Тень Благороднейших и Древнейших

Белка

      Ненависть, ненависть, ненависть. Беллатрикс кажется, что она уже не помнит других чувств, но в памяти всплывает момент из далекого детства, где она вместе с сестрами читает книги. Когда это было? Когда закончилось?

Белка

      Беллатрикс морщится, ее одолевает какое-то неприятное ощущение. В чувство приводит вспышка заклинания слева от руки. Тело двигается на инстинктах. Губы едва шепчут слова заклинаний, искры вспыхивают ярко быстро, заставая противников врасплох. Хогвартс. Место, которое разрушило все. Место, которое было спасением.

Белка

       Беллатрикс дергается. Ей кажется, что в ее ухо глухим шёпотом смеется само сумасшествие. Ее личное. Как будто отвлекая от чего-то очень важного. Чего-то, что вечно от нее ускользает. У нее было много времени подумать. В Азкабане было очень много времени. По телу проходит дрожь, будто она вновь в камере по колено заполненной ледяной водой. Азкабан не смог ее сломить. Беллатрикс хочется в это верить. В отличие от многих у нее остались силы. У нее осталась ее ненависть.

Белка

      Дети. Эти несчастные старшекурсники думают, что они сейчас они герои. Сколько амбиций! Они ведь даже не знают, что такое война. Мельком Беллатрикс кидает в группу учеников пару заклинаний щекотки. Разбегаются в разные стороны. Ни грамма организованности. А эта кудрявая выскочка искренне считает, что пережила невыносимые пытки Мадам Лестрейндж. Какая же она все таки... грязнокровка. Беллатрикс всерьез атакует лишь авроров. Дети ей не интересны. Она не ест их на ужин. К сожалению.

Белка

      В Беллатрикс летит луч заклинания откуда-то справа. Бросив косой взгляд, натыкается на младшую Уизли. Глаза испуганные, руки трясутся. Ребенок. Беллатрикс не отступает, раз девчонка хочет подраться, то она не против. Все равно авроров почти не осталось. А ненависть требует крови. И все же, когда это началось? Она не помнит. Словно что-то медленно выедало ее изнутри. Беллатрикс не признается, но она знает, в глубине души знает, что все началось с ухода Меды. А ведь это было так внезапно. Она даже не объяснила причины. "Или объяснила" Внутренний голос противно смеется. "А ты не помнишь" В своих воспоминаниях Беллатрикс нашла ошибки. У нее было время на то, чтобы это понять. И она нашла чего не хватает. 1967. В ее памяти нет 1967 года. Полностью. После 1966 сразу следует 1968. Как будто кто-то... Нет. Беллатрикс противна мысль, что кто-то рылся в ЕЁ памяти.

Белка

      "Меня кто-то звал?" Беллатрикс хочет обернуть голову и едва не пропускает луч заклинания. Молли. Она ей что-то говорит. Беллатрикс не слышит, какое-то противное чувство поселилось в теле. Беглый взгляд вокруг цепляет Руди. Рудольфус Лестрейндж — муж сумасшедшей суки Блэков. Так о нем потом говорили. А для Беллатрикс он был другом, товарищем, напарником. И каким-то образом в этот список попала еще одна роль — муж. Руди всегда с уважением относился к Беллатрикс. И она для него также оставалась всегда просто другом. Рудольфус не видел Беллатрикс в роли своей жены, но всегда восхищался ей. Но так получилось, что они оказались навсегда связаны узами брака. Они были верны друг другу. Для Беллатрикс была ненавистна сама суть измены. Наверное, так стало после ухода сестры.

Белка

      Беллатрикс помнила как Рудольфус стоял перед ней на коленях, обнимая ее ноги, и плакал, когда она тихо после завтрака прошептала ему на ухо о том, что хочет ребенка. Беллатрикс вновь вздрогнула и отбила заклинание Молли с особой резкостью. "Как давно это было?" . Кажется вечность назад. У них все получилось, а потом на нее напали. Сзади. Фрэнк Лонгботтом, учившийся на последних курсах Хогвартса напал на благородную Леди Лестрейндж, воспользовавшись ее состоянием, в котором она не могла делать резких движений. Тогда Беллатрикс с того света вытянул ее муж и деверь.

