Там, где горит лазурь

Это было благословением. Когда передо мной впервые появился твой призрачный образ, время замерло. Вся вселенная остановилась, любуясь неземной красотой. Мириады звезд, что светили с неба, рядом с тобой померкли, обратившись в пыль. Я исцелен твоим голосом, твоей нежностью и добротой. От чувства этого ни с чем несравнимого трепетного тепла, из моих глаз текут слезы. Я держу тебя за руку, боясь отпустить даже на мгновение, клянусь больше никогда не нарушать обещания, написанного нашей кровью, и умоляю тебя остаться. Но какой бы яркой не была подаренная тобой улыбка, я знаю, ты все равно уйдешь, растворившись в красках рассвета вместе с последним сном...

Торопливо поднимаясь по широким деревянным ступеням, Хенджин смахивает со лба каплю пота. В огромном зале за столом с табличкой, на которой позолотой выгравировано «Хван Ху Онг», сидит мужчина в строгой черной одежде с проседью в волосах. Ладони Хвана потеют от волнения. Подходя ближе, он докладывает: — Я выполнил задание. — Все трое мертвы? — глава бросает на него медленный прищуренный взгляд. — Да. Хенджин покорно склоняет голову. В этот раз ему поручили особо сложную миссию — убрать шпионов, скрывшихся на чужой территории, с чем он справился быстро, четко и без лишнего шума. Затаив дыхание, Хенджин ожидает, что скажет его отец. Теперь он точно должен его признать. Хенджин не надеется на что-то особенное. Похвала в кругу их мафиозного клана слишком редка, однако он является одним из лучших профессиональных убийц. Тяжело работая над своими навыками днем и ночью, тренируясь до потери сознания и сжигая свое тело огромными физическими нагрузками, Хенджин создал из себя идеального бойца. Он мог сутками выполнять поручения, обходясь без сна и еды, неважно, где и когда, в жару или в лютый холод, он верно служил своему клану и его интересам. Но отец видел в нем лишь еще одного солдата, машину для убийств. Монстра. — Тогда можешь идти, — глава сделал едва заметный жест рукой в сторону двери. — И смой с себя эту грязь. Выглядишь отвратительно. Ноздри Хенджина дрогнули. С силой сжав кулаки, он поднял голову и посмотрел прямо на отца. Тот же уже не обращал на него внимания. Разглядывая лежащие на столе бумаги, он лениво курил сигарету. — Хорошо, отец, — яростно отчеканил парень. Развернувшись, он вылетел прочь из зала. Ощущение того, что кожу щеки стянуло нечто неприятное, проявилось только сейчас: это была кровь, чужая кровь. Хенджин торопливо провел рукой по лицу, смахивая с лица засохшие темные брызги. «И на что я вообще рассчитывал?» Он ворвался в свою комнату, срывая с себя одежду. Черные вещи, пропитанные запахом крови, оказались на полу в считанные секунды и, ступив под мощную струю горячей воды, Хенджин закрыл глаза. В висках болезненно пульсировало, а под кожей ныло из-за гнева и очередного разочарования. Сколько бы он ни старался, ни выполнял безукоризненно каждый приказ, рискуя собственной жизнью, ни делал все возможное, чтобы хоть немного приблизиться к отцу и получить его одобрение, все было бесполезно. Глава, безусловно, доверял ему, но его холодность вместе с безразличием ужасно угнетали. Пускай Хенджин был прямым наследником главы клана, старшим сыном и принцем, это ничего не меняло. Всем будто бы было на это плевать. В своем собственном доме он был чужим. Все они улыбались ему в лицо, вежливо кланялись и льстили, а за спиной Хенджин всегда слышал лишь насмешки. «Только посмотрите на него! Разве он заслуживает этот титул? Ребенок распутной девки! Еще и такой высокомерный, да как он смеет так себя вести?! Не быть ему следующим главой…» — Как же бесит!!! Ударив кулаком в стену, Хван медленно выдохнул. Он знает, что тратить свои эмоции