Defective

Чу Ваньнин проснулся от того, что кто-то настойчиво трогал его ладонь. Как ни странно спина не болела, хотя он помнит как уснул облокотившись на стенку повозки. Стоп. А может все это был сон и он лежит у себя в домике на лежанке? Омега все-таки открыл глаза. Место было совершенно незнакомое. Кровать явно большая для одного человека, и удобная в отличие от его. Взгляд тут же метнулся на окружающее пространство. Дом выглядел огромным. Ваньнин обнаружил рядом улыбающегося ребенка с золотыми кудрявыми волосами, в желтой хлопковой сорочке. Мальчик продолжал трогать ладонь, от чего-то морща носик, будто бы пытался унюхать. Омега внутренне улыбнулся такому вниманию. — Я тебя по всему дому ищу, а ты значит решил потревожить Чу Ваньнина, — приоткрыв дверь в спальню, на пороге стоял высокий, статный, с выразительными черными глазами, длинными каштановыми волосами омега. Запах был очень слабым, но четким. Пахло шалфеем. —Извини моего малыша, он грустит потому что его отец очень далеко от дома,— последние слова прозвучали грустно и надрывно, — меня Сюэ Мэн зовут, я младший брат твоего мужа. Чу Ваньнин все еще лежал на кровати и внимательно рассматривал омегу. В голове набатом проносились: «У меня есть муж». — Мо Жань ушел со стаей на решение важных дел и попросил меня приглядеть за тобой и обо всем рассказать. В шкафу висит новая одежда для тебя, поэтому как только оденешься - спускайся, там завтрак. Сюэ Мэн взял за руку ребенка и удалился. Омега совсем чуточку позволил себе поваляться в кровати, пробуя произнести имя того человека, с которым он теперь в браке. — Мо Жань — Тихо проговорил он, чтобы никто не услышал, а затем встал. На нем была длинная белоснежная сорочка с голубой каймой внизу. Щеки запылали от того осознания того что кто-то его раздел пока он спал. Но почему-то от этих мыслей в паху впервые потянуло. Чу Ваньнин тут же отогнал эти мысли подальше и направился к шкафу, схватил в нем первое попавшееся одеяние: хлопковую, приталенную рубаху и широкие штаны цвета хаки. Комната уютная, начисто убранная. Стоящая около кровати тумбочка, на которой располагалась ваза со свежими полевыми цветами. В шкафу, помимо одежды, обнаружились все его снадобья и рецепты. «Это что получается, Мо Жань забрал всё?» — лицо Ваньнина, озарила улыбка, он был счастлив осознать это. На другой стороне стоял еще один шкаф, видимо принадлежавший Мо Жаню. Чу Ваньнин осторожно спустился по деревянным ступеням вниз, где за столом, явно предназначенным на четыре персоны, сидел Сюэ Мэн и кормил ребенка. Сам стол был завален различными ягодами: земляника, брусника, черника. У Ваньнина глаза разбегались. — Мо Жань еще утром приготовил овсовую кашу на воде. — Кипяток в казане, я только что с костра снял, заваривай любую траву. Омега тут же сел за стол. Положил себе пресной каши и все посыпал ягодами, затем заварил чай с чабрецом. — Мой брат попросил рассказать о котах, — Чу даже перестал жевать кашу, когда услышал. — Я не понимаю, зачем он взял меня в мужья и увез оттуда, если считает что я лишь занимательный объект. — Сюэ Мэн после вскипел от услышанного. — Вроде взрослый он, а говорит такую чушь, — скрепя зубами, с досадой произнес он, и вытерев кусочком тряпочки лицо ребенка, отпустил того за дверь. — Мой брат - гибрид кота и волка, я - чистый волк. Наши отцы принадлежали к разным видам, поэтому многого натерпелись за жизнь. У людей языки длинные и злые. Коты — это великая редкость. Когда то давно большую часть из них истребили, других подкидывали в чужие дома, — на этих словах Чу замер, — война видов велась издавна, хоть большинство это на дух не переносит этого. Котов ненавидели и истребляли, и даже сейчас большинство презирает. — Сюэ Мэн пересел к Чу Ваньнину на скамью, — можно тебя обнять? — Ваньнин одобрительно кивнул, и