Defective

Такие как Ваньнин, среди волков, сродни исключению из правил. Он — белый, пушистый, стройный, гордый и порой надменный кот. Подброшенный в стаю волков, словно никому ненужный . Хуайцзуй подобрал его еще в младенчестве: запачканного в грязи, со слипшимися глазами, местами содранной шерсткой. Как смог — заменил ему родителей. Порой не чурался даже наказать за самовольство и излишнюю кропотливость. В четырнадцать лет, когда у всех омег-волков пошла течка, он стал посмешищем в собственной стае — изгоем. Хуайцзуй не дал бы его в обиду, защитил, вот только умер едва омеге стукнуло тринадцать. Дом остался Ваньнину. Страшно стало жить с тех самых пор. В четырнадцать он выглядел слишком миловидно для своего возраста, нежно, словно весенний полевой цветок. Волки-альфы в пору созревания, с началом гона стали видеть в нем того, кого можно поиметь без последствий. Вот только Ваньнин, не по годам зрелый, осознавал, что ему угрожает опасность, потому всегда старался любыми способами избегать возможных угроз. Порой не выходил из дома, и сидя за деревянным столом перебирал набранные лечебные травы: зверобой, душицу, чабрец. Хуайцзуй учил его искусству врачевать, передал все тайные рецепты, завещал самое дорогое и ценное. В пятнадцать лет, пока все образовывали пары, обмениваясь альфами и омегами из соседних поселений, Ваньнин учился варить различные снадобья. Омега абсолютно ничего не знал о происхождении своей сущности, и даже в книгах завещанных Хуайцзуем говорилось лишь о волках. Пока те, кто дразнил Чу Ваньнина бракованным, сношались, пытаясь завести первое потомство, Ваньнин изучал различные травы, которые собирал каждое утро, незаметно убегая из поселения. В восемнадцать лет Чу Ваньнин наблюдал как его ровесники воспитывали своих детей, ссорились из-за грязной одежды и кричали друг на друга, словно никакой любви и вовсе не было. Омега понимает, что такого счастья ему и даром не нужно, лучше одному, чем до конца своих дней плакать, стирать детское белье, и предаваться плотским утехам по ночам. Ваньнин желал помогать людям, вот только в его поселении уже были лекари. Его достижения и труды высмеивались в самой грубой форме: «Поглядите, наш дефектный хочет лечить». Чу Ваньнин много раз задумывался о том, чтобы сбежать, но его истинное обличие — большая угроза для него самого. Он не знает ничего о себе и не представляет что его может ждать, а потому старается жить тихо и незаметно, так и оставаясь в глазах поселенцев "бракованным". Чу Ваньнину тридцать два года. За его плечами: словесные унижения, смерть двух глав стаи, взрослые чужие дети, множество новых снадобий, что он в одиночестве составлял глубокими ночами. Про него многие забыли, считая местным отбросом, дети тыкают в него пальцем, взрослые кидают презрительные взгляды пока омега вышагивает с гордо поднятой головой в своих не самых приличных одеждах. До омеги доходят слухи, что в скором времени в поселение прибудет глава одной из стай для выбора супруга. От этих новостей ему ни тепло, ни холодно. Во-первых, он давно вышел из брачного возраста, во-вторых, он — абсолютно никому ненужный отброс. На дворе стояла теплая, солнечная погода. Листья на деревьях трепетали от легкого ветерка. Чу Ваньнин, как и всегда, по утру собрался в лес, чтобы искупаться и набрать любимый чабрец, который еще не отцвел в самый разгар лета. Облачившись в серые, залатанные льняные брюки и такую же рубашку навыпуск, он взял сплетеную собственными руками корзину. Обычно он заходил в самую чащу леса, где царит полнейшая тишина, и лишь вдали слышны постукивания дятла, сбрасывал с себя одежду и шел к заросшему рогозом озеру. Вот и сейчас, окунувшись с головой, он тщательно вымыл свои длинные каштановые волосы шампунем, что сделал сам, над составом которого работал больше месяца. Затем тщательно омыл тело, а когда руки дошли до половых органов постарался, как можно быстрее закончить. За тридцать два года у него так и не проявился запах, ни разу не было течки, а что уж говорить о сексуальном желании. Чу Ваньнин до сих пор не понимал, почему не встретил ни одного кота за столь длинную жизнь. Он смирился, что так и умрет в одиночестве, и никто даже не придет на его могилу. Полностью вымывшись, омега вышел на сушу и сел на зеленую теплую траву. По его стройному телу стекали капли воды, вид выпирающих тазовых косточек делал его по настоящему хрупким и изящным. Ваньнин так бы и продолжал бы сидеть полностью голым, если бы не шорох раздавшийся среди деревьев, что закрывали озеро от