Там, где горит лазурь

— Что случилось?! — Крис выбежал из комнаты на крики остальных. Ему хватило одного взгляда, чтобы понять, что произошло. — Звоните в скорую, живо! — Уже! Чанбин-хен разговаривает с ними сейчас по телефону. Джисон с ужасом и неверием смотрел на Феликса у Хвана на руках. Парень был совершенно бледным, он будто не дышал. Как только Хенджин вломился в сервис с написанным на лице страхом, ребята подняли панику. — Чонин, бегом к Цейслеру! — продолжал раздавать команды лидер. — Мы не знаем, когда приедут врачи, а до больницы ехать слишком далеко. Положи его сюда, — Чан одним движением смахнул все с ближайшего стола, освобождая поверхность. — Черт, Феликс… Су Ри, аптечку и бинты, Хенджин, покажи Джисону место, где это произошло, нужно успеть осмотреть его до приезда копов. — Нет, — положив Феликса на стол, Хенджин намертво прирос к полу. — Я не оставлю его. — Хан, разберись с ним, — бросил Бан и обернулся к подошедшему Чанбину. — Что там? — Приедут только через десять минут. — Твою мать! — глухо выругался Чан. — Но у нас нет столько времени! Он истечет кровью! — отчаянно воскликнула Су Ри. — Пуля вошла прямо под левой лопаткой, и вероятность того, что она не задела сердце… — Без паники. Мы дождемся врачей, уверен, Цейслер уже на подходе! Лидер изо всех сил старался удержать контроль над ситуацией, успокаивая других, но было видно, что самому ему приходится нелегко. Оцепеневшего Хенджина вытолкали на улицу. Он упирался, не поддаваясь Джисону, и до последнего не хотел отходить от Феликса. — Какого черта ты делаешь?! Я должен быть сейчас с ним! — Ты должен показать, откуда стреляли, чтобы мы нашли виновника! — Иди нахуй, Джисон, я не собираюсь этого делать! Хенджин оттолкнул Хана и направился обратно, однако младший резко дернул его на себя. В попытке освободиться от чужих рук, Хван потянулся за ножом, закрепленным на ноге. В эту самую минуту за дверью лежал раненный Феликс на грани между жизнью и смертью, и Хенджину было совершенно плевать на все остальное. Он готов сделать все, чтобы не дать ему умереть. — Блять, да приди в себя! — заметив блеск острия, Джисон отвесил ему крепкую затрещину и быстро ретировался на безопасное расстояние. Хан не сомневался, что старший убил бы его сейчас без колебаний. — Я знаю, что ты, черт возьми, любишь его и что сейчас до смерти боишься за его жизнь, как и все мы, — Хенджин тряхнул головой, чувствуя, как в черепе звенит из-за чужого кулака. — Но там ты ничем не сможешь помочь! — Если он умрет, я никогда себе этого не прощу. Ярость, заполнившая его до краев, потускнела, словно росчерки на мутном стекле. Удар Джисона отрезвил Хвана, но на место гнева пришло тяжелое опустошение и злость, скребущаяся под кожей. — Ты же хочешь отомстить? Тогда расскажи, как все было. Хенджин посмотрел в темноту. Там, около низкого здания напротив густо росли кусты, в которых можно было легко спрятаться. Осмотрев это место, они не нашли совершенно ничего. Ни следов ботинок, ни гильз, ни малейших намеков на постороннее присутствие. Было очевидно: работал профессионал. Джисон присел на корточки и спустя несколько долгих минут поднял с земли неожиданную находку. — Ветка бамбука? Как странно, откуда ей здесь взяться? Хенджин взглянул на тонкий побег с листьями. Только ослабший гнев снова поднялся внутри неконтролируемой волной яростной боли. Звери. Он должен был понять все сразу. Есть только одна семья, использующая этот знак, но рассказывать Хану он об этом не собирается. — Понятия не имею, — холодно произнес он. Послышался звук приближающихся сирен. — Это скорая! Сорвавшись с места, Хенджин бросился обратно, не оглядываясь на Джисона. Около здания стояла машина, в которую санитары уже грузили носилки с Феликсом. На парне была кислородная маска. Глаза по-прежнему были закрыты, и по выражению лица одного из врачей, разговаривающего с Крисом, можно было понять, что состояние младшего крайне тяжелое. — Живой, — с облегчением выдохнул Чанбин на немой вопрос Джисона. — Спасибо, Рик, если бы не ты… Цейслер, проводивший Хенджина мрачным взглядом, кивнул. В его руках была объемная сумка, в которой Хван разглядел дефибриллятор. Картина происходящего тотчас сложилась в его голове. Не долго думая, он бросился вслед за Феликсом. — Я поеду с ним, — Хван взволнованно ухватился за руку закрывающего двери машины санитара. — Ты никуда не поедешь! Хенджин столкнулся со стальным взглядом Чана. На его губах расцвела усмешка. Если лидер думает, что сможет ему помешать, то глубоко ошибается. — Мне похуй, чего ты хочешь, я все равно отправлюсь в больницу вместе с Ликсом! — Ты не понял, — на его плече сомкнулась железная хватка чужих пальцев. — Это не просьба, — Крис выглядел так, будто готов сейчас порвать любого за младшего. — Феликс был с тобой, когда это произошло, и ты останешься здесь, под моим присмотром, пока мы все не выясним. — Да пошел ты! — выплюнул Хенджин, видя, как машина скорой помощи отъезжает. — Я даже не принадлежу к вашей банде, какое право ты имеешь мне указывать?! — Если ты не один из нас, тогда почему так волнуешься за него? — вздернув бровь, Чан с подозрением посмотрел на Хенджина. — Не смей даже приближаться к нему.

