Тень Благороднейших и Древнейших

             Воспоминания текли с трудом, тело болело, всё путалось в голове. Битва за Хогвартс, праздник, её день рождения, ей 16, и снова крики, летящие заклятия. Вспышка: Йоль, маленькая Нарцисса дарит вышитую закладку, и снова дикий смех в голове, запах пепла и смерти. «Я в аду? Я мертва?» Тело не ощущается, словно существует в этом пространстве лишь сознание. Беллатрикс кажется, что она бредит и сквозь толщу воды слышит голос Вальбурги. Она пытается дотянуться до этого родного тепла, но вновь падает во что-то вязкое и липкое. Воспоминания сливаются, реальность кажется чужой. Все это происходит не с ней. Ведь совсем недавно она приехала на новогодние каникулы, почему же сейчас перед глазами стоит выпуск из школы, свадьба, война и Азкабан, холод и сырость тех стен. Почему она помнит ту страшную клетку, помнит как убила… Сириус! Это она убила его? Нет, вот же он стоит рядом, такой молодой, испуганный и живой! Живой! Как она могла убить Сириуса? Как могла видеть смерть своей семьи раз за разом, если она всего лишь вернулась домой на праздник? Что было до?       Беллатрикс задыхается, тонет в своем же сознании, она не понимает, не может открыть глаза. В голове только спутанные вспышки воспоминаний. Кто она? Сколько ей лет? Ей исполнилось шестнадцать и она жива или она умерла от палочки этой проклятой Уизли почти в пятьдесят? Беллатрикс с трудом концентрируется, ей нужно вспомнить, что случилось, перебирает воспоминания, но путается еще больше, вспышки проносятся перед глазами, что было последним? Сириус! Она помнит, помнит этот взгляд полный страха и ужаса, а что было с ней? Что она делала в родовом гнезде, которое разрушилось после смерти тетушки? Все ее естество взорвалось от боли, на нее обрушились воспоминания о ритуале. Она провела ритуал, попросила помощи у тех кто не должен появляться в этом мире, она прожила эту жизнь и вернулась назад, она не умерла, она не умерла в той реальности и не умрет в этой, она не хочет такого будущего для своей семьи! У нее есть шанс!       Рывок сознания и шум уходит, вместо него она слышит голоса тетушки, мамы, сестёр, Сириуса. Кажется, что она слышит плач. Беллатрикс приближается к этим голосам все ближе и ближе, пока ее не ослепляет вспышка, которая не заканчивается. Глубокий вдох и легкие заполняются воздухом, тело ощущается цельным и тяжелым, а не чем-то эфемерным. Еще одна вспышка превращается в очертания потолка. Потолка, который она не видела почти тридцать лет и она готова отдать все, только чтобы это не было очередной шуткой ее сознания.

***

– Что-то ты мне не нравишься, Блэк, – старший Лестрейндж растянулся с книжкой в кресле. Гостинная слизерина выглядела словно здесь кто-то взорвал рождественскую бомбу. Над камином охапкой висели огромные носки, в углу стояла огромная ель, а над потолком, как будто в насмешку над традициями, висели магловские ангелы. И, видит Мерлин, если бы не строгое предупреждение декана, эти маленькие крылатые куклы уже давно осыпались пеплом в камине. – Я в принципе мало кому нравлюсь, Руди. – Беллатрикс полулежала на диване с книгой в руках. Перо на секунду застыло перед строчкой, прежде чем яростно ее подчеркнуть и оставить на полях пометку. Время было далеко заполночь, но ведьма упорно игнорировала сон. – Ты последние месяцы на себя не похожа. – Белла лишь пожала