его плечи накрыли мягкие руки, — Ты — чистокровный кот, редкость. Теперь ты — часть нашей небольшой семьи. Мо Жань очень добрый, но порой не думает, о чем говорит. Моего сына зовут Хи, он тоже чистокровный кот, как и его отец, — Сюэ Мэн напряг ладони, которыми обнимал Ваньнина. — А где его отец? — Чу Ваньнин прошептал совершенно осторожно, будто бы боялся спугнуть. — Если бы я знал. Он ушел от нас зимой после крупной ссоры, когда Хи был годик, и вот уже два года мы о нем ничего не знаем, — как ни пытался Сюэ Мэн скрыть эмоции, но выходило плохо, даже Ваньнин это почувствовал, — надеюсь, он жив и не отморозил себе лапы, Сюэ рассмеялся от своих же слов, и Чу Ваньнин по чужому взгляду понял, что тому было неимоверно больно. — А еще я хотел спросить, почему у меня отсутствует запах? — У тебя есть запах. Он появляется у всех котов после течки или гона. — Ваньнин, наконец-то принялся доедать кашу с ароматными ягодами. — У тебя ни разу не было течки, Ваньнин? — Сюэ Мэн оторвал свои руки от чужих плеч и скрестил их на груди. — Нет. — Ну тогда тебе стоит сходить к местному лекарю. Я отведу тебя чуть позже.

***

После трапезы Сюэ Мэн вывел Чу Ваньнина во двор. Дом, в котором теперь предстояло жить омеге был деревянный и достаточно большим для целой семьи. По рассказу Сюэ этот дом Мо построил сам на окраине поселения. — Мэй Хи, ну почему ты снова испачкался, сколько уже можно, вся сорочка в пятнах! — Омега подошел к играющему в песке маленькому альфе и велел тому сидеть здесь, до его прихода. Мальчик понимающе кивнул и продолжил строить песочный домик. Поселение сильно разнилось от того, в котором жил тридцать два года Ваньнин. Дома стояли на большом расстоянии друг от друга. — Половина стаи ушла с Мо Жанем, а другая — сидит по домам, у нас тут редко можно встретить кого-то на пути. От такого заявления Чу Ваньнин даже обрадовался. Дом, к которому они направлялись, стоял в противоположной от поселения стороне. Небольшой, явно для одного человека, с покосившейся от времени крышей. — Ты заходи, я здесь подожду. Он знает о тебе уже. Чу Ваньнин отворил дверь, применив для этого немалую силу. В нос ударил запах трав: чистотела, зверобоя, липы и мяты. За столом сидел мужчина в возрасте, с длинными седыми волосами, зачесанными назад, в голубой длинной рубахе. — Добрый день, — проговорил Чу и по указанному жесту сел напротив. — Добрый, Чу Ваньнин. Меня зовут Ши Мэй, я местный лекарь. Успели уже доложить, что ты муж Мо Жаня. Ловко он, однако, - Чу Ваньнин странно покосился на мужчину, не понимая последние слова. В голове все еще не укладывалось, как его жизнь изменилась за один день. Его больше не обзывают, не хамят, уважительно относятся совершенно чужие люди, с которыми он не жил все те тридцать два года. — У меня до сих не было течки. Сюэ Мэн сказал, что только из-за этого отсутствует запах. — Верно, — произнес мужчина, обдирая кору с ветки дерева — Течка это дело времени. Все зависит от твоего внутреннего состояния. Я не хочу спешить с выводами, но все-таки попрошу тебя побольше отдыхать, высыпаться и хорошо питаться. Проблема, в твоем случае - подсознательная, а так, ты вполне здоров. Но, не помешает заваривать этот отвар. — Омега протянул Чу Ваньнину склянку. — У меня тоже отсутствует запах, но я самостоятельно его скрываю. У многих волков-омег возникают такие же проблемы. — Хорошо. Спасибо вам, — Чу поблагодарил Ши Мэя, забрал отвар, и попрощавшись, ушел с Сюэ Мэном домой. Уже вечерело. Сюэ забрал ребенка из песочницы и направился в собственный дом, в котором когда-то жили умершие родители. Чу Ваньнин зашёл в пустующий дом. Он достаточно сильно устал, и уже нужно было бы покушать, но съеденная утром каша и ягоды закончились. Сам он не знал, что готовить. Поэтому на обратном пути спросил у Сюэ, есть ли здесь