Забытый талисман с края света

На Париж опустилась ночь. Машин на улице стало гораздо меньше, в домах уже давно зажглись огни разной степени теплоты. С крыши домов эти огоньки могли сложиться в целые плеяды звёзд, отразившиеся на городском рельефе... Но эта земная красота не могла вдохновить Супер-Кота даже на улыбку. Чего уж говорить: негатив от предстоящего задавил даже долгие объятья с Маринетт, а это значит многое...  Ещё прыжок - между Агрестом и его домом осталась только дорога и высокий забор. Парень довольно долго отсутствовал в доме, а потому он решил проверить местность. Приоткрыв рукоять своего оружия, Эдриан через экран начал просматривать улицу. Личный автомобиль стоял у ворот, телохранителя видно не было, на дворике тоже никого нет, в комнате мальчика никто не ходит... Стоп! Окно открыто, но под ним стоит стремянка! Неубранная! Кратность изображения увеличилась вдвое, и Агрест увидел, что дверь в его комнату открыта! Нет... Только не это! Сердце замерло. Затем отчаянно застучало, будто бы хотело вырваться из груди. Не закрытая латексом кожа мгновенно заблестела от холодного пота, по телу прошла дрожь. Супер-Кот спрыгнул в переулок и мгновенно перевоплотился. Плагг исчез под кофтой, а парень понёсся к воротам. Нет... Неужели отец таки обнаружил его пропажу? Неужели теперь он о чём-то догадывается? А если это была Натали?! Что, если она успела сделать что-то с отцом до того, как прибыть на площадь Бастилии?! - Нет, этого не может быть! - Выкрикнул Эдриан, не глядя перебегая через дорогу и несясь к воротам особняка. В машине никого нет, тонированные стёкла подняты. Блондин подбегает к панели домофона и отчаянно жмёт на звонок ладонью, которая вот-вот отнимется. К удивлению, через пять секунд кто-то отвечает на вызов... - Кто? - Из интеркома послышался знакомый голос. - Отец? Это я, Эдриан... - Заходи. Писк домофона - и ворота начали плавно открываться. Парень проигнорировал привычку ждать полного раскрытия входа и протиснулся между створками, после чего галопом понёсся к дому, перепрыгивая через две ступеньки. Нажав на ручку, парень изо всех сил толкнул дверь и ворвался внутрь, в фойе. Темнота стала ещё гуще, так как свет в помещении не горел. У пульта управления воротами стоял Габриэль. Обычно аккуратная одежды была растрёпана: жилетка и пиджак расстёгнуты и помяты, брюки были запачканы в районе колен, причёска взъерошилась и деформировалась. В фойе было предельно тихо, и Эдриан мог услышать, как тяжело дышит дизайнер. - Отец... Что с тобой? - Иди за мной, Эдриан. - Но... - Иди за мной! - Твёрдо произнёс Агрест, направляясь в обеденный зал. Парню не оставалось ничего, кроме как последовать за родителем. В душе воцарились страх и тревога. Блондин чувствовал, что что-то не так. Что сейчас произойдёт что-то, что ему не понравится. Ему не хотелось следовать за отцом, но надо было, ведь при ином выборе всё может стать только хуже... Габриэль распахнул двери в столовую, и в глаза парня ударил яркий свет холодных ламп. Эдриан закрылся руками и продолжил идти вперёд вслепую, еле переставляя ноги. Почему-то именно сейчас ему вспомнилась Маринетт. Восстановившаяся после ран, она обнимала Супер-Кота, пока тот держал в руках талисманы Леди Баг и Маюры. Всё тело болело, но эти руки... Они будто аннигилировали все частицы, причиняющие герою дискомфорт. И чувства тоже заглушались, потому что девушка прижимала его к себе. Искренне. С теми эмоциями, что были у неё в тот момент... Сразу вспомнилось то тепло, что расходилось по торсу и рукам, когда Эдриан касался Маринетт, а Маринетт - Эдриана... Парень вернулся обратно, в холодную реальность, уже преодолев порог обеденного зала. Глаза уже привыкли к свету, и сын взглянул вперёд... И застыл на месте. Перед ним стоял стол. Большой, но накрыт был лишь близлежащий к выходу конец. Салфетки, вилки и ножи, два стакана... Всё было обставлено так заурядно, что Агрест начал переживать о том, не остался ли он в мире своего воображения, ведь дома стол никогда не накрывали так просто...  - Извини, я сильно переживал за тебя, и... - Габриэль присел за своё место, сбоку, хотя обычно он сидит во главе. - Может попадаться горелое.  