La vallée des poupées

Гиперсексуальные личности испытывают сексуальную тягу и поведение, которое трудно контролировать, что является причиной испытываемого ими психологического стресса. Сексуальное поведение можно считать «социально приемлемым» или «нормофильным», включая мастурбацию, просмотр порнографии и секс с несколькими анонимными партнерами, но они, как правило, чрезмерно часты и/или интенсивны, что приводит к стрессам и вмешательствам в личную жизнь, жизнь других людей, или же отрицательно отразится на работе. Сексуальное поведение, связанное с риском, такое как незащищенный половой акт, предстает обычным явлением. (Примечание: Гиперсексуальность иногда называют компульсивным расстройством сексуального поведения или сексуальной зависимостью.)

Влияние пережитого в детстве сексуального насилия на развитие человека.

Дети, пережившие сексуальное насилие, могут непосредственно столкнуться не только с психологическими проблемами, но и с их последствием, которое может помешать их нормальной адаптации на протяжении всего развития. Существует гиперсексуальность, которая закрепляется за ребенком на ранних годах его жизни. Наша гипотеза, подтвержденная некоторым количеством исследований, заключается в том, что гиперсексуальность берет свое начало в раннем детстве, отмеченном травмирующими переживаниями сепарации или сексуального соблазнения без заботы со стороны субъекта.

Когда мне было одиннадцать, меня изнасиловал родственник. Стоило мне подрасти, как гиперсексуальность стала реакцией на эту травму. Мой мозг подсказывал мне, что никто не сможет воспользоваться мной, если я первый наброшусь на них. Странно, я даже не особенно люблю секс, но он стал навязчивой идеей, с которой мне приходилось жить. Я знаю другую жертву, подвергшуюся насилию, которая испытывает безмерное отвращение к любому виду сексуальной активности, и я думаю, что каждый по-своему реагирует на травмирующий опыт».

– Сэр? Сэр! – Аякс слегка вздрогнул и оторвался от телефона, встретившись взглядом с пекарем, стоящем за прилавком. – Ваша очередь. – Ох, да, извините, – пробормотал Аякс и сунул телефон в карман куртки, быстро оглядев витрину перед собой. – Мне, пожалуйста, клубничное пирожное. Он пронаблюдал, как она взяла пирожное и уложила его в белую картонную коробку, перевязанную красной шелковой лентой, с красивым бантиком сбоку. Потом он кое-что вспомнил. – Да, и свечи тоже. Один и восемь, – добавил он, указывая на полку, полную декоративных украшений. Пекарь кивнула и взяла все необходимое. Она подложила маленький сверток под ленту и вновь посмотрела на Аякса. – Это все? – Это все, – повторил Аякс и взял переданную ему коробку. Поблагодарив женщину, он вышел из магазина и направился к машине. Пекарня находилась не так уж и далеко от его квартиры, но он возвращался домой после долгой встречи со своими напарниками, которая продлилась весь день. Он устал, но было кое-что особенное в сегодняшнем дне, поэтому он не мог прийти домой с пустыми руками. Как только он подошел к дому, то решил, что не будет пользоваться лифтом. Он жил всего лишь на третьем этаже, а лифт так долго спускался вниз. Поднявшись, Аякс быстро подошел к своей двери, переложил коробку с пирожным в другую руку и вставил ключ в замочную скважину, открывая дверь. Аякс вошел в квартиру, и его приветствием была оглушающая тишина. Он снял обувь и прошел дальше. – Аякс? – Он повернул голову влево и встретился взглядом с парой янтарных глаз. – Ты дома раньше, чем обычно. Аякс посмотрел, как Итэр, сидевший у барной стойки, разделяющей кухню и гостиную, снял наушники, подключенные к компьютеру, и встал со стула. Аякс подошел ближе и поставил коробку на стойку, посылая ему легкую улыбку. – С днем рождения, Итэр. Тот широко раскрыл глаза и быстро обошел стойку. Аякс едва ли осознал, что сейчас случится, как Итэр бросился к нему. Его руки обвились вокруг шеи Аякса, который, в свою очередь, рефлекторно обхватил чужую талию. Их лица сблизились, и на мгновение Аякс залюбовался сияющей улыбкой на губах Итэра. – Ты вспомнил? Вау! – восхитился Итэр, прежде чем целомудренно поцеловать Аякса в щеку. Конечно же, Аякс помнил, ведь это совсем не Итэр уже месяц отсчитывал дни до своего дня рождения, постоянно говоря о том, что ему наконец-то исполняется восемнадцать лет. Аякс нервно сглотнул, вспоминая, почему Итэр так торопился достичь совершеннолетия, но постарался не подать виду. Итэр оторвался от него и повернулся к коробке, чтобы раскрыть ее и узнать, что лежит внутри. – Клубничное пирожное! Мое любимое! – воскликнул он, схватив клубничку, украшавшую верх угощения и закидывая ее в рот. – Большое тебе спасибо, я очень счастлив! – Ой, успокойся. Это всего лишь пирожное, – едва заметно насупился Аякс, снимая куртку и бросая ее на стул. Он прислонился к стойке и сложил руки на груди, наблюдая, как Итэр слизывает остатки крема со своего пальца. – Все, что тебе нужно было сделать, это сказать, что ты хочешь такой. Итэр закатил глаза и воткнул пластиковую вилку в выпечку. – Я в восторге не от пирожного, глупый. Я взволнован потому, что собираюсь провести целый день только с тобой, – сказал Итэр, и на его губах появилась нежная улыбка. Итэр поднес вилку ко рту и проглотил кусочек пирожного, театрально прикрыв глаза и смакуя сладкий вкус на языке. Аякс тихонько посмеялся и достал из кармана пачку сигарет с зажигалкой. Зажав фильтр меж губ, он зажег кончик сигареты и постарался отвернуть голову, чтобы не выпускать дым Итэру в