Белка

      Беллатрикс ранила Молли в левое плечо, практически полностью раздробив заклинанием сустав. Из груди вырывается смех. После этого случая она возобновила тренировки в дуэлинге в усиленном режиме. Тогда она познакомилась с Долоховым. А за десятилетие она стала непревзойденной дуэлянткой, объездив со своим мужем и деверем всю Европу. Мастер боевой магии. У нее был настоящий дар, который она раскрыла. А в 80-ые они вернулись в Англию. Впервые за много лет метку, полученную ещё в 70-ом, обожгло болью. Нет, она не о чем не жалеет.

Белка!

      Она жила местью. Их ждали. О, Беллатрикс верит, что эти чертовы годы в Азкабане стоили криков этого ублюдка Лонгботтома. Монстр внутри нее урчал и требовал больше крови и ненависти. Он извивался и царапал внутренности. Тогда Беллатрикс не противилась его воле. ОН хотел смерти Сириуса в тот день. А? Сириус?. Беллатрикс как будто пронзил заряд тока. Почему она тогда убила Сириуса? "Потому что он предал. Изменил" Зверь вновь шевельнулся заставляя женщину напрячься и резко напасть на Молли желая закончить все одним ударом.

Белка

       — Сири? — Слово непривычно жжет язык. Из ее горла не вырывается не звука, но Беллатрикс кажется, что она кричит.        — Белка — Глаза распахиваются. Она слышит. Ее так звал только...        — Сириус?! — шепчет Беллатрикс и оборачивается, не замечая заклинания Молли направленного прямо на нее. Реальность теряет очертания. Теперь все кажется иллюзией...

Белка

Белка

Белка

БЕЛКА

      Иллюзия?       Беллатрикс резко распахивает глаза и также резко дергается. Спину пронзает боль. Она не понимает почему спину, ведь заклинание задело бок. Спина болит неимоверно, кажется, что она изодрана в клочья.       — Какая умная девочка — Беллатрикс замирает, ее окутывает страх. Этот шёпот. Звук ее личного сумасшествия. Но как у сумасшествия может быть свой голос? Мысль в голову приходит совершенно внезапно. Он не может принадлежать человеку, а значит...       —БЕЛКА        — Какой нахальный мальчишка! — Существо выпрямляется, дергая Беллатрикс за волосы, заставляя поднять голову и обернуться на дверь ритуального зала, которая сотрясается от попыток Сириуса открыть ее.       —Белка-Белка-Белка        — Ну как? Понравилось, дорогая? — Существо глухо смеется, Беллатрикс кажется, что вместе с этим смехом трясется и вся вселенная. Взгляд ведьмы стекленеет.       —Белка! Я скоро! Я почти открыл...        — Я задала вопрос! — Существо вновь тянет Беллатрикс за волосы, заставляя чувствовать нестерпимую боль в спине. Она вскрикивает, а после неразборчиво что-то мычит. — Хм? Ладно, пойдет. А теперь как и обещала. — Когтистая рука хватает черную копну, а потом девушку резко переворачивают на спину. Неровности алтаря впиваются в изодранную плоть Беллатрикс причиняя сильную боль, из горла вырывается глухой хрип. Она с трудом держится в сознании.       Но увиденное заставляет широко распахнуть глаза. На ней сидит Демон. Черные волосы разбиты на пряди и, подчиняясь воле хозяйки, плотно обвивают конечности Беллатрикс, прижимая ее к алтарю, пара прядей лежит на плечах, спадая на обнаженную грудь и живот, прикрывая письмена на теле. Закругленные рога огибают вытянутые уши, а желтые неестественные глаза с белым зрачком на котором виднеются золотистые узоры заставляют Беллатрикс нервно дернутся, а после резко вскрикнуть. Высший? Ошибки быть не может.        — С Днем Рождения, дорогая! — Демон скалится, показывая ряд заостренных зубов, и демонстрирует Беллатрикс изящную ручку с длинными изогнутыми когтями. — И с Новым Годом. — Рука проходят вдоль нагого тела девушки, разрывая и без того истерзанную кожу.       Беллатрикс кричит, рвет связки. Что-то в ее теле взрывается, ее как будто окунули в кипяток и заморозили одновременно. Ритуальный зал трясется, символы пентаграммы горят, извиваются, желая выбраться из своих контуров. А демон смеется, урчит, радуется, а вместе с ним и вся сила этого мира.       После тяжесть с тела девушки исчезает. Перед тем как Беллатрикс теряет сознание она видит безумное, резко бледнеющее лицо брата. "Такой молодой" проносится в голове, а после тьма.