Парень сел за стол и увидел на тарелке яичницу-глазунью. Вопреки сказанному, блюдо получилось вполне неплохо: обгорели лишь края и, возможно, низ яичницы, а два желтка из трёх даже не потеряли своей купольной формы. Но Эдриана волновало совершенно не это. У него был совершенно другой вопрос: "ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ?!!" Отец ведь никогда ничего не готовил самостоятельно! Почти никогда не звал Эдриана на ужин! Почему сейчас он это делает?! - Натали сегодня арестовали, - пробормотал отец. - Оказалось, всё это время именно она была Маюрой - злодейкой с талисманом павлина. - Что?! - притворно ужаснулся Агрест. На самом деле сейчас в душе у него было настолько пусто, что он не мог даже дать оценку произошедшему с Санкёр. - Показывали по новостям. Супер-Кот и какой-то супергерой-песец сдали её подъехавшему к Опере Бастилия спецназу, - вилка выскользнула из руки модельера и со звоном поскакала по столу, пока не легла на столешницу. - Просто не верится... - А как так вышло? Она ведь так долго была с нами! Какие у Натали вообще могли быть мотивы, чтобы она... Работала у нас и в то же самое время была злодеем? - Я не знаю. Как выяснилось, у каждого человека свои цели и идеалы, - каждую фразу отец произносил с перерывом в пару секунд, чтобы перевести дух. - А ужаснее всего то, что это не просто злодей, а приспешник Мотылька. Или, точнее, Бражника, раз уж талисман павлина был у Натали. Герои поймали мелкую рыбу... До главного злодея теперь будет сложнее дотянуться. Но ясно теперь лишь одно: доверять сейчас нельзя никому. Вообще. Эдриан промолчал. Тема доверия сейчас очень сложная. Из злодеев сейчас известны только Мотылёк, Маюра и Алый Фенрир. Вроде бы, больше никаких талисманов утеряно не было, но... Может появиться ещё кто-то, верно? - Мне кажется, сын, что ты кое-что не усвоил с нашей прошлой беседы... - Габриэль строго посмотрел на парня, и тот замер с куском яичницы во рту. - Что? - проглотив пищу, ответил тот. - Ты покинул комнату. Опять, - сверля взглядом, тяжело произнес Габриэль. - Да, насчёт этого... - парень понял, что препираться сейчас бесполезно. - Прости, отец... - Извинений мало, Эдриан! Тебя не было в комнате! И это всё, несмотря на мои предупреждения о том, что в Париже сейчас разыскивают особо опасного преступника! Где ты вообще пропадал?! - Я... - запнулся парень. - Я прятался. - Как ты мог прятаться, Эдриан, если ты в это время должен был сидеть дома и учить гаммы?! Мы весь дом обыскали, выломали дверь, тебя не было в комнате! Блондин мог ощутить на себе то, как старший Агрест сверлит его взглядом. Пронизывающим, ощущающимся, как огромная сосулька, вонзившаяся прямо в сердце. По телу школьника прошла неведомая ранее дрожь. Молчание. Это был тот вопрос, ответа на которого не требовалось. Оба члена семьи понимали, что в комнате днём никого не было. - Меня сейчас волнует не то, почему ты обманывал меня с практикой игры на рояле... - Габриэль потёр виски и, сложив руки в замок, опёр на них голову. - Меня интересует... Как ты выбрался? На камерах в фойе тебя не видно. Ты что, действительно вылез через окно? Парень быстро отрезал кусок яичницы и запихнул его себе в рот, но в итоге подавился и начал кашлять - еда не лезла в, казалось, максимально сузившееся от переживаний горло. - Не переживай, отец... - ответил Эдриан, с трудом проглотив пищу. - Я не пострадал. - Зачем ты это сделал? Если ты так хотел сбежать, почему не вышел через дверь, не проскользнул мимо охраны? Почему ты хотя бы не предупредил меня?! - Потому что если я предупрежу тебя, то ты просто не отпустишь! - Я же волнуюсь за тебя! - прикрикнул мужчина на замершего сына. - Неужели ты не понимаешь, что когда ты уходишь, я вынужден, - выделяя последнее слово, произнёс Габриэль. - Прибегать к помощи полиции?! Ты уходишь один, мотаешься до вечера, пока на улице творится полный хаос! Ты понимаешь, что я успел подумать за время твоего отсутствия?! - Это было один раз... - буркнул Эдриан, ковыряясь вилкой в яичнице. - И со мной ничего не произошло. - Но я переживаю! - Переживаешь?! Да