Одуванчик

Солнце — это здорово. Его ласковые лучи не могут принести ничего, кроме тепла и хорошего настроения… И солнечного удара, и воспаление кожи, и ожогов, и много-много другого добра. Хатаке был сильным шиноби (джоунин и АНБУ, как ни как), но даже он не мог стерпеть этой жары, отдавая все силы на то, чтобы сдержать отчаянный стон. Хотелось снять черную кофту (отличный выбор в этот летний день), штаны и даже маску, завалиться под тенью того дерева, растущего в паре метров от них и заснуть. Потому что сегодня он только к утру вернулся со сложной миссии и потому что его воспитанник именно сегодня решил устроить пикник на полянке. На чертовски солнечной полянке. —… Па, ты меня слушаешь? — раздалось немного укоризненно. Какаши перевёл взгляд на такое же яркое желтое, как солнце, пятно. Наруто хмурится, смотрит на него строго, на сколько позволяет его юный возраст. Так и хочется щелкнуть по носу или потискать за полосатую щеку, да посоветовать не хмуриться. На полосатом покрывале уже были расставлены две пачки заварного рамена и Какаши задался вопросом: принёс ли Наруто кипячёную воду с собой или разогревал на солнцепёке? Светловолосый парнишка уже забыл, что хотел отругать папу-Какаши за невнимательность и продолжил увлеченно рассказывать о том, как они с Ирукой купались вчера в озере. Прохладном, но не настолько, чтобы заболеть, а в самый раз. А этот замечательный контраст с теплым песком, ммм… «Мне бы тоже не помешало искупаться» — думал Хатаке, притягивая пачку с лапшей ближе — «Нужно было самому собрать еду для этого безобразия». Коё-как справившись со своей порцией, Какаши стал наблюдать за поедающим мальчишкой. Совсем недавно он сидел за детским столиком и ел с ложечки «за маму, за папу, за Какаши, за Какаши ещё разок», а потом сам пытался удержать тяжёлую ложку, не разбрызгав суп. Сейчас же он с таким профессионализмом держал палочки, что любой бы позавидовал. Дети и правда быстро растут. — Хочешь ещё? — спросил Наруто, хлопая ресничками. Видимо, заметил заинтересованный взгляд отца. Он хотел потянуться к своему рюкзачку и достать одну из припасенных в тайне от папы-Ируки пачку лапши, но Какаши покачал головой. Ещё одной порции он не вынесет. Хотелось пить, но Наруто, видимо, не собирался уходить так рано, а ходить за водой, оставив блондина одного было плохой идеей. — Ты взял с собой воды? Мальчик активно закивал, доставая приготовленный на такой случай термос. Какой же он молодец, что решил взять побольше воды: и на рамен хватило, и папа напьётся. Из открытого сосуда повалил пар, опаляя открытую часть лица. Кипяток, как и ожидал Хатаке. Придётся ждать, когда Наруто устанет от пикника, чтобы вернуться в прохладную квартирку и напиться до отвала. — Можно мне половить бабочек? А произойдёт это очень не скоро. Через силу улыбнувшись, Какаши кивнул. Улыбки видно не было и кому-то могло показаться, что он зря тратил на неё время. Но мужчина знал, что названый сын уже давно выучил его мимику «сквозь маску». Стоит поджать губы и блондин понимал, что отец чём-то недоволен. Едва заметная морщинка от слабой улыбки и чуть сузившиеся глаза повод для радости, а если Хатаке устало прикрывал веки парнишка бежит на кухню заваривать травяной чай. Иногда он не смотря определял настроение и Какаши и Ируки. Энергичный и подвижный Наруто превращался в тихого и спокойного ребёнка, если кто-то из «родителей» был не в духе, вгоняя их обоих в лёгких ступор. Сейчас мальчишка весело смеялся, падая на мягкую траву, смыкая ладони. Тихонько раздвигая их, он посмотрел в образовавшуюся щель и громко фыркнул поднимаясь. Видимо, упустил. Какаши не сдержал искреннюю улыбку, наблюдая за стараниями блондина. Зная его упорство, он поймает и её, и всех остальных крылатых созданий поблизости. Что ж: ради счастливых голубых глаз Какаши готов потерпеть и пекущее солнце, и вспотевшую черную кофту (какого черта она такая тёплая?). На секунду ему даже показалось, что голова стала чуть прохладнее. — Господи, ты весь горишь. На серую копну волос опустилась панамка, на колени приземлилась холодная бутылка воды, а на покрывало упала увесистая корзина. Рядом опустился Ирука, заправляя в хвост выбившиеся пряди волос. На вопросительный взгляд он ответил тихим фырканьем: — Я освободился пораньше. — Ты бросил меня — придавая голосу нотки обиды, выдал Хатаке отворачиваясь. Бутылку он принял с радостью, ибо горло уже совсем иссохло и говорить было довольно трудно. — Я не могу постоянно находиться рядом с вами двумя — укоризненно заметил мужчина (Наруто этому точно учился у него) — На мне и другие дети, не забывай. К тому же его опекуном являешься ты. — Тебя он больше любит — вспоминая, как свободно, легко и беззаботно ведёт себя Наруто рядом с шатеном и в какого чертенка превращается с Какаши. — Не начинай. Он тебя с рождения знает и дорожит тобой очень сильно. Будешь сомневаться в этом, обидишь его. Хатаке устало кивнул, чувствуя, как слабость медленно растекается по телу. С Ирукой всегда так: рядом с ним можно расслабиться, пустить все на самотёк. И солнце светит не так обжигающе, и Наруто смеётся не так уж и громко, а даже успокаивающие. — О, папа! Смотри, кого я поймал! — раздалось как будто издалека. Позволив себе небольшую вольности, Какаши опустил голову на чужое плечо и прикрыл глаза. Оба солнца (и небесное светило, и Наруто), совсем не надолго, можно оставить на Умино.