнее. Но надо быть мужчиной.              Итер дал себе понежиться в кольце объятий ещё пару мгновений и затем с огромным сожалением отстранился, — и с ещё бо́льшим сожалением почувствовал, как руки за спиной без промедления расцепились, — заглядывая в цитриновые глаза.              — Ты… спрятал меха-гнозис? — сперва поинтересовался он, кокетливо изогнув шею.              — Да, отныне и вовек никто не возможет снискать сие устройство, — умиротворенно кивнул Чжун Ли с привычным холодным мерцанием во взгляде.              — Хм, не сомневаюсь в твоих способностях, — тепло улыбнулся Итер, мягко прищурив глаза.       Чжун Ли вдруг слегка нахмурился, обведя сосредоточенным взглядом пространство возле парня:       — Аневож Паймон ещё не возвратилась?       — Оу, нет-нет, она уже вернулась, с ней всё хорошо, — торопливо рассказал Итер. — Просто она на данный момент... Ну, занимается своими делами, — неопределенно довершил он, поскольку немного стеснялся признаваться, что специально попросил Паймон удалиться.       Чжун Ли явно немного недопонял то, что подразумевал Итер, однако отставил расспросы, удовлетворительно промычав.       — Рад, что она пребывает в добром здравии.       — Да-а, я тоже... — нервно улыбнулся юноша: параллельно репетировал про себя дальнейшую речь, думая, как бы получше сказать. — Но, кстати… кхм, я должен сообщить тебе, что… — он сделал паузу, набираясь решительности.              "Отступать нельзя ни в коем случае", твердо сказал себе Итер и продолжил:              — Я нашел способ вернуть тебе эмоции.              Чжун Ли машинально приподнял брови, однако то, что изначально должно было выглядеть как признак удивления, у него, конечно же, получилось максимально безразлично.              — Хм? Какой же именно, позволь осведомиться?              — С помощью ритуала Деления душ.              Ответ, судя по всему, не на шутку впечатлил Властелина Камня, так как его доселе бесстрастные глаза мгновенно засветились глубоким пониманием, и он сложил руки на груди, приложив согнутый палец к нижней губе — предался вселенским раздумьям.              — Логика в данном варианте внай зрима, и он воистину располагает существенным потенциалом, понеже при обмене частицами душ партнёрам фрагментарно передаются эмоции друг друга, — изрёк мужчина, задумчиво глядя на город, который живописно распростерся под ними благодаря хорошему обзорному месту, предоставляемого почти безлюдной террасой.              — Да-а… мы с Сиджи пришли к выводу, что ты потерял эмоции, когда отдал гнозис, потому что неосознанно вложил их в него за все эти шесть тысяч лет, — объяснил Итер и, увидев, что Чжун Ли ничуть не изменился в лице, добавил. — Типо все люди вкладывают в дорогие им вещи частички себя, но поскольку ты у нас сам по себе уникум и твой случай тоже нестандартный, у тебя этот процесс, э-э, скажем так, набрал более масштабных оборотов.              — Да… весьма статочная гипотеза… — проронил Моракс, ползая невидящим взглядом по площади внизу.              И всё равно продолжил напрягать Итера ощутимой аурой тщательных неизвестных размышлений.              "Ха, ну естественно, он же сейчас решает, готов ли он пожертвовать личной свободой ради какого-то эксперимента", раздалась саркастичная мысль в сознании, которая противно уколола куда-то в грудь.              Молчание длилось между ними несколько минут, пока Итер, взволнованно поглаживая перо на резинке волос, колебался, стоит ли раньше времени спросить о мнении Чжун Ли, однако тот опередил его:              — …И каково же твое воззрение относительно сего? — и пронзил парня нечитаемым испепеляющим взглядом.              Итер ожидал такого вопроса и потому как можно смелее ответил, отпустив многострадальную косу:              — Не буду врать, это был очень трудный выбор для меня и мне потребовался не один день, чтобы окончательно определиться. Но… — он поверхностно вздохнул и его глаза неосознанно заблестели лаской, когда парень пересекся взглядами с Мораксом, любуясь родными глазами. — Я согласен пройти с тобой этот обряд.              Архонт вновь "поразился" на своем языке: опустил руки и элегантно склонил подбородок. Очевидно, он предсказывал совсем иной ответ.              — Почему? Данный тобою обет не обязывает идти на столь большие жертвы, и я отнесусь к твоему отказу с пониманием.              Итера позабавило его искреннее недоумение и он добродушно улыбнулся, слегка покачав головой. Его сердцебиение уже ускорило темп в предвкушении того, что он собирался сейчас сказать, и теперь дико билось в грудной клетке — что иррационально, учитывая, что Чжун Ли уже замечательно знал о чувствах Итера, но по какой-то причине смущения это ничуть не убавляло.              Юноша мелко сглотнул, стараясь совладать с трепещущими эмоциями, которые обжигали диафрагму, однако в порыве нежности приложил ладонь к щеке Гео Архонта и, игнорируя шум пульса в ушах, произнес:              — Потому что я… люблю тебя, — чувствуя, как часть незаметного ранее бремени покинула его вместе с мягкими плавными словами. — Настолько сильно, что это не описать никакими словами.              Взгляд Чжун Ли обострился до предела, но Итер, краснея всем лицом, стойко его выдержал в стремлении доказать свою непоколебимость. Мужчина был обескуражен — он явственно показывал это через сведённые брови и, очевидно, сейчас усиленно думал над ответом. Моракс поджал нижнюю губу, продолжая смотреть неморгающим взглядом в самую душу, и, боги, Итер никогда не видел его в бо́льшей растерянности, чем в этот момент, и это при том, что Чжун Ли еще не мог испытывать каких-либо эмоций.              