неужели?! - вспылил парень. - А когда я проводил дни рождения в одиночестве?! Когда ты не позволял мне приглашать в дом друзей?! Когда ты меня своей холодностью буквально учил меня молчать и скрывать всё?! Когда ты открыто говорил мне, что я теперь буду ездить под конвоем?! Почему тогда ты обо мне не переживал?!! Почему ты распереживался именно тогда, когда я решил сходить в кино, напоследок, перед тем, как меня запрут в этой золотой клетке?! Снова зазвенели приборы, которые Эдриан выронил из рук, когда вставал из-за стола. Сразу после этого кухня погрузилась в молчание. Габриэль замер, глядя на сына, прямо в его зелёные глаза, на которых явно наворачивались слёзы. Нет... Только не это... Нет... Нет! - Эдриан... - пролепетал старший Агрест, начиная трястись всем телом. - Господи, Эдриан... Нет... - Я у себя, - дрожащим голосом буркнул парень, направляясь к выходу в фойе. - Стой!!! Крик эхом разошёлся по кухне и ударил по ушам сына. Тот остолбенел. Отец кричал так только тогда, когда проклинал Крамского за его обман. Но крик звучал иначе... Не злобно, а скорее... С отчаянием. Развернувшись, Агрест увидел, как дизайнер стоит в слезах, вытянув руку вперёд, будто надеясь через огроменный стол дотянуться до сына и схватить его за ворот, чтобы тот не ушёл. - Сынок... Прошу тебя, сядь. Эдриан замер, не в силах сделать шаг. Внутри него столкнулись десятки эмоций: гнев, обида, но прежде всего удивление. Он никогда не видел своего отца таким уязвимым. Глаза, полные слез, были полны не только тоски, но и страха — страха потерять. - Крамской очень опасен, Эдриан, пойми это. Я защищаю тебя от таких, как он. - А стал бы он оставаться в Париже после того, как обманул известнейшего дизайнера Франции?! - со слезами на глазах спросил сын. - А?! - Я не знаю! Всё может быть, это меня и беспокоит! Мне важно не то, поймают его или нет, а то, останешься ли ты цел! Понимаешь? Я делаю это для твоей же защиты! - Тогда почему я живу, как в тюрьме? Езжу в школу едва ли не под конвоем, живу по чёткому графику, не вижу никого из родных вокруг себя! Скажи мне, отец! Габриэль молчал. Он не знал, что ответить, однако было видно, что от этих слов у него появился горький ком в горле. - Эдриан... - Габриэль прокашлялся. - Я не знал, что ты не хочешь такой жизни, правда. Я просто думал, что смогу обеспечить тебе комфорт и безопасность... Я не знал, что для тебя это... Настолько тяжело. Но сейчас я не знаю, как поступить иначе. - И я тоже, отец. Но подобного рода решения меня буквально добивают. Я и так сижу дома, учу эти чёртовы гаммы, езжу на секции, каждый мой выход из дома подобен побегу из Шоушенка! А мне хочется другой жизни! Я хочу гулять с друзьями, когда мне хочется! Не проводить каждую минуту свободного времени, как попытку надышаться перед смертью! - Что ты предлагаешь?! Нанять Леди Баг и Супер-Кота, чтобы они бегали за тобой по крышам круглые сутки?! - Нет! Просто не надо относиться ко мне, как к фарфоровой кукле! Я регулярно посещаю единоборства и фехтование, я вполне могу за себя постоять! - Да как же ты не понимаешь?!... Модельер с отчаянием хлопнул по столу. На щеках уже были видны блестящие от слёз полосочки. Было видно, что у отца сдают нервы, и его можно было понять: столько всего свалилось... У обоих Агрестов много чего накипело, и именно сейчас им показалось, что это подходящий момент для того, чтобы поделиться своими переживаниями. Но, видимо, он таковым не был... Или же отец и сын просто не смогли найти нужные слова, общий язык... Почему сейчас вся семья плачет? - Пап... Габриэль с выпученными глазами посмотрел на Эдриана. - Давай отменим завтрашнюю фотосессию и куда-нибудь сходим? А? - Отменить? - то ли с недоумением, то ли с неким озарением повторил дизайнер, глядя на сына. - Да! Мы же так мало времени проводим вместе! Прошу, отец!.. Хотя бы один день... - Один... - Габриэль подавился едой собственного приготовления и закашлялся, прислонив ко рту салфетку. Со временем та стала намокла по центру, и Агрест скомкал использованную бумажку. - Что ж... Да, я могу. Хорошо, Эдриан. Я позвоню Винсенту и попрошу о переносе даты. Могло