плечами на слова друга, бросив на него мимолетный взгляд – Это из-за Си… – Нет, –девушка не дала закончить фразу и наконец отложила книгу, взглянув на парня. – Это не из-за него, просто… – Белла поймала вопросительный взгляд Рудольфуса и тяжело вздохнула. – Руди, посмотри вокруг, что-то происходит… Или будет происходит. Один Дамблдор с этими неприкосновенными магловскими украшениями чего стоит. – Мне кажется, ты преувеличиваешь. – Лестрейндж пожал плечами, хотя сам клокотал от негодования после новости директора о том, что отныне в Хогвартсе празднуют не Йоль, а магловское рождество. – Это просто праздник… Но Беллатрикс перебила его упрямо замотав головой. – Посмотри, сейчас эти летающие бесы и рождественская елка, а ритуалы? Эти символы не несут силы которую дает этот праздник. Не мне тебе объяснять, что каждая мелочь имеет смысл… – Ну смотри омелу старик то сохранил, – Руди криво улыбнулся, но шутка не получилась. Беллатрикс недовольно махнула головой. – Все начинается с малого. Ты ведь тоже заметил, Дамблдор все позволяет своим грязнокровкам и трубит отовсюду, что магловским ублюдком не хватает адаптации в НАШЕМ мире. Он медленно убивает магию.       Беллатрикс шептала слова, а глаза наливались ненавистью, жгучей и яростной. Она не сомневалась, что именно директор наложил свою лапу на их семью и заставил Сириуса уйти. Рудольфус мысленно отшатнулся, сила Беллы была практически осязаема. – Так, успокойся, – он поднял руки в знак капитуляции. – Я понимаю о чем ты, но мне кажется, ты перегнула. Да Моргана меня дери, каким бы он сильным не был ему не пойти против Священных 28. Беллатрикс насупилась и мотнула головой. – Все начинается с малого… Нужно быть готовой, Руди я не прощу себе если не уберегу свою семью, моих девочек. Ты знаешь Нарцисса еще такая маленькая. Лестрейндж вздохнул, он прекрасно понимал подругу, но волнение не отступало, что-то было не так и он не мог понять: то ли дело в глубоких темных кругах залегших под глазами, то ли в глубоком взгляде, который взирал на мир с каким-то только ему понятным надрывом. Из мыслей его все так же выдернул голос Беллатрикс: – Мы завтра отправляемся домой и… – Белла запнулась и покосилась на него. – В общем я хотела сказать, что ты хороший друг, и что я прошу у тебя прощения за все те передряги в которые ты был втянут по моей вине. Рудольфус ошарашено посмотрел на девушку. – Сожри меня йольский кот, Блэк, тебе голову конфундус прилетел? – Ой все! – Белла резко вскочила, метнув искры глазами. – Я хотела сказать, что поздравляю с наступающим праздником мистер Лестрейндж! – Рот растянулся в улыбке, она склонила голову в шутливом поклоне. – Я спать! Рудольфус разулыбался и в такой же шутливой манере махнул ей провожая взглядом. – А, Белла! – Руди крикнул вслед уходящей ведьме, но та уже скрылась в коридоре. Парень взял сложенные листы, забытые девушкой на столе в гостинной. Молодому магу оставалось лишь улыбнуться и пробормотать: – Ну что, попробовать мне что-ли исполнить твою роль, – обратился он к висящему над камином ангелу. – Эх, была не была, кто-то же из этих упрямцев должен сделать первый шаг на пути к примирению. С этими словами парень побрел в постель, не забыв прихватить забытые листы. Как бы Белла не отрицала, но он как никто знал как тяжело она пережила уход Сириуса, ведь именно с этого времени она стала сама не своя.