***

      —Брось ты это, бродяга. Все ты правильно сделал, — Джеймс хлопнул Сириуса по плечу. — Пойдем лучше еще выпьем!       Сириус вяло улыбнулся другу и поплелся вслед за ним к барной стойке. Душу не покидало чувство тревоги и неправильности. Впрочем, это щемящее чувство в груди не оставляло его с тех пор, как он ушел из дома. В ушах до сих пор слышался стальной голос матери. Его любимой мамы! Сириус понимал, что таким теплым отношениям в его семье завидовали многие. Вальбурга любила своих сыновей, а к племянницам относилась как к собственным дочерям. Особенно Вальбурга любила Беллатрикс. О, Сириус помнил тот период жгучей ревности к этой кучерявой выскочке. Она была такая яркая и гибкая, а еще очень быстрая. Она была во всем лучше него. И Сириуса это злило. Он ссорился с ней при каждом удобном случае и называл эту неугомонную девчонку белкой. А однажды, когда Сириус, вопреки запретам отца, стащил сборник ужасов с очень реалистичными иллюзиями и не мог заснуть, ведь ему повсюду виделись монстры из книги, пришла Беллатрикс с детской палочкой на которой едва заметно горел огонек света. В ту ночь он уснул в ее постели, которую вместе с ними делила ее младшая сестра Андромеда. Стоит ли говорить, что на следующее утро их разбудила его ошарашенная матушка, к которой пожаловали домовики и сказали, что молодой хозяин спит с юной мисс Блэк и ее сестрой.       Сириус звал Беллатрикс только Белкой и никак иначе. Беллатрикс злилась, шипела и говорила, что она совершенно не похожа на белку, но всегда улыбалась Сириусу самой искренней улыбкой. Он знал, что эта маленькая шалость позволена лишь ему.       Беллатрикс была звездой намного более яркой чем сам Сириус. Тогда он еще не знал какая тяжелая обстановка в ее доме.       Сириус грустно усмехнулся, вот прошло уже почти пять месяцев с тех пор как он ушел из дома. И чуть больше четырех с ссоры с Белкой. Она его не поддержала. Тогда Сириус был в ярости, он бросил ей в руки самую древнюю книгу, которая была у рода Блэк и изучение которой он начал с жесткой подачи отца, который надеялся образумить сына. Он так небрежно швырнул ей в ноги Кодекс Рода Блэк и сказал, что не желает иметь ничего общего с этой мерзостью. Тогда Сириус впервые увидел как ожесточилось ее лицо, как на нем застыла маска омерзения. Он ожидал, что сейчас Белка разозлится, будет кричать, сломает всю мебель в комнате, но ничего не произошло. Беллатрикс аккуратно наклонилась, и очень бережно взяла гримуар, и, не говоря ни слова, молча развернулась, и ушла. С тех пор она не отвечала на его письма, в школе полностью его игнорировала, не желая даже смотреть в его сторону.       А что сейчас? Его семья празднует Йоль, меньше 10 дней назад зажгли йольское полено. Маленькая Нарцисса наверное уже развесила по дому маленькие обереги, которые вышила вместе с тетушкой Друэллой. "Йоль Бэки празднуют вместе" А он, сидит сейчас в каком-то грязном магловском баре, сзади вздыхает Лунатик, и не сводит взгляд с официанта, которого Джеймс ударил конфундусом, чтобы их пустили в это сомнительное заведение. Сам виновник данного торжества — Джеймс Поттер — скорее всего уже находится в бессознательном состоянии, требуя бармена налить ему еще "вооон" того голубого коктейля.       Сириус грустно смотрит на целый бокал какого-то сомнительного пойла и отставляет его в сторону, отходя ближе к стене и располагаясь за относительно чистым столиком. Перед глазами стоит радостное лицо Белки, открывающей подарки. Надо же ей было родиться в последние минуты уходящего года. Настоящая ведьма!       