водоем. Омега ответил, что в глубине леса расположена речка и туда из местных редко кто ходит, потому что большая часть таскает воду из ручья, греет и принимает ванну. Ваньнин взял с собой пустую корзинку, стоящую у порога, что то наподобие полотенца и свой шампунь, который благодаря Мо Жаню оказался на месте нового жительства. Ваньнин без проблем вышел из поселения, не встретив на пути ни одного оскорбления в свою сторону. Солнце было уже на закате, когда Чу обнаружил речку. Вода в ней сильно разнилась от того озера, в котором он любил плавать. Иногда омега любил обращаться в кота, но старался такое поворачивать редко, опасаясь за свою жизнь. Зеленые ели отлично гармонировали с кристально чистой водой. Омега, раздевшись, по-тихому заходил в воду, потому что не знал дно. После привыкания к достаточно прохладной воде, он намочил длинные волосы, промывая их. И после водных процедур вышел на сушу, укутавшись в длинный кусок ткани. Его знобило из-за воды, которая для тела была холодной. Да и солнце уже скрылось. Он принялся растирать плечи, чтобы согреться. Сзади послышался шум. Кто-то грубо ступал по засохшим обломленным веткам, валяющимся на земле. Это был тот самый волк. Величественный, большой. Запах чабреца ударил в нос. Тело непроизвольно расслабилось. Ваньнин не чувствовал тревоги. Ему было спокойно на душе, когда волк свернулся вокруг его хрупкого тела, положив явно довольную морду на щуплые бедра. — Неожиданно было увидеть тебя здесь. — Ваньнин осторожно погладил по шерстке в районе головы, волк тут же сильнее начал ластиться, мол прося, чтобы его приласкали. — Добавки захотел, — Ваньнин зарылся рукой в густую шерсть и не спеша почесал, волк облизался. — А знаешь, у меня теперь муж есть, — слова прозвучали досадно, омега резко переменился в лице, — я не знаю, какой он человек, — волк поднял морду и уставился своими ореховыми глазами на омегу, — виделись с ним один раз. Я вот ушел искупаться, чтобы собраться с мыслями и принять ситуацию, в которой мне не оставили выбора, — волк резко отошел назад, опустив морду. — Ну, чего ты грустишь? А я ведь даже не знаю тебя, но почему-то сижу тут и разговариваю с тобой, — по лицу Ваньнина скатилась одинокая слеза, ресницы затрепетали, холод, казалось, отрезвлял. Волк, завидев расстроенного омегу, подбежал к нему и снова завалил на землю. Тряпка обернутая вокруг тела, сползла и теперь прикрывала лишь зону паха. Сердце Чу с бешеной скоростью застучало, внутри разливался терпкий, но такой приятный аромат чабреца. Волк плотоядно глядел на омегу, но не делал лишних движений. Он снова провел мокрым, шершавым языком от ключиц до шеи, пройдясь кончиком носа за ушком. Ваньнин учащенно задышал, поглощая, словно голодный, запах. Его тело расслабилось, внизу живота приятно потянуло. Хотелось того чего обычно он избегал. Ваньнин никогда не прикасался к себе, не самоудовлетворялся, поэтому ситуация заставляла ловить звездочки в глазах от такой быстрой, приятной ласки. Волк рассматривал лицо и тело омеги ликуя внутри, он сдерживался от дальнейших действий. Как только омега пришел в себя, волк удалился, на прощание мазнув языком по ладони. А Ваньнин оделся и пошел домой. На улице стемнело, к моменту когда омега дошел до дома. Открыв дверь, он увидел Мо Жаня. Альфа накрывал на стол. — Здравствуй, — проговорил неуверенно Ваньнин, положив мокрую тряпку, еще сохранившую запах чабреца. Вот только сейчас омега понял, что даже не подумал, когда тащил этот кусок ткани в дом. Да что греха таить. За самим Чу тащился целый шлейф. — Я ходил купаться на реку, извини, что так поздно. Омега чувствовал себя виноватым. — Привет, — голос альфы звучал грустно, даже скорее разочарованно. — Я приготовил печеные грибы с травами, проходи за стол. Чу Ваньнин тут же сел за скамью напротив альфы. — Надеюсь