***

Белые стены. Запах хлорки и лекарств пробирается внутрь, разъедает легкие. Немигающий белый свет слепит глаза. Тишина отделения реанимации давит липким страхом, опутывая сердце своими щупальцами. Выстрел. Хенджина передергивает от вновь раздавшегося в голове звука, который преследует его уже несколько часов. Грохот разбиваемого стекла, побледневшее лицо младшего и крик боли. Феликс. Закрывая глаза, Хван снова видит заливающую все вокруг кровь. Сколько бы выстрелов он не слышал за всю свою жизнь, ни один не мучил его так, не сводил с ума, как тот, что причинил столько боли его самому близкому человеку. Не смей даже приближаться к нему. Яркая улыбка и россыпь веснушек на любимых щеках меркнут. Хван роняет голову на руки. Хенджин, прости меня… В коридоре четыре человека. Ребята просидели у реанимации всю ночь, пока Феликсу проводили операцию, решающую его жизнь. К рассвету Крис уехал в участок вместе с полицией давать показания, а остальные договорились дежурить посменно, но никто так и не смог покинуть больницу. «Пожалуйста, Феликс, борись. Ты должен выжить!» Хенджин сглатывает тугой ком в пересохшем горле. Если бы он только знал, что их разговор закончится так, если бы знал, что слова, сказанные им, могут оказаться последними… он бы никогда этого не сказал. Раздается шорох разъезжающихся дверей. Понуренные головы ребят поднимаются навстречу вышедшему врачу. — Операция прошла успешно, — устало сообщил хирург, снимая испачканные перчатки. — Повезло, что пуля прошла в двух миллиметрах от предсердия, однако она задела легкое. Сейчас состояние пациента стабильно, и ему нужен покой. Раздались облегченные вздохи, и на лицах появились слабые улыбки. Феликс будет жить — одного этого Хенджину уже достаточно, чтобы не сойти с ума. В коридоре появился Чанбин, разговаривавший с Крисом по телефону, и врач повторил ему все еще раз. — Можно его увидеть? — обеспокоенно спросил Хван. — Если вы являетесь близким родственником, то разумеется. Только ненадолго, пациент все еще не пришел в сознание. — Эй, кем ты себя возомнил? — стоило Хенджину приблизиться к заветной двери, как дорогу ему преградил Со. — Крис мне все рассказал. Ты думал, что, если будешь держать язык за зубами, мы ничего не узнаем? У нас тоже есть свои связи, ублюдок! — Отойди, мне нужно в палату. — Это же семья мафии, у которой на тебя зуб, — Чанбин сжал кулаки, угрожающе глядя на своего врага. — Эта пуля предназначалась тебе, а не Феликсу! Он пострадал из-за тебя, и ты пытался это скрыть, как последний мудак, а сейчас делаешь вид, что переживаешь за него?! — остальные притихли. Было непросто поверить в слова старшего, но помрачневшее лицо Хенджина обнажало правду. — Ты не имеешь права даже говорить о нем, не то что видеться! — Он мой. Хенджина словно подменили. Еще пять минут назад он боялся за жизнь Феликса так, что сам выглядел, будто находился при смерти, а сейчас в нем кипела злость. — Что ты сказал? — Чанбин невесело усмехнулся. — Совсем мозги отшибло? — Уйди с дороги, или я снесу твою башку. Хван говорил негромко, но угроза, отчетливо слышимая в его голосе, была серьезной. — Эй-эй, ребята, успокойтесь! — Джисон встал между ними, пытаясь утихомирить двух парней. — Вы же не собираетесь драться прямо в больнице? — Что ты с ним сделал? Ты прикасался к нему?! Что вообще произошло тогда в машине почему вы остановились, а не заехали обратно? — в глазах Чанбина горело негодование. — Если ты посмел тронуть его своими грязными руками… — Он сам этого хотел, потому что любит меня. — Как тебе удалось заставить его поверить в твои якобы чувства? Ты ничего для него не сделал, ты чужой для Феликса! Ему не за что тебя любить! В Чанбине говорила уязвленная гордость и боль. Ведь Ли, которого он любил столько лет, заботясь и оберегая, в итоге выбрал не его. Чанбин просто не мог поверить в то, что кто-то такой, как Хенджин, мог заполучить сердце младшего. Это не могло быть ничем иным, кроме как ошибкой, недоразумением и обманом, потому что Феликс с самого начала должен был быть с ним. — Чужой? Внутри Хенджина что-то щелкнуло. Цепь, удерживающая его самообладание, лопнула. Сорвавшись, он подлетел