Почему-то Итеру стало жаль Архонта и он успокаивающе погладил его большим пальцем по выступающей скуле, стараясь всем видом внушать теплую заботу и утешение. Но, похоже, результат получился противоположным: Чжун Ли, который было приоткрыл рот, резко закрыл его, а секундой позже и вовсе прикрыл веки, уже откровенно морщась.              Тем не менее, не успел Итер насторожиться, как мужчина прогнусавил:              — Ежели ты речешь правду и ты истинно готов наложить на себя подобные узы ради меня… то я не имею иного права, кроме как отплатить тебе тем же, — и открыл глаза.              В которых стояли мертвые бесчувственные слёзы, что он, видимо, пытался подавить всё это время, однако в итоге не смог справиться с этим парадоксом, поскольку тот от него нисколько не зависел, возникая совершенно спонтанно, и Чжун Ли не мог его контролировать.              Итер, не верящий услышанному, оказался намертво погребённым под волной пылающих чувств, и он ни секунды не думал прежде, чем импульсивно поцеловать Архонта, после чего бережно, чтобы не задеть красную подводку, вытер одну-единственную слезу, которая сорвалась с ресниц Моракса.              — Ты уверен?.. Я должен предупредить, что хочу продолжать поиски сестры… — уточнил парень, мельком облизнув пересохшие от горящего лица губы. Вердикт Чжун Ли побудил его сердце кувыркнуться и взволнованно сократиться, пропустив пару ударов.              Ведь просто задуматься… Среди всех встреченных им людей Чжун Ли — нет, Властелин Камня, — решил тесно связать всю оставшуюся (и посмертную?) жизнь именно с ним, с Итером.              И решил, почти не раздумывая, в отличие от Итера — что было смешно, поскольку у юноши имелось гораздо больше мотивации для согласия, чем у безразличного Гео Архонта, но по итогу среди них двоих долго сомневался именно Итер.              — Моя уверенность ничуть не уступает твоей. После всей помощи, оказанной тобою, для меня будет лишь честью сопровождать тебя в странствиях. Я готов следовать за тобой в любую точку мира сего, — кивнул Чжун Ли и наконец расслабился под гипнотической лаской, которую оказывали пальцы юноши, проходясь по щеке, краю ушной раковины и за ухом лёгкими массирующими движениями. Моракс коротко выдохнул, пока его жёсткий властный взгляд укротился, и наклонил голову чуть ниже, буквально самую малость притираясь к руке, но Итер уже поперхнулся сдавленным умиленным писком от этой картины.              — Э-эм… нам… тогда надо… эм, н-нужно… — пытался сказать он, однако находил огромные трудности в том, чтобы вообще сформулировать мысль.              Только не с тем туманным взглядом, которым Чжун Ли доверительно одарил его из-под полуопущенных ресниц, позволяя Итеру увидеть наслаждение, что он получал от, казалось бы, такого незначительного жеста.              …Похоже, маниакальным тактильным голодом страдал не только Итер, понял тот с перехватившим дыханием и ожогом похоти в животе, которая на мгновение приятно свела мышцы у паха.              И, честно говоря, тогда, в доме Сиджи, парню тоже было ничтожно мало их недосекса, чтобы насытиться.              В голове Итера даже на мгновение мелькнула мысль о том, как далеко было отсюда до дома Чжун Ли.               Или до ближайшей подворотни.              Однако, к сожалению, на них итак уже косо поглядывали все, кому не лень, да и юноша надеялся сперва поскорее разобраться с ритуалом…              Поэтому Итеру пришлось отвести глаза, чтобы не видеть протест в чужих медовых, и нехотя скользнуть рукой чуть ниже, на широкий ворот фрака.              — Нам… эх, надо идти к Лизе, чтобы она провела нам обряд... — всё-таки попросил парень, через силу отгоняя досаду и внезапно буйное желание затащить Чжун Ли в какой-нибудь укромный переулок. — Если… если знаешь такую, Лиза Минчи, она ещё, э-э, лучшая выпускница Академии Сумеру.              Моракс, впрочем, утвердительно промычал, как ни в чем не бывало, рассылая вибрацию по ладони Итера.              — Да, я наслышан о ней. Обладает выдающимися талантами в области чароплетства, за что была неоднократно признана учёными Академии.              — Именно. Она-то и поможет нам с ритуалом. Только вот, я не уверен, в библиотеке ли она ещё… — пришел в смятение Итер, посмотрев в розовое закатное небо над ними.              — На самом деле, посредник не является обязательным элементом ритуала, — учтиво прокомментировал Чжун Ли, огорошив парня, который до этого слышал немного другие слова. — Он считался желательным, еже контролировать процесс плетения уз и устанавливать контакт с Селестией, без благословения коей обряд невозможен. Однако, поелику я обладаю достаточными полномочиями для организации ритуала, посторонняя помощь нам не насущна, — завершил он ненавязчивым тоном, однако ясно давал понять, что хотел бы всё-таки обойтись без чужого вмешательства.              Итер… честно, разделял его желание. Откуда-то присутствовало необъяснимое знание того, что ритуал Деления душ являлся событием чрезвычайно… личным, который должен быть только между двумя партнёрами, и чем меньше лишних глаз его видят, тем лучше.              — Хах, окей, я тебя понял, — хитро усмехнулся Итер и не спеша, в игривой манере провел кончиками пальцев вниз, вдоль всего торса Моракса, — хочешь уединения, да? — разрешил он себе флирт, зазывающе дёрнув бровями, потому что в голову вдруг ударило то странное чувство, которое создавало эффект некоторого опьянения и морально раскрепощало.              — Отрицания здесь излишни: уединение с тобой я воистину счёл бы за дражайший дар, ниспосланный мне, — пророкотал серьезный Чжун Ли, чем лишил юношу дара речи и подкосил его ноги. В завораживающих глазах Архонта на мгновение вынырнуло знакомое выражение голодания, и Итер резко понял, что всё время разговора мужчина уделял ему слишком много внимания для простого этикета, а его цепкий взор нет-нет да сползал с лица Итера то на шею, где ещё не полностью сошли его метки (скрытые, похоже, ото всех, кроме Чжун Ли), то на оголенный поджарый живот — впрочем, делал он это настолько быстро, что, моргнув, можно было и вовсе пропустить данный факт.              И тем не менее, с момента объятий больше ни разу не коснулся Итера, вежливо держа руки за поясницей.              Или таким способом сдерживая себя?              Томное желание стянуло живот Итера вновь, и в рот набежала слюна от внезапного жара, в который его кинуло. Придумывать остроумный ответ резко расхотелось — зато захотелось завалить Чжун Ли прямо здесь, на виду у прохожих.              "Потом. Всё потом", обещал себе Итер сквозь стиснутые зубы и сделал глубокий вдох через нос, чтобы приструнить похоть, которая уже клубилась у паха, рассылая мелкие разряды возбуждения.               Парень сглотнул, прочищая сухое горло, — и этим совершил большую ошибку, поскольку ошеломляюще четко увидел, как взгляд Чжун Ли тут же неотрывно проследовал за движением его кадыка, пристально наблюдая за малейшим жестом юноши — хотя в остальном оставался абсолютно хладнокровным.              …Так, нет, надо срочно сворачивать этот флирт. А то они и вправду вот-вот накинутся друг на друга. Может, Моракс и обладал стальной дисциплиной, но вот Итер уже понемногу поддавался жаркому искушению, что нашептывало: "Давай же, всего одно слово — и он твой…". К тому же, на ум очень некстати бросились воспоминания того, каким головокружительно-страстным, оказалось, может быть с виду холодный и черствый Чжун Ли в интимный момент.              И если Итер это не прекратит, то простой подворотни тут уже не хватит.              — …К… к-кхм, я… в общем… — он отнял руку от Архонта и нервно зачесал свою челку в бок, отведя взгляд. С Властелином Камня самоконтроль почему-то давался ему с невообразимым трудом. Из-за Чжун Ли Итер буквально возвращался в подростковый период, когда, будучи неопытным, наивным юнцом, впервые познал на себе такие пылкие чувства, совсем не зная, как с ними совладать. Это начало раздражать — и неожиданно помогло очистить разум. — Насчёт… ритуала. Раз уж поддержка Лизы нам не нужна, то тогда нам остаётся только найти место с сильным энергетическим полем.              — С данным аспектом проблем не имеется: я великолепно осведомлен о подобных локациях, — флегматично ответил Чжун Ли так, будто это не он только что беспрекословно признал свои скрытые порочные желания и пожирал глазами тело Итера, словно самый сочный деликатес.              "В принципе, ничего другого от него ждать и не стоило", пронеслась мысль, приправленная недовольной завистью.               — Однако при проведении обряда Делении душ среди всех них наибольшую популярность обрела отмель Яогуан, зане исторически сложилось так, что место сие было одним из избраннейших у влюбленных благодаря живописному пейзажу и населявшим его рыбам, что светились в воде подобно звёздам, — проконсультировал дальше Моракс. — До́лжно полагать, ты встречал там крошечный островок с сердцем, выложенным из камней? — требовательно подняв бровь.              — Да… — слегка сузил охровые глаза Итер, вернув заиртересованный взгляд на постное лицо мужчины, и его губы дрогнули: Желток уже уютно расположился на темноволосой макушке, из-за чего его уши мило свесились по бокам. А ещё своим вмешательством фея напрочь развеяла блудливо-напряжённую атмосферу, за что Итер мысленно поблагодарил её, потому что ещё бы чуть-чуть — и парень порвал бы себе штаны от того, как зверски сжимал их в руке, чтобы хоть как-то отвлечься от дикого томления по Чжун Ли.              — Каменное сердце сие несло сакральный характер, поелику в незапамятные времена обряд проводился именно на нем, благо энергии там наличествовало предостаточно: ею пропитали остров своими искренними неблазными чувствами влюбленные, что бесчисленные века притекали туда, дабы уединиться, — продолжил блистать бездонными знаниями Моракс, полностью игнорируя фею.              — Так… ну, тогда выходит, эм, мы можем уже отправляться, — моргнув, предложил Итер.              — Вестимо.              — Хорошо… — пробормотал юноша и, особо не задумываясь, всё же позволил себе самую малость пойти на поводу у сентиментального сердца: встал плечом к плечу с Чжун Ли, мягко потянул его за рукав, разнимая замок из его ладоней под прожигающим янтарным взором, нырнул рукой под локоть Гео Архонта и аккуратно переплел их пальцы, слушая восторженную трель сердцебиения и ощущая, как разливается топкое тепло в груди.              Телепортироваться в этот раз получилось с лёгкостью, особенно когда пальцы Чжун Ли приятно сжали Итера в ответ и пушистые бабочки сплошь облепили его внутренности.              