***

– Сестра! – Нарцисса запрыгнула на руки Беллатрикс как только ее стройная фигура появилась в зеленом огне камина. – Я так соскучилась! Белла с нежностью прижала младшую поближе к себе и погладила по волосам, вдыхая родной запах. – Цисси, ты наш цветочек! – Андромеда появившаяся следом легонько ущипнула младшую за нос. – Ты чего хмурая, мм? Нарцисса по детски свела брови, и крепче прижалась к старшей сестре, положив голову на плечо. Шепот был еле разборчивый, Андромеда прижалась к предплечью Беллатрикс. – Папа очень сильно ударил маму… А после тетя очень долго ругалась с ним и мамой. – Нарцисса прикусила губу, – Тетя просила не говорить, но так ведь не должно быть, да?       Воцарилось молчание. Нарцисса притихла на руках не дождавшись ответа. Андромеда погладила ее по голове, не смея разорвать тишину, она видела как белеет и ожесточается лицо Беллатрикс, как отчетливо начинают выделяться скулы и блестеть глаза. – Белла… – Все хорошо Энди, теперь понятно почему тетушка сказала нам сразу перемещаться на Гриммо. Несмотря на спокойный тон, Андромеда как никто знала, что с Беллатрикс не все хорошо. Сейчас глядя на сестру все, что она видела на абсолютно белом лице – это глаза залитые тьмой. Она видела насколько напряжена каждая мышца в ее теле и как крепко она прижимает к себе младшую Блэк. Только скрип лестницы смог развеять затянувшуюся тишину. – Ой, мам, девочки приехали! – Регулус был необычайно серьезным ребенком, хоть близкие и знали, что за этой серьезностью, он прятал свою детскую стеснительность. Вслед за ним на лестнице появилась Вальбурга. – Девочки мои, – женщина подошла и крепко обняла сразу всех троих. В темных глаза стояло беспокойство. – Давайте, скоро обед, нужно еще успеть разобрать чемоданы. Беллатрикс наконец смогла опустила сестру на пол и крепко обняла кузена, при этом растрепав его длинные волосы. – А мама, здесь? Вопрос повис в воздухе. Вальбурга тяжелым взглядом прошлась по Беллатрикс, а Энди от резкого напряжения забыла как дышать. – Друэлла приедет к ближе к праздникам. – Взгляд женщины мгновенно потух, стоило лишь встретиться с глазами Беллатрикс. – Она плохо себя чувствует и перед вашим возвращением захотела навестить своих кузенов во Франции. Белла кивнула и казалось, что вся ее натура натянутая до предела слегка расслабилась. Она улыбнулась одними глазами и прежде чем скрыться, добавила: – У Сириуса все хорошо. – и обернувшись, смотря Вальбурге прямо в глаза продолжила – У них главный Поттер, а он из тех кто не поступится своим комфортом.       Дни летели быстро неустанно приближая начало нового года. Беллатрикс полностью растворилась в семье, она не пропускала ни один прием пищи, хотя раньше часто прогуливала завтрак, занималась вместе с Нарциссой вышивкой несмотря на то, что терпеть не могла это монотонное занятие, играла с сестрами и Регулусом в снежки, занималась с Андромедой в четыре руки на фортепьяно и очень много разговаривала, будто стараясь наверстать упущенное время. – Мою старшую племянницу как будто подменили, ты ведь терпеть не могла эту предпраздничную суету. – Вальбурга уже несколько минут рассматривала Беллатрикс которая состридоточно словно дирижер развешивала магией маленькие керамические яблоки на ель. – Это неправда, теть Валь, – Белла зацепила последнюю игрушку на елке. – Я просто соскучилась. Вальбурга тепло улыбнулась, детское «теть Валь» кольнуло в груди сладкой грустью. – Ты совсем выросла, – женщина села в кресло напротив Беллатрикс, рассматривая племянницу, каждый раз поражалась сколько чистой блэковской энергии в этом юном теле. Вальбурга порой невольно сравнивала девочек между собой. О, бесспорно, каждая из них была Блэк, несла в своей магии ту самую частичку темного наследия, но, казалось, что именно в душе Беллатрикс эта сила расцветала, причем не только внутри, но и внешне. Нарцисса была копией Друэллы, вобрала в себя всю обворожительную красоту своей матери унаследовав светлые волосы и голубые глаза. Андромеда, становясь старше, так же все больше походила на маму: лицо становилось более мягким, а волосы светлели, отливая на солнце благородным золотистым оттенком. И лишь Беллатрикс не взяла ни капли