к Чанбину и заехал ему в челюсть, не помня себя от гнева. Со сплюнул на пол кровь и не остался в долгу. Крепкий кулак врезался Хвану в грудь, выбив весь воздух. Они сцепились друг с другом, словно звери. Забыв, где находятся, они дрались, избивая один другого с лютой ненавистью. Град ударов, капли крови, багровые гематомы и крики ребят, напрасно пытающихся разнять их, звучали приглушенным фоном яростной бойни. Они были готовы убить друг друга. Разбивая лицо противника в кровавое месиво, Хенджин дал волю накопившемуся гневу. Это была месть за Феликса. За его Феликса, к которому он должен был попасть любой ценой. Раздался чей-то вскрик и на него навалилась резкая слабость. В запале драки Хван не почувствовал укола иглы. Содержимое шприца попало в кровь и, разгоняемое сердцем по венам, подействовало молниеносно. Тело перестало слушаться. Он больше не чувствовал чужих ударов, не слышал голосов. Сознание потемнело, исчезая вместе с окружающим его миром. Ноги подкосились. Он упал на пол.

***

Темнота и боль. Сознание, находящееся в плену бреда, делает очередной поворот в бесконечном лабиринте неясных образов, которые невозможно различить. Но один Феликс все же узнает: перед ним стоит высокий человек в черном плаще и смотрит долгим немигающим взглядом. Все в парне кричит, что это Хенджин, и рвется к нему навстречу, однако с ним что-то не так. Феликс останавливается в шаге от старшего. Внезапное понимание обжигает мертвенным холодом: это не его Хенджин. Этот человек совсем другой: его волосы коротко острижены, на лице нет маски, и его глаза… они бездонные и пугающие, наполненные одной лишь тьмой. Ли хочет отвернуться, хочет убежать, но его ноги оплетают невидимые путы, не дающие пошевелиться. Все что он может, только смотреть в глаза демона-двойника, затаив дыхание. — Феликс… Чужой голос окружает его, звучит отовсюду, пробирается в голову, настойчиво ломая младшего. Сердце отбивает бешеный ритм, по спине стекают капли пота. Феликс смотрит на Хенджина в полном смятении, но тот не двигается, и даже ни одна мышца его лица не дрогнула в ответ на беззвучную просьбу отпустить. Младшим овладевает тревога, еще более сильная, чем страх. Образ его любимого эфемерен и в то же время настолько реален, что это пугает до ужаса. — Феликс, посмотри на меня! Слова бьют его по вискам, пронизывают насквозь. Ли зажимает уши руками, но они звучат прямо в его голове, причиняя невыносимую боль. Он протягивает руки к Хвану, хватаясь за последнюю надежду. — Хенджин, помоги мне, — в отчаянии шепчет он. — Пожалуйста! По щекам текут слезы, руки непослушно трясутся. Равнодушное лицо старшего вдруг меркнет, трескается, словно глиняная маска, и рассыпается в прах. Феликса охватывает потрясение. Теперь он понимает, что все это время было не так: Хенджин, что стоял перед ним, был мертв. Это был лишь образ, оболочка, оставшаяся от человека, которого Ли когда-то любил. — Нет, Джинни! Ты не можешь уйти! Не оставляй меня одного!!! Мрак сгущается вокруг него. Наполнившая душу пугающая пустота душит, разрушая, и поглощает его полностью. Задыхаясь, парень отчаянно повторяет имя старшего. Пальцы комкают простынь. Судороги выгибают его на кровати, отдаваясь мучительной болью под ребрами. Из горла рвется крик. — Феликс, успокойся, все хорошо, — чьи-то теплые руки держат его за плечи. — Тебе просто приснился кошмар. Ты в безопасности. — Нет, не уходи, Хенджин, пожалуйста, нет!!! Панический вопль разносится по палате, ударяясь о стены. Феликс распахивает глаза. Он лежит на кровати, вдыхая кислород через маску, а от руки вверх тянется тонкий шланг капельницы. Тело бьет крупной дрожью. По щекам текут слезы, заливая подушку. — Хен… — Я здесь, Ликс, — Чанбин крепко держит его руку в своей. — Боже, ты пришел в себя, как же я счастлив! — Где я? — все еще содрогаясь от кошмара, Ли оглядывается вокруг. — Все в порядке, ты в больнице. Операция прошла успешно, и теперь ты идешь на поправку. Ну же, Ликс, не плачь, — Чанбин склонился к нему и бережно вытер соленые капли. — Я так боялся за тебя, мы все волновались, что ты так долго не приходил в сознание… — Где Хенджин? — перебил старшего