Ты простишь меня. Ты простишь...

***

Ты будто летишь по тёмным коридорам Хогвартса и даже не чувствуешь прохлады на своей коже. Твои ноги едва касаются пола, а широкая улыбка не покидает твоего лица. Ты так рада, так полна жизни и так счастлива. Ты полна любви.… Это чувство переполняет твои мысли, наполняет твоё тело, расслабляет твой разум. Весь мир вокруг тебя сияет чистым светом — светом ярким, светом ослепительным. Что такое горе и страдания, лишения и утраты? — Ты забыла… Заменила тяжкие воспоминания восхитительными моментами, раз за разом прокручивающимися в твоей голове. Мерлин! Господи! Неужели ты наконец-то заслужила познать то, что было сокрыто от тебя ранее? Неужели ты, продираясь сквозь непроглядную тьму, нашла дорогу к свету? Видит бог и маггловский и магов — ты заслужила. Заслужила быть счастливой. Заслужила быть желанной. Заслужила быть… Что таит в себе любовь? Что это за чувство такое? Как так, зная человека, его повадки и мерзкие стороны характера, презирая, а иногда ненавидя его, непонятно в какой момент понимаешь, что пропала? Он сделал что-то такое, чего ты от него не ожидала? Этим привлёк твоё внимание? А может, он однажды посмотрел на тебя этими своими холодными глазами, да так, что ты не могла спокойно закрыть собственные веки и не видеть этот взгляд? Возможно, ты полюбила его тогда, когда он, такой усталый, одинокий, под гнётом общественной травли и несправедливых упрёков стоял гордо, всем своим видом демонстрируя свою непоколебимость? Гнулся, но не сломался. А ты же не смогла пройти мимо него. И он не смог. Между вами обрывы и пропасти. Между вами горы и отвесные скалы. Между вами огонь и лёд. Между вами чувства… Гордый и одинокий. Затравленный и униженный. Он — воплощение холода и отстранённости. Статный аристократ голубых кровей, сменивший свои предубеждения. Лёд, заключённый в мужском теле. Зима и вьюга — не смотри, замёрзнешь. Но… Его объятия — жар, а поцелуи — лава. Он плавит своими прикосновениями, разжигает пламя своими словами и оставляет от тебя лишь горстку пепла по итогу. Чтобы возродить опять. Провести по чувственному пути наслаждения. Удовлетворения. Страсти. Вожделения. Ты принадлежишь ему, и телом и душой. Твоё сердце бьётся для него. Ради него. Ты горишь в огромном кострище ваших отношений, привязанная к столбу своих чувств и жаждешь этого — сгореть вместе с ним. Жаждешь проникнуть в него всей своей частичкой, смешаться с ним, быть в нём. Дышать им. Вот что значит любовь… Переживать за него — поел ли, выспался ли, отдохнул ли… Как он справляется с таким грузом ответственности на своих плечах? Как чувствует себя под испытательным сроком? Как? Что? Где? — Твои мысли, так или иначе, витают вокруг этого парня. Этого молодого мужчины. Этого необычного волшебника — бесспорно талантливого, но такого противоречивого в своей сущности. Такого желанного для тебя. Единственного. Неповторимого. Твоего. Ты готова умереть ради него и это должно пугать, но нет. Это наоборот успокаивает тебя — знать, что есть кто-то, ради кого не жалко отдать свою жизнь, лишь бы он был в порядке. Знать, что он есть где-то в этом мире. Даже если и тебя нет с ним рядом. И никогда не будет… Вот что значит любить… Всё это он должен знать — ты приняла решение рассказать ему о своих чувствах. Ты признаешься в любви Драко Малфою. И плевать, что ты решилась на этот шаг первая — ты Гермиона Грейнджер и этим всё сказано. Ты не боишься, ведь знаешь, что и он испытывает к тебе чувства. Ты влюблена, ты дышишь любовью. Пропускаешь через себя это и не можешь перестать упиваться. Хочешь ещё, желаешь, жаждешь, не можешь жить без этого. Солнце светит ярче, птицы поют громче, воздух в лёгких слаще… С этими мыслями влетаешь в тайное место ваших встреч — запыленный кабинет в заброшенном крыле замка на третьем этаже. Твои шаги нетерпеливы — выдают твоё воодушевление. Тебе не терпится выговориться, выплеснуть поток слов из себя, раскрыть своё сердце. Ты хочешь кричать о своей любви громким голосом, да так, чтобы услышал весь мир, но для начала нужно сказать