французской легкости и нежности, она впитала в себя все фамильные черты Блэков: острые скулы, черные вьющиеся волосы, в точности как у ее отца, и самое главное глаза. Глубокие темные глаза истинных Блэков. – Я хотела спросить – Белла слегка замялась. Она повернулась к Вальбурге и села в соседнее кресло, тряхнув непослушными волосами. – Почему мы не посещаем замок Блэков? – Неожиданный вопрос. – На мгновение брови женщины поднялись, а глаза отразили неподдельное удивление. – Не буду даже спрашивать, что побудило тебя задаться этим вопросом. Но так уж и быть, в честь твоего наступающего праздника расскажу небольшую историю. Видишь ли замок, как единое родовое гнездо, был возведен в начале 10 века, однако в 17 веке, уже после подписания Статута Секретности, род возглавил Этамин Блэк, он и разделил родовой алтарь на две части и заложил фундамент этого дома из того же камня из которого возведен замок. Он объединил 2 строения в равнозначную магическую систему. – Вальбурга перевела взгляд на камин, сомневаясь стоит ли продолжать. – Понимаешь, несмотря на подписание статута, мы остались подданными английской короны, мы все еще были аристократами защищающими престол… И этот дом имеющий выход в магловский мир носит политическое значение. И я должна сказать, что в то время это был очень эффективный шаг, особенно когда магический строй из-за введения статута начал шататься, встало очень много политических вопросов и именно Блэки смогли развернуть ситуацию в свою сторону и найти баланс между двумя силами. – Вальбурга замолчала, а после бросив быстрый взгляд на племянницу, взмахнула рукой, невербальное “Акцио”, призвало мундштук. Женщина медленно закурила и опустилась на спинку кресла. Взгляд был виноватый, Вальбурга никогда не курила при детях, но Беллатрикс лишь улыбнулась, она давно знала, что тетушка питает слабость к табаку. Выпустив кольцо дыма, ведьма продолжила. – А потом первая магическая война, обстрелы. Этот дом был под угрозой с двух фронтов и Блэки также разделились: мои родители, дяди, тети, все кто был способен держать палочку чуть увереннее чем школьник остались здесь, в этом доме, а нас детей того поколения закрыли в замке. Ведьма прикрыла глаза, улыбнувшись чему-то своему. Белла слушала не перебивая, впитывая каждое слово. – Ты не представляешь какое это было страшное время. Мы все еще посещали Хогвартс и видели… Видели все, весь ужас войны, магической и магловской. Наверное именно в это страшное время между мной и Орионом что-то появилось. Я в принципе не могла когда либо представить, что сменю фамилию Блэк. – Вальбурга сделала еще одну затяжку улыбаясь. – А дальше историю ты знаешь. В замок, как в свой дом, я не смогла вернуться, поэтому Орион восстановил этот особняк для меня. Но я совру если скажу что у меня не осталось связи с тем массивным родовым замком. Иногда я чувствую как он зовет меня, помня как стал защитником целого поколения.       Наступила тишина, Беллатрикс подтянула ноги к себе, укладывая голову на колени. Слов не осталось, а вопросы роились в голове. Тишина нарушалась лишь потрескиванием дров в камине. Внезапно рука Вальбурги прошлась по голове Беллы приглаживая непослушные кудри. – А какой историей поделишься ты, моя звездочка? Беллатрикс встрепенулась, переводя взгляд на знакомое родное лицо. – У нас на факультете идет холодная война. Называется студенты против Дамблдора, – Белла закусила губу. – Многие недовольны и мне это тоже не нравится. Иногда кажется, что эту войну кто-то разжигает специально. Профессор Слизнорт тоже темнит и я… – слова оборвались, девушка встретилась с черными серьезными глазами напротив, сглотнув заканчивает предложение не так как хотела, – волнуюсь. Вальбурга задумчиво стучит ногтями по деревянному подлокотнику кресла, смотря племяннице прямо в глаза. Что-то смущает ее в этом разговор, но непробиваемая стена стоит между взглядом и сознанием Беллатрикс, не пропуская ни единой мысли. – Я понимаю, детка. Меня тоже беспокоит то, что происходит. Не думай пока об этом, это дела взрослых. Иди ложись, завтра большой день. И Беллатрикс уходит, оставляя задумчивую тетю с мундштуком и огнем. Почему-то хочется плакать.