лицо. – Извини, но у меня не было времени купить тебе подарок. Да и если честно, я совсем не знаю, что могло бы сделать тебя счастливым. Технически, Итэр уже справил свой семнадцатый день рождения с Аяксом, но они не отмечали его, поскольку Аякса не было дома с утра до глубокой ночи. Да и учитывая тогдашние обстоятельства, Аякс и не стал бы ничего организовывать. Но этот год отличался от предыдущего, да и у Аякса было слишком хорошее настроение, чтобы проигнорировать энтузиазм Итэра. – Если ты хочешь что-то особенное, то скажи мне и я постараюсь тебе это достать, – добавил он. Итэр положил вилку и посмотрел на Аякса. – Ты знаешь, чего я хочу, Аякс. Аякс безмолвно и взволнованно взглянул на него. Казалось, то, чего он боялся, случилось раньше, чем он ожидал. – Итэр, я говорю о настоящем подарке... – пробормотал Аякс, обхватывая пальцами переносицу и потирая ее. – Я тоже, – парировал Итэр и улыбнулся уголками рта. – Тебе даже не придется тратить деньги. Аякс напрягся, обдумывая чужое предложение. – Просто... ешь свой торт и... Итэр прижался к Аяксу. – Ну же, Аякс, ты обещал. – Итэр... – начал было Аякс, но замолчал. Он пытался подобрать слова, но ничего не приходило ему в голову. Было сложно мыслить трезво, когда Итэр стоял так близко. – Я больше не ребенок, я теперь взрослый, и тебе больше не нужно волноваться. Обещание есть обещание. Аякс не двигался, прикладывая все силы для того, чтобы не попасться в ловушку Итэра. – Пожалуйста, Аякс. Я так долго ждал, – взмолился Итэр, прижимая руки к груди мужчины. – Я так сильно хочу тебя... – прошептал он, зацеловывая кожу Аякса. – И я знаю, что ты тоже меня хочешь. Я заметил то, как ты смотришь на меня, тебе больше не нужно сдерживаться. Кончики пальцев Аякса покалывали, а сердце ёкнуло. Это было слишком. На мгновение он застал Итэра врасплох, резко схватив его лицо ладонями, и прижался своими губами к его губам. Оторопело Итэр ответил на поцелуй. Их губы изящно слились воедино, и они оба вложили весь свой пыл в этот поцелуй. Аяксу хотелось растерзать Итэра так же сильно, как и поклоняться ему. Этот мальчишка, который не делал ничего, кроме как искушал его, словно змея в саду Эдема. Итэр целовался как настоящий дьявол: его губы были мягкими, а язык настойчивым и горячим. Аяксу казалось, что его отравили самым приятным способом из всех возможных. Чувствовалось это так, будто бы они следовали за желанием, к которому призывали их тела, словно источник этой безумной страсти был запечатан где-то за их губами. Опьяненный поцелуем, Аякс понял, что не может больше сдерживаться. Он подхватил Итэра под ягодицы, и тот инстинктивно обхватил его талию ногами, чтобы не упасть. Аякс прошел в свою комнату, пока Итэр покусывал мочку его уха, и осторожно опустил Итэра, позволяя ему бесстыдно плюхнуться на кровать. Не растрачивая время зря, Аякс потянул вверх его топ, обнажая чужой худенький торс. Он оставил на нем вереницу нежных поцелуев, пока стягивал вниз чужие шорты. На мгновение Аякс отстранился, чтобы полюбоваться чужим обнаженным телом и с нетерпением провел языком по губам. – У тебя такие красивые ноги. Такие изящные и длинные ноги. Итэр самодовольно улыбнулся и с чувством огладил одну ногу ступней. – Я заметил, что ты кое-что для них подготовил. Аякс потерял дар речи на пару секунд. Он все еще не мог полностью принять то, насколько порой бесстыдным и вульгарным мог быть этот мальчишка. – Ты... – Он вздохнул и решил проигнорировать эту провокацию. Наконец, он стянул его боксеры, наслаждаясь видом его аккуратного, изгибающегося к животу члена с налившейся кровью болезненно-красной головкой. Аяксу нравилось знать, что именно он был причиной этого возбуждения. Аякс склонился и снова легонько коснулся губами чужих губ. Разорвав контакт, Аякс прижал два пальца к губам Итэра и пронаблюдал за тем, как тот в ответ приоткрыл рот, позволяя пальцам проскользнуть внутрь. Бархатистый язычок Итэра медленно огладил их, облизывая и покрывая слюной, пока сам Итэр, прикрыв глаза, лихорадочно поглядывал на Аякса. Отняв пальцы, Аякс раздвинул ягодицы Итэра и осторожно вставил пока еще один палец, отчего Итэр стиснул челюсти и выгнул спину, вздрагивая от проникновения. – Расслабься, хорошо? – успокаивающе прошептал Аякс, другой рукой мягко поглаживая его по бедру. – Скажи, если захочешь, чтобы я остановился. Итэр, казалось, быстро привык к этому ощущению, и легким покачиванием бедер дал понять, что можно продолжить. Поэтому Аякс медленно вставил второй палец, а затем и третий. И хотя он думал, что не сможет стать еще тверже, стоило только Итэру сжать его пальцы внутри, как Аякс ощутил, как его член болезненно запульсировал. Аккуратно он принялся растягивать Итэра, двигая пальцами как можно более осторожно. – Эй, я не сломаюсь, – нахмурившись, пробормотал тот с легкой насмешкой в голосе. – Я почти уверен, что опыта у меня больше, чем у тебя, так что не надо обращаться со мной, будто я хрупкая девственница. Цокнув, Аякс отстранился. Быстро скинув с себя одежду, он небрежно бросил ее на край кровати. Итэр смотрел на него широко раскрытыми глазами. – Ого, это даже лучше того, что я себе представлял. Пропустив его слова мимо ушей, Аякс вытащил из тумбочки блестящий синий квадратик и тюбик смазки. Разорвав пакетик зубами, он раскатал презерватив по своему твердому члену. – Нет… Я хочу чувствовать тебя, – заскулил Итэр. Голос его был пропитан беззастенчивым желанием и открытой похотью. Аякс покачал головой, обильно смазывая