посторонних. Омега, в спешке накинув на себя одежду, напрягся всем телом, и уже был готов бежать, прихватив корзину. В узком проходе к озеру появилась большая морда серебристого волка. Шерсть его лоснилась на солнце, весь облик его был величествен. Глаза цвета лесного ореха в упор разглядывали замершего Ваньнина. Волк будто бы хотел накинуться, но от чего-то продолжал стоять на месте и лишь рычал. Из его пасти обильно капала слюна. Ваньнин почувствовал от волка запах чабреца, который, несмотря на угрожающую смертью картину, успокаивал. Чу Ваньнин не двигался, он словно прилип к месту. В голове крутилось одно — хорошо, что вовремя накинул одежду, потому как плотоядный взгляд волка наталкивал далеко не на приличные мысли. Ореховый взгляд скользил так, будто пытался раздеть. В глазах читалось первобытное желание и что-то ещё, но вот только омега не мог до конца понять что. Волк сдвинулся с места и с некой осторожностью подойдя к опешившему омеге, несколько раз обошел вокруг, а затем лег в ногах. Чу Ваньнин не знал, что ему следует делать. Его переполняли эмоции. В груди разливалось счастье, что кто-то незнакомый впервые, пусть даже в облике волка, лег ему в ноги. Омега простоял так еще минут пять, пока волк не повалил его лапами на траву. Ваньнин ахнул от неожиданности, когда волк, уперевшись передними лапами в грудь полностью навис над ним. Чу, от природы был довольно высок, вот только волк, как оказалось был в два раза больше. Теперь уже можно было паниковать. Чу собирался выбраться из-под нависающей над ним угрозы, но ничего не вышло - волк глухо зарычал. Звук тот был скорее не угрозой, а желанием, чтобы омега не убегал. Ваньнин решил подчиниться. Омега не успел сориентироваться, когда длинный, шершавый язык прошелся от выпирающих ключиц до самой шеи. Из уст вырвался приглушенный стон. Ваньнин от неожиданности прикрыл глаза, все происходящее смущало до ужаса. Затем давление в области груди пропало, а запах чабреца стал слабее. Волк ушел. Цвет лица омеги был розовым от столь волнующего события, но ему ничего не оставалось кроме как взять корзинку и побрести за сбором чабреца. Чу Ваньнин еще долго ходил по лесу в поисках нужной травы, тщательно рассматривал каждый кустик, чтобы наполнить корзину. Внутри него еще теплилось что-то приятное и ранее неизведанное. Этот волк был наглым и нахальным, но не желал причинять боль. Ваньнин мог думать лишь о том, как же выглядит тот волк в человеческом обличии, сколько ему лет, из какого он поселения? А что если он вовсе знает меня и решил поиздеваться? Он был вынужден прервать эту досадную цепочку мыслей, когда наполнил корзину до верху пряной травой и отправился домой. Чем ближе омега приближался к поселению, тем отчетливее слышались голоса. Сначала он подумал, что это очередное собрание, но у ворот стояла целая стая волков. Видимо, приехали на смотрины. Чу Ваньнин, постарался как можно незаметнее проскользнуть в домик, но на полпути до заветной двери его остановила чья-то тяжелая рука. Обернувшись, омега увидел перед собой хмурого седовласого мужчину, что стоял перед ним в белой льняной рубахе и таких же штанах. Ваньнин осознал, что его остановил глава поселения, которого год назад выбрали на собрании. — К нам приехал глава одного из поселений выбрать себе супруга, поэтому приведи себя в порядок и жди вечера. — невозмутимо проговорил мужчина и отпустил плечо омеги, лишь ставя его перед фактом. — У меня давно прошел брачный возраст, я уж точно не буду нужен — омега отступил чуть дальше от нависающего над ним главы. — Меня не волнует твое мнение. — Альфа не медля схватил Чу Ваньнина за подбородок и тихо прошипел — я выполняю, что мне сказали, — мужчина отпустил из рук напуганного Ваньнина, — К тому же может тебе свезет, и ты наконец перестанешь занимать этот дом, — усмехнувшись сказал он почесав затылок, — и не смей сбегать из поселения. Поверь мне на слово, этот человек намного страшнее, чем может показаться. Чу Ваньнин все это время стоял будто в прострации. Подбородок саднил от сильного захвата, корзинка с травой валялась у его ног. Казалось бы, ничего не предвещало беды, он спокойно жил, никого и пальцем не трогал, а теперь он совсем не понимает что происходит Омега постарался отогнать лишние мысли, уверяя себя, что ни один альфа не посмотрит на него такого старого, бракованного, страшного омегу, который ко всему прочему и кот, такой уж точно потомства не принесет. Чу Ваньнин собрал разбросанный чабрец и вошел в дом, и по привычке, сразу же лег на давно протершуюся