об этом ему. Драко стоит спиной к тебе, всматриваясь вдаль сквозь грязное окно. Задумчиво. Напряжённо. Будто не слыша тебя. Ты слишком занята своими мыслями, чтобы обратить внимание на его состояние. — Драко, мне нужно тебе кое-что сказать. — Вот так, без предисловий. Зачем оттягивать неизбежное? Он, услышав твой голос, с шумом вбирает воздух и поворачивается к тебе. Ты хмуришься, увидев, что его глаза сегодня холодны, как никогда. Мерлин, что опять стряслось? Какие еще невзгоды пали на его голову? Но внутренне ты всё же собрана и думаешь о том, что сможешь развеять тучи над ним своими признаниями. Своими касаниями. Своими поцелуями. И он, как всегда, не сможет продолжать хмуриться — морщинка на его лбу разгладится, а глаза завлечет пелена нежности. Нежности, направленной на тебя. Его руки перестанут сжиматься и прочертят все твои изгибы. Изучат твою мягкость, огладят каждый сантиметр твоего тела. Долго. Не спеша, будто всё время мира в его руках. Будто ты — самое важное, что есть на этой планете. И ничего другого не существует. И никого. Лишь ты. Для него. Он будет целовать твои губы, подбородок, шею, каждую ключицу и твою грудь. Опустится ниже и ниже, прочерчивая влажным языком твои рёбра, нырнёт в углубление пупка, заставив тебя рассмеяться от щекотки. А потом поднимет на тебя свои глаза с бушующим штормом и станет несмешно. Вот так враз. Он очень серьёзно относится к твоему телу. Ответственно. Бережно обращается с ним. Ласково и нежно. И когда он опускается вниз твоего живота, исследуя, выпивая тебя, наслаждаясь тобой — тебе не хватает даже сил вдохнуть воздух, не то, чтобы смеяться. — Грейнджер, пора прекратить эти встречи. — Его холодный голос вырывает тебя из мыслей, и ты поначалу даже не реагируешь на сказанные слова — лишь на голос. Он давно не говорил с тобой так. Так свысока. Так равнодушно. И лишь мгновением позже твой мозг обрабатывает его речь. Ты не можешь понять, почему он такое говорит, и недоуменно смотришь на него. Малфой, видя это, не отрывая от твоего лица свой напряжённо-равнодушный взгляд, продолжает. — Мы с тобой знатно повеселились, что ж, я признаю это. Было весело прятаться и зажиматься в тёмных закоулках, но это приносит уже неудобства, понимаешь? Нет, ты не понимаешь. Что он несёт, какие неудобства? Повеселились? Ты чувствуешь, как твоё лицо заливает красной краской, и кожа натурально горит. Не воспринимаешь его слова как истинные. Нет, этого не может быть. Это неправда. Нет. Нет. Нет. Он шутит. Разыгрывает тебя. Что ж, это ведь совсем не смешно. Ты должна сказать ему, признаться — после этого он больше никогда не посмеет таким образом подшучивать над тобой. Слизеринец гадостный! — Драко, у горного тролля чувство юмора гораздо выше уровня, нежели у тебя. Совсем не смешно и более того, глупо… Он смотрит на тебя, как на недалёкую девицу и уничижительно выгибает бровь. От этого жеста кровь в твоих жилах холодеет, и ты чувствуешь, как вместо красной горячей краски твоё лицо обжигает холодная бледность. Осознание стучит в твоей голове, но разум трусливо пытается блокировать внешние сигналы. — Я устал, Грейнджер. Устал от тебя и твоей навязчивой опеки. Мне надоело постоянно чувствовать твой взгляд на себе, и твоё постоянное чувство превосходства знатно бесит. Ты меня раздражаешь одним только своим присутствием. Правда. Предлагаю забыть всё, что было между нами, и двигаться дальше. Его слова бьют тебя. Такие жестокие, такие унизительные. Как же больно, Господи. Ты не замечаешь, как из твоих глаз льются слёзы и лишь беспомощно, тихо и так обречённо шепчешь ему слова, которые не должна произносить сейчас. Не должна. Если хочешь сохранить хотя бы капельку достоинства. Частичку своей чести. Грамм своей гордости. Но ты не можешь контролировать себя сейчас. Ты даже не в полной мере понимаешь, что происходит. — Драко, как ты можешь так говорить, я же так сильно тебя лю… Он резко сокращает расстояние между вами и толкает тебя к стене. Доля секунды и ты стоишь, прижатая его телом к холодным кирпичам, и твой рот закрыт его