на это бесполезно, но каждый чертов раз это задевает его за живое. Ведь отец — его единственная семья. Единственный близкий человек, из-за которого он оказался здесь и которому до него нет абсолютно никакого дела. Хенджин лишь очередная марионетка — наследник, находящийся рядом с отцом для видимости, чтобы в глазах остальных группировок его власть была ещё более непоколебима и непререкаема. Пар клубится в просторной, отделанной черно-золотым кафелем ванной, пробирается в легкие обжигающими облаками. Хенджин смывает с себя следы чужой крови и выключает воду. Он вовсе не успокоился, просто смирился с тем, что уже не сможет ничего изменить. Все надежды — это всего лишь такое же бесплотное облако пара, застилающее глаза. Эфемерное и недолговечное, оно исчезает при первом же легком дуновении ветра. Он надеялся заслужить признание, надеялся вновь обрести семью, а позднее мечтал сбежать из этого проклятого старого дворца, но все это померкло, разрушилось, стерлось в пыль, не оставив ничего, кроме глухой боли где-то на дне погасшего сердца. Надевая традиционные черные одежды, Хенджин выходит на улицу. Небо затянуто плотными серыми тучами, словно отражающими тяжесть на его душе. Прислушавшись, он улавливает шум волн. Море. Хенджин ускоряет шаг и без оглядки, перепрыгивая камни, бежит вперед. Соленый запах ударяет в нос родными брызгами воли и хаоса. Так пахнет свобода. Парень добегает до края утеса, садится прямо на землю и свешивает ноги вниз. В такие минуты, когда он смотрит на бушующее в тридцати метрах под ним безумное море, он мечтает быть таким же — полностью свободным и непривязанным к месту. Эти темно-синие с лазурно-зеленым оттенком в глубине волны — олицетворение всего того, чего Хенджин так отчаянно жаждет и чего не может достичь. Они блуждают от берега к берегу, разбиваются о скалы и в любой момент могут оказаться в нескольких километрах от того места, где были только мгновение назад. Это страсть в ее чистом виде, беззаботный полет, свобода. Разве есть большее счастье на свете, чем быть там, где ты хочешь, с человеком, согревающим твое сердце одним своим присутствием, одной теплой улыбкой и тихим смехом? Для Хенджина это утопия, несбыточная бесполезная мечта. Иногда, сидя здесь в одиночестве, он часами мечтает о ком-то, лишь смутно представляя себе далекий призрачный образ. Он даже не уверен, что это человек. Но этот кто-то в его истерзанном разуме, будто ангел-хранитель. Появляясь рядом незримой иллюзией, он всегда протягивает ему руку и успокаивает все сомнения и тревоги, нашептывая ободрение потерявшей надежду душе. — Сегодня такие большие волны. Погрузившись в свои мысли, Хенджин не заметил, как кто-то подошел сзади. Рука инстинктивно потянулась к ножу, спрятанному за поясом, однако, подняв голову, Хван удивленно замер. Рядом стоял незнакомый парень и, как завороженный, смотрел на море. Его ярко-голубые волосы развевались в порывах ветра, а легкая улыбка на лице светилась мягким теплом. — Да, — Хван медленно кивнул. Парень молча опустился рядом с ним, продолжая смотреть на воду. Хенджин отвернулся, ощущая странную неловкость, будто в его мысли вторглись, но, несмотря на это, продолжал украдкой рассматривать незваного гостя. Ему вдруг пришло в голову, что этот цвет волос придает парню схожесть с пенящимися внизу волнами, которые, шипя и играя, гонятся друг за другом. — Когда-то в детстве я мечтал жить у моря, — его голос показался Хенджину неожиданно глубоким. — К сожалению, моя мечта не сбылась, но я все равно очень люблю наблюдать за волнами. Своей красотой они напоминают мне о чем-то радостном и счастливом. Напоминают о детстве. — Их красота обманчива, — холодно сказал Хенджин. Незнакомец повернул