По-братски

      Файв лежит на животе, обнимает чужую ногу и читает, помечая что-то в учебнике на полях. По звуку карандаша он расписался на докторскую, но Диего это только концентрирует на судоку. Уж лучше Файв будет записывать свои мысли, чем оргазмировать под адреналином от новой информации. Ещё пару минут назад пальцы в гольфах хлопали по макушке Диего, но голень была перехвачена и прижата к постели. Теперь Файв немного расслабился и положил вторую ногу поверх спины Диего приятным грузом. Мышцы иногда пульсируют, тяжелеют и снова через время начинают подрагивать. Неплохой вибро-массаж получается, если бы только носок иногда не давил между лопаток, а коленка не упиралась в крестец. Цены бы не было тремору. Диего поставил бы пять звёзд из трёх.       — Файви! Ты приготовил подарок Клер? Мне скоро в аэропорт! — кричит Элли из коридора.       Файв говорить неудобно. И не очень хочется. Ему вообще мало что хотелось. Он морщится, хлопая книгой. «Файви». Эллисон в том состоянии, когда все имена превращаются в уменьшительно-ласкательные, все сиблинги в дяди и в тётю. Бывший муж в «папочка», а Лютер в «дядюшку Лю». Эллисон и сама себя иногда в третьем роде называет мамочка Элли. Файв блевать не хочется, но закатить глаза — определённо. Файв всё понимает. Тянется к тумбочке. Кое-как дотягивается. И кладёт упаковку на спину Диего — что-нибудь да предпримет.              Диего аккуратно ведёт руку назад, хлопает-падает-кладёт её на тощую задницу Файв, и они молча смотрят на Эллисон в дверном проёме. Через секунду или три Диего наконец-то догадывается, что смысл был в другом. Файв закатить глаза не хочется, но истерично улыбнуться — определённо. Файв всё понимает. Диего иногда не в тонусе, но он чертовски прекрасен. Возможно, он сам не до конца понимает, что творит иногда. В принципе, никто не понимает, что творит Диего. Немая пауза прерывается шуршанием обёртки от подарка, отправленного в полёт в руки Эллисон. Она крутит пальцем у виска, свистит. Диего свистит птичкой в ответ. Поговорили.       Файв хочет подумать, упереться на руку лбом, немного провалиться мимо жизни. Давит ногой себе на шею. Знает, что зря, и отключится, а не свалит доставать Клауса. Но пытается и пробует. Файв в упорстве не занимать. У Диего нет личного пространства — стоило вспомнить об этом, когда он поднялся к нему на этаж, молча сощурился, замечая орешки. И остался, пожирая чуть больше, чем снеки, залезая ложкой в мозг и решая перемешать его вилкой. Файв просто не может понять что и как, и зачем.       Диего тоже знает, что у Файв не получится, знает — сам планирует свою призрачную жизнь, желательно с чужими мозгами. Но всё равно напрягает мышцы, противится ладоням, которые с силой обхватили щиколотку и коленку, раздавливают жилистую, худую, но, чёрт возьми, каменную шею. У Диего кость ломается, вместе с терпением, выдавливая желание по черепушке заехать Файв, который плавно душит себя ногой. У Файв рубрика «эксперименты». Файв пугает. Диего просто не может понять что и как, и зачем.       Но Диего даже не нужно бить пяткой в нос — у Файв тумблер в теле — он отключается на сон слишком резко и неожиданно. Диего толкает носком в щёку и получает кулаком по заднице. Файв во сне самый худший, даже не воспринимает, что лежачих не бьют.