Моё тепло.

Темнеет. Тикают часы на стене. Атмосфера бетонной плитой привалилась к спине. Ханма сидит на общей кровати, затянувшись сигарой. Но не кому разразиться гневной тирадой. Грустный фикус в комнате напоминает о разлуке, И сердце замирает, надеясь, что обиды пройдут в спасительном стуке. Но стук не раздался и никто не пришёл. А за окном сильный ливень вдруг пошёл. Одевая плащ, Шуджи спешит на поиски, Боясь, как бы Кисаки не похитили злые разбойники. Обыскал все подворотни, но не нашёл... И грустный домой ушёл. А у подъезда Тетта сидит, злобно парня глазами пилит. Ханма обиду свою пересилит. Кисаки он крепко обнимет И на руки поднимет. Стоит у стены с горячей водой ванна, Что стала началом их романа. В обнимку сядут в двоём, Им мелкие ссоры совсем нипочём. Извини. — шепчет Ханма, обхватив со спины руками. И ты меня. — целует губы, что стали мечтами. Не убегай больше, ладно? — утыкается носом в шею. Ответит. — Извини, сожалею. Затем до кровати дойдут, оставляя на полу мокрые следы от ступни. Блистают в глазах у обоих огни. Поцелуями усыпят тела друг друга, Скрипит под ними кровать из бука. Тяжело дышит в плечо Ханме Кисаки, Расцветают засосов на коже маки. Люблю тебя, киса. — шепчет в губы Шуджи, толкаясь. Выгибается Тетта, своим парнем наслаждаясь. В объятиях друг друга уснули они, Когда на улице уже стали гаснуть звёзд фонари. Пусть любят друг друга всегда, Пускай их не разлучит ни какая беда.