Ты прав, я идиот

***

– Егор, блять, проснись! – кто-то с силой сжимал и тряс меня за плечи. – Егор! – Отвали, а? – хрипло отозвался я, чувствуя, сильное онемение языка. – Живой, – вздохнул с облегчением Стас, которому принадлежал голос, – Я уже десять минут тебя бужу. – Воды. — хриплым голос просипел я. Все было настолько плохо, что мой голос напоминал покойника, как, наверное, и вид. Стас сгонял за водой, вот только глотать было больно, да и голова кружилась покруче любых каруселей. Вот так вштырило.. – Ебаать... – с облегчением выдохнул я выпив воду, –Что ты здесь делаешь? За окном стояла глубокая ночь. Голубая луна бросала светлый луч сквозь лёгкие занавески. Свет был выключен, и лишь ночник освещал обеспокоенное лицо моего друга. Стас стоял в толстовке и джинсах, видимо, только с улицы, сделал вывод я. – Я тебя весь день искал по всему городу... Мне сказали, что ты с вечеринки куда-то пропал и не появился. – И? – И я, подняв весь город на уши, обыскав чуть ли не каждого, в конце помчался к тебе, а ты тут спишь. –В конце? – Я чуть с ума не сошёл. Думал уже в морг звонить, – выпалил на одном дыхании Стас. – Спасатель, блять – сиплым голосом сказал я. Услышав это, Стас отвесил мне не слабый подзатыльник, но как-то по-дружески. – Ты, мать твою, как до дома добрался? Почему ко мне не пошёл, а? – недовольно проговорил Стас. – Не помню, – тряхнув головой ответил я. –Егор, у тебя на лбу ссадина и губа разбита. Что произошло? Стас не мигая смотрел на меня, но встретив мой непонимающий взгляд пришёл к выводу, что и этого я не помню. Едва касаясь кончиками пальцев, я дотронулся до лба. – Ай, блять, больно – зашипел Егор. Стас быстро ретировался в сторону стола за аптечкой, а я пытался понять, почему утром не видел и не почувствовал эти раны. – Выглядишь погано, - присев на корточки, подметил Стас. – Ты тоже, – ехидно улыбнулся я. Пропитав ватный диск перекисью водорода Стас прошёлся по раненной коже. – Ц-ц-ц, – шикнул я. – Больно, полегче, Айболит хренов. Взглянув на меня, словно мать на своего ребёнка - хулигана, Стас молча продолжил своё дело. – Да полегче, ты хоть знаешь, как это делается? – Нет, ты у меня первый пациент, так что терпи, – растянув губы в идиотскую улыбку, произнес Стас. Его серые глаза не отрывались от моих царапин и ссадин, а подбородок иногда поджимался, словно сдерживая парня от каких-то слов или поступков. Я смотрел куда-то сквозь «лекаря», и мои мысли никак не могли выстроится в логичную цепочку. Я просто сидел в прострации. Закончив мучать меня и наклеив пластырь на лоб, Стас поднялся и тяжело вздохнув, сказал: – Собирайся. – Куда? – Ко мне домой поедешь. – Зачем? – с недоумением спросил я. – Не тупи, Астахов. У тебя на лице написано «Крякну сейчас или потом без должного ухода», – проговорил Стас, открывая мой шкаф и вытаскивая вещи. – Тут о тебе точно никто заботиться не будет, твоя психованная мать из тебя всю душу высосет. А у меня ты хотя бы отдохнёшь и поешь нормально, – ворчал себе под нос Стас. Я кряхтя как старая карга, поднялся с кровати, взял телефон со стола и вместе со Стасом направился к выходу. Спорить с ним сил не было. В коридорах была темень, и лишь полоска света, выходившая из приоткрытой двери кухни, говорила, что мать не спала. – Куда собрался, выродок? – раздался противный женский голос в дверном проёме, стоило нам обуться. – Не твоё дело, – ответил я, собираясь выйти из дома. – Ты как с матерью разговариваешь? Паршивец, – повышая голос заорала мать, грозясь разбудить весь дом. Я, проигнорировав её, захлопнул дверь и направился в след за Стасом.

