Мой муж архангел

      Как тяжело любить существо, что так сильно отличается от тебя. Нет, не внешне. Внешне он был человеком, самым настоящим, хоть и модельно-красивым. А вот внутренне — я его едва ли понимал. Скорее доверялся, искренне веря, что он понимает, что делает. Михаил посвятил эти два дня мне. Я не просил его об этом, цыкал и закатывал глаза всякий раз, когда он пытался пообжиматься на улице, пока мы шли в магазин, но, сказать честно, я этим наслаждался. Спустя столько лет, особенно после смерти бабушки, он был единственным близким мне человеком. Я считал его и своим другом, и возлюбленным. Он таковым и был. Я бы хотел провести с ним побольше времени. — Михаил? — Спросил у я него однажды. — Могу я задать вопрос о твоих крыльях? — Мм? Ну, попробуй, — архангел отрешенно и саркастично хмыкнул тогда. — Почему я их не вижу? Тогда по его лицу я понял, что лучше бы было никогда не задавать этот вопрос. Разбудил ли я какие-то воспоминания, или просто тема была тревожной, но он нахмурился и долго молчал. И потом, подумав, сказал: — Если повезет, ты никогда их не увидишь… Крылья ангела видны только после его смерти.       Лучше бы я правда не спрашивал.       Первое что я услышал — испуганный вздох толпы. Потом услышал душераздирающие крики. А когда смог проморгаться от вспышки, которая вполне могла меня ослепить, я увидел перед собой Михаила. Совсем иным.       В его руках был огненный меч, а все тело покрылось каким-то странным светящимся узором. Невероятно красивым. Хотел бы я поцеловать каждый завиток на его коже, но раньше я этого не видел, а тогда было не время и не место. Вокруг, все пространство несчастного Ашана, по которому мы бездумно прогуливались, было разрушено. Полки, продукты, люди, все было размазано и раскидано по углам, до несущих стен, а в центре этого зверства — я, Михаил, и напротив нас Гавриил и Рафаил. — Брось, Михаил. Мы же оба знаем, чем это закончится, — шипит Гавриил, покрываясь таким же узором. — Могу тоже самое сказать тебе.       Он напуган. Я, наверное, знал его не так хорошо, как другие ангелы, но я знал его голос. Он не такой. Не такой дрожащий, не надрывистый. Его дыхание всегда было спокойным, даже когда мы убивали гидру. — Ты не оставил нам выбора, брат.       Рафаил исчезает. Я вообще не успел сориентироваться, как драка развернулась позади меня. Михаил отразил удар брата, рассек мечом воздух, едва-едва не задев его. Бросил копье, и оно опять оказалось в его руке, чтобы отразить удар Гавриила. Все эти удары, что он отражал, были предназначены мне. Прошу. Пожалуйста. Хватит! Я был готов принять смерть, если бы мне дали гарантию, что Михаил не пострадает.       Битва ангелов — не то, что хотел бы застать смертный. От их ударов вспыхивал и рассыпался во все стороны огонь, люди начинали гореть заживо… И я ничего не мог сделать. Я, как идиот, вертелся туда-сюда, лишь успевая увидеть белую шевелюру Михаила, и горящие ненавистью глаза его братьев. Пока, вдруг, меня не отбросило в сторону.       Двое против одного — эта схватка была бесчестной. Ангелы оказались совсем не святыми. «Никто из Нас не праведник». — Хватит, Михаил! Отдай свой меч!       Я поднял голову и увидел, как Рафаил душит мою любовь, кричит на него, рычит и плюется. А у меня под ладонью… Меч!       На одних инстинктах я отбил удар Гавриила, вновь отлетел в сторону, сбитый сокрушительной силой. Но сражаться меня учил архистратиг, вождь воинства Господнего. И главное, чему он меня научил — нападай. Бьюсь об заклад, Рафаил этого не ожидал. Не ожидал, что я с отчаянным воплем, смертный, слабый и хрупкий человек, брошусь на него со всей яростью, что способны вместить мое тело и душа. Подбегая ближе я слышал, как Михаил скулил не то от боли, не то от отчаяния, но отступать ни он ни я не собирались. Я до сих пор не знаю как, но когда ангел отпрыгнул от меня, чтобы не угодить под удар меча, тот, в моих руках, прямо как в руках архистратига, превратился в копье, и я все же ранил его. — Р-р-рах! Человеческий выблядок!       Рафаил в бешенстве. Но и я спокоен не был. Я с еще одним диким криком вновь побежал на него, чувствовал плечо Михаила рядом, на секунду поверил, что мы победим. Но прежде, чем я что-то успел понять, тьма окутала мое сознание. В голове гудело, тело болело, я не понимал где нахожусь, неизвестно, сколько я пролежал, но подняв голову, я ужаснулся тому, что увидел. Михаил, Рафаил, Гавриил.       Они все истекали кровью, но мой ангел… Его руки и колени дрожали в бессилии, а дыхание было тяжелым. Силы были на исходе.       