ладонью. Он смотрит на тебя диким взглядом, да так, что ты боишься моргнуть, просто смотришь. — Ты с чего это придумала говорить такие вещи мне? Это всё из-за порванной дырки? — ты наконец-то смаргиваешь, и солёные дорожки твоих слёз стекают по его руке. Как могут простые слова причинить столько боли? Как могут слова оставлять синяки на душе? Грубые, безжалостные, жестокие слова… Ты не дышишь — просто умираешь сейчас. В голове пусто и сердце замерло. Наверное, это хорошо — так не болит. — Грейнджер, ты придумала что-то себе из-за потрахушек — мне искренне жаль тебя. Я даже согласен компенсировать потерю девственности, раз уж я был тем, кто тебя её лишил. Сколько ты хочешь? Откуда в тебе столько силы? Ты не знала до этого момента. Не ведала, что можешь оттолкнуть от себя человека намного сильнее — вырваться от его захвата. Но сейчас, с громким криком боли ты отталкиваешь от себя того, кто растоптал твоё сердце, того, кому ты отдала своё тело и душу. Того, кого ты любила. Он вознёс тебя к небесам лишь для того, чтобы сбросить на холодную землю. Землю чёрную. Землю твёрдую. И ты разбиваешься в кровь. Но не умираешь моментально, нет. Ты остаёшься лежать, укутанная покрывалом боли и мучений, лишённая покоя и возможности забыться. Ты погибаешь медленно, роняя слёзы, окропив ими свои раны — делая себе лишь больнее, ведь соль же. Твои увечья не затянутся, не исчезнут, не забудутся — ведь ты постоянно бередишь их, терзаешь, расчёсываешь своими воспоминаниями. Ты хватаешь воздух, пытаясь вдохнуть, но у тебя не получается. Слёзы застилают глаза, и ты не можешь рассмотреть выражение его лица, его глаз. Руки дрожат. Всхлипы рвутся наружу. Униженная. Использованная. Обманутая. Ты ведь не просила себя влюбляться в него… Живи теперь с этим. Он ведь тоже не просил тебя влюбляться в него… Он ничего тебе не должен. Вы друг другу никто. Ты ошиблась. Прими это. Проглоти истину. Простую такую истину. Он. Тебя. Не. Любит. Не сумев подавить болезненный всхлип — убегаешь прочь из комнаты. Комнаты, где познала самые счастливые моменты, которые только может познать девушка. Комнаты, где твою душу растерзал тот, кого ты любила больше всего на свете. Тот, ради которого ты могла бы умереть. Тот, кто опустил тебя до уровня шлюхи. Следующий день встречаешь с красными глазами и не смотришь в его сторону, ведь он говорил, что ему надоело. Комочек в груди щемит от воспоминаний, но боли нет. Следуешь бездумно на урок Трансфигурации за толпой однокурсников и невольно отмечаешь всполох светлых волос. Ты не хотела смотреть, правда, не хотела. Лучше бы не смотрела. Выколоть себе глаза, ослепнуть бы навеки. Но не видеть никогда этого. Не знать. Не запоминать. Драко Малфой на виду у всей школы развязно целовал Асторию Гринграсс. С каким-то остервенением ты внимательно рассматриваешь их поцелуй — как он двигается, как обхватывает её голову рукой, загребая волосы девушки в кулак. Ты видишь, как его язык мелькает между их ртами, и тебе становится противно. Противно от того, что ты такая идиотка и не можешь заставить себя идти дальше. И когда он, оторвавшись от Астории, смотрит прямо тебе в глаза — ты не в силах скрыть своей боли. Ты осознаёшь, наконец-то, что ничего для него не значишь. И не значила никогда. Просто бывший Пожиратель Смерти поиграл с Героиней войны. Поиграл жестоко. Поиграл по-взрослому. И наигравшись, выбросил. Ты бежишь в свою комнату и, накладывая оглушающее заклинание, падаешь на колени перед своей кроватью. Дрожащими руками достаёшь маленькую коробку, снимаешь заклятье невидимости и открываешь крышку. Самопишущее перо, подаренное им для того, чтобы ты не тратила много времени для нужных записей. Сборник первого издания стихов именитых волшебников, подаренный им из собственной библиотеки Малфой Мэнора. Маленькие клочки пергаментов, на которых он писал тебе смешные послания и отправлял самолетиками, рискуя быть обличённым. Сухие лепестки королевского ночного тюльпана, цветущего лишь одну ночь в году в горах Северной Ирландии, подаренный им после того, как ты призналась, что