***

      Выйдя из подъезда, я почувствовал, как в лицо ударил свежий стуженный воздух, напоминая, что уже октябрь. Словно я мог об этом забыть. Пожелтевшие листья летали по асфальту, словно играя в чехарду. Часть из них потонула в лужах, и выглядели максимально уныло. Стас шёл впереди, неся за спиной мой портфель и перепрыгивал то и дело встречающиеся на пути лужи. – Ты идешь? Чего плетёшься как черепаха? – раздался недовольный голос друга, который остановился, чтобы подождать меня. –Не бухти как бабка. Стас снова прописал мне «подзатыльник-за-ни-за-что». – Эй, не видишь — я раненый, так что держи свои грабли при себе. – Ты не раненный, ты больной на всю голову, а как известно, это тяжко лечится. С этого момента ни на шаг от меня, – серьезным голосом проговорил Стас. –Так точно, мамочка, –шутливо произнёс я, решив разбавить его серьезный настрой. Сафронов схватил меня под локоть и пронзительный холодный взгляд впился в мои суженные зрачки. – Егор, я серьёзно, – уже более сердитым тоном произнес он. – Да понял я, понял. Только избавь меня от своей ауры грозного мопса, на такое только твои девки поведутся, – отшутился я, высвобождая свою руку. –Егор, ты неисправимый придурок. – заливаясь смехом, сказал Стас.       Стараясь не разбудить маму Стаса мы, как мышки, разулись, но далеко уйти не успели: неожиданно включился свет и появилась Вера Ивановна со скалкой в руках, что явно не предвещало ничего хорошего. – Ты, паразит, где был целые сутки? – начала было ругать сына грозным голосом Вера Ивановна, но увидев стоящего за спиной своего сына помятого и поцарапанного меня, тут же перестала. – Ой, Егорчик, что с тобой случилось? – испуганным голосом проговорила Вера Ивановна, и убирая скалку на тумбочку, подошла ближе, чтобы рассмотреть меня. – Это ты, шалопай, его обидел? – обратилась Вера Ивановна к сыну самым серьезным своим голосом, попутно давая несильный подзатыльник. Видимо, это было у них родственное, передавалось по наследству что-ли? – Ай, нет мам, успокойся. Никто его не трогал, он просто…с лестницы пизданулся, – соврал Стас, чтобы не нервировать мать. – Тогда где вы пропадали целые сутки? – недоверчивым тоном спросила тётя Вера. Тут моя больная фантазия не могла ничего лучше придумать, и я ляпнул: – Мы в футбол играли, на новом стадионе в конце города, – на меня тут же посмотрели две пары глаз. Напряжение было на столько сильное, что я забыл, как дышать. В отличии от Стаса, с которого уже седьмой пот стекал, я выглядел более убедительно. Тётя Вера с явным недовольством выдохнула, и сказала: –Ладно, разбойники. Не хотите ничего говорить, не надо. Идите мойте руки и пошлите, я вас накормлю, а то небось голодными ходите, – она взяла скалку с тумбочки и направилась в сторону кухни, шурша тапочками. Когда Вера Ивановна скрылась на кухне, Стас тут же подлетел ко мне с явным негодованием. – Ты чё наплёл? Какой футбол? Какое поле? – Ты вообще молчи, нафига сказал, что я с лестницы пизданулся? – А что я должен был сказать? Что ты пропал неизвестно куда и неизвестно с кем? Ты этого хочешь? – жёсткие нотки в этом голосе мне были знакомы. Он злился. Я не успел ничего сказать, так как с кухни донесся запах еды и мой желудок моментально подал признаки жизни. Взгляд Стаса сразу опустился на мой живот. Он понял, что нет смысла допытывать меня сегодня, поэтому развернулся и, не взглянув на меня,пошёл на кухню, ожидая, что я последую за ним. Постояв ещё немного и подумав, какая муха укусила Стаса, я всё-таки решил не забивать голову ерундой и направился в сторону кухни. Вкусно поев и поблагодарив тётю Веру, мы прошли в знакомую мне с детства комнату, в которой Стас уже расстелил мне раскладушку. Парень явно собирался сразу лечь спать, так как уже стягивал футболку, готовясь ко сну. Так как комната была не большая, раскладушка стояла близко к кровати Стаса, и ходить, не прикасаясь, двум людям было довольно проблематично. –Ты теперь меня игнорировать будешь? – недовольно проговорил я, стоя на проходе. Стас, как и ожидалась, ничего не ответил. – Прекрасно, можешь обижаться сколько влезет, мне это погоду не портит. Я выключил свет и намеревался лечь спать, как на половине пути, руки Стаса прижали меня к холодной стене. – Ты чё, сдурел? – непонимающе спросил я, пытаясь оттолкнуть Стаса, который не сдвинулся даже на сантиметр.