Моё тепло.

I Камера пыток блестит чистотой, Но в скоро она окрасится красной водой. В камере пыток пока тишина, Но скоро пропадёт и она. Врагов Бонтена так просто не простят, Орудия пыток на столе так красиво блестят... Холод сковывает тело, В глазах от боли потемнело. Сано прикованный к крюку под ноги смотрит, Сколько он здесь уже и не помнит. Его глава жесток, Сколько раз собственноручно пускал чрез беззащитное тело ток. Изящные пальцы в чёрной коже грубо за подбородок хватают, Голубые глаза, глядя на Майки, скучают. Бессмертный король куда-то кивает, Холод в теле всё возрастает. Юноша глубоко дышит, Он голос главы уже не слышит. Глаза Манджиро покрыты мраком, так же как и сердце Ханагаки. А руки обрели красный цвет, что и летом маки. Когда-то Непобедимый Майки теперь Бонтена предатель, Сегодня не он жестокий дознаватель. Сегодня прольётся его кровь, А ведь его душа так и не нашла свой кров... Широко на коленях, расставив ноги, Руки цепями прикованы к потолку. На обнажённом теле расцветают ожоги, Манджиро понимает, просить о пощаде бестолку. От равнодушного взгляда Такемичи становится страшно, Сано вдруг понимает, что всё что он делал было напрасно... Беспомощность ядом разлилась по телу, Парень надеется, что его приговорят к просто расстрелу. Но просто спустить курок слишком скучно, Смерть для предателя Ханагаки выбрал собственноручно. Огонь, что давно погас в глазах главы, Рыжим цветком охватит тело Майки. Огненный цветок когтями рвёт плоть, Тёмный импульс главы не побороть. Костёр догорел на рассвете, Пока небо было в красивом персиковом цвете. Майки умер за две недели до костра, Когда от рук Бонтена погибла его сестра. Пустые глаза истекали слезами, Они с Такемичи навсегда стали врагами. Но Сано отомстить не сумел, Он на мести свой прогорел. Его поймали с поличным, Хотя раньше он не был двуличным. Поддавшись эмоциям, не стал прорабатывать план, Горел гневом тёмный обсидиан. И это погубило его, Судьба снова оставила Изану одного... II Изане плохо, но он не заплачет. До этого момента Курокава не знал, как многое его младшие значат. Сердце кровоточит, Смерть свою косу с равнодушной ухмылкой точит. Жнецов поджидает работа, Скоро начнётся большая охота. Кто-то скоро не увидет синеву небосвода. Кто-то так и не поймёт какая красивая бывает природа. В тёплых руках лежит детонатор, Изана тоже человек, он не машина, не терминатор. Он любил Майки и Эмму, Он ненавидет эту диллему. Он Какучо ничего не расскажет, Он знает, что юноша верность ему докажет. И погубит себя, Поэтому Изана защищает, любя. Последнее, что есть в этом мире, Он не даст стать жертвой в кровавом пире. — Всё в порядке. Они были угрозой. — говорит хладнокровно. Но если бы кто-то знал как Курокаве сейчас больно. Какучо молча обнимает блондина, Блестит от слёз глаз цвета рубина. — Я буду рядом с тобой всегда. — Я умру, но я верю, мы встретимся с тобой сквозь века. Изана молчит, обнимая в ответ. На тёмных волосах слеза блестит словно самоцвет. — Всё в порядке честно, Просто... Просто... — голос дрожит. — Просто... Это было бесчеловечно... Юноша всё решил, Он понимает Майки, но тот поспешил. — "Я убью Ханагаки". — глаза горят холодным гневом. Но он не даст эмоциям завладеть своим телом. — Спасибо, что есть у меня... — сильно Изана брюнета прижимает. Слёзы щёки так обжигают... — Я не буду мстить.... — Я нашёл в себе силы простить... В голове чёткий и ясный план, Изана жестокий, но он не тиран. Красивый огонь станет причиной, Такемичи умрёт вместе со своей машиной. Взрыв. Пламя охватывает металл. Но Ханагаки всё молчал. Считает секунды, Он не боиться. Его сердце давно стало камнем, Усмехнётся. — Ну что же помянем. И осколки вонзаются в тело, Огонь закончил своё дело. III Кровь повсюду... Бесполезно верить чуду.... Ломаются кости... Снова Смерть стучится в гости.... Санзу отомстит за своего Короля. Комната так светла... Жестоко пытает Акаши мужчину, В кашу превращая его спину. Нет ногтей и