голову и недоверчиво взглянул на него. — Как и наши мечты. Даже если это что-то настолько простое, как желание рисовать. Вселенная просто не услышит твоих молитв или, наоборот, сделает все, чтобы ты никогда не достиг этой цели. Мечтать бесполезно. — Я думаю, что это не так, — возразил неизвестный. — Мечты придают жизни смысл. Как бы люди жили, не мечтая? Это все равно, что ходить рядом с деревом, на котором полно созревших яблок, что вот-вот упадут на землю, и не сорвать ни одного. Стоит только поверить, протянуть руку и поймать мечту за хвост. Она похожа на маяк посреди бушующего моря, свет от которого видно за многие километры. Это то, что помогает двигаться вперед, летать, даже не имея крыльев. Хенджин усмехнулся краешком губ. Святая, почти детская наивность собеседника его забавляла. — Хоть одна твоя мечта сбылась? — спросил он, глядя в карие глаза напротив, обрамленные пушистыми ресницами. В тусклых лучах солнца, пробивающихся сквозь тучи, Хенджин заметил россыпь веснушек на бледных щеках. Парень задумчиво закусил губу. — Вот видишь, я же говорил, — хмыкнул Хван. — Пока еще не сбылась, но я верю, что это возможно. — Феликс? — кто-то внезапно окликнул парня по имени. К ним подошел незнакомец в костюме гонщика и кожаных перчатках. — Вот ты где, а я везде тебя ищу. Нам пора, — он недружелюбно покосился в сторону Хенджина. — Я просто хотел посмотреть на море. Минхо, давай задержимся здесь еще ненадолго? — Феликс умоляюще посмотрел на старшего. — Ну пожалуйста. — У нас нет на это времени, идем. Минхо взял Феликса за руку, помогая ему встать. Парень послал Хенджину извиняющуюся улыбку, а тот молча отвернулся. Феликс. Значит, так зовут этого немного странного парня с голубыми волосами, от разговора с которым он на время даже позабыл о недавних отвратительных событиях? Хван задумчиво выбрал камень побольше и скинул его вниз, наблюдая, как тот падает, ударяясь о скалы. Обычно он терпеть не мог говорить с кем-то, предпочитая одиночество, но Феликс стал исключением. — Ты хоть знаешь, кто это? — выразительным шепотом спросил Минхо, когда они отошли подальше. — Нет, а почему ты шепчешь, и кто он? — так же шепотом отозвался Ли. Губы старшего скривились, а по лицу пробежала волна неприязни. Когда-то ему уже доводилось сталкиваться с Хенджином и, честно признаться, сейчас он обрадовался тому, что тот его не узнал. Более хладнокровного и жестокого убийцы он еще не встречал. Однако Феликсу об этом знать совсем не обязательно. Минхо искренне надеялся, что их пути больше никогда не пересекутся. — Неважно. Пойдем, остальные ждут. На небе сгущались черные тучи, низко нависая над морем. Усилившийся ветер бил в лицо, рвал длинные черные волосы и, когда рядом вновь раздались шаги, Хенджин тут же обернулся. На одно неуловимое мгновение в нем вспыхнула надежда, что тот парень вернулся, но он ощутил лишь неприятный укол разочарования. Это был не он. — Эй, снова сидишь здесь? — подошедший Сынмин ткнул его в плечо. — Ты не забыл, что сегодня переговоры с шайкой тех жалких детишек, претендующих на звание банды? — Не забыл. Хван досадливо поморщился. Сынмин — его младший двоюродный брат и личная головная боль. Прекрасно зная, что его дядя недолюбливает собственного сына, Ким всячески пытался занять место Хенджина. В ход шли уловки, лесть и даже взятки, называемые подарками. Но Хван его не ненавидел. Сынмин, как и он, родился в семье мафии, и у него не было особого выбора. В этой среде ты либо карабкаешься наверх, идешь по головам, пачкая руки в крови, чтобы заслужить высокое положение, либо остаешься гнить в низах, ожидая, пока тебя затопчут. — Тогда поторопись, глава ждет, — с улыбкой сказал он. — Они прибудут с минуты на минуту. Хенджин