мой брат не сильно тебя умотал, — альфа деревянной вилкой поддевал грибы и клал в рот. Омега тоже начал кушать. Еда была восхитительной. — Мо Жань, — омега впервые к нему обратился по имени, — Ты потрясающе готовишь, — альфа, наконец-то, улыбнулся и даже провел взглядом по Чу, остановив внимание на шее. Они еще долго сидели за столом, перебрасываясь словами. Обстановка была слегка напряженной, омега списывал это на усталость альфы. После ужина Мо Жань сам помыл посуду, вскипятил воду и затем разлил по деревянным чашам. Поднеся чашу к губам, в нос омеги ударил запах чабреца и земляники. Это было невообразимо вкусно. Аромат оседал внутри. Будто что-то родное, но такое потерянное сейчас было рядом. Альфа лишь внимательно наблюдал, как на лице омеги сменяются эмоции. Да, их трудно было уловить, но ему удалось. — Спасибо, что привез все мои вещи. — Омега покраснел и опустил взгляд, на что Мо усмехнулся. Ко сну они готовились по очереди. Омега переоделся первым в длинную сорочку и отвернулся, а альфа уже после стянул одежду и остался в коротких хлопковых трусах. Кончики ушей Чу порозовели, когда рядом лег альфа. От Мо Жаня исходил запах леса и воды, он не был его природным. Его тело было теплым и мускулистым. Жар прилил в пах омеги. Такие реакции тела пугали. Альфа пожелал доброй ночи и уснул, так и не рассказав ничего, чего ждал омега. Ночью Ваньнин из-за жары выбирался из под одеяла, под сорочкой он был совершенно обнажен, так что во время сна его задница оголилась и Мо Жань, проснувшийся из-за ощущения чужих закинутых на него ног бесстыдно уставился, лишь позже отдернув взгляд, мысленно дав себе пощечину. После смерти родителей 6 лет назад весь груз ответственности за брата поселение и прочее упал на его плечи. Его выбрали главой в двадцать один год. Хотел ли он этого, юноша в расцвете сил? Желал ли он отринуть ту праздную жизнь где были прогулки с омегами из соседних поселений и секс без обязательств на траве? Нет. Но вот, спустя долгие годы он наконец-то встретил того, кто действительно зацепил. Их первая встреча произошла год назад. Ваньнин вряд ли помнит тот случай. Мо Жань приезжал в поселение омеги по решению вопросов стаи когда увидел то, что заставило его потерять дар речи. Чу Ваньнин был красивым, гордым, с задернутым носом шел по двору держа в руках корзину с ягодами, в которой находились чабрец и земляника. Именно в тот момент он понял, что влюбился, а позже уже приехал за ним. Он знал что не умеет выражать свои чувства, как подобает. В его привычке забирать понравившееся и держать при себе. Он потерял родителей, и помогал брату воспитывать сына, с тех пор как, чёрт его дери, Мэй Ханьсюэ сбежал зимой. Сюэ Мэн еле пережил потерю, оставшись с ребенком на руках. Но благодаря помощи друг другу они выдержали. Теперь он не даст в обиду своего любимого и единственного брата с племянником. И пусть только кошачья лапа этого Мэй Ханьсюэ ступит, он покажет весь пыл, который старается обычно сбивать. Мо Жань отчетливо ощущал, как возбуждается при виде такого тихого, умиротворенного Ваньнина. Хотелось взять это хрупкое тело прямо сейчас сзади, но не время еще, не время. Поэтому освободившись от одеяла, он спустился по лестнице вниз, чтобы среди ночи сидя на скамье сбросить напряжение, кончая с выброшенным на эмоциях стоном: «Ваньнин.» Наутро омега проснулся в полном одиночестве. Место рядом пустовало. Переодевшись, он спустился по лестнице вниз, где обнаружил сидящего альфу. На столе находился котелок, из которого во всю валил пар. — Доброе утро, Ваньнин, — альфа сидел совершенно с голым торсом в тех тканевых трусах. Омега потерял дар речи. — Присаживайся за стол, — Мо Жань как ни в чем не бывало, продолжал разливать чай, пока Чу с отвисшей челюсть садился на скамейку, — сегодня жаркая погода, не правда