***

      Утро началось сумбурно. Беллатрикс проснулась от сильного цветочного запаха. Первое, что цепляет глаз, это огромный букет снежных лилий. Ощущение легкого прикосновения к руке прогоняет весь сон. – С Днем Рождения, mon étoile (моя звездочка) – Мама? – Беллатрикс подрывается мгновенно, не в силах осознать происходящее. – Когда ты приехала? – Тише, тише, терпение, – Друэлла пахнет цветами и кажется, что этот светлый утонченный образ не вписывается в общую мрачность особняка, но острый ум, педантичность и сложный характер делал из Друэллы не французскую фею, а истинную Блэк. – Я прибыла буквально час назад камином и я не могла себе позволить не поздравить тебя первой. Беллатрикс выдыхает, напряжение державшее ее последние дни спало. Она внимательно рассматривает женщину, в свете ночной лампы Друэлла выглядит прекрасно, но Беллатрикс хмурится замечая глубокие тени в светлых глазах, мгновенно становясь серьезной и переводя взгляд на руки, рассматривая тонкое золотое кольцо на безымянном пальце, символ брака с ее отцом. – Нарцисса сказала, он тебя ударил – слова звучат грубо, но слишком необходимо. – Все хорошо, детка. Цисси еще мала чтобы все осознать. – Друэлла улыбается ярче, конечно, она не сомневалась в своей старшей дочери. В своей маленькой гордой воительнице. – Я не хочу чтобы ты жила с ним. – Это твой отец, Беллатрикс – голос звучит строго, но не теряет своей мягкости. – Ты же знаешь что Сигнус не был таким и очень нас всех любит, просто стал все чаще забывать об этом. Беллатрикс тяжело вздыхает. Она знает, конечно она знает, но не простит. Друэлла хмыкает и щелкает дочь по носу, как в детстве. – Все, больше никаких разговоров об отце, нас ждет чудесный день. Еще слишком рано, так что можешь поваляться немного, но помни мы все ждем тебя внизу ровно к завтраку! Друэлла целует нахмуренную дочку в лоб и уходит оставляя после лишь насыщенный цветочный запах. Впервые с возвращения домой ум Беллатрикс тронули мысли о ритуале.       И время потекло с новой силой. Завтрак был невероятный, сестры безумно обрадовались возвращению матери. Беллатрикс завалили подарками и сообщениями, совы носились не прекращая, а Андромеда с Нарциссой посылали ей заговорщические взгляды. Вальбурга с Орионом поздравили Беллу за завтраком сказав, что основной подарок ждет ее в банке, а пока для разжигания интереса Орион вручил ей небольшую коробочку в которой оказался невероятной красоты изогнутый кинжал. – Будь осторожнее с ним, он проклят и у него давно не было достойного хозяина. Беллатрикс могла только кивать, она была очарована подарком и одновременно взволнована. Сразу же после завтрака она отправилась в свою комнату. Кинжал же был положен в сумку рядом с расчетами. Мысли вновь наполнились тревогой о предстоящей ночи. Но Беллатрикс упрямо игнорировала тяжелое сдавливающее чувство и выводила строчки благодарностей за поздравления. Тепло разлилось при разворачивании эксклюзивного издания 12 века по рунам, подарка от братьев Лестрейндж. Секундная расслабленность и мысли вновь застучали набатом в голове. Взгляд цепляется на тетрадку с расчетами. И стоит только руке потянутся в том направлении как ручка двери щелкает: – Белла, ты тут? – Андромеда чуть приоткрыла дверь, заставив сестру вздрогнуть. – Ты чего? На тебе нет лица, что-то случилось? – Взгляд Беллатрикс медленно сфокусировался на Энди. Тревога достигла своего пика, стоило лишь взглянуть на младшую. Девушка похлопала рукой по кровати и вымученно улыбнулась . – Энди, ты ведь знаешь, что я очень люблю тебя – Беллатрикс обняла Андромеду так крепко как могла и прошептала совсем тихо. – Я всегда буду на твоей стороне. – Белла… – Энди от неожиданности дернулась, но спустя мгновение обняла в ответ – Я не знаю, что случилось с нашей темной королевой, но родная, все хорошо. Сегодня у нас двойной праздник, не нужно быть такой хмурой. – Я тоже всегда рядом.       