нехотя поднялся и последовал за братом. Полы одежды Сынмина развевались на ветру, то надуваясь, то схлопываясь, будто паруса, а перед глазами снова предстал старинный дворец эпохи Чосон. Хенджин ненавидел его всей душой. Покатые крыши, загибающиеся по краям, красные столбы и огромный тронный зал. От всего этого пафоса просто тошнило, как и от традиционной одежды, в которой было принято ходить во дворце. Хенджин до сих пор не понимал, почему отец выбрал именно это место в качестве убежища клана, но сейчас его это уже не волновало. Если бы он только мог, то с радостью отдал бы титул наследника Сынмину и сбежал прочь, навсегда вычеркнув из памяти все события, связанные с этим местом. Ему просто хотелось стать свободным, жить, как обычные люди. Иметь свое жилье, где-нибудь на окраине города, обычную работу, за которую платят не так много, но вполне достаточно, чтобы жить вместе с человеком, не знающим ничего о его темном прошлом и способным подарить ему множество прекрасных моментов, проведенных вместе. Однако все это пустая мечта. Как только отец узнает, что он исчез, его выследят в любой точке земного шара и убьют за предательство. Да и бежать ему некуда. В тронном зале уже собрался народ. Хенджин вышел вперед и встал по правую руку от главы, ловя на себе осуждающие взгляды. К черту этих завистливых ублюдков, которые только и могут, что распускать сплетни за его спиной, а в лицо не сумеют сказать и слова. Он уже давно не обращает на них внимания. Двери в противоположном конце зала открылись и вошли несколько парней. Впереди шел лидер — молодой широкоплечий мужчина с тяжелым взглядом, в любую секунду готовый порвать любого, кто встанет на его пути. Рядом с ним идут еще двое парней с угрожающей внешностью, а остальные двигаются позади. Хенджин слышал, что эта банда и правда состоит практически из одних подростков, но, несмотря на это, все они довольно опасны, иначе бы его отец не стал тратить время на эти переговоры. — Вы пришли на мирные переговоры с оружием, — ровным голосом произнес Ху Онг, когда Чан, Чанбин и Джисон остановились перед ним. — Если они мирные, то почему же тогда все ваши люди вооружены? — Бан Чан озадаченно склонил голову набок, сжимая ствол своего автомата. — Это лишь мера безопасности. — Как и у нас. Оба лидера, казалось, боролись взглядами, между ними едва ли не сверкали молнии, а воздух налился холодным свинцом опасности. Напряженная тишина растянулась на несколько мучительных минут. Сжав челюсти, Чан стойко держался под взглядом главы мафии. Эти переговоры с самого начала были минным полем, но он не мог уйти отсюда, не заключив соглашения с черными драконами, в противном случае кто-то из его ребят мог пострадать при следующей стычке. — Прошу, следуйте за мной, — наконец сказал Хван Ху Онг, сделав знак своим людям. — Остальные могут подождать здесь. Когда они скрылись за дверями комнаты переговоров, Хенджин принялся из скуки оглядывать членов банды. Пятеро парней и одна девушка. В глаза сразу бросился знакомый костюм Минхо, и он с изумлением заметил среди них того самого парня с голубыми волосами. Феликс почувствовал на себе чужой взгляд и поднял голову. На него смотрел незнакомец в черном, с которым он разговаривал на берегу всего несколько минут назад. Его облик излучал мрачную ауру: темный взгляд, наполненный превосходством, шелковая черная накидка, туго перетянутая поясом, подчеркивала стройную талию и широкие плечи, а на одной половине лица была скрытая прядями падающих волос маска. Стоило их глазам встретиться, как сердце Хенджина внезапно забилось быстрее, разбиваясь о ребра градом ударов. Что этот мальчишка делает среди таких отморозков? Чистый невинный образ, сложившийся в