ли, — глаза прищурились и обвели снова шею. Загорелое, поджарое тело завораживало своей красотой. Омега невольно представил, как альфа нависает над ним. — Доброе, Мо Жань, — он пытался, как более серьезно это сказать, не выдав своего волнения, — но вышло плохо. — Ты часто перебрасываешься в кота? — Вопрос не то чтобы застиг врасплох, но отчасти отрезвил разум. — Очень редко. Я боялся за собственную жизнь, потому что …- на этом его оборвала хватка на руке. Мо Жань впервые его потрогал. Прикосновение было нежным, пальцы чувствовали исходившее тепло и опасность, но бежать не хотелось. Лишь сильнее липнуть в объятия. Но омега не понимал, как. Да даже скорее боялся близости. Ему годами говорили о никчемности, ущербности, а сейчас все поменялось, его держат за ладонь, без слов дарят тепло, которого так не хватало. Ваньнин ведь впервые почувствовал какую то связь, несмотря на то сколь быстро все произошло. Еще два дня назад его тащили за шкирку к чужим ногам альфы, а сейчас тот альфа смотрит на него так по-доброму. — Спасибо, — скромно проговаривает омега. И приступает к трапезе вместе с альфой.

Спустя месяц

Лето сменяет осень. На улице похолодало и теперь вечерами в их доме тихо тлеют дрова. Их отношения так и не заходят дальше рамок дружбы. Ваньнин попусту не знает, как себя вести. А на советы Сюэ Мэна о соблазнении лишь крутит у виска. Омега понимает что влюбился по уши. Даже начал изучать рецепты, чтобы радовать Мо его любимой едой. Чу Ваньнин познакомился со многими поселенцами, даже пару раз сходил в гости с мужем, где его засмущали вопросами о детях. Течка у него так и не пришла. Ши Мэй говорил, что в скором времени должна начаться, вот только — тишина. Спали они в одной кровати, а в особенно холодные ночи приходилось обнимать друг друга, чтобы согреться. В такие моменты были особенно сложны для Мо Жаня, потому что его стояк оказывался четко рядом с задницей омеги, но альфа сдерживался, он не хотел принуждать Ваньнина, а потому ждал пока не наступит течка. Но его собственный гон был все ближе, от чего альфа бросал томные взгляды на супруга. Несколько раз они совместно перебрасывались в котов и бегали на первую в жизни Чу охоту. Кот Мо Жаня серебристый, огромный по сравнению с белым котом Чу. Одним словом — идеальная пара друг для друга. Чу Ваньнин иногда ходил в лес в надежде встретить того волка, но все было тщетно. Он словно исчез. И больше не появлялся. Время близилось к октябрю, когда Мо Жань окончательно не смог терпеть свое состояние. Он понимал, что его гон будет длиться больше недели и что без омеги справиться будет сложно. Он принял решение уйти из дома, как раз в тот момент, когда Чу задержался в гостях. Омега вернулся поздно ночью, неся в руках пироги. Сердце было не на месте, когда он переступил порог дома. Ваньнин знал, что у мужа гон, он даже пару раз намекал, но получал категорический отказ. Чу было больно слышать слова, а осознание, что его тело непривлекательно лишь сильнее добивало. Мо Жань не раз говорил, что не займется с ним сексом без течки. Омега принимал это. Но тот факт, что за все время их совместной жизни альфа ни разу не поцеловал его — убивал в нем надежду. В такие моменты он вспоминал слова которыми его щедро одаривали односельчане всю жизнь, как они шептались и говорили в лицо о том какой он бракованный отброс. Ваньнин глушил внутреннюю боль, стараясь отвлечься на бытовые дела. Он тоже желал хоть какой то близости помимо совместного сна, хотел чувствовать, как его желают, но, к сожалению, все обходились лишь объятиями. Сюэ Мэн пару раз предложил, как можно соблазнить Мо Жаня, но не вышло. Альфа еще меньше стал прикасаться к нему, и омега сдался. И вот сейчас, стоя в теплом тулупе с подрагивающим пальцами, омега, закрыв дверь, упал на пол. Слезы скатывались по