Феликс. — Почему ты спрашиваешь о нем? — голос Со моментально стал жестче. — Я не знаю. — Что с ним, хен? — Ли попытался приподняться, но режущая боль отозвалась в левом плече, и он рухнул обратно на кровать. — Он ранен?! — Ты действительно так переживаешь за него? — Почему ты не говоришь мне, где он? Хен, я хочу его увидеть! — Я уже сказал тебе, что ничего не знаю, — Чанбин отпустил его руку и отвернулся, подойдя к столу. — Тебе нужно принять лекарства. Пей, они облегчат твою боль и помогут уснуть. — Но я не хочу! Мне нужно увидеть Хенджина! Я должен убедиться, что с ним все в порядке! Где он, скажи мне, где Хенджин?! Младшего колотило в приступе истерии. В лихорадочной панике взглянув на таблетки в пластиковом стакане, он попытался отодвинуться, но Чанбин удержал его. — Феликс, это для твоего же блага. — Не надо, я не хочу снова засыпать! Пожалуйста, — с трудом проглотив лекарства против своей воли, Ли с непониманием и слезами на глазах смотрел на старшего. — Зачем ты это делаешь, хен, почему? — Ты должен вылечиться. Не беспокойся, Ликс, я позабочусь о тебе. Чанбин аккуратно уложил его голову обратно на подушку и провел пальцами по мокрой щеке. Под действием лекарств Феликс успокоился. Чувствуя, как веки постепенно тяжелеют, он быстро провалился в сон, но на этот раз без сновидений. Старший с сожалением смотрел на его болезненное лицо. Растрепанные волосы на подушке, невысохшие следы слез и слои бинтов после операции, выглядывающие из-под больничной одежды, добивали его безжалостным чувством вины. Он не должен был отпускать Феликса от себя. Из-за того, что он слишком зациклился на собственных чувствах, Чанбин совершенно упустил из вида, как парень, в которого он был влюблен столько лет, оказался в чужих руках. — Прости меня, Ликс, — он сокрушенно прижался лбом к тонкому запястью. — Я больше никогда не нарушу своего обещания. Дни в палате тянулись бесконечно долго. Сначала Ли следил за временем, каждую минуту, словно помешанный, смотрел на часы, ожидая, что вот-вот дверь откроется, и войдет Хенджин. Но прошел день, два, три, неделя, но старший так и не переступил порог комнаты, выкрашенной в тошнотворно-серый. И Феликс смирился. Точнее, сделал вид, потому что понял, что на его вопросы никто не ответит. Все точно сговорились. Как только он пытался хоть что-нибудь узнать о старшем, все тут же замолкали или переводили тему разговора. Хенджин исчез, пропал из его жизни так, будто его никогда и не было. Это пугало, сводило с ума. На какой-то момент Феликс даже решил, будто он сумасшедший. Капельницы, лекарства, от которых постоянно клонило в сон, перевязки, осмотры врачей и неловкие диалоги с друзьями почти заставили его поверить, что ничего не было. Что не было никакого Хван Хенджина, будто он и их отношения — лишь плод его травмированного сознания. Но в один день все наконец встало на свои места. — Как ты? — лидер, который впервые за две недели пришел его навестить, сел рядом с кроватью, оглядывая младшего. — Врач сказал, что ты уже идешь на поправку. — Да, мне лучше, — Феликс попытался улыбнуться, но у него не вышло. — Я слышал, что возникли проблемы с полицией. Удалось все уладить? — Все списали на несчастный случай. Подумаешь, стрельба в бандитском районе, случайно зацепило пулей с кем не бывает? — Крис усмехнулся, переглянувшись с Су Ри, которая все это время напряженно молчала. — Но я хотел поговорить с тобой о другом. — О чем? — Ты ведь прекрасно понимаешь о чем, Феликс. Чан сцепил руки в замок на своих широко расставленных коленях. Ли напрягся. Он слишком хорошо знал этот тон старшего и взгляд, чтобы обо всем догадаться. Крис знает. А, значит, больше не имеет смысла играть в прятки. — Что с ним? — бесцветным голосом спросил Феликс. — Почему никто не может ответить мне, что с Хенджином? — Потому что это не должно тебя волновать. Больше ты его не увидишь. — Почему? Он вернулся обратно, что произошло, с ним все в порядке?! — Ты правда… — Крис вздохнул и поджал губы. Под его кожей перекатывались желваки. — Феликс, ты нарушил запрет. Так вышло, что Хенджину пришлось жить среди нас, но ты не должен был находиться рядом с ним. Он наш враг. А