показаться странным, но Эдриан... удивился. Он не ожидал, что отец так быстро согласится. Но это же... Это же просто замечательно! Значит, завтра они могут куда-то сходить! Но куда? В кино? В спортзал? В бассейн? В парк? Ещё куда-нибудь?! Столько вариантов, которые можно воплотить в жизнь!!!... В кармане Габриэля затрезвонил телефон. Достав аппарат, Агрест принял вызов и начал вслушиваться в то, что говорят про ту сторону провода. - Слушаю? - модельер резко стал серьёзным, хотя заплаканное лицо и выдавало его прежнее эмоциональное состояние. - Да, мы сможем связаться. Простите, что задержался. Телефон загудел, давая знать всем о том, что звонок завершён. Габриэль высморкался в салфетку и, доев свою часть глазуньи, встал из-за стола. - Поговорим позже, сынок. Где-то, скажем так... Часа через два. Хорошо? Парень, понимая, что отцу явно звонил кто-то важный, лишь робко кивнул и опустил голову. Агрест направился к выходу из кухни, и в этот момент Эдриан почувствовал, как что-то прошлось по его волосам. Отцовская рука в своей аккуратной, несколько холодной манере попыталась погладить голову мальчика! Погладить! Неужели арест Натали заставил его прозреть, понять, что в один момент с семьёй может произойти всё, что угодно? Или же Габриэль так рад своему, по сути, освобождению от злодеев, что теперь готов проводить больше времени с сыном? Будучи в шоковом состоянии после ужина, Агрест встал из-за стола и быстрыми шагами направился к себе в комнату. Вот озарившееся электрическим светом фойе, вот лестница, две ступеньки, четыре ступеньки, шесть, восемь, поворот направо, коридор... И парень увидел выломанную дверь в свою комнату. Её буквально выломали. Вероятно, это сделал телохранитель, ну или, по крайней мере, данная версия звучит логичнее отца, самостоятельно выбивавшего не самую лёгкую дверь. Войдя в комнату, Эдриан быстро нашёл стоящую у компьютера фотографию. Парень стоял в парке, по центру, слева стоял отец, а справа младшего Агреста приобнимала Натали. Взяв фотографию и вытащив её из рамки, блондин грузно сел за стол и взял стакан с канцелярскими принадлежностями. - Что ты такое задумал? - поинтересовался вылетевший из-под куртки Плагг. - Не знаю... - ответил Эдриан, хватая в руки чёрный фломастер. - Твоё "не знаю" похоже на то, что ты хочешь испортить фотографию, - с нотками подозрения произнёс квами, скрестив руки на груди. Парень автоматически нарисовал на левой половине лица Санкёр овал. Затем ещё один, внутри, и соединил его с фигурой побольше несколькими палочками, сделав что-то наподобие кривого колеса. Деловой костюм быстро приобрёл очертания пальто из-за новых линий. Сиреневый текстовыделитель раскрасил овалы и лицо Натали, фиолетовый фломастер завершил работу над коктейльной шляпкой, синий цвет заполнил контуры новой одежды, а розовый заменил собой голубые глаза. Белый маркер добавил света - и вот он, истинный образ секретарши. В синем пальто, с полупрозрачной шляпкой на сиреневой голове, пустые глаза оттенка фуксии. Ещё пара манипуляций фломастерами - и на уровне груди появился плохо нарисованный веер. - Разве о такой Натали я жалею? - задал Агрест вопрос сам себе. - Её ли я хочу видеть в нашем доме, рядом с отцом? Парень представил Санкёр, стоящую за спиной отца. Будучи в облике Маюры, она держит у горла Габриэля своё перо-иглу. Её конец впивается в кожу, пока Натали что-то ядовито шипит на ухо своего заложника. Нет... Такого нельзя было допустить! Конечно же, Эдриан сделал всё правильно! Так ей и надо! Несмотря на всю заботу, что она проявляла по отношению к мальчику, она была преступницей! Злодейкой! Возможной убийцей! Ножницы щас пару движений разрезали фотографию на две части. На одной остались Эдриан и Габриэль. Разрисованная в Маюру Санкёр осталась на трети ламинированной бумаги. Эта часть через пару секунд уже была разорвана на восемь частей и выброшена в мусорное ведро. Парень засунул оставшуюся фотографию в рамку, под стекло, и в последний раз взглянул в урну. Всё. Нет больше Натали. Нет больше никаких чувств. Этот человек в прошлом, и он больше никогда не ступит на порог этого дома. Правда ведь?