Соленый морской бриз, успокаивающий шелест прибрежных волн, рассыпчатый песок под ногами… И завершал эту картину грозный лязг металла, источником которого оказался страж руин неподалеку, заметивший их появление.              — Ох, одну минуту, — недовольно закатил глаза Итер, отпустив руку Моракса, и выудил меч, побежав к роботу прежде, чем тот успеет выпустить ракеты.              За ту ночь, что Итер перебил десятки стражей в попытке избежать навязчивых мыслей, он набил себе руку так, как никто. Да и парень сам по себе выигрывал у робота в проворности и скорости, что было главным преимуществом в ближнем бою.              У бедняги не было ни шанса.              Итер придал себе пластичности при помощи Анемо и увернулся от грузного удара стража, который хотел раздавить его между железными ладонями. Парень использовал его сложенные руки, как ступеньку, оттолкнулся от них и, подскочив, занёс меч над головой, сокрушительно вонзая его в зловещее ядро стража.              Из потухшего механизма посыпались искры поврежденной матрицы, и робот, издав последний искаженный звук, завалился на спину.              Итер, что удержался на страже во время падения, вытащил меч и с минуту воинственно вглядывался в его разбитое око, выискивая признаки жизни среди осколков и выкорчеванных проводов. Однако ничто более не нарушало тишину, и враг под ним явно не собирался подниматься.              Удостоверившись в этом, Итер обернулся и увидел, что Чжун Ли уже приблизился к нему.              Смотря всё так же неотрывно и пронзительно.              Юноша с долей надменности ухмыльнулся и убрал меч красивым затейливым жестом, умело прокрутив рукоять в ладони.              Он ни в коем случае не выпендривался, никак нет, это стандартный трюк любого рыцаря.              — Ну что, я быстро? — подшутил Итер и хотел спрыгнуть, но его остановила раскрытая ладонь, любезно протянутая к нему в качестве опоры.              — Бесспорно, мастерство твоего клинка едва ли может сыскать себе равных в Тейвате, — мгновенно согласился Моракс, и его глаза сверкнули неподдельным уважением.              Эго Итера цвело и пахло.              Парень, довольно улыбаясь, принял помощь и ловко соскочил вниз.              — Так, на чем мы там остановились? — спросил с хитринкой он, не торопясь выпускать ладонь Чжун Ли.              Но тот, похоже, тоже не горел желанием этого делать.              — Мы намеревались отправиться в направлении острова с сердцем, — ответил мужчина, бросив безразличный взгляд в синие просторы, где торчал пятачок земли.              — Веди, — с задором произнес Итер, преданно стиснув его руку.              Чжун Ли, разумеется, послушался его.              Подойдя к кромке морской воды, парень озадаченно прикинул расстояние от берега до острова и подумал, что, вероятно, придется перенести их к статуе на горе́, которая высилась позади них, чтобы добраться до островка по воздуху.              Однако Властелин Камня решил эту проблему.              Он пробормотал что-то на неизвестном языке, взмахнув рукой, — и из-под волн, складываясь в дорожку, прорезались на поверхность круглые каменные платформы, покрытые мхом и мелкими ракушками: давно не видели дневного света.              Итера, что с любопытством наблюдал за этим, деликатно потянули — подняв глаза, он столкнулся с терпеливым ожиданием на обычно строгом лице Чжун Ли.              Парень не стал больше задерживаться и послушно зашагал за Архонтом, прыгая взглядом с их сцепленных рук на морскую пучину у тропы и обратно. Несмотря на то, что он стоял на пороге поистине судьбоносного события, которое изменит его жизнь раз и навсегда, Итер в кои-то веки был по-странному умиротворен. То ли дело было в расслабляющей сказочной обстановке, то ли в обнадеживающем присутствии дорогого ему человека...              Но это спокойствие почему-то вызывало ассоциацию с затишьем перед бурей.              Как бы там ни было, Итер хотел сохранить в себе эту необычную эвтюмию подольше и потому поскорее отбросил мутные подозрения, сосредоточившись на происходящем.              Они уже ступили на островок и прошлись по песку к сердцу, которое так и не тронуло время. Оказавшись внутри него, Чжун Ли предсказуемо направил Итера на правую половинку, разъединив их руки, пока сам занял часть напротив, встав на расстоянии вытянутой руки.              Парень украдкой поморщился: в его ботинках уже вовсю хрустел песок. Он знал, что с пляжами всегда так, однако как же всё-таки песок попадал в обувь для него оставалось тайной за семью печатями.              — Итер, я полагаю, ты ведаешь, что сей ритуал абсолютно необратим. Мы свяжем друг друга нетленными узами и вовек объединим наши судьбы в единый фатум, — неожиданно сурово начал Чжун Ли, из-за чего Итер недоуменно приподнял бровь.              — Ну да?.. А-ой, то есть, конечно, — торопливо закивал он, после чего мимолетно тряхнул ногой: песок досаждал до чертиков.              — В сем случае, я обязан вопросить: ты точно определился с выбором? — невозмутимо пророкотал Гео Архонт.              Итер впервые решил сделать так, как велел ему первоначальный порыв, едва он услышал вопрос: не раздумывая, без предупреждения подступил к Чжун Ли и, встав на носки, поцеловал его.              Но несмотря на импульсивность, чувствовал себя так, словно совершает самый разумный, правильный поступок в своей жизни.              — Да, — выдохнул Итер ему в губы, бесстрашно выискивая в цитриновых радужках малейший признак сопротивления. — А ты?              — Несомненно, — твердо ответил Моракс и словом, и взглядом.              Итер расплылся в лыбе и, заправив длинную челку Чжун Ли за ухо, оставил ещё один воздушный поцелуй, на щеке.              — Тогда приступай, — сказал юноша и, напоследок чувственно огладив рукой контур его лица, отступил.              Гео Архонт провел парня долгим неоднозначным взглядом, однако никак не прокомментировал свои мысли. Вместо этого он монотонно изрёк:              — Сейчас я провозглашу небольшую вступительную речь и когда я сделаю паузу, тебе надлежит промолвить одну фразу: "Фэй сматос либн ньгуен локс" и вытянуть перед собой правую руку. Затем я начну петь некоторую мелодию. От тебя требуется лишь повторять ее за мной до конца ритуала, однако мелодия весьма односложная, так что сие не должно составить для тебя труда.              Сосредоточенно обдумав инструкции, Итер переспросил:              — Какую фразу, ещё раз?              — Фэй. Сматос. Либн. Ньгуен. Локс, — медленно повторил с интонацией Властелин Камня.              — Фэй сматос... Либнхуин лохс? — уточнил парень, слегка путаясь в непонятных словах.              — Либн. Ньгуен. Локс, — произнес, акцентируя буквы, Чжун Ли. — Сие есть архаичный Тейватский диалект. Переводится приблизительно как "Душу и сердце отве́рзу и воспою преданность свою".              — А... ого, хорошо, — Итер напустил серьезности и как следует сконцентрировался на словах. — Либн. Ньгуен. Локс. Фэй сматос либн... ньгуен локс. Правильно?              Моракс одобрительно прикрыл веки.              — Так. Полагаю, мы можем начинать.              — Давай, я всё запомнил, — заверил Итер, перестав переминаться с ноги на ногу из-за дискомфорта, который доставлял песок в обуви.              Чжун Ли промычал в согласии и кратко прочистил горло, после чего начал гулко произносить что-то на этом древнем диалекте. Итер искренне пытался быть вовлечённым в процесс, однако не понимал речи и потому, как бы ни старался, унесся мыслями в прошедшие дни, переосмысливая события. Он вспоминал, как появлялись его чувства, как по чуть-чуть он осознавал их, как те постепенно крепчали, пока их больше нельзя было игнорировать. Затем плавно перешёл на воспоминания того, как сильно метался меж двух огней и всё никак не мог определить дальнейшую судьбу; как отчаяние едва не свело его с ума. С этими кадрами в душе вдруг всплыл непрошенный страх перед неизвестностью, однако Итер мгновенно его потушил: сдавать назад было уже поздно, да и попросту бесчеловечно, после всех его заявлений и пережитых эмоций.              На смену испугу пришло изумление. Итер когда-то уже испытывал такую пылкую любовь. И даже не единожды. Однако после третьего раза больше ни на секунду не представлял, что снова когда-либо пройдет через это — неважно, через пятьсот лет или пять тысяч. Тот случай изувечил его отношение к любви раз и навсегда, жестоким путем изуродовал для него это понятие и приписал ему иное значение — болезнь, зараза, гадость, иными словами — то, что надо искоренять во что бы то ни стало и вообще не допускать.              И вот… он стои́т напротив человека, с которым собирается обвязаться вечными любовными узами. Где-то тут что-то явно пошло не по плану, и Итер по всем законам логики не мог столь беззаветно полюбить кого-то за считанные дни…              Но разве в жизни что-то когда-нибудь идёт по плану?              Чжун Ли, без заминки возносивший клятвы Селестии перед ним, казался ответом более чем красноречивым.              Однако внимание Итера неожиданно привлекло какое-то движение вокруг них, что сопровождалось приглушённым шорохом. Он оглянулся и с удивлением обнаружил: песок начал стремительно складываться в затейливые витиеватые узоры, гипнотизируя плавными последовательными движениями. Парень, тем не менее, не успел вдоволь налюбоваться зрелищем, поскольку Чжун Ли умолк и, открыв глаза, выразительно посмотрел на Итера, давая сигнал для его фразы. Тот, к счастью, вовремя заметил это и, подняв слегка согнутую правую руку, произнес так, будто знал эту реплику с рождения:              — Фэй сматос либн ньгуен локс, — слыша теплую улыбку в собственном голосе.              Секундой позже Итер понял, почему фраза далась ему так естественно. Он говорил ее от всего сердца, которое необычно притихло, словно бы предчувствуя то, что его ожидает.              — Фэй сматос либн ньгуен локс, — повторил за ним Чжун Ли, отзеркалил жест, приложив свою ладонь к юношеской, и переплел их пальцы.              Итер затаил дыхание, снова чувствуя этот странный трепет при виде разницы в размере рук…              Как вдруг рисунки на песке вспыхнули ярко-желтым светом, и из них неспешным потоком хлынули в воздух тысячи маленьких огоньков, похожих на светлячков. В лучах заходящего солнца картина получалась просто фантастическая, и Итер едва смог бы отвести от них взгляда, если бы не более чарующее событие: Чжун Ли начал петь.              Скорее, правда, напевать простенький мотив с сомкнутыми губами, однако даже такая незначительная мелодия была прекрасна. И теперь Итер не мог оторваться уже от Архонта, который в свою очередь смотрел на их руки, будто ничего более в этом мире для него не существовало, и наполнял тишину рокочущим бархатным мычанием, что своим чувственным звучанием играла на струнах души, принося умиротворение. Итер не сразу вспомнил, что ему надо подпевать, а когда получил мимолётное напоминание от Чжун Ли — тот чуть больше надавил пальцами на руку парня, — понял, что перекрывать его потрясающий голос было сейчас последним в списке желаний и, на самом деле, вообще в него не входило.              