ты допустил самую огромную ошибку из всех возможных, позволив чувствам руководить своим разумом. От тебя я точно такого не ожидал. В груди у младшего внезапно кольнуло острой болью. Он физически ощущал разочарование лидера, но иное, более сильное чувство, не давало ему покоя. — Мне плевать на запрет, — произнес он, посмотрев прямо в глаза старшему. — Ничто не изменит того, что я люблю его. — Ты думаешь, что говоришь?! — лидер вскочил со своего места. — Ты сошел с ума? Феликс, Хенджин — черный дракон, тебя чуть не убили из-за него, ты не можешь быть с ним! Как такое вообще произошло? Я думал, что вы с Чанбином вместе, но ты предпочел ему этого придурка?! — Крис, успокойся, он же ранен! — вмешалась девушка. — Ему нельзя нервничать. — Ты забудешь, — прилагая все усилия, чтобы снова не сорваться на крик, Чан, казалось, вдалбливал слова Феликсу прямо в мозг. — Забудешь его, его имя и все, что между вами было. Больше вы никогда не встретитесь, я позабочусь об этом. И тебе придется запомнить раз и навсегда: правила есть правила. Любое неповиновение будет жестоко наказано. Дверь громко хлопнула, заставив сотрясаться стены. — Ликс, он очень переживает за тебя, ты же понимаешь, — Су Ри подошла к нему с виноватым лицом. — И после случившегося я должна была обо всем рассказать… — Уходи, — парень отвернулся к окну, не желая больше ни с кем говорить. — Прости меня. Девушка вышла, оставив его наедине с разрывающей все изнутри болью. Это было намного ужаснее глубокой раны от пули. Их ночная поездка была последней. Ли глубоко вдохнул кислород из маски, сдерживая рвущийся бессильный вопль. Каким был Хенджин, когда капли дождя разбивались о лобовое стекло? Каким он запомнил Феликса? От воспоминания о взволнованном близком лице старшего по сердцу парня пронесся новый разряд боли. Он знал, что если лидер узнает о них, то все так и будет. Именно поэтому тогда в машине он предложил Хенджину расстаться. Его чувства к старшему не ослабли. Таким образом они хотя бы смогли бы остаться рядом. Феликс думал, что просто видеть Хвана ему достаточно, однако ошибся. Без старшего его дико ломало. Присутствие Хенджина, его руки и касания, такая редкая, но прекрасная улыбка — старший стал жизненно необходим ему, словно воздух. Больше вы никогда не встретитесь. Феликс закрыл глаза, снова и снова представляя лицо Хенджина, которого больше никогда не увидит. Впервые «никогда» звучало для него так неотвратимо.

***

Первое, что чувствует Хенджин — неподъемная тяжесть. Он прикладывает титанические усилия, чтобы перевернуться на спину и открыть глаза. Тело закоченело от холода. Очевидно, действие препарата еще не прошло до конца, отчего сознание мутит. Пролежав на жестком полу еще несколько минут, он пришел в себя и попытался сесть. Однако оказалось, что руки и ноги связаны тугой веревкой. — Вот же дерьмо! — Хенджин выругался, понимая, что его просто-напросто заперли на чердаке с каким-то хламом. Ему требуется минута, чтобы понять, что его ножа нет, и еще пятнадцать, чтобы через кувырок перевернуть связанные руки вперед и перетереть веревку лезвием, спрятанным в креплении его маски. Дернув пару раз дверь, Хенджин решает не рисковать. Скорее всего, снаружи никого нет, и это его шанс сбежать незамеченным. Громовые явно объявили его своим врагом, но это сейчас не главная проблема. Стрелки Тана никогда не промахиваются, это Хван знает наверняка, а значит, их целью был именно Феликс, и сейчас он в опасности. Решение находится само собой — под самым потолком оказывается небольшое окно с наглухо забитой рамой. Хенджину везет. Среди сваленного в углу хлама ему удается найти жалкое подобие лома, которое все же помогает избавиться от досок и с опасным скрипом открыть окно. «Пять метров.» Окинув взглядом кирпичную кладку стены, Хван подтягивается на руках. Спуститься с такой высоты для него не составит труда, а вот то, что ему придется сделать дальше, Хенджину не нравится уже совершенно. — Господин! Что вы здесь делаете? Охрана дворца с удивлением воззрилась на мрачного парня, больше напоминающего сейчас уличного наркомана, чем принца мафии. Мятая грязная одежда, кровоподтеки на скуле