Баба Нюра едёт в Запретный лес

      Избушка весело неслась по тропинке вперёд. Под куриными ногами тропка стелилась, как накатанная, даром, что в чащобе. Избушка была ещё молодая, пятый десяток всего пошёл, для неё это должны были быть первые бега в Тибидохсе. На победу Баба Нюра, хозяйка избы, конечно, не рассчитывала, но участие принять нужно. На других посмотреть, себя показать. Всё-таки, иметь собственноручно выращенную избушку со вселённым духом — уровень для Яги. Не все на такое способны и к пятой сотне лет. А Бабе Нюре ещё и двухсот не стукнуло. Да и какая она Баба, пра-пра-бабка уже! Хотя эти потомки и не знают о ней. Кроме праправнучки. В той гены Ягуньи вылезли. Лет через пятнадцать можно будет и учить начинать. Как в пору войдёт.       А пока избушка бодро чесала сквозь созданный ею пространственный коридор по координатам волшебной школы Тибидохс. Туда ж иначе-то как попасть. Остров чёрт-знает где. Плутай потом. Бежала избушка, бежала и вдруг встала, как вкопанная. Это чёй-то, прибыли? И Баба Нюра выглянула в окошко.       Изба стояла на тропинке в колдовском лесу. Такое Яга носом чуяла. Магия была разлита в воздухе, теплилась в каждом дереве и живом существе этого леса. Огромные стволы по несколько метров в диаметре, лианы какие-то. Хорошо… Но на Дремучий лес было не похоже. Его дух бабка хорошо знала. Это ж куда-это избушка их занесла? Молодая ещё, зелёная, никак промазала по координатам? Сама Яга жила на другой грани реальности, у реки Смородины. И климат приятнее, и потише, опять же, соседи спокойные, но в Тибидохс на гонки периодически наведывалась, да и подруги у неё там были, на Лысой горе. Но в подобном лесу Нюра ещё точно не была. Увлёкшись обнюхиванием местной магии, она не сразу заметила, что именно остановило избушку, а зря.       — Эт, что такое?       Услышала она густой сочный бас на аглицком. Точно промазали. Это ж чё их, в Магфорд занесло? А потом она увидела владельца голоса. Мать моя Кикимора! Чудо-то какое! Ка-а-акой мужик! Перед избушкой стоял, опираясь одной рукой на чудовищных размеров арбалет, огроменный дядька в шубе. Косматый, бородатый, с чёрными глазками бусинками. И пёрло от него невиданной сырой силой и мощью. Баба Нюра в этой жизни многих волхвов встречала, но от силищи энтого ажно к земле прижаться хотелось. Силён, ох силён! Но какой-то, неправильный он, что-ли, и Нюра снова потянула носом. Точно! Кровь в нём дикая. Сильная, незнакомая. Это ж кто у него в роду отличился так? Никак оборотни? Да нет, она с медведями водила дружбу, те тоже ребята немаленькие, но таких богатырей среди них не встречалось. Тогда кто? Она лихорадочно перебирала в голове волшебных созданий. Никак, великан? Маловат он для великана, и у тех же мозгов чуть больше чем у троллей. Бегают шо туземцы в обноски одетые и дубинами друг-друга гасят, тьфу! Тупиковая ветвь эволюции.       Тем временем бородач обошёл избушку по кругу и начал с ней нежно ворковать.       − Да ты, никак, живая, девочка! Какая красивая! — рокотал он, подбираясь ближе к когтистым лапищам размером с колесо от КАМАЗа. Избушка нервно перебрала лапами, а мужик нежно погладил ту своей лопатообразной лапищей по брёвнам. Изба удивилась нежданной ласке, но подобрела и подалась в сторону незнакомца. Вот, предательница! Хотя, она же живая, точнее, одушевлённая, ей должна нравиться силища мужика. Но вот лапать чужое не надобно!       − Руки уберите, мужчина, от чужого имущества! — строго произнесла она, распахивая окно и высовываясь из него по пояс, хорошенько навалившись бюстом на подоконник. А навалиться было чем. Баба Нюра, несмотря на почтенный возраст, хотя, что для Яги двести лет, была в самом соку. Косища до пояса толщиной в руку, бюст четвёртого размера, нос курносый, глазища зеленющие. А то, что рослая очень и крепкая, так, когда это кому мешало? А кому мешало, тот долго не жил. Яга, знаете ли. Из-за внешности её часто не воспринимали всерьёз, потому на людях Нюра носила морок отвратной старухи с бородавкой на носу. Но сейчас-то он ей на кой?       Мужик залип. Но быстро собрался.       — Я, энто, извиняюсь, — неуклюже начал он, — токмо, я лесничий местный. А энто, — он обвёл рукой вокруг, — Запретный лес, значится. Школьная территория. А вы, стал быть, нарушаете это, границы частной собственности, — нахмурился он.              Ага, эт значит и правду их не туды занесло. А куды?       — Спасибо тебе, человек, просветил, — сказала она на аглицком, очень надеясь, что они друг-друга поймут. Аглицкий она знала только старый, на котором лет пятьдесят назад говорили. Хотя и мужик говорил не совсем чтобы чисто. Диалект какой? Но она понимала, и ладно. — Заплутали мы, избушка молодая ещё, неопытная. Ты не подскажешь, где мы вышли?       Он подсказал, и бабка присвистнула. Это ж надо было так промазать! Она про этот Хохварс и не слыхала никогда. Как и про лес Запретный. У них в Чёрной чаще только слухи ходили, а поди ж ты — существует! Бабка была страсть какая любопытная до всего нового. А тут целый лес и мужик этот тоже. На бега они уже точно опоздали, да и что она там не видела на тех бегах? А тут много новенького, да всё интересное. С этими мыслями бабка хмыкнула, всунулась обратно в избу и закрыла окно. Поправила рубаху, юбку, перекинула косу на грудь, мельком глянула в зеркало на стене — Хороша! После чего распахнула дверь и лихо спрыгнула с крыльца прямо перед мужиком, оказавшись ему едва до груди, что удивительно. Нюра была выше большинства женщин, а то и мужчин. Лишь с оборотнями она общалась глаза-в-глаза, и то — с медведями да рысями. Остальные дышали ей в, пусть будет, бюст. Нюра впечатлилась, ещё раз потянула носом силушку и мельком бросила взгляд на руки лесника — кольца не было.       — Стал быть, не жонат, — подумала бабка с зарождающимся интересом. Эт хорошо, волхвы да ведуны долго живут, а у этого ещё и в крови понамешано. Не постареет, не помрёт раньше меня… — и с этими мыслями она протянула леснику руку и сказала:       — Я — Анна — Яга. А это, — жест в сторону избушки, — Ольха, — дух дубравы.       — Рубеус, — представился он глухим басом и уставился на избушку влюблёнными глазами.