И не успел я хоть что-то сделать, даже сжать кулак, как все закончилось. Словно в замедленной съемке, Гавриил бросился на него, схватил за меч и, развернув тот, пронзил тело моего ангела. Моего возлюбленного. — Нет! Внутри все застыло льдом. –Нет!!! Руки и ноги онемели. — НЕТ!       Хладнокровно провернув меч почти по кругу, Гавриил выдернул его из Михаила, и они тут же исчезли. Мой ангел стал оседать на пол, но я успел поймать его прежде, чем он ударился. — Тише-тише, Миша, Мишенька, тш-тш-тш, все будет хорошо.       И как я мог потерять сознание?! Почему я оставил его одного наедине с ними??? Какой же я жалкий и бесполезный. Сколько ни учи, паршивая овца останется такой навсегда. — Мишенька, Мишенька, эй, ты только дыши, хорошо?       Я не знаю, что я такое говорил ему. Что я вообще мог сказать ему? Я шептал какую-то невнятную чушь, пока он тянул свою дрожащую и окровавленную руку к моему лицу и, думая, что он хочет нежности, я сам прижал ее к щеке. Я угадал, что нужно сделать, но не угадал для чего.       Вдруг, разрушенный Ашан исчез. Вокруг все окрасилось в голубые тона, а на коленях не было окровавленного Михаила. Он сидел рядом. Цел и невредим. И с наслаждением смотрел на… Алмазный дождь. — Красиво, да?       Я не хотел отвлекаться, но поддался. И онемел от красоты. В душе вдруг воцарилось спокойствие, и я взглянул на архангела другими глазами. Он был спокоен, мирно улыбался и наслаждался картиной, никуда не торопясь. — Где мы?.. — Я все же спросил. — На Нептуне. Ну, точнее, не буквально. В моих воспоминаниях о Нептуне. Я хотел с тобой поговорить в спокойной обстановке, и тут у нас времени побольше. Гавриил добился своего, еще пара секунд, и я умру. Он говорил так спокойно, что я не мог поверить в его слова. — Но я думал, ты не можешь умереть? — Можно ранить, Богом Данный, я же учил тебя этому. Если можно ранить — значит, можно и убить. Я не встречал по-настоящему бессмертных существ, милый. Только сама Смерть, но, подозреваю, и его однажды настигнет конец. Я не об этом хотел поговорить, Богом Данный.       И я умолк. — Ты стал мне дорог. Я потерял счет лет, сколько я провел в этом месте, лишь бы не видеть мир людей, чтобы не сочувствовать вам. А потом, вдруг, появился ты. Мелкий мерзкий мальчишка, прочитавший заклинание, о существовании которого никто не знал. Глупый, трусливый… Такой человечный. И я… Я никогда не говорил тебе этого, но я сожалею о том, что не спас тогда твою мать.       Я не злюсь, Михаил. — Я хотел, но не мог. То, что произошло сейчас, началось много лет назад, и то, что ты нашел ту книгу, не было случайностью. Демоны, ангелы, прочие твари, все охотились на меня. А ты стал возможностью легко на меня выйти. Поэтому же я покинул тебя и тогда, год назад. Но если демонам было найти тебя очень сложно, как и меня, то ангелам это не составило труда. Моя смерть — была лишь вопросом времени. Но и не об этом я хотел поговорить.       Ты тоже стал мне дорог, Михаил. — Наш Отец, тот, кого вы называете «Богом», ушел. Оставил Землю много лет назад. И вряд ли он расскажет Гавриилу или Рафаилу то, что рассказал мне. Битва между старшим архангелом и падшим ангелом не должна состояться. Ведь однажды она уже была, и последствия были… Ужасающими. Я победил брата. Низверг его в ад, а когда обернулся, чтобы увидеть, скольких людей я спас, я увидел только выжженную землю. Миллионы смертей, от которых человечество оправилось лишь спустя сотни-сотни лет. И когда я увидел это, я не смог сдержать слез. Я хотел всех спасти, но в итоге, я практически убил любимого брата, изгнав его из рая, и убил тех, кого поклялся защищать. Я говорю непоследовательно, прости.       Не извиняйся, Михаил, прошу. — Мир немного не такой, каким вы его представляете. Я… Я не ангел, Богом Данный. Я не архангел. Я есть что-то, что можно назвать «Божественный свет», или «Божественное пламя». У меня нет истинного имени, как у Отца. Я лишь урывками помню то, что было до моего становления архангелом. Чистое существование, легкое… Скучное. Я был еще совсем юным. Наигрался с Отцом, посетил все миры, что было возможно, и заскучал. Я хотел свой собственный мир, друзей. И тогда Отец показал мне, как это сделать. Млечный путь… Это мое творение, а не творение отца. Я долго возился с ним, пока у меня наконец не получилось поместить планету в такое место, чтобы на ней были возможны условия для органической жизни. А потом… Все происходило так быстро. Вода, микроорганизмы, губки, планктон и вот, Отец привел меня на берег океана и указал дланью на рыбу, выползающую из воды.       «Ты сотворил жизнь, Сын мой, тебе за нее быть в ответе» — вот что он сказал мне тогда. Суть этих слов я понял слишком поздно. –То, во что превратилась моя попытка поиграть… Я был ребенком, не осуждай меня.              