***

- Не могу понять, почему только сейчас я начал осознавать это? Габриэль стоял за своим рабочим столом, не обращая внимания на разбросанные по поверхности модные журналы и глядя на лежащую в руке фотографию его жены. - Только сейчас, когда я лишился союзника, я стал понимать, что в погоне за целью вернуть тебя я теряю нашего сына... Я будто ослеп, не видел того, как мы отдаляемся друг от друга... Агрест присел на край кресла и поправил причёску. Внезапно дверь в зал с манекенами приоткрылась, и внутрь вошёл... Алый Фенрир. - Какого чёрта?! - Агрест вскочил с кресла и приготовился трансформироваться. - Здоро́во, начальник! - со смешком произнёс Крамской. - Ты ж сам сказал, что мы "можем связаться", вот я и "связался". - Но не в костюме! - Прости, Габриэль, но я-то свои риски тоже осознаю. Я прихожу в логово к человеку, который держит в страхе весь Париж и с которым я ещё не договорился. Можно ожидать всё, что угодно! Как думаешь? - Мне нет резона избавляться от тебя так подло! В отличие от тебя... - Признаю, согрешил, - Эдуард вальяжно уселся у ног одного из манекенов и закинул одну ногу на другую, после чего сменил полную маску волка на маскарадную. - Но ты должен меня понять: талисман - это мой единственный шанс отомстить убийцам моего отца вместо того, чтобы болтать с его фоткой часами напролёт. Агрест взглянул на карточку с Эмили и спрятал её в одном из выпусков "Burda". - Я не вооружён и настроен на диалог, - продолжил Фенрир. - Ты же хочешь знать, как выглядит Леди Баг? - Да, хочу. - Пятьсот евро в день. - Четыреста! Не больше! - Эй! - возмутился брюнет. - Договаривались на пятьсот! - В тот момент ты направлял себе в голову пистолет, сейчас же у нас деловые переговоры, и я говорю: четыреста евро максимум! Крамской посмотрел на модельера таким лицом, будто тот только что схарчил Эдику ящик лимонов. - Казалось бы, бизнесмен, а такой мелочный... - с досадой в голосе злодей хрустнул спиной. - Ладно. - Значит, уговор? - Ну уговор, уговор... Так что, Агрест? Говорить? - Да. - Габриэль быстро достал с полки блокнот и ручку. - Что ж... Это девушка... - Кто бы мог подумать... - процедил дизайнер. - Лет примерно... Блин, как сказать... Как сынишка твой. - Эдриан! - Да, да, как Эдриан по возрасту примерно. Хотя фиг знает, эта, может, с пластикой. 1. Подросток; 2. Светлая кожа; 3. Голубые глаза; - Она была вся изранена, но она была одета то ли в куртку какую-то, то ли в пиджак... - Цвет? - Серый. Что-то серое, с короткими рукавами. - Тогда какой это, к чёрту, пиджак?! И не куртка это никакая! Это либо футболка, либо жакет! - Ну простите, начальник, я не Супермен, сквозь пыль не так хорошо вижу! - Ты лучше скажи: что ты ещё увидел? - Волосы у девахи были синеватыми, что ли... Брюнетка, короче. 4. Серый верх с короткими рукавами (Жакет? Футболка? Рубашка? Другая одежда?); 5. Тёмно-синие волосы, ... - Причёска? - Хвостики, кажись, - отозвался русский. 5. Тёмно-синие волосы, с двумя хвостиками; - Ещё что-то? - модельер исподлобья взглянул на злодея. - Больше ничего не припомню... - Крамской почесал подбородок. - Не так уж и много было времени это всё запомнить. - Ясно. - 5. Тёмно-синие волосы, с двумя хвостиками;. - Что ж, это уже наводит на какую-то мысль... - Я хотел бы узнать насчёт договора. - вкрадчиво сказал Эдуард, глядя "начальнику" прямо в глаза. - Договор заключён. Бумажного и электронного варианта, разумеется, не будет, всё только на словах. - Что ж, этого достаточно! Заступаю с завтрашнего дня! Только как мы будем связываться? - Ты узнаешь, Крамской. Мой знак ты ни с чем не спутаешь. А теперь уходи. И помни: тебя никто не должен видеть. - Замётано, начальник! Вскочив с подставки, Крамской перевоплотился и бодрым шагом направился к выходу. Дверь захлопнулась, и зал снова погрузился в полутьму. Агрест вытер набежавший на лоб пот и, достав из журнала фотографию, вновь посмотрел на Эмили. Может быть, шанс вернуть любимую к жизни ещё есть... Нет, сдаваться нельзя. Надо взять верх над Леди Баг и Супер-Котом. Любой ценой! Любыми средствами!