лицу. Чу, шмыгая носом, вытирал слезинки. Видимо, он до конца своих дней будет страдать, — проносились в голове. Уснул он ближе к ночи, свернувшись в позе эмбриона и держа в руках одеяло Мо, пропитанное запахом леса. На минуту ему показалось что-то отдаленно знакомое в запахе, но он не придал значения и проспал до обеда. Ваньнин проснулся с желанием приготовить обед и ужин, вдруг Мо все-таки придет, но прождав того до глубокой ночи, так ничего и не вышло. Чу Ваньнину было тоскливо и вновь одиноко, он все еще чувствовал себя чужим. Жаловаться Сюэ Мэну не хотелось у того свои заботы, поэтому Чу тоже решил уйти. Он перебросился в кота и побежал в сторону леса. Омега впервые был один ночью в лесу. Поджилки внутри тряслись. Белая шерстка вставала дыбом. Лапы ступали по опавшим листьям совершенно тихо, лишь где-то вдали слышался чужой шорох. Ваньнин не спеша двигался в сторону реки, в надежде встретить того волка, может хотя бы он временно залатает дыру внутри. Вода уже холодная, но Чу все-таки намочил лапки и свернулся клубком на разбросанных еловых иголках. Ни через час, ни через два волк, так и не пришел. «Даже ты меня покинул.» — Чу с грустью опустил морду и погрузился в сон. Очнулся он глубокой ночью от сильного озноба. И четкого ощущения влаги между ног. В ноздри забился запах земляники, той самой, которую так любит заваривать его муж. До омеги дошло, что во время сна он перебросился в человека. Совершенно голый. На колючих иголках, с мокрой задницей. Ночью. В лесу. Совершенно один. Из глаз брызнули слезы. «Какой же я дурак, в свою первую течку сбежал из дома.» Чу Ваньнин успел пожалеть о своем поступке. - Я жалок, поэтому Мо Жань и покинул меня — Сказал вслух, попытавшись встать. Ваньнин был сильно возбужден, тело требовало альфу, точнее Мо Жаня. Грязные мысли все настойчивее лезли в голову, пока омега пытался совладать с собой, чтобы не начать мастурбировать. Его одиночество прервал знакомый, злобный рык волка. В темноте сверкали ореховые глаза. Чу потерял дар речи. Запах чабреца ударил в ноздри и из дырочки потекло еще сильнее. Смазка вязкая стягивала кожу между ног, но омеге сейчас было не до этого, потому что омежья сущность кота среагировала на этого волка, который появился совершенно не вовремя. Рык был злобным, отчаянным, таким, словно ревновал и хотел наброситься, поставить метку принадлежности. Омега чувствовал, что здесь что-то не так. Волк не церемонясь запрокинул лапами Чу на иголки, развернув задом к себе, поцарапал когтями ягодицы. Омега лишь выпустил несдержанный стон. Ему, наконец-то, было приятно даже от столь грубого обращения. По телу прошлась волна мурашек. Боль от царапин ощущалась сейчас по-новому. Его лихорадило, и было уже всё равно, потому что в легких оседал волнующий аромат. Аромат чабреца обволакивал и дарил тепло. Волк прошелся шершавым, мокрым языком между ягодиц, распробовал на вкус земляничную смазку. Ваньнин вновь застонал. Чужой язык на этом не остановился, потому что Чу почувствовал внутри заполненность. Волк трахал языком омегу, пока тот успевал выстанывать лишь одно единственное имя: «Мо Жань.» Вот только дарил ему первую ласку не Мо, трахал языком, оставляя красные следы от когтей тоже не Мо. От этого стало вдвойне больнее, по лицу прокатились слезы. Кончил Чу Ваньнин, выстонав имя мужа. Между ног влажно, на бедрах чужие следы, его тело пропитано чужим ароматом. Глаза мокрые от горечи и боли, потому что получил удовольствие от волка, имя которого не знает. Чу Ваньнин лежал на животе, совершенно не обращая внимания на холод и боль от иголок. Тем временем, пока глаза с каким-то отчаянием вглядывались в темноту. Его ягодиц коснулась человеческая ладонь. Грубые, большие пальцы аккуратно проводили по царапинам. Омега напрягся, но поворачивать голову не хотел, потому что