Андромеда. Ее любимая младшая сестра, так похожая на нее, лишь с более мягкими мамиными чертами. Более нежная, чем сама Беллатрикс. Она не плакала, она вдыхала родной запах, будто старалась пропитаться им. Часы тикали нарушая тишину, за окном завывал ветер, принося новогоднюю метель. Беллатрикс прислушавшись могла услышать как Регулус упражняется на пианино, она слышала приглушенной треск камина сигнализирующий о возвращении Ориона домой, слышала как на кухне шуршат домовики готовясь к празднику, слышала как Нарцисса учит песню, слышала как Вальбурга зажигает сигарету, стараясь скрыть от детей волнение. Беллатрикс сейчас была сердцем дома, она могла почувствовать и услышать каждого в стенах этой незыблемой крепости Блэков. В стенах дома который стал сердцем семьи. Белла выдохнула и наваждение спало, дом затих и даже часы стали бесшумными. Она мягко отстранилась от сестры и коротко поцеловала ее в лоб как в детстве. – Спасибо, Энди. Стержень внутри укрепился, а воля закалилась лишь сильнее, решение было окончательным и все что осталось в голове это холодный расчет, оставшись одна она вновь открыла книгу и принялась перепроверять уже законченные расчеты. Все было идеально.

***

      Стоя в темноте перед массивным замком, Беллатрикс забыла как дышать. Она в принципе все забыла. Забыла как танцевала с сестрами перед елкой, забыла теплые слова поздравлений, забыла как яркой искрой вспыхнуло йольское полено, как только Беллатрикс кинула в огонь листочек с пожеланиями. Мыслей не осталось, лишь восторг и непоколебимая твердость. У Кассиопеи Блэк жившей в 9 веке получилось, она и была создательницей этого ритуала и Беллатрикс знала что у нее тоже получится, пусть она и не демонолог как ее именитая предшественница, но в их венах течет одна кровь, кровь которая сейчас закипает в юном теле от адреналина. Но Беллатрикс спокойна, она аккуратно вычерчивает вокруг родового алтаря символы, упоно игнорируя силу готовую в любой момент вырваться из под контроля. Голос шепчет заученные слова оживляя руны вычерченные специальной смесью на камне, когда последний завиток становится на свое законное место пентаграмма освещается яркой вспышкой. Девушка тяжело выдыхает, на лбу выступает пот, первый этап пройден. Беллатрикс отметает все мысли и чувства очищая сознание, последнее, что мелькнуло яркой искрой на краю ее сознания – блеск маминого обручального кольца. Белла заходит в небольшую каморку, что служит местом для подготовки, она кидает быстрый взгляд на часы и начинает расшнуровывать корсет, пальцы не дрожат, она чувствует как пульсирует взбудораженная магия. Следом за корсетом наступает очередь платья, сразу после чулки, туфли и белье. Последнее что делает ведьма это снимает все украшения и распускает волосы, доставая все заколки из сложной праздничной прически. Молочно белая кожа быстро покрывается мурашками и Беллатрикс последний раз смотрит на свое отражение в отполированном камне. Эмоций не остается, лишь сила, и прежде чем выйти из комнаты, она касается губами кончика своей палочки, оставляет ее на куче вещей прося дождаться.       