***

Эдуарда передёрнуло от свежего воздуха. Левую руку будто пронзило иглами, дыхание спёрло, в глазах начало рябить. Вспышка - и Крамской увидел человека, одетого в потрёпанную одежду: брюки, пальто, кепка. Его окружили солдаты Вермахта, направили автоматы. Он стоял напротив офицера, держа в правой руке пистолет "Люгер", приставленный к виску. Ещё вспышка - тот же человек, уже улыбающийся, наблюдающий, как один из солдат надевает на его левую руку белую повязку. Вспышка - и Эдуард лежит на ступеньках дома Агрестов. Дышится очень тяжело, лёгкие будто слиплись. - Кха! - Крамской выплюнул розоватый сгусток. - Чёрт... Опять эта хрень... Кое-как поднявшись на ноги, Эдик направился к воротам. Открыв их с помощью кнопки на воротах, брюнет вывалился наружу и поковылял к тёмной стороне улицы, чтобы максимально безопасно добраться до своего дома. Уже наступала ночь, это не должно быть слишком трудно. Однако нынешнее состояние Крамского не позволило ему заметить нечто в одном из переулков. Улочка была погружена в абсолютную темноту. Гад на прицеле. То ли сильно пьян, то ли под чем-то, то ли что-то другое, странное... Его сильно шатает... Лёгкая мишень. Щёлкнул предохранитель. Рука ещё крепче схватилась за цевьё. Мушка совпадает с щелью по ширине. Мушка поднимается вверх и выходит на один уровень с прорезью. А вот она уже на голове Крамского. Сейчас... Надо всего лишь нажать на спуск... И всё закончится. А впрочем... Откуда он идёт? У него ли талисман волка? Что с ним происходит? Он разговаривал с Бражником? Где сам Бражник? Видимо, где-то недалеко, раз говнюк идёт до дома своим ходом. Непонятно... Нафиг все эти мысли! Крамской на прицеле! Взять, нажать спуск, в чём проблема?!! Ты уже убил одного, ты изрешетил ему сердце! Этому ты вынесешь мозги - и дело с концом! Хрена ты медлишь?!! Почему тормозишь?!! Что значит "не одобрят"?!! Этот урод украл талисман волка!!! Мочи его!!! НУ ЖЕ!!! - С-сука!.. - руки опустили "Вал", и Самойлов выдохнул. Напасть исподтишка не вышло... Что-то помешало... Но вот что, мать твою за ногу, помешало?!! Ты был в полной темноте, никто и не узнал бы!!! А сейчас что?!! Палец передвинул флажок предохранителя вверх, и винтовка повисла в одной руке. - Ты всего лишь мелкая вонючая рыбёшка, Крамской... - сделал вывод бывший Хранитель. - Твоя смерть ничего особого нам не даст. Но вот как мы найдём Бражника - так я тебе всю твою требуху повыпускаю за то, что ваша ублюдская чета сделала с моей семьёй! И буду смотреть, как ты пресмыкаешься и просишь о пощаде... Тварь... В последний раз взглянув на кусок улицы, где минуту назад был злодей, Павел сплюнул на плитку и убрался вглубь переулка, в кромешную тьму...