К несчастью, другого варианта не дано, поэтому Итер закрыл глаза, чтобы не отвлекаться на волшебство огоньков или Чжун Ли, и попробовал аккуратно влить свой тенор в бас Властелина Камня. Песнь действительно была очень лёгкой для запоминания — она длилась несколько секунд и потом повторялась с начала, — потому парень хорошо уловил ее мотив и воспроизвёл почти идеально. Немного сложнее было правильно подстроиться под низкий тембр Чжун Ли так, чтобы оставаться в комфортном диапазоне для своего голоса и при этом не сильно выделяться, но Итер отлично справился и с этим. Даже слишком отлично: их голоса сошлись как влитые, и посторонний мог бы с уверенностью сказать, что они работали в тандеме по меньшей мере несколько лет, чтобы добиться подобной гармоничности, хотя Итер сегодня вообще впервые услышал, как Чжун Ли поет (и хотел слушать вечно).              Слаженный резонанс их совместной мелодии будоражил что-то совершенно… новое внутри юноши. Что-то такое, что он одновременно и не испытывал никогда доселе, и неосознанно ожидал всю жизнь. Итеру чудилось, что вместе с мелодией из него исходило что-то ещё, какая-то глубинная, сокровенная, девственная энергия, сокрытая в самых отдаленных недрах его естества, но сейчас безудержно влекомая в сторону Чжун Ли. Пульс Итера необъяснимо изменился, и сейчас его сердце стучало в ускоренном, немного сбитом темпе, создавая эффект невесомости — однако этот прерывистый темп был очень приятным, таким, как если бы Итер взволнованно ждал некий сюрприз.              А тяга к Мораксу вдруг стала невероятно ощутимой, распространившись по всему телу, и граничила на уровне физической, почти как во время сражения с меха-Архонтом, правда в данном случае его энергию не пытались против воли высосать.              Она сама податливо простиралась навстречу Чжун Ли.              И Итер больше не мог концентрироваться на мелодии — тяга была чересчур настойчивой.              Он открыл глаза — и тут же шокировано округлил их, чуть не запнувшись в мелодии.              Глубинная энергия, что доверчиво стремилась к мужчине, совсем ему не чудилась. Она прямо сейчас спиралью вилась вокруг руки Итера к пальцам Чжун Ли в виде ярко-красной нити, исходящей из центра груди, заставляя чувствовать себя до безумия уязвимым и обнаженным. Со стороны Гео Архонта происходило то же самое, и Итер завороженно следил за их движениями, продолжая петь на чистом автомате и параллельно подмечая, что огоньки обступили их плотной стеной, закрыв от всего мира в уютном светлом коконе. Вот нити доползли до костяшек и жилка Итера зазмеилась вокруг безымянного пальца Чжун Ли, сделав два оборота, после чего скользнула на нить Моракса и переплелась с ней — рваный вдох и надломленный звук в голосе, — устремившись туда, откуда брала начало фибра мужчины, пока жилка Чжун Ли поступила точно так же, только в сторону юноши. Долгую секунду Итер таращился на нить Архонта, которая подбиралась к нему всё ближе и ближе, слыша неконтролируемое нарастание сердцебиения в висках, что, видимо, предвещало кульминацию…              А затем их нити одновременно вошли в солнечное сплетение каждого из них — и сердце Итера, едва не проломив ребра силой последнего дикого скачка, застыло, выбив из лёгких весь воздух, отчего прерваться в этот раз было невозможно.              Парень вскинул расширенные до предела глаза — и понял по отражению собственного оцепенения во взгляде напротив и воцарившейся гробовой тишине, что не только он оказался под аффектом полного паралича.              Однако то, что нахлынуло на него в следующий миг, не поддавалось никаким описаниям.              Эмоции. Их было столько всего и сразу, что Итер беспомощно хватал ртом воздух, не в состоянии сделать даже малейшего вдоха. Внутри него пронесся ураган самых разнообразных чувств, начиная от душераздирающей скорби с гортанным криком в ушах, что в принципе не существовал, но отчётливо раздался в подкорке сознания вслед эмоции, и заканчивая бурлящей нежностью — и всё это Итер испытал буквально за считанные секунды. У него была такая фатальная перенагрузка всех ощущений, что парень мог лишь стоять в оцепенении, задыхаясь, и немо пялиться сквозь Чжун Ли, яро сжимая его руку из-за бешеного потока чужих тысячелетних эмоций.              Итер даже отдаленно посочувствовал Мораксу: если их план сработал, и кусочек его души и впрямь оживил мужчину, то он сейчас мог запросто потерять сознание от такого шквала чувств, особенно после того, как длительное время не испытывал ничего вообще.              И, похоже, так оно и было.              Зрачки Чжун Ли затопили почти всю радужку и он тоже не дышал — на самом деле, практически не подавал признаков жизни, поскольку даже его хватка на руке Итера ослабла.              Но, жутко контрастируя с внешним омертвением, в его взгляде кипела жизнь.              Эти глаза, эти чёртовы пустые зеркала, наконец-то отражали какие-то чувства. Причем не просто какие-то, а десятки, сотни эмоций всех мастей и окрасок, что вспышками мелькали на дне зрачков.              