себя. – Прости, малыш, но нет. Расположившись меж бедер Итэра, он приставил член к его дырочке, чуть надавив головкой. – Я вхожу, – предупредил Аякс, крепко обхватив бедро Итэра одной рукой, а другой направляя в него член. Он толкнулся, входя только наполовину, и сразу остановился, стоило Итэру поморщиться и издать слабый стон. – Я не продолжу, пока ты мне не скажешь, – заверил его Аякс. Несмотря на то, что глубоко внутри он очень хотел отдаться своим желаниям и взять Итэра жестко и быстро, он оставался верным своим словам. И не двигался, неподвижно замерев, пока Итэр, не почувствовав себя готовым, не сжал неуверенно его член, заставив простонать. – Не сдерживайся, – пробормотал Итэр нетерпеливо, возбужденно заерзав. Аякс ухмыльнулся. – Не собираюсь. Он резко подался бедрами вперед. Итэр подавил крик, все перед его глазами расплылось от приступа острого наслаждения. Застонав, он затаил дыхание, прижавшись к Аяксу и впиваясь ногтями в мягкую кожу его плеч. Аякс втрахивался в него быстрыми толчками, и Итэр сжимал его талию дрожащими ногами. Запрокинув голову, он закричал, и крик его был наполнен чем-то, что не имело названия, чем-то безумно близким к отчаянию. Надавив на затылок Аякса, Итэр притянул того ближе и впился поцелуем в его губы. Выдохнув, он принялся со странной жадностью вылизывать чужой рот, и Аякс позволил ему это, чувствуя прилив острой нежности к Итэру. – Не останавливайся, – отрывисто проговорил Итэр. Слова его прозвучали чуть приглушенно. Волосы Аякса влажно липли к коже, по виску скользнула капля пота. Он смотрел в глаза Итэра восторженно, прижимаясь к нему ближе. Каждое прикосновение было словно электрический удар, и он двигался так неистово и порывисто, так страстно, желая довести Итэра до состояния чистого удовольствия. Но прежде, чем он сделал это, Итэр вдруг уперся ногой ему в грудь и оттолкнул, заставив повалиться на спину. Аякс привстал на локтях, глядя на него потерянно и недоумевающе. Он странно чувствовал себя теперь, лишенный тепла чужого тела. – Какого… Итэр ухмыльнулся ему и поднялся, садясь на кровати. Положив обе руки на плечи Аякса, он вновь уложил его спиной на постель. А затем встал на четвереньки, обхватив рукой его член. – Позволь мне позаботиться о тебе, – прошептал он, не сводя с Аякса взгляда. Увидев, как Итэр снял с него презерватив и небрежно отшвырнул, Аякс пораженно выдохнул. Губы Итэра изогнулись в дразнящей улыбке, и он легко поцеловал гладкую, блестящую от смазки головку. Не опуская глаз, он склонился еще ниже, одним движением надевшись на член Аякса почти полностью. – Блядь… – Аякс застонал, дернувшись навстречу жадному, теплому рту. Не сдерживая стонов, он схватился за чужие взъерошенные пряди, мучительно переживая то, как его член плавно погружается в сладкий, влажный жар. Он наблюдал, не в силах отвернуться, как Итэр насаживался ртом на его член, принимая его глубоко в горло. Аякс чувствовал, как головка терлась о гладкие стенки, и это было потрясающее ощущение, которого он раньше не испытывал. Итэр с привычной легкостью расслабил мышцы, заглотив член до самого конца, уперевшись носом в пах, и глухо захныкал, когда Аякс слишком больно потянул его за пряди. Знакомый приятный жар, нарастающий, пульсирующий внизу живота заставил Аякса беспорядочно метаться. Он буквально мог видеть, как за закрытыми веками, в этой полной темноте, взрываются яркие бомбы. – И-итэр… Я… – прорычал он сквозь зубы, изо всех сил пытаясь предупредить Итэра, чтобы тот отстранился. Итэр так и поступил. Однако вместо того, чтобы дать Аяксу кончить, он слегка надавил подушечкой большого пальца на щелочку на головке его члена, отчего предчувствие оргазма схлынуло. – Не сейчас, – лукаво прошептал Итэр, бросив дьявольский взгляд на Аякса, который, казалось, был готов разрыдаться. Этот мелкий засранец… Итэр уверенно оседал бедра Аякса, который едва успел осознать, что презерватива на нем больше нет. Но он так хотел кончить, что эти мелочи его больше не волновали. Итэр чуть приподнялся над ним, взял в руку его член и, крепко держа, одним плавным движением насадился на него. Они застонали почти в унисон. Аякс машинально схватился руками за бедра Итэра и сжал их, ощущая, как невыносимо приятная жара тесно охватила его член. Выругавшись, Итэр откинул голову назад, зажмурившись от удовольствия. Осторожно он начал подпрыгивать на члене Аякса, и каждое новое движение запускало волну наслаждения им обоим. Аякс наблюдал за ним, очарованный выражением лица Итэра, полным плотской страсти – кожа его блестела от пота, а приоткрытый рот издавал тихие, мелодичные стоны. – Посмотри сюда… Аякс проследил за направлением взгляда Итэра и увидел, как отпечаток его члена, тонко очерченный гладкой кожей, появлялся и исчезал в нижней части живота Итэра. Улыбаясь, Итэр смотрел на него со странным выражением – смешением похоти и нежности. Слезы текли по его раскрасневшимся щекам, а губы влажно блестели. Накрыв ладонью выпуклость, он со стоном и тихим хихиканьем пробормотал: – Какая прелесть… А потом Итэр положил руки на грудь Аякса и впился в его глаза взглядом своих – золотых, потемневших от страсти. – С этого момента тебе запрещено трахать кого-либо, кроме меня, – выдохнул он. Голос его стал мягче, воздушнее, но нотки, зазвучавшие в нем, были одновременно и захватывающими, и пугающими. – Никто другой не будет для тебя достаточно хорош… Сердце Аякса застучало сильнее. Взор затуманился, дыхание стало частым и прерывистым, и второй раз за ночь он