любишь именно этот цветок. Ты перебираешь все эти вещи и рыдаешь. Позволяешь себе плакать в голос. Не сдерживая себя. Ты прощаешься со своей юностью. Наивностью. Оставляешь позади себя веру в чистую любовь. Любовь светлую, любовь взаимную. Осознаёшь — ты не будешь прежней. Ты уверена, что не сможешь больше доверять мужчине. Не сможешь полюбить. Скрепя зубы, ты направляешь палочку на содержимое коробки и шепчешь: «Инсендио». Только сейчас твоё сердце начинает болеть так нещадно, что ты сворачиваешься на полу клубочком и прижимаешь ладошки к груди. Туда, где болит больше всего. Туда, где жжёт. Туда, где от тебя остался только пепел. Рыдай, кричи, закусывая кулак, выдыхай слова жалости к себе. Плачь не ради него, нет, не ради него — он не заслуживает твоих слёз. Плачь о своей несчастной любви. Любви первой. Любви болезненной. Плачь. Время лечит любые раны, вот только залечит ли твоё израненное сердце? Или оно навсегда останется испуганным, истерзанным, неспособным на чистые, искренние чувства? Сможешь ли ты так безгранично доверять близкому тебе человеку после всего того, как с тобой так жестоко поиграли? Сможешь ли вообще быть с кем-то? Плачь об этом, Гермиона. Плачь… Вот что значит быть нелюбимой… И всё же ты сильная личность. Сильная. Ты идешь по коридору Хогвартса с высоко поднятой головой, и никто в жизни не догадается, что ты хочешь препарировать саму себя и вытянуть своё глупое сердце. Выбросить этот жалкий комок в тёмные воды Чёрного озера, чтобы не чувствовать. Не чувствовать ничего и никогда. Ты могла бы подарить всю себя достойнейшим парням — Виктору или Рональду. Мерлин свидетель, эти ребята подходили тебе по всем параметрам. Любой из них сдувал бы с тебя пылинки, буквально носил на руках. Но нет, ты влюбилась в того, кто не достоин даже упавшего волоска из твоей головы. Ты вспоминаешь свой первый поцелуй с Крамом и ещё один с Роном, а потом ещё множество других поцелуев, которые ты разделила с одним и тем же человеком. Какая ирония, какая насмешка судьбы — ни с Виктором, ни с Роном ты не чувствовала ни грамма того, что заставил тебя почувствовать он. Ты не хотела никого другого, только его. И ты не жалеешь, что отдала свою невинность Драко Малфою — ты жалеешь, что полюбила не того… Но сердце же не спрашивает разрешения у разума — оно просто однажды перестало принадлежать тебе и забилось ради другого человека. Изменило тебе. Глупое, глупое сердце… Ненавижу… Он не увидит больше твоих слез. Не услышит от тебя ни слова. Ты не позволишь вытирать об себя ноги. И если он спал с тобой ради развлечения или таким извращённым способом мстил за Бог-весть что — ты перешагнёшь это. Докажешь себе и ему, что тебя не сломать. Его. Не. Существует. Для. Тебя. Но если позовёт, побежишь? Никогда! Кого ты обманываешь, м? — Саму себя… От этих мыслей ты ненавидишь себя ещё больше. И его тоже. Если ты побежишь за ним, то перестанешь уважать саму себя. А вот это правда. В своих раздумьях не замечаешь, что налетаешь на чьё-то тело и вскрикиваешь от неожиданности. Выслушиваешь извинения от нерадивого однокурсника и заверяешь его в том, что всё в порядке. Поднимаешь взгляд в конец коридора и врезаешься в серую мглу, окутывающую тебя, обволакивающую, несущую яд. Вы так и стоите, замерев. Смотрите друг на друга на расстоянии, а между вами снуют туда-сюда люди. Ты задираешь выше подбородок, и ни один мускул на твоём лице не дрогнет. Он смотрит на тебя, и в его глазах мелькают мириады эмоций, но он закрывается от тебя. Ты не успеваешь прочесть хоть что-нибудь. Плевать. Пусть думает, что хочет. Пусть считает тебя несерьёзной. Или шлюхой. Или безмозглой. Или несерьёзной безмозглой шлюхой. Тебе плевать. Но взгляд первой не отводишь — тебе нечего стыдиться. Это вызов, и ты не собираешься сдаваться. Драко Малфой отводит глаза от твоего лица, осматривает твою фигуру сверху вниз и, развернувшись, покидает коридор. Первым. Уже завтра ты узнаешь, что Малфой сдал экзамены экстерном и покинул пределы Британии той же ночью. Эта встреча была последней. Больше ты его не видела.