На Сириуса навалила апатия, ну зачем он тогда сказал ей эти лживые слова! Рука машинально метнулась к внутреннему кармашку кожаной куртки. Там лежало несколько аккуратно сложенных листов бумаги. Перед отъездом из Хогвартса к нему подошел Рудольфус и сунул в руки бумажки пробурчав что-то вроде: "Беллатрикс забыла. Не знаю, что там, но похоже ей они очень нужны. Отдашь дома". В то мгновение Сириус был готов рвануть домой, он был готов упасть на колени лишь бы его простили. Все. И мама, и отец, и Белка, и все предки Рода Блэк. Но к нему подошел Джеймс, громко хлопнул по плечу и сказал едкое: "Ну нет, мы к этим змеям не вернемся!" В тот момент Сириус вздрогнул, поезд подал гудок о скором отбытии, и Сириус кивнув Джеймсу поплелся за ним в купе. Хотя все его нутро желало поскорее оказаться за массивными стенами дома Блэк.       Сириус так и не посмотрел, что записано на листах. Но сейчас его обуяла такая тревога, что он как можно быстрее разворачивал помятые листы стараясь разобраться в рядах острых прыгающих цифр. Тревога нарастала, он чувствовал как у него начинают подрагивать пальцы. Сириус долго всматривался и никак не мог понять, что же за ритуал пыталась рассчитать его сестра. То, что это ритуал он не сомневался, причем очень сложный: в расчеты были взяты даже энергетические затраты на значения рун, которые во многих отраслях магии считали за погрешность. "А когда, собственно, в расчет берутся эти самые затраты?"       Сириус в два больших шага преодолел расстояние между ним и уснувшим за столом Джеймсом. Каким бы Джеймс не был разгильдяем, но в свое время его отец сумел вложить в его голову самые основные правила артефаторики. А львиную долю успеха в этой ветви магии играет правильно составленный ритуал.       Джеймс приходит в себя от двух сильных ударов по щекам. Он поднимает расфокусированный взгляд на Сириуса и мычит что-то невразумительное, но получает еще один удар по щеке: — Отстань бро... — Когда в расчете для создания формулы учитываются энергетические затраты на значение рун? — Ну... Ик — Джеймс попытался новь опуститься на стол, но кулак Сириуса опустившийся на то место куда пыталась лечь голова Джеймся заставил его передумать — Ну их некроманты там... Ик... считают. Демонологи всякие... Ик! Малефики... Чернь всякая... Ик.. А мы не такие... Ик... Мы светлые! Ик...       Сириус вздрогнул. Некроманты? Малефики? Что Белка задумала, где она вообще взяла описание этих ритуалов? Если только не... Черт! Сириус был готов биться головой об стену. Блэки! Великий род черных магов! Кодекс это не просто закон рада, это еще и артефакт, все предыдущие главы оставляли свои исследования не только на страницах книг, но и в Кодекс, ведь пока жив род, будет существовать и Кодекс. Его нельзя уничтожить, сломать или сжечь в отличии от обычных книг. Он мог изучать лишь основную главу, где описаны лишь основные ритуалы и законы семьи Блэк. Как Беллатрикс смогла открыть закрытую часть Кодекса? Почему она не отдала Кодекс его отцу? Почему никто из старшего поколения, в принципе, не заметил пропажи книги? — Белка, что же ты собралась делать?       Сириус лишь надеялся, что у него еще есть время предупредить родителей. Он бросился прочь из бара, крикнув что-то напоследок Римусу. Сириус выбежал на улицу, все еще сжимая в руках расчеты Беллатрикс и пробегая глазами по каждой новой строчке. Беспокойство в груди все нарастало. Сердце упало вниз, когда глаза увидели жирно подчеркнутую дату 31 декабря 1966              Сириус задыхался. Он бежал. Холодный зимний ветер забирался под куртку, въедался в кожу. "Лишь бы успеть" билось в голове Сириуса, отдаваясь болью в груди.       В родовом замке Блэков Сириус был лишь однажды. Когда-то отец привел маленького Сириуса в это огромное мрачное строение, чтобы тот увидел великое наследие семьи Блэк. Сейчас Сириуса приводила в ужас мысль, что где-то там в гуще сплетенного плюща, за массивными стенами, пропитанными вековой магией, находиться его Белка.       