скоро не будет зубов, Санзу не жалеет врагов. Соль и спирт разъедает раны, Шипастые проволоки обвили конечности словно лианы. Кровь ручьём по телу стекает, Но мужчина Курокаву всё истязает. Прижигает кожу раскалённым прутом, Какие же пытки он применит потом? Выкручивает локтевые суставы, Изана кричит, нарушая уставы. Он не хочет показывать свою боль, Продолжая играть свою роль. Сожмёт зубы до хруста, ломая. Смотрит на Акаши совсем не мигая. Гордо выпрямил спину, Усмехается — Я как собака не сгину. За свои слова болью ответит, В глазах Бетельгейзе светит... И всё темнота.... А за нею пришла глухота... Скальпелем отрезал язык, В капельках крови кадык. Гортань издаёт лишь хрип, От внезапного страха холодный пот прошиб. В комнате темно и тихо... Раздаётся от капель гулкое эхо... Лишь мухи над ослабленным телом роятся.... Лишь крысы в ранах копашатся.... Лежит на грязном и холодном полу, Он знает, что братик приготовил ему место рядом в Аду. От боли хочется кричать, Но отрубленные конечности заставляют лишь неподвижно страдать. Он не видит... Он не слышит... Он молчит... Он, не двигаясь, лицом к вверху лежит... Ему страшно... Но до последнего он вёл себя отважно... Он смог, он отомстил... Но он жалеет... Что при жизни своих младших не сильно любил... Он хочет закончить всё это, Но смерть наложила на него вето... Он страдая, умирает... Он по Какучо так сильно скучает... Из пустых кровавых глазниц капает соль, Причиняя голым мышцам сильнейшую боль... Он чувствует, что уже скоро умрёт... Он про себя старую колыбель поёт... Тихо засыпает под спокойную мелодию... Ничто не нарушает его внутреннюю идиллию... Тихо... Не раздаётся ни звука... Его пугает лишь с Какучо такая разлука... И всё... Вместо дыхания хрип... Изана не слышит горький протяжный крик. Изана не видит слёзы в глазах Хитто, Для него навсегда наступило тихо... IV Дождь омывает могилу, Слуга пришёл с молитвой к своему господину. Сгорбившись, на коленях стоит, Его господин под землёю спит. Санзу склонился, касаясь лбом земли, Волосы в грязи лежат словно змеи... — Господин, я выполнил свой долг... — Прошу извините за то, что защитить Вас не смог... Акаши сожалением переполнен, Мужчина собой совсем недоволен. Я заплачу своей болью. — тихо говорит. А в глазах его решимость горит. Обнажает катану: — Я жить без Вас не стану. — Я умру здесь и сейчас. — Настал мой последний час. Холодный метал разрезает плоть... Кровь с могилы смывает дождь... Харакири причиняет невыносимую боль. — Я был верен Вам до конца, мой Король. Улыбка на лице застывает, Слуга на могиле Господа навеки засыпает. Жизнь прекратила теплится, А дождь всё непрекращал литься.... V На землю опустилась весна, Она тёплых лучей полна. Пахучие цветы распускаются, Кругом люди радуются. Весна дарит счастье и тепло, Но если бы кто-то знал, как сейчас одному человеку тяжело. Он всех потерял, Он остался один и из-за этого много страдал. Глубокий старик к чужой могиле взглядом приник И заметно от грусти сник. — Я был рад, что дружил с тобой. — Как тебе там под землёй? Усмехнулся, горько глядя на небосвод. — Как тебе в глубине тёмных вод? По морщинкам слёзы струятся. Хриплый смех. — Представляешь твоего имени до сих пор боятся. От переживаний вдруг закололо сердце. Смерть говорит: Вот твоя дверца. Оборвался жизненный путь, Жаль, что прошлое невозможно вернуть... VI Жизни угасают словно искры, Все карты давно расскрыты. Каждого настигла смерть, Жизнь каждого перестала тлеть. Лишь одна душа до конца чистой была, Но погибла самой первой она. После этой утраты потянулись другие, Вот так сплетаются судьбы людские. Каждая судьба - нить в огромном клубке И каждая распадётся в дымке. Жизни - свечи на алтаре, Которые потухнут при ветре. Жизни нужно беречь, Чтобы потом не о чём не жалеть. Жизнь нужно прожить, Чужую - нельзя губить. Людям нужно просто жить, Близких нужно любить. Чтобы никто не погас словно искры, Чтобы карты не были раньше времени вскрыты...