почувствовал приближение оргазма. Итэр запрокинул голову, издав хриплый крик, ногами он крепко сжал Аякса, резко двинувшись пару раз, и обильно излился на его живот. Громко застонав, Аякс не выдержал и впился ногтями в бедра Итэра, вбиваясь в него изо всех сил. Через мгновение он ощутил необыкновенную легкость, воздух вокруг словно пронзило электричество. Задыхаясь, Итэр упал Аяксу на грудь, прижавшись лбом к его горячей, вспотевшей коже. Когда пульс перестал так частить, Аякс попытался пошевелиться и выйти из чужого жара и тесноты, но Итэр зарычал и укусил его в плечо. – Оставь. Я хочу остаться так навеки. Аякс нахмурился, вспомнив, что вошел в Итэра без презерватива. Только вырываться было бесполезно, Итэр все равно упрется и не позволит ему выйти из себя. Поэтому Аякс просто сдался. Запустив пальцы в светлые пряди, он целомудренно поцеловал Итэра в макушку. – Ты в порядке? – Я никогда еще не чувствовал себя так хорошо, – прошептал Итэр, и по тону его Аякс понял, что он улыбается. Усмехнувшись, Аякс погладил его по спинке кончиками пальцев, чувствуя, как нежная кожа покрывается мурашками. В комнате воцарилась уютная тишина, и Аякс медленно, но верно начал проваливаться в сон. – Аякс. Упоминание имени разбудило его. – М? Итэр поднял голову, опустил скрещенные руки на его грудь и уперся в них подбородком. Прикрыв глаза густыми ресницами, он смотрел на Аякса. – То, что я сказал тебе… О том, что тебе нельзя спать с кем-то еще, кроме меня… Аякс кивнул, дав понять, что помнит. – Я был серьезен. – Я знаю. Итэр усмехнулся, сощурив глаза, и Аякс не смог не ущипнуть его нежно за щеку. – Я люблю тебя, – тихим искренним шепотом сказал Итэр. Он не сводил взгляда от чужого лица. – Так сильно люблю, что, наверное, скоро сойду с ума. Аякс спокойно посмотрел на него. – Я знаю, – повторил он, снова поцеловав Итэра в лоб и обнимая его. – Спи сладко, Итэр. Тот хмыкнул и прикрыл глаза. Скоро Аякс услышал, каким медленным и тяжелым стало его дыхание. Вздохнув, он посмотрел в потолок. Темное чувство вины овладело им, накрыло с головой, словно толщей воды. В конце концов, он не выдержал и поддался тому искушению, каким был Итэр. И это было потрясающе, как бы он не заставлял себя думать, что это всего лишь одноразовая акция. А затем он вспомнил вдруг те статьи в Интернете, которые ему довелось прочитать. Гиперсексуальность. Аякс не хотел ставить Итэру диагнозов, это было неправильно, он даже не был психологом или кем-то вроде, чтобы диагностировать такое, но он обнаружил много общего между той информацией, которую узнал, и поведением Итэра. За два года совместной жизни с ним Аяксу пришлось привыкнуть к постоянным сексуальным намекам, неуместным попыткам флиртовать, недвусмысленным взглядам, якобы случайным прикосновениям. Блядь, возвращаясь с работы, Аякс даже пару раз заставал его в постели, трогающим себя и бесстыдно стонущим его имя так, будто бы никто его не слышал. В течении нескольких месяцев Итэр пытался добиться от Аякса секса. Началось все с едва заметных поползновений, оказывающихся даже успешными, а закончилось прямыми требованиями. Аякс всегда отказывал ему, напоминая о том, что Итэр – несовершеннолетний, и ему и без того хватит проблем, если его однажды поймают. Но Итэра это не останавливало. Он продолжал настаивать, однако Аякс оставался непоколебим. И лишь один раз, не задумываясь, он отговорился тем, что подумает о сексе с Итэром, когда тот достигнет возраста согласия. К большому разочарованию Аякса, который сильно пожалел о своих необдуманных словах, Итэр мигом зацепился за эту фразу и принялся дотошно считать дни до своего восемнадцатилетия. И дело было совсем не в том, что Итэр не привлекал Аякса. Наоборот, он не мог отрицать своего растущего влечения к этому красивому мальчишке, который был подобен живой кукле даже тогда, когда не прикладывал никаких усилий к своему внешнему виду. Было бы нечестно делать вид, что его тело никак не реагирует на нежные стоны Итэра или на его длинные стройные ноги, которые он так редко скрывал. Но тем не менее, Аякс не мог просто игнорировать свое беспокойство. Итэр был излишне сосредоточен на сексе, и это не слишком бы шокировало Аякса, не знай он, какая жизнь была у Итэра раньше. Его развратили с самого раннего возраста, украли у него детство, и Аякс отказывался каким-либо образом подпитывать его травмы. Больше всего он хотел, чтобы Итэр понял – не все в мире крутится вокруг секса. И что ему не нужно взаимодействовать с людьми, предлагая свое тело в качестве оплаты долгов. И чтобы он осознал, что рядом с Аяксом он наконец свободен от влияния своих родителей. К сожалению, они успели нанести Итэру ущерб, и Аякс не мог ничего с этим поделать. Кроме как показать ему, что он достоин любви и нежности, что он больше, чем просто тело, созданное для того, чтобы доставлять удовольствие другим. Конечно, Аякс не был святым, совсем не был. Он не забывал, кем является и чем занимается. Его поступки были неправильными, но, даже несмотря на не самые чистые принципы, Аякс все еще оставался человеком с сердцем и состраданием к тем, кто этого заслуживал. Однажды у Итэра может появится возможность вылечиться с помощью настоящего специалиста, но пока это было очень рискованно, ведь он все еще не существовал в глазах целого мира. Все это было слишком сложно, и Аякс почувствовал, как разболелась его голова. Он прикрыл глаза, решив, что подумает об этом потом, и сон в конце концов поглотил его, поставив на паузу его внутренние пытки.