Однако Итер не мог вдоволь налюбоваться этим моментом: утопал в собственных ощущениях и когда уже было подумал, что не выдержит этого морального напора, так же внезапно, как и начался, этот поток оборвался, создавая впечатление, будто парня рывком выдернули из толщи бурлящей воды.              Они с Чжун Ли синхронно втянули огромную порцию воздуха, всё ещё глядя друг другу в глаза с обоюдной рассеянностью. Заторможенно приходя в чувства, Итер проморгался и вдруг понял, что слышит… как бьётся сердце.              Сердце Чжун Ли.              Внутри Итера фактически бьются два сердца.              Пока юноша ошарашенно пытался разобраться с новыми ощущениями, Моракс медленно, не моргая, опустил взгляд на сложенные руки и, не выходя из своего транса, оглянулся по сторонам, будто слепец, что только что прозрел. Ограда из огоньков уже понемногу рассеивалась по округе и тем самым открывала вид на великолепный морской пейзаж, залитый персиковым заревом. Чжун Ли, приоткрыв рот, смотрел на него так, словно увидел там что-то жизненно-важное, и явственно наслаждался каждым дуновением бриза.              А потом он вернул взгляд обратно на Итера…              И его глаза засияли ярче солнца.              Парень снова ощутил слабость в теле и помутнение в голове, но не из-за усталости — из-за той безграничной нежности, которой лучился взгляд Моракса.              Итер не мог поверить. Итер не верил. Он будто попал в один из своих недавних несбыточных снов и он абсолютно не верил. Не может быть. Нереально. Невероятно. По определению невозможно. Неужели…              — …Ты чувствуешь?.. — прошептал юноша, думая, что, наверное, всё-таки сейчас задохнётся.              На что Чжун Ли ответил самым простым способом: улыбнулся с той добротой, которую Итер уже и не мечтал лицезреть.              И безумно, безумно ласково.              — Всё, — подтвердил мужчина, быть может намекая также и на эмоции Итера, и мягко стиснул руку парня, погладив большим пальцем тыльную сторону ладони, в то время как в его глазах стоял океан любви.              И юноша проронил первые жаркие слёзы.              Потому что наконец-то он плачет не от боли.              Потому что цена, которую он заплатил, была не напрасна.              Потому что наконец-то на лице Чжун Ли светилось счастье, которое могло затмить любую звезду, и Итер мог не только увидеть его, но и ощутить напрямую через их связь.              Через мгновение, правда, мир вокруг парня уже расплылся из-за накативших слёз облегчения и он скорее почувствовал, чем увидел, как к нему подошли и, обхватив лицо широкими ладонями, принялись со всей любовью покрывать тёплыми поцелуями, убирая мокрые дорожки. Итер, однако, мог лишь тихо всхлипывать и судорожно цепляться за ткань фрака на предплечьях, вслушиваясь в ускоренное, двойное, трепещущее сердцебиение внутри себя и всё никак не веря, что он всё-таки сделал это.              Он оживил Чжун Ли.              Итер только что отдал частичку своего сердца, но на самом деле чувствовал себя так, будто наоборот наконец обрел ее, нашел ту самую недостающую деталь во внутреннем пазле. Он чувствовал себя полноценным так, как никогда за все девятьсот лет.              Итера вернули в настоящий момент мягким утешительным поцелуем в губы, параллельно выводя круги большими пальцами на щеках, отчего парень зажмурился, пуская ещё пару слёз: любовь в нём воспылала ярким пламенем, и с каждой ответной лаской Чжун Ли она разгоралась всё безудержнее, сжигая его изнутри.              — Всё хорошо, — ворковал мужчина, вновь целуя щеки и закрытые веки, — я здесь, я в порядке.              Итер просто торопливо закивал, показывая, что слышит, и сделал прерывистый вдох в попытке успокоиться. Чжун Ли затем аккуратно взял его за подбородок и приподнял, любовно смотря в красные, но не менее искрящиеся глаза. Улыбка Архонта ещё грела своим чистосердечным теплом, и он хотел было что-то сказать, когда его взгляд ненароком проследовал под челюсть, где проступали посиневшие засосы из-под шарфа…              И былое счастье на лице Чжун Ли за секунду исказилось чудовищным раскаянием.              В следующий миг Итер изумлённо напрягается, смотря, как Властелин Камня стремительно опускается на одно колено, беря руку парня в свою и прикладываясь к ней лбом.              — Святая Селестия, Итер… прости меня, — с тяжёлой виной произнес Чжун Ли, и Итер буквально ощутил сквозь перчатку, как сильно он нахмурил брови, глубоко сожалея о своих поступках. — Я причинил тебе столько боли…              Итер сначала пытался совладать с новой волной слёз, потому что Чжун Ли говорил с эмоцией, а не тем механическим, угнетающим, безразличным тоном, от которого уже подчас пробивало на крик. Но, поборов сантименты, спешно заверил, слегка заикаясь:              — Я-я, н-ничего!.. В-всё в п-порядке!.. — и добавил, шмыгая носом и вытирая влагу с лица. — С-самое главное, э-это то, ч-что наш п-план сработал и к т-тебе вернулись эмоции!.. Т-так что, не переживай, н-не надо вставать на колени…              Чжун Ли поднял на него опечаленные — не пустые! — глаза и с минуту изучал теплый успокаивающий взгляд Итера, после чего, видимо, удостоверившись для себя в правдивости слов, всё-таки поднялся. Однако с рукой юноши он и не думал расставаться: вместо этого Моракс начал целовать ее с бережностью, применимой лишь к самым хрупким драгоценным предметам — сердце Итера щемило и разрывалось от переполняющих его восторженных эмоций, которые взвились от вида этой бесконечной нежности, которой без памяти одаривал его Чжун Ли. Особенного внимания от мужчины удостаивался безымянный палец с двумя оборотами алой нити, и Итер вдруг осознал, что бо́льшая ее часть, что ранее оплетала всю руку, незаметно пропала, оставив только завитки на его пальце — и на пальце Моракса.              — …Я много раз наблюдал сей ритуал со стороны, — неожиданно заговорил приглушённым сокровенным тоном Чжун Ли, оторвавшись от руки, чтобы с маленькой улыбкой полюбоваться судьбоносной нитью над костяшкой Итера. — Однако никогда не мнил, что могу сам однажды принять в нем участие, — и снова осы́пал палец чувственными поцелуями.              Итер, казалось, растаял уже до самого основания от всех этих жестов, но всё равно хотел ещё.              Много ещё.              Парень ненавязчиво отнял руку, заработав обескураженный взгляд Чжун Ли, и, пресекая любой дальнейший вопрос, притянул его за галстук в ласковый поцелуй. Моракс отмер почти моментально и без заминки обвил его руками за талию, обхватывая и посасывая его губы, и он делал это столь чувственно по сравнению с прошлыми холодными поцелуями, что Итер не сдержал сжатого тонкого мычания. Неожиданно ударила прямо-таки безумная жажда узнать, каким нынешний Чжун Ли будет в более откровенных действиях, и Итер приглашающе приоткрыл рот, мельком облизнув губу мужчины. Гео Архонт здесь также не стал воздерживаться: повернул голову, выбирая более комфортный угол для углубления, и проник языком. В теле Итера одновременно подскочило сразу два пульса, и по этой причине голову ему вскружило тоже в два раза сильнее, пока поцелуй неумолимо набирал всё более и более страстные обороты. Парню не нужно было прикладывать ладонь к груди Чжун Ли, чтобы слышать сбитый ритм его сердца — он и без того отчётливо стучал в подкорке его естества на таком глубинном уровне, что Итер ни за что не смог бы описать это. Такие ощущения были совершенно в диковинку для него, да и напор распаляющегося Чжун Ли, который уже медленными массирующими движениями сползал ниже, на бедра, подливал масло в огонь возбуждения, и Итер мелко задрожал со знакомым жаром в диафрагме, от которого колени набирались ваты, а сам юноша понемногу забывался, издавая первые подобия постанываний между влажными звуками поцелуя.              Совсем скоро посреди их пылкого сплетения языков у Итера предсказуемо иссякло дыхание и ему против воли пришлось лихорадочно скомкать в руке фрак, молча прося прерваться. Чжун Ли не сразу среагировал — похоже, был категорически против отстраняться, — но, конечно, не имел другого выбора. Итер часто задышал, подпаляемый всполохами похоти вдоль живота, и упёрся лбом в плечо Моракса, пытаясь совладать с накалом ощущений хотя бы до такой степени, чтобы относительно твердо стоять на ногах. Архонт, тем временем, поцеловал его в румяную щеку и уткнулся носом в изгиб шеи, стискивая Итера в горячих объятиях — и парень со всей отдачей сжал его в кольце рук, с обожанием гладя по массивной спине.              И неожиданно замечая, что между ними была протянута красная нить. Гораздо длиннее, чем до этого.              Врождённое любопытство сыграло свою роль: Итер попробовал слегка отодвинуться, но заслужил протест от напрягшегося Чжун Ли, что увеличил хватку до практически удушающей, и парню пришлось сначала мягко запустить руку ему в волосы, успокаивающе взъерошив их. И лишь получив от мужчины расслабленный выдох, Итер смог выполнить задуманное и поднести к лицу правую руку, где были кольца нити. Та и впрямь шла вниз и куда-то за Итера, хотя большого ума не стоило, чтобы догадаться: она заканчивалась на безымянном пальце Чжун Ли.              — …Мы что, в прямом смысле… связаны? — спросил Итер, который вертел руку и теперь подобно Мораксу ранее завороженно наблюдал за ответными колебаниями нити, что исходила из завитка.              — Мгм-м… — разослал вибрацию вдоль плеча Архонт, не прекращая методично мять и поглаживать в разных точках тело юноши, будто большую плюшевую игрушку для объятий.              Итер тихо усмехнулся, решив оставить осмотр этой причуды на потом, и переключился обратно на Чжун Ли, счастливо засопев ему в шею.              В затылок Итеру вдруг ни с того ни с сего подул краткий, но приличный порыв ветра, и парень, поежившись, отстраненно подивился тому, откуда он мог взяться, правда, спустя секунду уже снова томно плавился от массажа, который умело оказывал Чжун Ли на отзывчивую кожу.              — Эге-ге-ей, ребята!!! — звонко воскликнул озорной мальчишеский голос сзади Итера, от которого тот испуганно подскочил — и, похоже, хорошенько впечатался плечом в нос Моракса, что болезненно прошипел сквозь зубы. — Я почувствовал в артериях земли всплеск энергии, прямо как во время обряда Деления душ, и подумал: "Неужели кто-то ещё…"...!              Итер и Чжун Ли недовольно оглянулись как раз в тот момент, когда вторженец ошарашенно замолчал.              — И…тер??? И Моракс??! — вылупился Венти, чуть не выронив лиру от шока, и совсем лишился дара речи.              Хмурый Гео Архонт с демонстративным собственничеством прижал к себе Итера ещё крепче, отворачивая от Барбатоса, и, подчистую игнорируя давнего друга, продолжил свои ласки.              В сознании мелькнула мысль, что им предстоят крайне долгие объяснения, но парень небрежно откинул их в угол. Это подождёт.              А пока Итер с радостью притерся к Чжун Ли, слушая трепетный умиротворяющий ритм двух объединенных сердец.