Одуванчик

Лето во всю гуляло по улицам Конохи, одаривая жителей своим теплом. И это при том, что уже наступила осень. Середина сентября не предвещала беды. В маленькой семье, состоящей из Хатаке, Умино и Узумаки на это время намечались грандиозные планы. Самый старший из троих мужчин (и это при том, что младшему скоро исполнится семь) мог похвастаться пополнением. Пополнение в возрастной копилке. Все негласно готовились к этому дню заранее, но, как принято, судьба любит ставить подножки, когда этого не ждёшь. Наруто, искупавшись в обманчиво тёплой речке, заболел за две недели до праздника и тот уступил место в списке важных дел «походу к врачу» и «приёму таблеток». И Какаши, и Ирука не спали ночами, ходили по очереди на работу, один на миссии, другой в академию. Ирука как раз возвращался домой, идя по тёмным улицам. Он уже привык за две недели задерживаться допоздна, выпрашивая у директора серьёзные поручения и прибавку к зарплате (потому что хорошие лекарства стоят дорого). В пакете лежали закончившиеся утром пилюли, ромашковый чай и небольшой презент для Какаши. Открывая дверь квартиры он знал, что никто не выбежит его встречать. Никто не крикнет: «папа вернулся» и никто не запрыгнет на руки, крепко сжимая в объятьях. Солнце, освещающее всю квартиру (и не только ее: всю жизнь, которую успел прожить Ирука под его боком), потухло. — Я дома — закричал мужчина по привычке и услышал шуршание простыней в ответ. — Не вставай. Я сам его встречу — послышалось приглушённо, а из комнаты в конце коридора вышел сероволосый мужчина. Он был уставшим, под глазами залегли круги, которых Ирука не видел с последнего марафона «Прочитать все книги Джирайи за одну ночь? Легко!». Привычная маска не прикрывала лица, потому шатен сразу увидел поджатые губы. — Как он? — спросил он не медля, на что получил отрицательное покачивание головой. — Температура не спадает, держится на тридцати восьми и трех. Укутался от озноба, таблетки прописанные пить не хочет, «горькие» — отрапортовал Какаши. — Может быть дать их с соком или чаем сладким. — Написанно что запивать напитками нельзя, только с водой — он посмотрел на принесенные Ирукой пакеты и осекся, заметив торт — Не нужно было тратить деньги, все равно праздновать не будем. — Я надеялся, что Наруто станет лучше — проходя на кухню, Умино устало вздохнул — Он очень ждал твоего дня рождения, подарок готовил. — Сейчас нужно думать только о его лечении. Я думаю, можно… Из комнаты раздалось тихое хныканье, а затем более отчетлевые всхлипы. Оба мигом варвались внутрь, до смерти испугавшись причины плача ребёнка. Холодно? Болит голова? Приснился кошмар? Наруто лежал на смятой кровати, укутавшись в одеяло с головой, словно в кокон, и тихонько вздрагивал. Подушка валялась на полу, но Какаши поднял её, подходя к кровати. — Хей, парень, всё хорошо? — тихо спросил он, стараясь не напугать мальчишку резкостью. Из-под одеяла выглянуло заплаканное, красное личико с опухшими глазами. Увидев Хатаке он крепко зажмурился, покачав головой, и вновь спрятался. — Тебе плохо, солнце? — вмешался Ирука, вставая возле сероволосого. Он очень боялся того, что могло произойти. А произойти могло что угодно: Наруто уже две недели лежит в постели, не имея возможности встать из-за плохого (ужасного) самочувствия и это пугало. А то, что интенсивное лечение не помогало, пугало вдвойне. Услышав голос папы-Ируки, Наруто опять выглянул из-под одеяла, шмыгнув носом. Он долго и внимательно смотрел на обоих мужчин, стараясь сдержать льющиеся слезы. От этого зрелища разрывалось сердце у обоих. Как же это больно: смотреть на страдания дорогого человека и не знать, как ему помочь. Хочется сделать все, все что угодно, лишь бы прекратить это. — Можно… — чуть хрипя от боли в горле — Можно я только папе скажу? Если Какаши и обиделся, то не показал этого. Он молча встал, наклонился к сыну и (что делал нечасто) чмокнул его в щеку. — Поправляйся. Дверь тихо закрылась. Блондин завернулся в кокон, оставив только лицо, а Ирука сел рядом. Посмотрев в голубые заплаканные глаза, он кивнул, предлагая тому начать. Послышался вздох и Наруто отвернулся. — Я забыл — всхлипнув, сказал он, утирая выступившие слезы. Посмотрев на Ируку он понял, что тот не совсем его понял, и пояснил — Про день рождения папы-Какаши. Я тут лежу-лежу, ничего не делаю. Но время то не отдыхает, а идёт без меня. И пока я тут лежал, уже пятнадцатое наступило, а я все ещё лежу — в какой-то момент он перестал вытирать мокрые дорожки, серьёзно посмотрев на папу — Я ничего ему не подарил и из-за меня он не хочет праздновать день рождения… Я плохо поступил, что заболел, да? Ну что за ребёнок? Тот, кто говорил, что дети эгоистичны был чертовски не прав. Или может это только им с Наруто так повезло? Осторожно стянув одеяло, оставляя блондина в смятой пижаме, Ирука потянул его к себе. Мальчик уткнулся горячей щекой в шею и обнял в ответ. — Все болеют и никто не может этого изменить — проговорил он, когда Наруто успокоился. — Даже Хокаге? — удивился ребёнок, округляя (все ещё красные) глаза. — Даже он — кивнул Ирука — Всё что нам остаётся, это питаться полезной едой и поддерживать здоровый образ жизни. Риск заболевания значительно снижается. —А рамен есть можно? —Только чуть-чуть — улыбнулся мужчина, усаживаясь по удобней — А за праздник не переживай. Вот станет тебе лучше, устроим папочке лучший день рождения. А чтобы это случилось быстрее, нужно пить таблетки. — Фу… Те горькие? — получив положительный кивок Наруто скривился. Они посидели в тишине, пока Наруто грустно не вздохнул, отодвигаясь от Ируки — Хорошо, но только воды побольше, а то они к горлу липнут. — Договорились — хихикнув, шатен встал с кровати. И все-таки Наруто чудесный ребёнок. Немного наивный, упертый и непослушный, но все дети таковы. То, что он переживал из-за дня рождения Какаши вызывало смешанные чувства. Чертовски мило (Наруто всегда милый) что он вспомнил о нём, но и о себе забывать это солнце не должно. — Знаешь что… — у самой двери Ирука остановился, повернувшись к мальчику лицом — Давай поспорим. Увидев недоуменный взгляд Умино непривычно (даже для себя) азартно ухмыльнулся. — Если ты больше никогда не заболеешь, я куплю тебе столько рамена, сколько захочешь — Наруто даже ахнул от удивления. В уме он начал подсчитывать, сколько ему должно хватит на оставшуюся жизнь, но, к сожалению, таких цифр в шесть лет он не знал. — Миллион пачек! Нет, миллиард же больше? Миллиард! Миллион миллиардов… — Не торопись, а не сказал, что будет, если ты заболеешь — стараясь не засмеяться, Ирука прислонился к двери, скрести руки. Сейчас Наруто был красным не от температуры, а от натуг вспомнить цифру побольше и это было безумно забавно. Не смейся, Умино, не смейся. — А ты и не думай даже говорить, потому что я не заболею! Улыбка до ушей и счастливые глаза говорили о том что он не врёт.