Воздух жжет легкие. Дышать становиться тяжело, а сердце бьется как сумасшедшее, разгоняя кровь. Он посреди Лондона. Страх окутывает его сознание, слезы, кажется, начинают капать из глаз. "Белка! Надо успеть!" Сириус не знает почему он опаздывает, что он скажет родителям ворвавшись посреди ночи домой. Сириус останавливается. Ноги больше не держат, до дома еще далеко. Он резко выдыхает, у него получится, у него обязательно получится, должно получиться, ради Белки. Потоки магии наполняют его тело, голова кружится, но надо сосредоточится, у него нет права на ошибку. Перед глазами встают массивные стены средневекового замка покрытые диким плющом, узкие окна с кованой решеткой, заросшая витиеватая тропинка и вековые деревья, склонившееся в немом поклоне к наследникам благороднейшего и древнейшего рода.       Резкий хлопок первой в жизни аппарации вышибает весь воздух из легких. Сириус кашляет, но во взгляде мелькает вспышка облегчения. У него получилось. Ноги сами несут его ко входу. Сириус не замечает как отворяет огромные двери, как врезается в так неудачно поставленный темно-синий диванчик у входа, отчего поднимается облако пыли, которое заставляет Сириуса вновь закашляться. Он не замечает предков, которые недовольно шипят с картин, не замечает их удивленных взглядов и шепота, что вторит немому эху взволновано: "Не спасешь, не спасешь" Сириусу плевать, там сейчас его Белка, его маленькая безрассудная личная воительница, его сестра. Он спускается в подвал долго, спотыкается на ступеньках, оступается, но идет. Он знает, что она где-то там. Тревога пульсирует, не дает сосредоточиться. Он наконец видит эту чертову дверь и крик срывается сам:       — Белка       Дверь не поддается. Сириус стучит пытается открыть, взорвать но ничего не получается.       — Белка, Белка, Белка!       Он слышит глухой стон, это придает сил, руническая связка поддается, она медленно расплетается под быстрыми пассами палочки, это придает сил. А потом Сириус слышит крик. Истощенный, громкий, измученный, надрывный.       — Белка!       Палочка делает резкий взмах и руны словно по цепочке рушатся, Сириус видит как сложная незнакомая ему вязь позволяет ему себя сломать, как рисунки древних рун ломаются под бледными пальцами, которые стараются отворить эту чертову дверь как можно быстрее.       Дверь отворяется резко, Сириус едва не падает, его глаза сразу находят алтарь. Он видит, как нечто растворяется во тьме над разодранным телом Беллатрикс, как кровь стекает на каменный пол и мгновенно впитывается в руны, смоляные кудри падают назад и голова отклоняется, и Сириус вздрагивает, он видит, как начинают медленно стекленеть такие родные, черные, словно два куска обсидиана, глаза.       — Белка! Нет! Ты меня слышишь? — Сириус подлетает к неподвижной девушке, на лету снимая мантию. — Потерпи немного, слышишь! Я все сделаю, потерпи Белка, я знаю, ты сильная, ты справишься, — он старается аккуратно обернуть мантию вокруг нагого тела, и прижать руками раны. — Сейчас мы будем дома, мы поможем, поможем, ты не... — Сириус запнулся на полуслове, наконец он смог закутать Беллатрикс в мантию и покинуть это место с ней. Он что-то говорил ей, говорил пока мчался по коридорам этого гребаного замка и проклинал предков за такие большие масштабы, но вскоре вылетает из замка и достигает границы чар. Сириус на мгновение останавливается, а после его взгляд приобретает решимость, и он крепче сжав хрупкое тело сестры, делает вдох и аппарирует прямо к Дырявому Котлу, а после бегом миновав ошалелого бармена, резко ныряет в зелёное пламя. ***       Вальбурга не спала, что-то было не так. "Все не так" — огрызался внутренний голос. Женщина встала с кресла и медленно села за рабочий стол, опустив голову на руки. Прическа с вечера рассыпалась, махнув рукой, из одного из шкафов вылетела початая бутылка огневиски и бокал. "Совершенно неженский напиток" — в этот раз подсознание вторило голосом почившей матушки. Вальбурга поморщила нос и из этого же шкафа вылетел портсигар, а за ним изящный женский мундштук. "Пойми, детка, в жизни бывают совершенно отвратительные дни, когда тебе хочется разгромить весь этот ебаный мир" Вальбурга прикрыла глаза, вспоминая образ матери. Нет, у нее никогда не получится так изящно курить сигары и пить "неженские напитки".       — Праздник жизни? — Голос Ориона вытащил Вальбургу из вороха мыслей, — мне показалось, что ты сегодня была весела. Что случилось? — Мужчина опустился в кресло и внимательно посмотрел на супругу. Вальбурга подняла взгляд, слабо улыбнулась и еще раз махнула рукой, подзывая еще один бокал.       — Думаю о Сириусе. Возможно я поступила неправильно? Мне стоило все же понять сына...       — Мы все сделали правильно, в конце концов Кодекс так ко мне и не вернулся, получается он все еще у Сириуса, а значит магия считает его достойным наследником раз до сих пор позволяет обучение. Не переживай, он вернется. Но это ведь не все?       — Я не знаю, мне просто неспокойно, — Вальбурга покачала головой и отпила обжигающий напиток. — Наверное, я все же слишком много думаю, — женщина улыбнулась, выпуская кольцо дыма. — Ты иди, я тоже сейчас приду, просто мне нужно еще немного времени.        — Я пойду проверю Регулуса, спокойной ночи.       — Спокойной ночи, Орион.       Вальбурга, вновь сделала глубокую затяжку. Она была рада, что они с мужем хорошо знали и понимали друг друга. Именно поэтому сейчас Вальбурга могла позволить себе сидеть в своем кабине в не самом надлежащем для леди виде.       Сегодняшний праздник прошел неплохо. Конечно, Сириуса не было и это было ощутимо, но все же, все прошло лучше чем она предполагала. Маленькая Нарцисса была похожа на ангелочка и дарила всем свою очаровательную улыбку, отвлекая от не самых приятных мыслей. Вальбурга нахмурилась. Ее очень волновала Друэлла, она стала слишком взвинченной и усталой. "Может стоит все же ещё раз поговорить с Сигнусом?" — мысль пролетела не задерживаясь. Женщине последнее время претила даже возможность разговора с братом. С недавних пор он стал полностью невыносим. "Беллатрикс тоже последнее время какая-то очень резкая и отчего-то грустная. Хоть Белла и улыбалась, и благодарила за подарки и поздравления, ее волновало что-то еще. Нет, надо все таки с кем-то это обсудить" — мысли не успели оформиться в голове, а рука не донесла бокал до губ, как дом сотрясла волна энергии.       Вальбурга мгновенно поднялась с места, сигарета затухла прежде чем женщина бросила мундштук на стол. Она быстро рассекла пространство комнаты и вылетела в коридор. Навстречу ей быстрыми рваными шагами шел Орион, а за ним, едва поспевая, немного испуганный, но все же привычно серьезный Регулус.       — Что происходит? — Как только вопрос слетел с губ Вальбурги, дом пошатнулся от вспышки магии — Это...       — Это невозможно... — Прошептал Орион, — этого просто не может быть! —Сразу после этих слов стены дома вновь пошатнулись. Вальбурга крепче сжала Регулуса и прислонилась к колоне не веря своим ощущениям. Дом сотрясался от вспышек магии. Поток чистой энергии проходил по древним рунам выбитым глубоко в стенах поместья Блэк и впитывался в алтарь под домом, наполняя его магией, чистым потоком силы, который смывал все проклятия и пробуждал давно уснувшего стража. Когда все успокоилось, Вальбурга отпрянула от колонны и посмотрела на мужа. Они оба не понимали, что произошло. Орион аккуратно поднес руку к стене и почувствовал, что дом начал просыпаться. Медленно, по капле, но он чувствовал как наполняется магией огромный артефакт уснувший столетия назад. Поместье Блэков было одним из самых совершенных и защищенных. На него был наложенный гигантский массив рун, были встроены всевозможные ловушки, однако в записях предков, поместье само по себе было огромным артефактом, но, когда магия рода стала недостаточно чиста, дом уснул, а вместе с ним и страж. Но даже несмотря на это поместье по-прежнему оставалось крепостью семейства Блэк. Сейчас же волна магии разбудила дом.       Вальбурга услышала глухой хлопок и треск костра. Так камин предупреждал хозяев дома о гостях. Супруги бросились в холл, где и располагался огромный камин. Стоило Вальбурге пересечь порог как она увидела обезумевшего Сириуса с Беллатрикс на руках.       — Мама, умоляю! Белка!