голове Хенджина, никак не соответствовал действительности. Тогда, у моря, он даже на мгновение подумал, что это не реальный человек — простота вместе с легкостью и непосредственностью Феликса для него граничила с чем-то неземным. «Словно ангел», — подумал он в тот момент. Хван даже сам не понял, как это произошло. Подчинившись внезапному порыву, он спустился с возвышения и вместе с сопровождающим его Сынмином подошел к напрягшимся ребятам. — Проявите уважение! — брезгливо бросил Ким. — Перед вами принц черных драконов. — И что теперь, мне ему руку поцеловать что ли? — оскалился Джисон. — У вас даже название клана дурацкое, как будто из средневековья, не говоря уже об этом дворце! И ваша одежда… вы все что, решили сняться в историческом фильме? — Угомонись! — Минхо толкнул его локтем в бок, но Хан будто этого не заметил. — Не тебе об этом говорить, — сквозь зубы процедил Сынмин. — Вы вообще называете себя громовыми! — Это звучит круто, чувак! Мы, как гром среди ясного неба: неожиданно появляемся, где захотим и когда захотим, наводим шум и с грохотом исчезаем! А вы всего лишь вшивые драконы в похоронных рясах. — Да как ты смеешь!.. Парни не на шутку сцепились друг с другом, начав перепалку, которую Хенджин пропускал мимо ушей. Все его внимание было занято одним — Феликсом, который сконфуженно отвел взгляд. Смотря себе под ноги, он чувствовал себя крайне неловко и неуютно, потому что только сейчас понял, отчего так насторожился Минхо. Он вспомнил. Принц черных драконов. Один из убийц самого влиятельного в стране мафиозного клана, известный своей жестокостью и неуловимостью. О нем ходило множество слухов, и поговаривали, что его боятся даже члены собственной семьи. На счету Хенджина были десятки, сотни убийств, настолько безупречных, что полицией не было найдено по ним ни одной улики, однако почерк подделать было невозможно. И сейчас, стоя прямо перед ним, Феликс не знал, что он должен испытывать — пробирающий до кончиков пальцев страх или восхищение. — Прекрати, — негромко сказал Хван, положив руку на плечо Сынмину, раскрасневшемуся от яростного спора. — Вообще-то, я здесь тебя защищаю! — Обойдусь. — Пойдемте отсюда, лучше подышим свежим воздухом, — вмешался Чанбин, держащий руку на пистолете, будто на пульсе. — Здесь душно. Скользнув тяжелым взглядом по Хенджину, он кивнул остальным на выход. Джисон нехотя сдался, мысленно все еще не оставляя попыток спорить с Сынмином, и подчинился старшему, послушно последовав за всеми. Проходя мимо растерянного Феликса, Чанбин приобнял его за плечи. — Ты в порядке? — негромко спросил он. Феликс кивнул и неожиданно тепло улыбнулся Чанбину, позволяя увести себя из дворца. В Хенджине что-то дрогнуло. Разумом он осознавал, что этот жест не несёт в себе ничего особенного. Он видел Феликса всего полчаса своей жизни и вообще ничего не знает о нем, кроме имени, но нечто темное, проснувшееся внутри, болезненно царапает грудную клетку мерзким чувством. Хенджину оно знакомо настолько хорошо, что ошибиться просто невозможно. Зависть. Мучительное сомнение, неуверенность и злость из-за того, чего у него никогда не было и не будет. Чувство, на которое он не имеет никакого права. За долгих двадцать лет у него не было дела, вещи или человека, который полностью принадлежал бы ему, кроме разве что непрекращающихся убийств, но и это было внушением чужой воли. Хенджину до безумия хотелось хоть единожды почувствовать, каково это — любить и знать, что тебя любят в ответ; ощутить покой в искренности близкого человека, трепет прикосновений и уверенность, что этот человек не исчезнет, бесследно растворившись, как и все, что когда-то было ему дорого. Даже его давнюю, кажущуюся теперь такой далекой грезу