***

В квартире было тихо. Тишина покровительственно окутывала стены, охраняя воцарившееся спокойствие бдительным взором. Но в голове Аякса разразился настоящий шторм – безумная буря создавала отвратительную какофонию звуков, мешающих ему думать. Он чувствовал себя плохо. По сути, казалось, что его вывернет прямо сейчас, и ощущение тошноты лишь усилилось, когда он услышал звуки приближающихся шагов. Маленькая фигура Итэра, находившегося в приподнятом настроении, неминуемо показалась в комнате. Он собирал волосы в высокий хвост и улыбался Аяксу. Он подошел, чтобы целомудренно и нежно чмокнуть его в губы. Аяксу захотелось расплакаться. – Привет, – поприветствовал Итэр и снова поцеловал его, на этот раз чуть дольше. Аякс не ответил на поцелуй и опустил глаза, будучи не в состоянии встретиться с Итэром взглядом... – Привет. Итэр не обратил внимание на полное отсутствие энтузиазма у Аякса, но он наконец заметил небольшой чемодан, выставленный посреди гостиной. Он заставил его нахмуриться. – Собираешься куда-то? – тихо спросил он. – И ты специально ждал последней минуты, чтобы сказать мне об этом? – Это... Итэр не дал ему закончить и обхватил шею Аякса руками, слегка надувая губы. – Когда ты вернешься домой? Я надеюсь, что скоро. Потому что не хочу надолго расставаться с тобой. – Он по-детски захныкал, хотя его реакция была определенно отчасти преувеличена, так как для Аякса было нормой отсутствовать дома весь день или даже два. Хотя это случалось редко и размер чемодана вызывал небольшие сомнения. – Итэр... – Чувствовалось статическое электричество, и воздух вокруг был плотно и густо заряжен им. – Это твой чемодан. На лице Итэра отразился оттенок удивления, но он все еще сохранял нейтральное выражение. – А? Я пойду с тобой? – спросил он. Аякс покачал головой и отнял от себя руки Итэра, чтобы создать между ними некоторую дистанцию. – Нет, – отрицательно ответил Аякс строгим, но мягким голосом. – Ты уйдешь отсюда. Воцарилось напряженное молчание, и Итэр посмотрел на него немигающим тревожным взглядом. А затем натянуто и неестественно рассмеялся. – Я не понимаю. Аякс ответил не сразу, его мысли на мгновение пришли в разногласие. Впервые с момента первой встречи с Итэром он увидел промелькнувшие панику и беспокойство на его лице. Итэр редко выражал эмоции и часто оставался невозмутимым, отчего Аяксу оставалось только гадать о том, что творится в его голове. Но прямо сейчас на его маске появилась первая трещинка, и она заставила Аякса забеспокоиться. – Есть центр для людей, находящихся в ситуациях, схожих с твоей. Не беспокойся, тебе все объяснят, как только ты доберешься до туда, – сказал Аякс, пытаясь предельно сосредоточить свое внимание и говорить без запинки. – О чем ты вообще говоришь? – спросил Итэр, очевидно отрицая происходящее. – Я никогда... Аякс громко прочистил горло и посмотрел на часы, пытаясь преуменьшить значение ситуации, но потерпел в этом поражение. – Одевайся, скоро пора будет выходить. Глаза Итэра широко раскрылись, в его напуганном взгляде застыл ужас, а рот приоткрылся от шока. – Что блять с тобой не так? – громко спросил он, и злость, плотно смешанная с замешательством, просочились в его голосе. – Я не хочу этого. Я хочу остаться с тобой! Комок в горле Аякса увеличился. – Нет, Итэр. Все кончено, – слова горели на его языке. Они были слишком горькими и жестокими, не подходящими. Ему нужно было быть прямолинейным и не позволять себе сожалеть. Да и не мог он уже отступить. – Как только я отвезу тебя туда, мы больше никогда не увидимся. От потрясения, застывшего на лице Итэра, было гораздо больнее, чем он себе представлял. Он предполагал, что это будет не легкий шаг, но в его воображении почему-то не учитывалась его реакция, и ничего не могло подготовить его к безжалостной боли в груди, вызванной преданным взглядом Итэра. – Ты... выбрасываешь меня? – прерывисто дыша, спросил Итэр. Радужки его глаз заполонило безумие. Он дико покачал головой, разглядывая Итэра широко раскрытыми глазами и с паникой в сердце. – Ты блять выбрасываешь меня после всего, что мы пережили? – Итэр... ты знаешь, что это то, что я должен был сделать уже давно. – Нет! Это не имеет никакого смысла, – закричал Итэр, выглядя одновременно испуганным, злым и нестерпимо встревоженным. Аякс сосредоточенно смотрел на собирающиеся капельки слез в уголках его янтарных глаз. Было больно, а желание сгрести его в объятия было безмерным. – Между нами все было так хорошо. – Ничего из этого не должно было случиться. Я никогда не должен был приводить тебя сюда. – Его глаза жгло, и он подавил отвращение, заполоняющее его. – Почему ты говоришь такое? Аякс, пожалуйста... – Эта жизнь не для тебя, Итэр. Ты забыл с чего все началось? Ты забыл, кто я такой? Блять, какая же это все херня! – на этом голос Аякса надломился, но он позволил слезам скатиться по лицу. – Мне все равно! Это все неважно, мне хорошо с тобой. Я никогда в своей жизни не был так счастлив. – Итэр резким движением руки вытер слезы и натянул словно картонную – болезненную и дрожащую улыбку на свои губы. – Ты сейчас не в себе, Аякс. Давай просто забудем произошедшее и вернем все как было. Итэр потянулся к Аяксу, видя, как он отдаляется все больше и больше и это так его пугало. Но Аякс лишь резко оттолкнул от себя его руку. Улыбка Итэра сошла на нет. – Нет, единственный, кто сейчас не в себе – это ты! – яростно рявкнул Аякс, теряя контроль над громкостью своего голоса. – Слушай меня, Итэр. Когда я встретил тебя, ты был ребенком, живущим тяжелой жизнью и цепляющимся за любую возможность выбраться оттуда. Я, блять, вломился в твой дом, я мог бы изнасиловать тебя, убить тебя, продать тебя в рабство! Это просто доказывает то, насколько ты отчаянно нуждался в помощи. Итэр фыркнул. – Но я все сделал правильно! Ты не причинил мне вреда, и это все, что имеет значение. – Тебе теперь восемнадцать. Твои родители больше не имеют власти над тобой. Ты свободен. – Но я свободен с тобой! Пожалуйста, прекрати это все, ты ранишь меня так сильно сейчас... – прошептал Итэр, и боль отпечаталась в