после драки и плывущий взгляд — побочное действие транквилизатора — лишь усиливали это впечатление. Хенджин отмахнулся от вопросов. — Где Сынмин? — Он был на заднем дворе. Кивнув, Хенджин пошел обходным путем. Попадаться еще кому-то сейчас на глаза ему не хотелось, тем более, наткнуться на отца. Сразу за дворцом начинался огромный сад, за которым тщательно ухаживали, поддерживая в идеальном состоянии. Он зеленел почти круглый год, и даже зимой под покровом снега в укрытых теплицах благоухали цветы. Хван все еще не мог понять, почему отец так лелеет сад его матери. Он был жестоким и расчетливым человеком, совершенно не способным на чувства и не испытывающим к своему сыну ничего, кроме пренебрежения. После сада тянулся ангар. В нем находились автомобили различных марок, расцветок и назначения, принадлежащие клану. Именно здесь, как Хенджин думал, и ошивался Сынмин. И он не ошибся: в дальней стороне за очередной дорогущей тачкой происходило какое-то движение. По привычке ступая бесшумно, принц подошел ближе, увидев то, чего никак не ожидал: вжимая Сынмина в стену, Минхо жадно целовал его губы. Ким по всей видимости не был против. Цепляясь за плечи Минхо, он также яростно отвечал на поцелуй, позволяя чужим рукам сжиматься на своих бедрах. — Какого черта здесь происходит? Оба парня дернулись от неожиданности, однако заметив брата, Сынмин тут же расслабился. Ли же смотрел на Хенджина так, будто увидел ожившего мертвеца. — У меня тот же вопрос, — Ким нехотя отстранился от Минхо, поправляя пояс. — Что ты здесь делаешь? Срок обмена еще не окончен. — Я тоже не в восторге от того, что приходится видеть, как вы зажимаетесь по углам, но мне нужна твоя помощь. Сынмин закатил глаза, заметив, как Минхо неловко избегает его взгляда. Ли старательно делал вид, что ничего не было, будто вовсе не он только что зажимал Сынмина в углу. Ким находит смущение Минхо забавным и, решая разобраться с этим позже, выходит вслед за Хенджином. — Помоги мне найти убежище Тана и его шайку. — А я ведь тебя предупреждал, — Сынмин самодовольно скрещивает руки на груди. — Да, я слышал, что мальчишку громовых подстрелили. Однако не могу понять одного, на кой он им сдался? Цель Мин Ука — отомстить тебе за брата. Только если он не решит сначала ударить по твоему слабому месту… постой-ка! — он с подозрением посмотрел на старшего. — Не говори мне, что ты втрескался в одного из них! — Тебя это не касается. Позаботься лучше о себе, кто угодно мог увидеть вас здесь, — холодно парировал Хенджин. — Мы просто развлекаемся. А вот тебе следует быть осторожнее. Если глава узнает, то решит, что ты нас предал. — Так ты поможешь? — напряженно спросил Хван. Сынмин расплылся в хитрой улыбке. — Тогда будешь должен мне. Услуга за услугу.

/несколько дней спустя/

Хенджин взял из своего арсенала два пистолета и защелкнул кобуру. Запаса патронов должно хватить, а в случае чего он воспользуется старым добрым ножом. Еще никто не изобрел более эффективного способа убийства, чем перерезание глотки. Затянув потуже ремни компактного и практически незаметного под одеждой бронежилета, он посмотрел в окно — смеркалось. Единственным, что радовало Хвана было то, что даже узнав о его присутствии во дворце, отец не обратил на это внимания. Больше Хенджин не гонялся за его одобрением, и только глубоко укоренившаяся в душе тревога за Феликса не давала ему покоя. В дверь постучали, и, не дожидаясь ответа, на пороге появился Сынмин. — А я смотрю ты уже полностью укомплектовался! — присвистнул он. — Что тебе надо? У меня нет настроения для твоих шуток. — Какой же ты все-таки грубиян, — Ким безнадежно вздохнул. — Такова твоя благодарность за помощь брата? — Я теперь тебе должен, по-моему, этого вполне достаточно. Хенджин закинул на спину рюкзак и направился к выходу. Преградивший ему дорогу Сынмин усмехнулся. — Дай и мне пару пушек, — Хван недоверчиво взглянул на пляшущих в его глазах чертей. — Неужели ты думал, что я отпущу тебя одного? — Придурок. Сынмин поймал брошенный ему пистолет и сунул его за пояс. Несмотря на недовольство брата, он был уверен, что уголок губ Хенджина дернулся в слабом подобие улыбки.