Я никогда по-настоящему не осуждал тебя, Михаил. — Люди. Я так радовался вашему появлению. Я был в восторге. Но потом… Начались войны. Сначала внутри племен, потом племя на племя, страна на страну. Это заставляло меня грустить и из моей грусти появились твари. Вампиры, оборотни, лешие и вся хтонь, с которой мы сражались с тобой. Это все порождения моего уныния. Вам нужна была защита и тогда я создал их. Моих братьев. Самуила, Гавриила, Рафаила, Уриила… В них во всех я поместил часть себя, они мои братья. Мои дети. Мои творения, такие же, как вы. Я был юн и глуп, когда у них не получалось защищать вас, я бесновался, обрушал на них свою ярость, и тогда Отец решил, что мне стоит забыть, что я Творец. И когда он это сделал, все стало налаживаться. Мир не стал таким, каким я хотел, но братья перестали грызться, стали вас защищать. Только Самуил воспротивился. В его падении моя вина. Во всем виноват только я…       Невозможно взвалить на себя целый мир, Михаил. — У этого мира нет Бога, Богом Данный, у него есть растерянный архистратиг, который прятался от своих обязанностей на Нептуне… Поставил лицезрение алмазного дождя выше человеческих жизней. Даже несмотря на то, что Отец больше не помогал. Наверное, он ждет, когда мне наскучит человечество и я тоже оставлю вас. Или уничтожу. Ни того, ни другого в полной мере я сделать не могу. Я люблю вас всех. Михаил вздохнул и посмотрел на меня так серьезно, как не смотрел, наверное, никогда. — Не суйся в неприятности, Богом Данный, делай то, что умеешь. Убивай нечисть, но не лезь к Гавриилу и Рафаилу. Они убьют тебя. Я взял с Уриила обещание, что он защитит тебя, поэтому… Не подставляй и его, будь хорошим мальчиком. — Куда ангелы попадают после смерти? Мы увидимся? — Я не выдержал и спросил, возможно, это было жестоко по отношению к Михаилу, который так смело смотрел в лицо смерти. — Я не знаю. Я ведь там не был. Но в рай мы точно не попадаем, Богом Данный.       Я не выдержал этого. Это было тайной мироздания, которая так и не разгадалась, но чем дольше Михаил говорил, тем больше сипел его голос. А я не хотел бы видеть его слезы, а потому я поцеловал его, заставив замолчать. — Я… Я-я-я… — Слова почему-то не шли. Я должен был сказать что-то важное, но не мог. — Я тебя тоже, — но говорить было и не нужно, Михаил все понимал. Он улыбался мне, разглядывал мое лицо, заглядывал в глаза. Пока наконец не выдохнул: — прости, что я взвалил на тебя все это. Хватит извиняться, молю. — Прощай, Богом Данный. Ты вернул мне желание жить и защищать. Спасибо. И Нептун вокруг нас исчез. Я не хотел возвращаться обратно. Не хотел видеть Михаила таким слабым, израненным, умирающим. Но видел. Я смотрел ему в глаза, мягко и грустно улыбался, стараясь поддержать. И ангел не врал, ему оставалось всего несколько секунд. Он улыбнулся мне в ответ и обмяк, роняя голову в мою ладонь, устремив стеклянный взгляд в осыпающийся потолок. Вокруг нас вдруг стал собираться свет, и мне даже пришлось зажмуриться, так ярко было, аж до боли. А открыв глаза, я увидел… Его крылья. Сотканные из белого огня, как и его меч, пышные, огромные, наверное, метров пятнадцать. И он обнимал меня ими.       Я бы может и хотел сдержать слезы, но не мог. Крылья моего ангела стали распадаться, разлетаться языками пламени на ветру, пока не исчезли до конца, растворившись в воздухе. — Позволь забрать его домой, — за спиной прозвучал знакомый голос, а обернувшись, я увидел заплаканного Уриила. — Проститься с ним так, как он этого заслуживает. — Ты мог появиться тут в любой момент, но позволил ему умереть? — Наверное, я был вне себя от горя тогда, ведь спустя время я не понимал, почему так грубо обратился к милому ангелу. — Я сделал так, как он просил. — Позволил ему умереть?! Ты мог вмешаться, мог остановить их! Мог помочь ему! — Я кричал и плевался, прижимая к себе бездыханное тело Михаила, не желая отпускать его. — Я сделал то, о чем он меня просил. И буду делать дальше, — голос ангела вдруг зазвучал не так мило и безобидно, как до этого. Он забил колоколом прямо внутри моей головы, едва не разорвав ее. Уриил напомнил мне о том, кто он на самом деле. За миловидной внешностью скрывалось существо могущественное, призванное в этот мир защищать мечом и щитом, а значит, совершенно не безобидное. — Тебе тоже стоит послушаться его.       Мы молча смотрели друг на друга до тех пор, пока мои руки не опустились, опуская вместе с ними и тело Михаила на мои колени. И тогда ангел вновь стал таким же как прежде — больше похожим на подростка. — Позволь забрать его домой.       И я не смел отказать.