каждом сантиметре его дрожащего тела. Аякс мог видеть по его глазам, как разбивается его сердце. Аякс хмыкнул, проводя дрожащей ладонью по волосам. Горечь словно жгла его язык: – Не смеши меня. Ты не выходил на улицу уже два года, опасаясь, что кто-нибудь тебя узнает. Ты называешь это свободой? – Я прошу тебя... ты можешь делать со мной все, что захочешь, – молил Итэр высоким и сиплым голосом. – Вся моя сущность принадлежит тебе. В этом и была проблема. Эта фраза, такая похожая на ту, которой он пытался удержать Аякса в их первую встречу. Словно за целых два года ничего не изменилось. – Но ты же не гребаная вещь! – разочарованно воскликнул Аякс. – Возможно, это то, во что твои родители пытались заставить тебя поверить, то, во что все те мерзкие свиньи, издевающиеся над тобой, пытались заставить тебя поверить, но это не то, что ты есть! Ты намного выше всего этого, и я люблю человека, каким ты являешься. – Аякс... – всхлипнул Итэр. Его плечи заметно потряхивало, и он в полном отчаянии прижимал ладошку ко рту. Не в силах больше сдерживать слезы, Аякс продолжил. – Я очень сильно тебя люблю и мне так тяжело отпускать тебя. Я чувствую себя так, словно мое сердце разрывают на части, – прошептал Аякс, больше не заботясь о том, насколько сломанным и разбитым он сейчас звучит. За него говорило его сердце, и он понимал, как жестоко было сказать эти, так желанные Итэром слова именно в этот момент. Слова, которые сам Итэр произнес так свободно и искренне. – Тогда не делай этого. Не делай этого с нами... – Слезы градом потекли по его щекам, он всхлипывал так сильно, что казалось, будто он тонет и пытается вдохнуть немного воздуха. – Ты такой жестокий, Аякс. Это больно. – Итэр, ты не понимаешь. Твоя жизнь была гребаным адом, и я никак ее не улучшил, – прошептал Аякс, его сердце болезненно сжималось в груди от вида Итэра – дрожащего и рыдающего, обнимающего свои плечи и выглядящего от этого меньше, чем он есть. – Твоя жизнь наладится. У тебя наконец-то появился шанс помочь себе восстановиться. Подальше от твоей семьи, подальше от меня. Он был полностью в этом уверен. Почему же тогда ему казалось, что он бросает Итэра волкам. Итэр молча смотрел на него и заикаясь, бормотал несвязные слова себе под нос. – Я не хочу уходить от тебя! Прекрати это, прекрати, прекрати, прекрати! – В отчаянии он покачал головой, закусил губу и огляделся вокруг широко раскрытыми, покрасневшими глазами, словно пытаясь что-то отыскать. Когда он, казалось, нашел то, что искал, он поднял руки к горлу и обхватил шею пальцами. Аякс не сразу понял происходящее и глупо уставился на Итэра. – Если я тебе не нужен, то я лучше умру! Я, блять, убью себя, если ты меня выбросишь. И Итэр начал сжимать пальцы так сильно, что его фаланги побелели, а лицо приобрело багровый оттенок. Он не щадя стискивал свою шею, пытаясь полностью перекрыть себе дыхание. Аякс наконец вышел из оцепенения и бросился к Итэру, крепко перехватывая его запястья и не позволяя ему нанести себе еще больший вред. Он ожидал, что Итэр будет сопротивляться еще немного, но тот, казалось, потерял всякую волю от прикосновения Аякса, ослабил хватку и на дрожащих ногах рухнул на пол. Аякс не решился даже посмотреть на него. Вместо этого его глаза впустую буравили стену перед собой. Запястья Итэра все еще были в его руках, и он чувствовал, как быстро бьется его пульс. Слезы не прекращающимся потоком струились по его щекам, и мир вокруг него начал расплываться. – Что я тебе сделал... Он зажмурился так сильно, словно возникшая перед глазами темнота могла его как-то утешить. Вот оно – статика в его голове, побочные эффекты постоянного страха и неизменной тревоги, с которыми он жил. Он словно мог слышать свои собственные звуки – захлебывающегося рыдания, больного места внутри него. Руки Итэра выскользнули из его захвата, и он свернулся клубочком на полу, слабо царапая его ногтями, словно пытался получить от этого хоть какое-нибудь утешение. Его крики – звуки чистого горя и агонии – эхом разносились по всей квартире. Аякс почувствовал, как его руки обвились вокруг его ног и цеплялись так, словно он был спасательным кругом. – Прости меня, прости меня... Пожалуйста, Аякс, прости меня! Не нужно извиняться. Не нужно извиняться. – Я умоляю тебя... Прошу, прости меня... Ты не сделал ничего плохого. Но слова так и не сорвались с его губ. А потом Аякс сквозь плач смог расслышать далекие звуки полицейской сирены. На его губах показалась дрожащая улыбка. Он никогда прежде не чувствовал такого облегчения.

***

Сказать, что Аякс нервничал, – не сказать ничего. Он ощущал себя так, словно его сердце сейчас выскочит прямо из глотки. Рука надзирателя на его плече была слишком горячей, а может быть единственный, у кого был жар – это он сам. Он винил в этом плохой материал его тюремной робы, неприятным весом лежащий на его плечах. Ему очень хотелось выйти и подышать свежим воздухом, но даже это сейчас вряд ли помогло бы ему. Он позволил вести себя по темным, неосвещенным коридорам и его взгляд упирался ему под ноги до тех пор, пока они не подошли к двери, мало чем отличающейся от всех остальных, но Аякс знал, что ждет его за этой дверью и его сердце разрывало от тревоги. Когда он вошел в помещение, надзиратель провел его к самому дальнему окну и отодвинул стул в сторону, позволяя Аяксу сесть. Он сел и ему понадобилась доля секунды для того, чтобы решиться наконец поднять голову. Когда он это сделал, у него перехватило дыхание. По ту сторону окна из оргстекла стоял Итэр, все еще выглядящий как божество, спустившееся с небес, несмотря на его осунувшийся вид и нечитаемое выражение лица. Его губы были сжаты в тонкую полоску, а золотистые глаза словно потеряли свой блеск. Он выглядел таким истощенным, как и Аякс, но все же, его красота все еще оставалась неописуемой. Это было по-настоящему волшебно. Когда их взгляды пересеклись, Аяксу почудилось, что его окатили холодной водой со льдом. Казалось, будто прошли годы с их последней встречи, но прошло всего лишь пару недель. Итэр взял трубку, висящую на стене кабинки и