***

Колеса инвалидного кресла медленно катились по выцветшим плиткам холла. Медсестра подвезла его к процедурному кабинету и, убедившись, что пациент в порядке, отошла по срочным делам. Феликс невидящим взглядом смотрел в пол. Сейчас врачи снова будут подбадривать его бессмысленными фразами и заставлять ходить, держась за поручни и с трудом передвигая ноги. За месяц постельного режима его конечности стали совершенно деревянными. На руках красовались фиолетовые синяки от постоянных капельниц, а пальцы иногда дрожали от непосильной тяжести стакана воды. По висящему на стене телевизору крутили новости, однако Ли их не слушал. Он уже потерял счет дням, проведенным в этой ненавистной больнице, и все увещевания друзей, что его скоро выпишут, ни капли не утешали. По всем физическим показателям его организм приходил в норму, однако самому Феликсу становилось хуже. Чанбин, неустанно проводящей каждый день в его палате по нескольку часов, первым заметил неладное. Феликс закрылся ото всех. Перестал разговаривать, игнорировал чужое присутствие, и друзья забыли, как выглядит его улыбка. Это не могло не беспокоить остальных, ведь зная о его прошлом, ребята боялись, что Ли может снова вернуться в невменяемое состояние. — Так, вчера в одиннадцать вечера, в здании закрытого несколькими годами ранее клуба «Логово тигра» произошла стрельба, — говорила дикторша. — Недавно вышедший из тюрьмы Тан Мин Ук и все его сообщники были жестоко убиты. Нападавшие скрылись с места происшествия… Услышав знакомое имя, Феликс резко поднял голову. Из разговоров старших он знал, что случилось в тот день. От неловкого движения в груди зажгло, и он уже привычным жестом потянулся за кислородной маской, но ее не оказалось рядом. «Ваши легкие полностью здоровы, оставшиеся симптомы являются психосоматикой.» — раздался в его голове голос врача. Чертыхаясь и стараясь подавить боль, парень сжал ручки кресла. Пульс участился, разбивая грудную клетку. Все это время он боялся подпитывать почти угасшую надежду, однако следующие слова ведущей новостей, заставили его сердце дрогнуть. — К сожалению, на месте преступления не удалось обнаружить никаких улик. Полицейские же склонны считать произошедшее последствием разборок мафиозных кланов… — Феликс, ты здесь? — к нему подбежал запыхавшийся Джисон и проследил за взглядом Ли. — Ты уже видел, да… пойми, вся эта ситуация крайне опасна, тебе не следует здесь быть. Нам лучше вернуться в палату. — Это он? Хан неловко отвел взгляд. Тихий голос друга, в котором так ясно слышалась хрупкая надежда, заставлял его испытывать чувство вины, но Крис запретил им говорить об этом, чтобы не тревожить Феликса еще больше. Ли понял все без слов. — Когда меня выпишут? Только не ври мне снова. Я хочу наконец выйти отсюда. — Я понимаю твои чувства, — Джисон подошел к нему, положив руку на плечо. — Но я правда не знаю, Ликс. Феликс закрыл глаза, силясь унять вновь разбушевавшееся в груди жжение. Он узнал, что Хенджин на свободе, что он жив. Однако вернется ли старший? Все эти убийства в равной степени могли быть как местью за него, так и всего лишь устранением очередного врага. Колеса заскользили по полу с легким шорохом спиц. Джисон отвез его обратно в палату и осторожно прикрыл дверь, посоветовав Феликсу больше не выходить. «Могу ли я ждать тебя?» Серые стены невыносимо давили на него. Ли не мог спать по ночам из-за непрекращающихся кошмаров, с трудом заставлял себя есть. Его держала лишь одна зыбкая мысль, но и ей он боялся довериться. Громовые по очереди навещали его каждый день, однако теперь это приносило только раздражение. Особенно постоянные слова о том, что, должно быть, со дня на день он сможет вернуться домой. Феликс понимал, что пока существует угроза их встречи с Хенджином, его никто не выпустит из этой проклятой больницы, прикрываясь безопасностью. И сейчас, лежа на кровати, он считал тихие удары секундной стрелки настенных часов, что в полнейшей тишине казались слишком громкими. Снова бессонница. В такие моменты разум любил подсовывать ему воспоминания, от которых становилось невыносимо больно. Зеленая поляна, лес, легкий ветер и ручей. Они сидят на берегу, негромко разговаривая, и старший, медленно наклоняясь, почти целует его. Под ребрами Феликса растекается тепло. В то мгновение он еще не знал, что их ждет, он был счастлив. Слух улавливает тихий хруст, и Ли думает, что это еще одна шутка его подсознания. Закрыв глаза, он пытается вернуться в свою грезу, чтобы хотя бы во сне встретить возлюбленного, однако реальность врывается в его дрему жестким ударом. Феликс подскакивает на кровати. Окно палаты распахивается, а на пол вслед за тенью опускается темная фигура. Один в один — призрак из его кошмаров. Ощущая, как тело сковывает страх, Феликс слепо шарит по тумбочке в поисках ножниц, единственного острого предмета в этой комнате. Непрошенный гость тем временем оглядывается по сторонам