лежанку. Пробуждение было не из лучших. Солнце давно зашло за горизонт, темнота окутала деревню. Его разбудил настойчивый стук в дверь. Омега, в том же в чем был утром, встал и направился открыть деревянную дверь. На пороге стоял перепуганный глава. — Какого черта ты не пришел! — Мужчина схватил омегу за шиворот. Ваньнин бежал еле перебирая босыми ногами. В глазах потемнело от слишком сильной хватки. Вокруг царила полная тишина. Достигшие брачного возраста омеги стояли в ряд, пока на высоком деревянном стуле, в свете огромного костра восседал человек. Черты лица были размыты, но Ваньнин даже не пытался сфокусировать взгляд. Мужчина не церемонился, и как только достиг цели, сразу же бросил омегу на землю рядом с альфой. Боль волной прошлась по ладоням и коленям. От резкого приземления закружилась голова. Хотелось сбежать подальше, потому что происходящее видели все поселенцы и волки пришедшие из другой стаи. Ваньнин плакал лишь один раз, когда хоронил Хуайцзуя. И сейчас было не время и не место, потому что цепляться было не за чего. Он одинок и единственное что ему дорого это те снадобья и лекарства, над которыми он работал годами. Чу Ваньнин привык, что ему причиняют боль. Подумаешь, содрал ладони и колени, это пустяки. Придя в себя, и осознав, что сидит прямо у ног того человека, Ваньнин поднял взгляд вверх, и потерял дар речи. — Почему омегу привели так неподобающе? — тот альфа был зол от происходящего, и сверлил взглядом главу поселения, — я же просил доставить в целости и сохранности, — мужчина лишь указал взглядом, и стая волков тут же окружила седовласого альфу. — Подождите, не стоит, я в порядке, — омега испугался, когда рычащие волки окружили мужчину, создавалось впечатление, что сейчас его загрызут. Альфа отменил команду и переметнул взгляд на сидящего перед ним испуганного омегу. Сначала он протянул руки Ваньнину, а затем вовсе подхватил на руки и усадил себе на колени. По позвоночнику Чу прошелся разряд тока. Мужчина перед ним был с загорелой кожей, под рубашкой ощущался мускулистый торс, от последних мыслей омега покраснел. Волосы черные, длинные, убранные жгутом в хвост, в качественной черной одежде. Такие альфы обычно брачуются еще в шестнадцать и быстро заводят потомство. Он явно младше его лет на пять, и явно популярен. Но от чего же тогда держит такого отброса как он на руках с такой осторожностью? Омега попытался незаметно принюхаться, но, к сожалению, ничего не выходило. Аромат отсутствовал. — Я беру в мужья его. — Слова прозвучали как гром среди ясного неба, — От церемонии бракосочетания отказываюсь, — альфа только и успел махнуть, как стая волков тут же выстроилась в ряд. Люди из поселения привезли деревянную повозку. Прикрепили поводья к волкам, и без каких-либо эмоций отошли в сторону. Омега ничего не понимал, все происходящее казалось дымкой, каким-то необычным сном, но не реальностью. Альфа без единой эмоции на лице попрощался с главой поселения и селянами, которые до сих пор тряслись словно осиновые листья, и, все еще держа на руках омегу, альфа сел в повозку, опустив того рядом с собой на сидение. — Держись крепче, — проговорил альфа, и волки помчались далеко за пределы поселения — в лес. Чу Ваньнин что есть мочи схватился руками за сидение. — Зачем я вам? Я уже вышел из брачного возраста. — Альфа на вопрос усмехнулся, взглядом задержавшись на растрескавшихся губах омеги, а затем на подрагивающих ресницах. — Ты — кот, редкая порода, встречающаяся в нашем лесу редко. — Мужчина повернулся корпусом к Ваньнину, стараясь не трогать. — Про тебя я узнал недавно, и сразу подумал, что такой экземпляр мне пригодится. Чу Ваньнин проглотил образовавшийся в горле ком. Было неприятно слушать, что он редкий экземпляр, хотя лучше сразу получить этот хлесткий удар в лоб, чем тешить себя надеждами о хорошем. Видимо, тот волк, которого он повстречал в лесу, был единственным, кто не причинил ему вреда, несмотря на угрожающий облик. — Ты ничего не знаешь о себе и своем происхождении, так что тебе еще многое предстоит узнать . — Альфа произносил слова все также безэмоционально, будто сам был не рад тому, что происходило. — Я сам кот, точнее гибрид кота и волка. Мои родители были разного происхождения. — Глаза омеги расширились от удивления. —  Ехать нам еще очень долго, поэтому если хочешь отдохнуть, то ложись на колени, — альфа похлопал по собственным крепким бедрам. Ваньнин покраснел, и помотав головой, отказался, на что альфа усмехнулся, и откинув голову на деревянную стенку, закрыл глаза.