The Adventures of Happy Potter and Drama Malfoy

      Гарри, шаркая, вышел из палатки, пробираясь к берегу прямо под защитными чарами. Ночь была холодной, осень переходила в зиму, дул слабый ветер. Гарри мог бы наслаждаться тихим пейзажем, если бы не обстоятельства, и не человек, отсутствующая рядом с ним.       Гарри это не нравилось. Он ненавидел это. Он не мог перестать представлять себе все ужасы, с которыми Драко мог бы столкнуться прямо сейчас. Драко мог быть под заклинанием, а Гарри не знал бы, Гарри не мог бы ничего сделать, чтобы остановить это. Или старые и липкие руки Волан-де-Морта могли лежать на плече Драко, заставляя парня обещать то, чего он не хотел и заставлять его делать то, чего он не может или не хочет. Лорд мог практиковать легилименцию на Драко, видя все то, что он не должен видеть, и то, что Драко не хотел помнить. Гарри знал, что это было больно.       Поттер погрузил пальцы ног в ледяную воду, шевеля ими, чтобы кровообращение не остановилось. Все это было так несправедливо. Он предпочел бы быть где угодно, только не здесь, посреди леса, о котором никто никогда не слышал. Он мог бы быть в Хогвартсе, есть теплую еду, болтать с друзьями, играть во взрыв-карты с Дином и Симусом.       Гарри хотел бы быть с Драко, как это было до того, как все это началось. Когда они были молоды и невинны и думали, что ничто не может причинить им вреда, что вместе они несокрушимы, неразлучны. Убегать от Макгонагалл в темных коридорах Хогвартса, хихикать и толкать друг друга в озере, засиживаться всю ночь на вершине Астрономической башни. Это то, что он должен был делать.       Он хотел, чтобы Драко был здесь с ним, он хотел, чтобы война закончилась, он хотел защитить Драко, он хотел увезти его, спрятать и никогда не возвращаться. Они могли бы спрятаться от всего мира вместе, и Гарри был бы счастлив.       Гарри хотел сказать Драко, что любит его, слова, которые он никогда не произносил, потому что слишком боялся. Но сейчас, в погоне за самым большим гадом Великобритании, эти слова казались такими маленькими, как утешение, а не чем-то большим, волнующим и новым. Они были похожи на дом, которого у Гарри никогда не было.       Гарри представил себе реакцию Драко, когда он произнесет эти слова. Слизеринец сказал бы, что это ужасное решение, и Гарри рассмеялся бы. Благодаря его смеху, Драко расслабился, а его пальцы обхватили бы пальцы Гарри.       Может быть, Гарри произнес бы эти слова снова, просто чтобы успокоить Малфоя. А может быть, Драко произнес бы их в ответ. Гарри почувствовал, что его грудь потеплела от этого образа, и ему показалось, что Драко разжег внутри него огонь, не настолько большой, чтобы сжечь, но достаточный, чтобы согреть их обоих. - Ты такой сентиментальный, - сказал бы Драко, ухмыляясь. - Ты покраснел?       И Гарри краснел еще больше, его щеки приобретали пунцовый оттенок, который переходил на уши и шею. - Неужели я заставил покраснеть великого Гарри Поттера? О, наш Спаситель, крутой убийца Волан – де - Морта, полный отморозок, покраснел? Держу пари, вся Британия посмотрела бы на это. - Это... все из-за холода, - пробормотал бы Гарри в ответ, стараясь не опозориться. Драко всегда производил на него такой эффект, и он был очень самодоволен, в то время как Гарри игриво ударял его по руке. - А, это из-за холода? Не в том, что ты только что признался мне в любви, а я ответил? - Н-нет...       Драко широко ухмыльнулся бы, услышав заикания Гарри. Брюнет краснел еще больше, пытаясь спрятать лицо в ладонях, а Драко всегда мягко отдергивал его руки, укладывая их рядом с парнем. Тогда Гарри втайне надеялся, что Драко зацепит его до потери сознания, и обычно желание сбывалось.       Малфой мог быть очень любящим, когда хотел, и Гарри нравилось, как Драко любит. Это не проявлялись ни в громких словах, ни в каких-то романтических жестах, но это проявлялось в мелочах. То, как его большой палец проводил по ладони Гарри, когда нервничал, то, как ноги Драко подворачивались под бедро Гарри, когда ему было холодно, то, как у Драко всегда был с собой бутерброд, готовый к передаче Гарри, когда заканчивалась тренировка по квиддичу. Или то, как его руки всегда тянули Гарри к себе в постель, когда Гарри засыпал на эссе по истории магии, или то, как Драко всегда помогал с этим эссе.       Их любовь казалась такой непохожей на ту, что была в тех сопливых маггловских книгах, которые читал Драко (хотя он утверждал, что не читал), и в то же время она была такой правильной, что Гарри задавался вопросом, любили ли когда-нибудь ее авторы. Это чувство было настоящим, сильным в то же время таким слабым, как будто оно могло исчезнуть в мгновение ока.       И оно могло. Гарри оставалось только надеяться, что Драко все еще крепко держит свой конец веревки, соединяющих их сердца. - Гарри?       Гарри обернулся, и из-за деревьев к нему вышла высокая фигура. Рон сел рядом с ним, но не окунул пальцы ног в воду, что напомнило Гарри, что его ноги почти отмерзли. Он быстро вытащил их наружу, в носки и ботинки. Какое-то время Рон ничего не говорил, Гарри тоже. Но Поттер понял, что, может быть, это и хорошо. В то время как Гермиона всегда предлагала ему решения, Рон предлагал утешение, а в последнем Гарри сейчас нуждался гораздо больше, чем в предыдущем.       Уизли нежно положил руку на плечо друга, сжав его достаточно сильно, чтобы Гарри вернулся к реальности и вытер слезы. - Все будет хорошо, приятель. Все будет хорошо…