Любовь вражды

      – Бумажная почта бессмертна! – манифестирует Визгис, протягивая надрезанные пухлые свёртки с ручками. – Жизнь шестерни всё вертит? – пристраивается по-хозяйски на подоконник рядом с Гриффин.       – Только вспоминали. Ещё и очень кстати Вы, – щебечет Фарагонда, просматривая и раскладывая конверты. – Как видите, не сдаёмся исправно. Как Вы и Алфея?       – Я всегда вовремя, потому что в подъёмном ритме. Чем удостоить должен? – весело констатирует лепрекон. – Как и полагается при Гризельде...       – Под соусом строгой и сердитой тирании? – заканчивает де Лакоста-младшая, обмениваясь с ним усмешками под фырканье третьей. – Фара упомянула мага-наставника с твоей подачи, Мурасиль. Намекает, чтобы вместо неё поведал вводную часть. И рассказал, что с тобой было после её неудачной имитации Исис.       – Про Ваиза знаешь с достатком, де Лакоста. Мы с ним близнецы повсеместно, – тепло комментирует Визгис, болтая ногами. – Далеко же зарылись… Или надобность какая в нём? Вряд ли академия Бета поделится без движения, – откашливается и поправляет шляпу. – Интеллектуальная беседа. Исчез вовремя.       – Просто сны о молодости смотрим, – закончив с сортировкой своих писем и начав ту же процедуру с почтой ведьмы, меланхолично комментирует Бьянки. – Как он поживает? Не надумал в Алфею на совместительство?       – Рано вам, но дело хорошее, – посмеивается Мурасиль, отряхивая шляпу. – Если бы не я – совмещался б. Оба Мурасиля вам не по зажиму, – заговорщическая улыбка. – Пока семейно.       – В самом деле, Бьянки, они тебе замок превратят в руины случайно, – предвкушающе смеётся директриса Башни. – Пусть заглядывает как-нибудь. Пивной бочонок всегда ждёт вас обоих.       – Это мы легко! И взаимно, birreria! Ещё явлюсь, латайтесь! – с воодушевлением и с поклоном лепрекон растворяется в воздухе.       – Лопнула твоя интрига с магом-наставником. Знакома с Ваизом лучше твоего, – просматривая письма, с удовольствием подмечает Гриффин. – Что на это скажешь?       – Не знала, но не удивлена. Вы с Визгисом всегда ладили. А он любит знакомить приятных с братом, – делая очередную пометку по письмам на свёртке, сухо тараторит Фарагонда. – Это же тебе не Исис с Хеккубой, игнорирующие существование одна другой. Почему, кстати?       – Скучные факты, – зевает ведьма, небрежно закидывая конверты в сферу. – Исис убила отца, которого Хеккуба обожала. А та – мать, обожаемую Исис. Одновременно. В разных местах. Из-за изнасилований. Обе не поверили, что их божества способны на подобное. Другие им тоже не поверили. Как-никак Ооджит и Мудзан Севакару воспринимались идолами в кругу «тёмных». Потому остальные относились к ним также, как они – подруга к подруге, – затягивается трубкой.       – Очень грустно, что они не сумели понять одна другую, пройдя через одно и то же, – вздыхает колдунья, подкидывая той свои письма. – А что касается их родителей...       – Не все хотят понимать остальных, в отличие от тебя. Снимать розовые очки – тоже, – фыркает де Лакоста, открывая форточку шире. – Мудзана с Ооджит было, за что любить и ненавидеть. Именно их усилия по улучшению условий жизни ведьм и ведьмаков дали наибольший выхлоп за всю историю на тот момент. Вспомни хотя бы о том, чего им с Тенебрис стоила отмены геноцида на ряде планет. Да, Севакару сломались, но не сдались. И чем больше делали для сообщества, тем хуже обретали последствия для менталки, – схлопывает сферу и высовывается наружу.       – Да-да, герои-великомученики, – подчёркнуто серьёзно бормочет Бьянки. – А ещё марионетки Прародительниц. Ведь эти три старые карги не искали улучшений для вас, а лишь создавали фикцию, чтобы не лишаться подчинённых. Не обесцениваю вклад. Лишь отмечаю нюанс. Также напоминаю, что их как родителей это не оправдывает, – расстроено подытоживает, взбивая подушку.       – С каких пор объяснение причин и следствий в рамках твоего вопроса является оправданием? И с чего бы мне перед тобой защищаться либо кого-то защищать? – ворчит директриса школы ведьм, повиснув торсом в воздухе и раскинув руки.       – На опережение отметила. А то любишь обыгрывать так, что я нападаю без повода, – устало напоминает директриса школы фей, устраиваясь поудобнее. – И скажи лучше, что тогда замышляли с Лиллис, Тхармой и Беладонной на каком-то локальном языке?       – Блеять без повода у тебя получается лучше, чем менять тему. Последнему тебе учиться ещё столько же, сколько живёшь, – самодовольный выпад Гриффин, подтянувшейся обратно, чтобы поправить юбку и лечь вновь. – Язык же не локальный – его знают все, кто работал с Тенебрис. То есть внушительный процент не только «общепринятого зла». Суть его в построении слов из предыдущих букв озвучиваемого в алфавитах мёртвого (чаще всего латыни) и актуального для говорящих языков. Цирцея учила с детства, потому могу использовать также в наречиях. В Башне даже отдельные занятия были по спецъязу. Хотя иногда было достаточно разговорной латыни, доступной ощутимо меньшему числу.       – Кто бы говорила, – закатывая глаза, парирует Фарагонда. – О, Визгис с Ваизом наскоками учили. При более методичном подходе с их стороны – и при интересе – с моей, – я бы тоже владела. Интеллектуально. Даже не представляю, как Мандрагора им овладела... – вздёргивает бровями.       – Если Кирахару надо – она сделает на зависть. И это не похвала, – лениво отвечает ведьма, жмурясь. – А интеллектуально – скромный комплимент разработке твоего же деда, выкранной Трио. Странно, что не учил тебя.       – Тебе виднее на счёт неё. Он многому меня не учил в ожидании моего взросления, а на деле – любопытства, которое подпитывал очень уж ненавязчиво, – пожимает плечами колдунья, кутаясь в одеяло. – Потому про многое я и не знала из его свершений, пока не начала копать сама. Видимо, также не узнаю про твои, раз опять не отвечаешь на вопрос, а увиливаешь.       – Если б в моём распоряжении имелся такой дед – я бы его донимала постоянно, – выдаёт де Лакоста с разрастающейся кровожадной улыбкой. – Игры с общением – моя специальность, ну! Обсуждали же очередное нападение, как обычно. Первая попытка Валтора противопоставить Водным звёздам, чтобы научился ладить с ними. И не в тепличных условиях, а при параллельной атаке. Очевидно, что нерезультативная по цели, но полезная по практике боёв.       Офелия с Селимом входят в палату. Обеих уводят в разные стороны на осмотр, чему, как ни странно, Гриффин не сопротивляется.

***

      Больничный кафетерий дышит человеческим изобилием и стерильностью. Фарагонда то лакомится овсянкой с ягодами, то диктует ответы на письма волшебному перу. Гризельда тем временем сортирует бумаги на подпись и морщится при виде беседующей с Саладином Гриффин. Первый машет в знак приветствия, вторая сухо кивает. Ещё немного поговорив, подходят к их столу с чашками кофе.       – Вы умеете хотя бы иногда не работать? – протягивая Блоссом напиток, любопытствует Айдартж. – Неужели даже больничный контекст не мотивирует на отдых?       – Нашёл, кого спросить, – прыскает де Лакоста, отдавая чашку Бьянки. – Блоссом лишь бы завлечь в свою секту трудоголизма. Да и Бьянки не отстаёт.       – Не все могут позволить себе бездельничать. Хотя бы потому, что действительно заинтересованы в благополучии и учениц, и школы, и Волшебного Измерения, – педантично проговаривает Гризельда.       – Исполнять обязанности и выдавать сверх меры, не по силам – разные вещи, – со вздохом напоминает Саладин. – И я не согласен с нападкой на Гриффин. Отличие её подхода делает его другим, а не хуже. Если вспомнить Тенебрис – сейчас вообще золотое время для Башни.       – Да, Гризельда, Вы не учитываете контекст в своём замечании. Ещё мы нередко перебарщиваем, тоже верно. Потому попрошу Вас разослать ответы правителям планет и посвятить ближайшие пару дней отдыху. Можете считать должностной задачей. А Саладин с удовольствием Вам поможет, не так ли? – при виде его кивка Фарагонда признательно улыбается, придвигает документы себе и помогает коллеге собрать корреспонденцию.       Вскоре напевающий Айдартж с недовольной Блоссом уходят вместе с письмами в сфере и новыми чашками кофе. Оставшиеся же молча наслаждаются напитками, наблюдая за проходящей мимо Офелией.       – Вы очень кстати, Офелия, – приглашающим жестом подзывая на стул рядом, начинает директриса школы фей. – Иасон же работает над вопросом суррогатного материнства фей для ведьм? Хотела бы уточнить пару моментов.       – Тороплюсь, извиняйте. Сегодня же тот редкий день, когда папа в больнице. А на помине лёгок стабильно, – в суетливой весёлости Гуариджоне-младшая меняет траекторию навстречу Иасону и угодила в его объятия.       Поджарый, высокий мужчина напоминает серию квадратов. Её разбавляют паутинки морщин смуглой кожи. И рыжие кудри до плеч, а также в скандинавской бороде. С озорством осматривает округу ярко-зелёными глазами и ласково улыбается, поглаживая по спине дочь. Гриффин брезгливо цыкнула, но взгляд отвести не могла. Как и Фарагонда, встающая для своей порции объятий с ним.       – Приветствую, мадам де Лакоста, – обмениваются кивками, пожимают руки. – Что, наконец-то занялись здоровьем, леди?       – Сначала не своим, теперь и им, – шутливо сетует Бьянки. – У Вас найдётся минутка удовлетворить моё любопытство?       – Наслышан. Дети в позитивной динамике. Дайте им месяц – побегут, как в первый раз, – заговорщическая улыбка с басом Иасона напоминают плутоватого медведя. – Найдётся, куда ей деваться? Но это если Фели моя сможет сбегать по моим мини-делам, – на что шепчет дочери и провожает тёплым взглядом, усаживаясь между двумя женщинами.       – Я бы хотела узнать, практиковалось ли суррогатное материнство фей для ведьм? И какими были его результаты? Не смогла найти публикаций по теме или участниц процедуры, – настороженно любопытствует колдунья.       – Странно, что интерес столько лет спустя. Сейчас надо знать, где искать. Раньше это было в доступе. Минус за предприимчивость, – по-доброму журит Гуариджоне-старший, протягивая руку к подлетающей чашке. – Разумеется, практиковалось. Результаты, как обычно, разные. Удача улыбнулась только пяти случаям. В остальных пробах были либо выкидыши по несовместимости (у семерых, без серьёзных последствий) и из-за стороннего воздействия (у трёх, во время войны), либо смерти (у пятнадцати, среди которых трое также в сражениях погибли). Десять пропали без вести.       – Стоил бы этот эксперимент того... – расстроено подытоживает Бьянки, механически подписывая документы. – И главное, что интерес возник. Раньше были другие приоритеты.       – Вечное оправдание, – посмеивается Иасон, довольно жмурясь при очередном глотке. – А эксперименты бывали и не такие, сами знаете. Хотя идеи Тенебрис и их приспешниц часто не имели оснований для реализации...       – Не чаще, чем идеи «светлых», – раздражённо перебивает Гриффин, принимая блюдце с желе. – Да, без фей могли бы плодиться. Вариантов полно. Но можно было бы без ведьм как подопытных изучать яды? Да, Иасон?       – Брейк! – повышает тон Фарагонда, стукнув чашкой по столу. – Все стороны были не правы. Сейчас разговор не об этом.       – Нет уж, Фарагонда, я терпеть не стану! Я не приемлю, когда нужно ответить на оскорбление, а мне затыкают рот! – взрывается де Лакоста, отшвыривая желе в стену. – Знаешь ли, если кто-то на кого-то нападает – рано или поздно придётся платить. Моё сообщество не от счастливой жизни противостоит «светлым». Тебе напомнить разницу прав моих и твоих? Феи же – любимицы мира, которым всё прощают. А ведьмам любая ошибка встаёт укором на остаток жизни и очень после.       – С каких пор констатация факта равна оскорблению? Когда мне дают закончить мысль, часто узнают, что я не поддерживаю нападки ни в одну из сторон, – Иасон грустно хмурится. – Исследованиями, так или иначе ущемляющими любую из групп, я занимаюсь именно для того, чтобы напомнить и призвать к пресечению, предложить способы. Потому я на Вашей стороне до тех пор, пока это не вредит другим.       – Не в моих принципах извиняться, но дело не в вас. Вспылила на вечную брезгливость окружающих, – нервно пробубнила директриса Башни. – Ваш вклад знаю и уважаю. Уж точно не мне поддерживать насильственные роды и другие безумства, через которые прошла сама. Если же возвращаться к теме, то какая реакция на последствия была? Вопросом тогда не интересовалась. Плюс много и долго моталась по планетам, потому не следила за новостями.       – Психотерапия явно работает, – участливо улыбается Гуариджоне-старший, очищая желе и возвращая на место. – Идею восприняли в штыки все стороны. Очевидно, что не от расцвета гуманизма, который так и не случился. Последствия – тем более. Даже Тенебрис разочаровались, когда рождённые уступали их идеалу боевых единиц. Спектры магии, остро реагирующие на состояние в период беременности, внесли в это ухудшение ключевую лепту. Генетика часто тоже подводила. А всё потому, что не учитывались нюансы, шла реализация без подготовки.       – Предполагаемо: Прародительницам важны только результаты, – мрачно подытоживает директриса Алфеи, протягивая корреспонденцию коллеге иного профиля. – Хотя странно, что они додумались так замараться…       – Не все хотят и могут, как Хиллеви с Ирменхильд. Экспериментировать над феями Тенебрис любили. Тут бонусом повод сделать рабынями, унизить. А в войсках нуждались. Именно из ведьм, потому как остальных – нужных и не очень, – уже подчинили. Очень уж соблазнительно, – стискивает зубы ведьма, просматривая документацию собеседницы.       – Если больше не могу быть полезным – вынужден идти дальше. Материалы передам через Фели, – с лёгким поклоном Иасон удаляется в сопровождении благодарностей.       – Кстати о подчинении. Неужели ведьмам не приходило в голову восстать? – интересуется колдунья, подпирая левой ладонью щёку. – Хоть кто-то, кроме «светлых», пытался?       – Приходило, пытались. И ты тому свидетельницей была однажды…