Аякс, повторил за ним, дрожащей рукой прижимая телефон к уху. – Привет... – нерешительно начал он. – Привет, – коротко ответил Итэр, практически не приветствуя его. Воцарилось долгое молчание, растянувшееся на минуты. Итэр, казалось, даже не знал, что и сказать, а Аякс был слишком напуган, чтобы говорить. – Как ты себя чувствуешь? – наконец решился спросить Аякс, изо всех сил пытаясь звучать не слишком неловко. – Как я себя чувствую? – Итэр выпустил сдержанный и невеселый смешок, словно то, о чем его спросил Аякс, было самой абсурдной вещью, которую он только слышал. – Хах, ты действительно спрашиваешь у меня, как я себя чувствую? Сердитый вопрос был риторическим, и Аякс понимал, к чему все идет. – Просто отвратительно, спасибо за заботу. Следом за этими словами появилась вина, которую Аякс ощутил, как крепкий удар в живот. Мысль о том, что он был причиной несчастья Итэра, казалась стрелой, выпущенной ему прямо в грудь и пронзившей его насквозь. Но ему пришлось взять себя в руки – у них было так мало времени, и он не собирался тратить его на хандру. – Тебе нравится в реабилитационном центре? Они хорошо к тебе относятся? – осторожно спросил Аякс, вглядываясь в лицо собеседника. – Относятся хорошо, у них все равно нет другого выбора, – Аякс почувствовал облегчение, узнав, что Итэр находится в надежных руках и это было самым важным, о чем Аякс хотел знать. Это знание немного успокоило его. – Но я ненавижу их. Я хочу свалить оттуда как можно скорей. Аякс закусил губу. Слова Итэра не слишком удивили его. – Потерпи еще немного, это важный шаг для того, чтобы ты смог жить нормальной жизнью, – сказал Аякс, пытаясь его обнадежить. Итэр не отреагировал на эти слова. Вместо этого, он опустил взгляд на свои пальцы, нервно отстукивающие дробь по столу. Очевидно, он хотел прервать зрительный контакт. – Я виделся с психотерапевтом, – озвучил Итэр безо всякого интереса, словно он пытался продолжить легкую беседу и избежать тишины. – Думаю, она милая. – Это здорово, – улыбнулся Аякс хорошим новостям. – Надеюсь, ты смог довериться ей и рассказать обо всем, что держал в своем сердце все эти годы. – А, да. Я рассказал ей о своем детстве и прочем, – Итэр пожал плечами. Аякс кивнул, хотя собеседник все еще не смотрел на него. – Она хочет, чтобы я рассказал о тебе, – добавил Итэр после короткой неловкой паузы. – Оу. – Я отказался, – отрывисто сказал Итэр. – Я не хочу говорить ей о тебе. О нас. – На последних словах Итэр поднял голову, и Аякс узнал этот проблеск уязвимости в его янтарных глазах. – То, что было между нами, должны знать только мы. Это наша история, и я хочу сохранить ее глубоко в своем сердце. Аякс не мог отделаться от мысли, что Итэр похож на ребенка, пытающегося из чувства собственности сохранить свой секрет, но не мог судить его, так как и сам ощущал нечто похожее. То, что произошло между ними, принадлежало им и ему определенно было бы некомфортно говорить об этом с незнакомцем. – Понимаю, – прошептал Аякс себе под нос. – Она все равно не поймет, – сдвинув брови, пробормотал Итэр. – Никто не понимает меня так, как ты. Аякс ощутил внезапную острую боль в груди. От стыда он не осмелился сказать что-нибудь на это. – Почему ты сделал это? – спросил его Итэр, понизив громкость голоса почти до шепота. – Зачем сдался, когда все сходило тебе с рук? Этот томительный вопрос наконец был задан. Казалось, лед между ними тронулся и теперь можно было с головой нырнуть в беспокойные воды, касаясь всех избегаемых тем. На самом деле, он не был готов столкнуться с Итэром на этих основаниях, но он уже не мог отступить, находясь с ним лицом к лицу. – Я должен был это сделать, – просто ответил он. Итэр усмехнулся, и его расслабленное выражение лица превратилось в гримасу. – То есть ты считал, что лучше оказаться за решеткой, чем быть со мной? – его голос пропитался гневом. Даже спустя недели их разлуки чувство предательства все еще отражалось на его красивом лице, а в глазах блестели сдерживаемые слезы. – Я думал, что наконец нашел кого-то, кто смог бы полюбить меня. Месяцы, проведенные рядом с тобой, были лучше, чем вся моя жалкая жизнь. Но все, чего ты хотел, – это избавиться от меня, даже если для этого тебе нужно было позвонить в полицию и рассказать им обо всем. Его слова были горькими, горькими от боли, а не от гнева, и Аякс беспомощно вздрогнул. Он не мог больше позволить этим жестоким суждениям терзать разум Итэра. Он приблизился к стеклу, следя за тем, чтобы внимание Итэра было полностью сосредоточено на нем. – Итэр. Я, может, и не был... романтиком, может, и не был тем принцем на белом коне, о котором ты мог мечтать, я был не слишком экспрессивным, потому что я не такой, – Итэр не отводил от него взгляд, – но пожалуйста, не думай, что я хотел от тебя избавиться. Итэр открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Аякс прервал его движением руки. – Я не собираюсь врать как в первый раз, просто тогда все было так... странно. Но со временем мои чувства к тебе пересилили доводы здравого смысла, и я не хотел ничего, кроме как держать тебя рядом с собой всегда. Он судорожно вздохнул. – Я был эгоистом, не хотел осознавать, насколько же паршивой была ситуация, – добавил он, и подступившие слезы затуманили его зрение. – Блять, Итэр, ты даже не мог выйти на улицу. Итэр, сидящий по ту сторону стекла, вздрогнул и попытался проглотить всхлип. – И тогда я спросил себя: держал ли я тебя рядом с собой потому, что боялся ареста за все то дерьмо, которое натворил, или я боялся, что кто-то заберет тебя у меня? На мгновение Аякс воспроизвел в памяти день, когда по пути домой он увидел Итэра в окне квартиры, скучающе рассматривающего небо. Аякс тогда буквально пронесся вверх по лестнице, забежал домой и оттолкнул Итэра прочь от окна, опрокидывая его на пол. Это было в то время, когда поиски белокурого мальчика достигли самого пика и Аякс вошел в фазу крайней паранойи. Никто не должен был видеть ни одной прядки с головы Итэра. В конечном счете, Аякс подумал, что для Итэра физически и морально нездорово оставаться закрытым в одиночестве