о том, чтобы стать художником, растоптали впрах. Кисть заменилась ножом, краски — брызгами чужой алой крови. Глядя на мелькающую вдалеке голубую макушку, Хенджин пытается понять, что в этом мальчишке зацепило его так сильно. Светящиеся восхищением глаза, яркая добродушная улыбка, играющая всеми оттенками столь манящей свободы и юности, или то, что он является полной противоположностью ему самому? Спустя час, когда переговоры закончились, Чан вышел, проводив Хенджина странным взглядом. Неприязнь лидера ощущалась даже на физическом уровне, будто по телу прошлись мелкие разряды тока. Хван смахнул с глаз челку, поправил одежду и направился к комнате переговоров, желая узнать, чем же все закончилось. — Вам удалось уладить все разногласия? — спросил он, сев в широкое кресло напротив отца.  — Они изрядно потрепали нам нервы, мешая проворачивать сделки за пределами нашей территории, но теперь с этим покончено, — Ху Онг усмехнулся и сцепил руки в замок. Его глаза неотрывно прожигали лицо сына. — Однако есть одно условие. — Какое? — Хван насторожился. — Ни одна сторона больше не нарушит границ обозначенных территорий, чтобы избежать дальнейших конфликтов. И в качестве гарантии соблюдения этой договоренности будет произведен обмен: один из них будет жить здесь, как заложник так же, как и один из черных драконов уйдет с громовыми, — глава выдержал паузу, от которой внутри у Хенджина начало ворочаться нехорошее предчувствие. — Я решил, что этим человеком будешь ты. — Что?! — Хенджин вскочил на ноги, чуть не опрокинув кресло. Отец сейчас издевается над ним? Значит, такова награда за все его труды и преданную службу?! — Ты можешь послать кого угодно, почему именно я?! — Никто не справится лучше тебя, — отец холодно улыбнулся. Внутри у Хенджина что-то надломилось, отозвавшись глухим треском тонкого льда под ногами, который вот-вот обрушится. — Ты же просто хочешь избавиться от меня, — прошептал он. — Признайся, ты задумал это с самого начала, еще до того, как громовые вошли в этот гребаный дворец! — Не смей оспаривать мои решения. Тебе следует поторопиться и собрать все необходимые вещи, — жестко оборвал его отец. — Хенджин, не забывай, что у всего есть своя цена. Ты должен найти всю информацию, какую только сможешь. Войди к ним в доверие, стань одним из них, чтобы после мы могли уничтожить этих громовых раз и навсегда. Как только твоя миссия будет успешно завершена, я объявлю перед всеми, что ты станешь моим законным приемником. Разве не этого ты так сильно хочешь? — Не пытайся манипулировать мной, твои слова каждый раз оказываются ложью! — Не натвори глупостей, — глава поднялся, с равнодушием на лице поправляя свой воротник. — Если будешь действовать согласно плану, то уже через три месяца вернешься домой. Хенджин скривил губы в яростной, наполненной болью и презрением улыбке. Когда он думал, что его жизнь не может быть еще отвратительнее, чем сейчас, та в насмешку поставила ему подножку так, чтобы он упал, теряя последнюю гордость. Ему будто вырвали крылья, вспороли кожу, соскребая защитную чешую с самого сердца, и выбросили на берег умирать, задыхаясь сухим кислородом. Теперь Хенджин лишился последней отдушины — своего места под, пускай и беспощадным, солнцем. Он был не нужен этому миру, всего лишь еще одно звено, не подходящее ни к одной цепи. Лишенная любви и заботы душа сгорала холодным пламенем боли каждую минуту, каждую секунду. Но боль эта была самым ярким чувством в его жизни. Только благодаря ей, он все еще мог дышать, вгрызаться в камень и хватать судьбу за горло, чувствуя себя живым. Хенджин круто развернулся и быстрым шагом направился прочь. — Это место никогда не было для меня домом, — безразлично бросил он.