и, замечая парня, направляется к нему. Пистолет. Ли замечает оружие за его поясом сразу же и, за отсутствием других вариантов, швыряет стоящую рядом вазу прямо в голову. Замерев, он ждет грохота битого стекла или пули, которая на этот раз точно окажется для него последней. Но ничего из этого не случается. К его неожиданности человек на лету ловит вазу и усмехается. — Да уж, не этого я ждал от нашей встречи, малыш. На долгих десять секунд Феликс забывает, как дышать. Хенджин осторожно ставит вазу обратно и с улыбкой поднимает руки вверх, подходя ближе. — Не может быть… — шепчет Ли, не веря своим глазам. — Прости, что так долго. Старший виновато склоняет голову, опускаясь рядом с Феликсом. Даже в темноте он видит, насколько младший истощен, его заострившиеся скулы и тени, залегшие под глазами. — Ты правда здесь. Ты не мой сон и не галлюцинация, — Ли протягивает руку, касаясь щеки Хвана, чтобы убедиться, что тот реален. — Я здесь. Темный блеск любимых глаз не лжет. Хенджин накрывает ладонь младшего своей и чувствует, как на него обрушивается внезапный поцелуй. А потом еще один и еще. Феликс целует резко и голодно, словно все еще боясь, что Хван может исчезнуть. Он так сильно боится снова отпустить старшего, что легкие выжигает сумасшедшим пожаром. Однако Хенджин не дает ему впасть в губительную панику. Сминая мягкие и до одури желанные губы, он обнимает Феликса, гладит по волосам и плечам, сжимает пальцами затылок, ближе прижимая к себе. Он так долго ждал, чтобы снова вдыхать парня в себя с головокружительной жадностью, и теперь ничто не сможет разлучить их снова. Из горла Феликса вырывается тихий, наполненный болью стон. — Прости, я совсем забыл, — Хенджин отстраняется, испугавшись, что потревожил рану и причинил боль, но младший сам льнет к нему. — Ты жив, Ликс. Я так счастлив. Не знаю, что бы я делал, если… — Джинни, — шепчет Феликс, когда Хенджин утыкается ему в шею. — Я хочу уйти отсюда. — Конечно, — старший легко касается губами его кожи, не выпуская Ли из объятий, и парень ловит себя на мысли, что готов остаться так на целую вечность. — Но разве прошло уже не достаточно времени, почему тебя все еще держат здесь? — Это из-за тебя. Они боялись, что ты можешь на меня напасть после того, что случилось с Таном. Хенджин поднимает голову, пристально глядя на опущенные веки младшего и поджатые губы. — Ты тоже меня боишься? — Нет, — Феликс дотрагивается до руки Хвана и переплетает их пальцы. — Я хочу уйти отсюда вместе с тобой, хочу снова смотреть на звезды не сквозь окно, а вживую, хочу дышать полной грудью за пределами этих стен. — Тогда пойдем. Хенджин поднялся на ноги и, наклонившись, подхватил Феликса с постели. Ли удивленно выдохнул. — Что ты делаешь? Я могу идти сам! Старший только улыбнулся на его протест. В сравнении с тем, когда он нес Феликса в последний раз, парень стал намного легче, и это не могло не беспокоить. Однако сейчас рядом с ним Хенджин чувствовал, что в его душе наступила оттепель. Наконец все было так, как должно. Он вышел из палаты, пробираясь пустыми коридорами, чтобы не попасться на глаза медперсоналу, и бережно держа младшего, поднялся на крышу. Прохладный ветер, встретивший их мимолетным дуновением, растрепал волосы. Хенджин посадил Феликса на бортик и стянул с себя куртку. — Возьми, здесь холодно. — Спасибо, — Ли поплотнее натянул на себя кожанку, ощущая родной запах. На темно-синем небе над головой мерцали яркие точки звезд, а внизу горели огни города. Феликс глубоко вдохнул. Воздух пах бетоном и ночной свежестью. Это было непередаваемо. Здесь, на открытом пространстве, вдали от бесконечных игл и белых халатов, Ли почувствовал себя свободным. Хенджин приблизился к нему, гладя по щеке. Их губы вновь встретились. На этот раз не в безумном порыве, как прежде, а в тихой нежности, свидетелями которой стали лишь звезды. — Я уже решил, что ты не придешь, — прошептал Феликс, мягко разрывая поцелуй. — Иногда мне казалось, что я схожу с ума, и ты — всего лишь плод моего воображения. — Как я мог не прийти за тобой? Пока мы были порознь, Ликс, я кое-что понял: несмотря ни на что мои чувства к тебе не изменятся. — Тогда давай сбежим, — в отчаянии проговорил младший. — Давай сбежим вместе туда, где нас никто никогда не найдет. — А как же твои друзья и ваша банда? Ты ведь хотел остаться с ними. — Я знаю, что Крис и ребята заботятся обо мне, но… они фактически заперли меня здесь, — Феликс обнимает старшего за шею, чувствуя теплые руки на своей талии. — Джинни, я запутался. Я не понимаю, кому я должен верить, но не хочу, чтобы нас разлучили снова. — Я не допущу этого. Хенджин оставляет поцелуй на ладони младшего. За эти несколько месяцев Феликс стал его смыслом, его миром. И светящаяся сейчас в глазах напротив преданность заставляет любить его еще сильнее. Он сделает все, чтобы Феликс остался рядом с ним. Даже если ради этого придется отнять еще сотни жизней.