в маленькой квартирке, поэтому он решил время от времени сопровождать его, с натянутым на его голову огромным капюшоном, на прогулки после полуночи, когда улицы уже были практически пусты. Это было не идеально, но это было лучшее, что он мог себе позволить. – У тебя была иллюзия, что ты живешь со мной лучше, но лишь потому, что ты был далек от того, чему подвергался с самого детства, – закрывая глаза, объяснил Аякс. Он почувствовал, как оцепенение распространяется по всему его телу, и так было всякий раз, когда упоминалось прошлое Итэра. – Твои родители обращались с тобой настолько плохо, что ты видел меня – гребаного преступника – своим спасителем. Но в итоге, ты покинул одну ужасную среду ради другой такой же и только сейчас ты это поймешь. И вновь Итэр не ответил, но Аякс знал, что за его молчанием вероятно скрываются внутренние рассуждения. – Когда я говорил с полицией, то объяснил им твою историю. Я показал им фотографии, которые продавала твоя мать и я убедился в том, что твоя семья сполна заплатит за то, что они сделали с тобой. Я не мог рисковать, оставляя тебя в их руках. И лишь тогда я рассказал полиции о том, как мы встретились. Как я изначально грабил твой дом и как мы докатились до всего этого. Аякс заметил, как Итэр вздрогнул и крепко сжал трубку телефона. – Ты сдался ради меня, – наконец сказал Итэр. – Это была деталь, которую я не мог опустить, – Аякс пожал плечами. – Кроме того, я считаю, что это вполне заслуженное наказание. Итэр оставался апатичным, слезы нескончаемо текли по его щекам. – Ты сумасшедший. – Возможно, но не совсем, – с коротким смешком ответил Аякс. – Мне удалось поговорить с моим адвокатом и обстоятельства этого дела, а также мое сотрудничество в разоблачении делишек твоих родителей смягчат мой приговор. На самом деле, Аякс намеренно не признавался в своей карьере грабителя, поэтому вторжение в особняк Виатор выглядело разовым происшествием. И в это было нетрудно поверить, учитывая отсутствие у него судимостей и недостаток улик в его отношении касаемо предыдущих краж со взломом. Аякс имел право претендовать на освобождение, ведь он, в конце концов, не был суицидником. Разумеется, он не сказал об этом Итэру ни слова, не забывая о присутствии полицейских в комнате. – Правда? – уточнил Итэр, и в его янтарных глазах заплясала маленькая искорка надежды. Аякс мысленно умилился реакции Итэра. Он выглядел таким чертовским миленьким, что сложно было сдерживать себя и не разбить окно из оргстекла ради того, чтобы укусить его за щечку. – Угу, и кроме этого, твои показания очень помогли, – Аякс откинулся на спинку стула, позволяя себе заметно расслабиться. Итэр кивнул и стер слезы со щек. – Мм... полицейский объяснил мне, что ты во всем признался, и я попытался сделать все возможное, чтобы тебя оставили в покое. Когда Итэра взяли под профессиональную опеку, ему пришлось рассказать свою версию произошедшего. По началу он, конечно, отказался говорить о том, как они встретились, не совсем понимая, что происходит и жутко боясь больше никогда в жизни не увидеть Аякса. Тем не менее, полицейский заверил его, что Аякс уже рассказал им все от А до Я и не было никакого смысла скрывать правду. Итэр вынужденно признался во всем, но настаивал на том, что это он просил Аякса забрать его с собой, поскольку рядом с этим человеком он был в куда большей безопасности, чем дома со своей семьей. В конце концов, эти показания оказались золотом, и, несмотря на правонарушения Аякса, его отзывчивость по отношению к Итэру взяли во внимание. – Следствие еще не закончено, но я настроен оптимистично. Самое главное, что ты наконец попал в лучшее место, – сказал Аякс, и уголки его губ приподнялись в искренней улыбке. – Тогда я буду ждать тебя. Я буду ждать тебя независимо от того, каким будет твой приговор, – твердо заявил Итэр, с такой непоколебимой уверенностью и убежденностью, что Аякс не удержался и тихо рассмеялся. Он очень надеялся, что так и будет. Он не был готов полностью отпустить Итэра. – Спасибо тебе. В полной тишине они смотрели друг на друга еще несколько секунд, не жалея времени на то, чтобы в полной мере осознать присутствие рядом после стольких дней разлуки. Неважно, как все началось или как закончилось – их привязанность была непорочной и искренней. Возможно, в другой жизни у них все сложилось бы куда лучше, но Аяксу хотелось верить в светлое будущее. В будущее, где они могли бы любить друг друга свободно и в полной мере. Им просто стоит подождать еще немного. Еще совсем немного. – Я скучаю по тебе, – Итэр всхлипнул. – Я скучаю по тебе так сильно, что иногда мне кажется, что я могу умереть. О, как Аяксу хотелось протянуть к нему руки и крепко обнять, нанести миллионы поцелуев на его заплаканные щеки и нашептать ему на ушко милых глупостей. – Я тоже скучаю по тебе. Я думаю о тебе каждый день. – И это было правдой. Не прошло и дня, и часа, чтобы в его мыслях не всплывало лицо Итэра. У него тоже щемило в душе от тоски, но нужно было оставаться сильным. – Время вышло! – Надзиратель призвал всех заключенных к сбору и отправлению в камеры, а посетителей – освободить место для следующей группы. Мимолетная вспышка паники блеснула в глазах Итэра, и Аякс поспешил к окну, приложив руку к прозрачной поверхности. – Пообещай мне, что попытаешься поправиться. Пообещай, что приложишь все усилия для того, чтобы стать счастливым. Не обрывая зрительного контакта, он вслушивался в мягкое прерывистое дыхание собеседника в трубке. – Я постараюсь, – ответил Итэр, изо всех сил попытавшись улыбнуться, но его улыбка выглядела кривой и натянутой. Аякс почувствовал, как большая рука легла на его плечо, но проигнорировал это. – Я люблю тебя, Итэр. Его сердце гулко билось в груди, но на этот раз от того, что он чувствовал себя счастливым. Его стул отодвинули, а руку отняли от стекла. – Я люблю тебя, – прорыдал Итэр, сжав в ладони ткань своего свитера, прямо у сердца. – Вернись ко мне скорей. И именно это намеревался сделать Аякс. Он собирался бороться ради этого. Потому что он знал, что его счастье жило рядом с Итэром.