боялся до ужаса. В его голове лишь один образ — мужа. Поэтому, если этот человек не против, чтобы выкрикивали чужое имя, то Ваньнин все-таки продолжит, в любом случае он уже изменил и ощущал теперь себя самым настоящим отбросом. Чужие пальцы проскользнули внутрь. Сначала один, затем два и три. Чу снова прогнулся, цепляясь руками за мерзлую землю. Омега представлял, как Мо Жань его ласкает, представлял, что тот искренне улыбается, но реальность была отнюдь другая. Чужой член слишком огромный, как Чу и думал. Проникает совсем не осторожно. И тут же набирает темп. Ваньнин это оправдывает тем, что заслужил. Что так и должно быть. От резких толчков становится приятно. Чужой член слишком глубоко вонзается. Ладони незнакомца до синяков сжимают бедра. Секс без каких либо чувств, на одних инстинктах. Чу Ваньнин все еще выстанывает имя мужа, а слезы градом скатываются по зареванному лицу. Омега ощущает себя ненужным себе, но продолжает поддаваться и уже самостоятельно насаживаться на член. Смешавшийся запах чабреца и земляники витает вокруг двух разгоряченных тел. Омега чувствует чужое семя внутри. Его собственный член уже давно излился на землю. Незнакомец не спешит вытаскивать член и ждет пока сформируется узел. Ваньнину неудобно от навалившегося на него чужого, тела. Но из-за узла ничего не поделаешь. Омега очень плохо соображает, все еще зовет Мо Жаня, но в ответ, так и не слышит чужое «Ваньнин, я люблю тебя.»

***

Пробуждение было ужасным. В ноздри снова ударил запах чабреца. Ваньнин с трудом разлепил глаза. Он проснулся в доме, в объятиях альфы. Совершенно голым. В памяти всплыли обрывки: лес, течка, волк, узел. Кажется, все еще хуже. — Проснулся, — на омегу смотрели пристально нахальным взглядом. — Мо Жань, я, я… — Чу Ваньнин не мог собраться с мыслями, чтобы рассказать мужу об измене. — Ничего не хочешь мне сказать, — альфа сделал серьезный и сосредоточенный взгляд. — Прости меня, — омега смотрел с раскаянием, натягивая одеяло выше. — Ну и за что? — Я тебе изменил. — Омега произнес это с такой серьезностью, что альфа не удержался и прыснул от смеха. — Ваньнин, ты издеваешься? — Мо Жань притянул своими руками Чу Ваньнина за талию. — Может ты еще попросишь прощение за то, что вчера со мной занялся впервые сексом? — Омега даже развернул голову, чтобы посмотреть в глаза. Чу Ваньнина бросило в жар от новостей. Ему было стыдно. — Но у тебя глаза не орехового цвета и запах отсутствует. — Выпалил первое, что пришло в голову. Мо Жань расхохотался заливисто и поведал омеге историю о том, что скрывал свой запах очень долго, ради того чтобы течка омеги пришла быстрее. Так посоветовал Ши Мэй, ну а глаза у него на самом деле ореховые, просто гибрид кошки и волка может менять цвет. Чу Ваньнин еще достаточно долго отходил от потрясений ночи, лежа в объятиях мужа и перебирая длинные черные волосы. А уже позже они приступили к влажным, сладким поцелуям. Чу Ваньнин всегда был старательным учеником, и уже с четвертого раза у него более менее стало получаться. Ну а через пару месяцев Ваньнин узнал что понес. Не даром провели первую течку и гон, не выходя из кровати. Мо Жань лучился радостью и довольством. Сюэ Мэн стал все чаще бывать у них в гостях, помогая по дому. Ши Мэй предложил Чу Ваньнину совместную работу, и предложил варить снадобья. Омега был очень рад. И вскоре вылечил двух заболевших альф. Их совместная жизнь не была идеально ровной, но они оба старались друг для друга, иногда в чем-то уступали, порой и не без ссор. Мо Жань давно любил Чу Ваньнина, потому появился тогда на озере в облике волка. Уже в тот момент, он не мог держать себя в руках. На первый взгляд омега казался гордым, серьезным, но внутри скрывалась ранимая и нежная натура. Сейчас альфа готов на все, лишь его любимый и будущий ребенок были счастливы.