Моё тепло.

В подвале темно и сыро... Лунный свет в луже блистает как грань сапфира. Риндо сидит связанный на холодном стуле, Разбитые очки в углу блестнули. Кровь стекает по лицу, капая на рубашку. Усмехается якудза — Ну не строй такую мордашку. "Ублюдок, ты умрёшь последним" — скрипит зубами младший Хайтани. — "Твоё тело будет растворяться в ржавой ванне." Кулак мужчины врезается в нос юноши, разбивая капеляры. Второй закуривает, доставая папиросы в портсигаре. Блестает при лунном свете скальпель, Брызнули на пол скоп крови капель. Но в ответ не раздалось не звука. Мрачно смотрит Риндо. — "Какая же ты сука..." И тут открывается дверь И в якузду летит тёмно-зелёная дрель. Ну что не ждали, собаки? — скалясь, произносит Ран. Снося врагов телескопкой словно ураган. Скучал, братишка? — усмехается старший Хайтани. Следы от крови на сером бетоне так багряны... Мужчины в конвульсиях бьются, испуская гортанные крики. На теле рванные следы от шайбо-плети чем-то похожие на гвоздики. Под ногтями иголки, но скоро не будет и их, они в банке будут лежать. Ломаются кости, кровь брызжит из раны фантаном. Хайтани не будут врагам сопереживать. Паяльник так красиво оставляет ожоги... Да, возможно, братья слишком жестоки. Но своих нужно защищать, Ран хватает мужчину за подбородок. — Сам виноват, поэтому нечего тут пищать. Позже тела растворят в кислоте, Когда враги умрут, задыхаясь в своей хрипоте. И их спрячут туда, где не найдут даже собаки, Они навсегда останутся в мучительном мраке... Ран, поддерживая брата под руку, выходит на улицу, Луну они выбрали как свою спутницу. А вдали горят огни ночного Киото! А в глазах уже блистает луч нового восхода! Аккуратно зелёнка ложится на раны, На помощь придут ленты бинтов белые словно лианы. Укроет Ран одеялом брата, Погладит по голове, волосы лохматя. А утром начнётся гневная тирада И в виде пиздюлей награда. Не делай больше так. Я переживал. — старший Хайтани напротив брата встал. Извини. — угрюмо буркнет Риндо, потирая затылок. Куда Ран поставил крепкий подзатыльник. Иди сюда. — парень руки разведёт и в объятиях брата свои позовёт. Я рад, что ты мой брат. — произнесёт Рин, уткнувшись носом Рану в плечо. Старший усмехнётся. — Я тоже, мой дурачок.