Сам ритуал до смешного простой, всего 1 слово на древнем руническом языке. И Беллатрикс досчитав до семи, погружается в собственное сознание, выпуская бурлящую энергию. Руки вытягивает перед алтарем и приказывая магии рассечь ладони. Язык немеет, Беллатрикс чувствует как ее естество пытается сопротивляться, точно осознало, что за ритуал проводит хозяйка. Но Белла подавляет все порывы и эхом по залу разносится шепот 2 символа, 4 звука и единственное значение, зал содрогнулся вместе с Беллатрикс. Она почувствовала как паника начинает подступать к горлу, а порезы на руках горят. Ведьма упрямо погружается в сознание, очищает разум и стоит последней мысли улетучится как все кончилось. Зал больше не содрогался, пентаграмма потухла, а вся кровь впиталась в алтарь. Белла оглядывается, неужели не вышло? В зале стоит запах пепла, что-то тревожит, что-то было не так как обычно. Невесомое прикосновение к пояснице заставляет резко обернуться и наткнуться на такой же пустой зал. Рука непроизвольно тянется с месту прикосновения и запястье в моменте резко перехватывают. – Так так так, что за юный птенчик решился разбудить меня. – Беллатрикс чувствует как на плечо опускается что-то тяжело, а ухо обжигает чужое дыхание. Секунда и к ее холодному телу прикасается горячее, нечто эфемерное и мягкое скользит по бокам, бедрам и ногам, пытаясь будто поглотить ведьму. Шепот завораживает, он эхом отдается в голове, такой сладкий, что скрипит на зубах. Беллатрикс молчит, сознание строит новые стены, не позволяя ни одному чувству пробраться наружу. – Ах какой милый птенчик, а главное сообразительный. И смех, дикий сумасшедший, сердце уходит в пятки. Шепот больше не сахарный, он звучит набатом и сносит несколько окклюментных щитов. Ну уж нет, Беллатрикс не отдаст этому существу душу. Стоит лишь мысли оформиться, как она перестает ощущать пол, рывок, Белла от неожиданности зажмуривается, чувствует спиной неровности алтаря. И вновь смех, этот тяжелый, сумасшедший смех. Глаза не открывает. Ощущать на себе вес чужого тела странно, так же как и чувствовать себя полностью обездвиженной и прижатой к алтарю. В голове стучит лишь одна мысль, пусть это существо возьмет ее тело, ее кровь, а взамен защитит род. Беллатрикс это кажется честным обменом. Кровь за кровь. Но ничего не происходит. Белла чувствует как ее рассматривают, но не глаз не открывает, считает секунды, зная, что любое мгновение она может погрузится в агонию. И она готова к этому, пока ее щиты стоят, пока она может здраво мыслить она готова на все. Внезапно в гробовой тишине зала раздается смешок, а после Беллатрикс чувствует, что ее щекочут. Тело мгновенно откликается, мышцы сокращаются, а глаза распахиваются и тут же взгляд перехватывают другие: нечеловеческие, золотистые с белым зрачком, в радужке отсвечивая пляшут руны. Мгновение и Белла понимает, что это была ловушка, все ее щиты сносятся мгновенно и вместе с демоническим смехом она чувствует как все сдерживаемые эмоции обрушились на нее. От страха дыхание стало частым, глаза наполнились слезы, а за их пеленой стоит праздничная елка и новогодний ужин. Внутри все сжимается в липкий комок страха. – Так то лучше, – голос звучит внутри, смешивается с проголким вкусом слез. – Мы поиграем с тобой, сможешь выбраться, получишь все, проиграешь я сожру твою детскую душонку, а из твоей чудесной шкурки сделаю себе кресло. А после наступает та агония к которой она так усиленно готовилась. Тело рассекают когти, что-то загорается внутри распространяя жар по всему телу, а перед глазами стоит лишь картинка ее семьи, счастливой, улыбающейся, дружной, слезы душат, эмоциональная боль сильнее физической. Картинки меняются словно в бреду, погружая Беллу все глубже в сознание. Тело разрывает по частям изнутри, она не чувствует себя. Однако тьма настигает, а боль отходит на второй план. Остается лишь шепот в голове. Шепот ее личного сумасшествия.