Посмотри же на меня.

Кровь.

Она окрашивает всё вокруг в такой багряно-красный оттенок, покрывая стены, потолок, окна и даже деревья с травой в свой насыщенный и такой неповторимый цвет, пугая и одновременно завораживая. Она даёт свободу и даёт исцеление больной душе, когда жажда мести рвёт твои жилы изнутри. Это чистое созидание и чистая утрата, когда не можешь остановить её поток. Она прекрасна и она отталкивает твой взор, заставляя, морщится, и отодвигаться как можно дальше. Но разве можно уйти от своей сути, если ты жаждешь её? Конечно же, нет. Это твой крест и твой порок. Это то, из чего ты соткан, что приносит тебе истинное наслаждение и умиротворение, в то время как другие страдают от этого. Это ты и в этом нет ничего постыдного. Он винил себя, он укорял себя за то, что ничего не смог изменить, изменить в том, что постигло его брата. Тогда, на кладбище, если бы он был чуть смелее, если бы он только нашёл в себе силы продолжить это противостояние с Люцифером, скорее всего Сэмми, был бы сейчас с ним и эти месяцы он бы не укорял себя и не пытался найти пятый угол в скромном жилище мотеля. Дин лежит на постели. Она такая засаленная, такая страшная, как собственно и весь номер, что окружает его со всех сторон. Унылое убранство, ветхие занавески, противный, практически мертвецки-трупный запашок. Ко всему этому было дополнение в виде старенького холодильника, что так жутко тарахтел в углу, явно извергаясь последними конвульсиями своего бытия. Мужчина смотрит в облезлый потолок. Такой же унылый, серый, как и сама душа, которая сейчас тлела углями в груди охотника. Он не моргает, от чего глаза начинают пересыхать и покрываться невидимой пленочкой. Но он упорно сражается самим собой, как будто заключил пари, что чем дольше продержится, тем что-то для себя там докажет. Чушь какая, да и только. Винчестер вздрагивает и хлопает ресницами, опуская ноги на пол и принимает положение сидя. Ладони, слегка дрожа, поднимаются вверх и охватывают лицо брюнета. Он ими проводит по щетинистым щекам, немного обрисовывая подбородок. На вид, уставший и мертвый внутри, охотник находит в себе силы и отрывается от постели, от чего та издаёт печальный скрип своих пружин. Пара шаркающих шагов и Дин врезается бедром в небольшой столик у окна. Там стояла начатая бутылка виски и стакан. Сколько он вчера выпил? Оглядываясь, он замечает ещё пару-тройку бутылей в корзине для мусора. Однако в этой схватке явно победила игристая вода, раз его так нещадно вырубило. Стареет, уже ни тот организм и не то состояние. Без младшего братишки-зануды всё уже ни то. И охотиться не хочется, и спасать людей не видишь смысла. Он бухается прям на стул, разваливаясь в нём так, что ещё чуть-чуть и можно уже будет повстречаться лбом прям о столешницу. Была бы не слишком эпичная картина. Правая ладонь тянется вперед и захватывает в плен бутылку, крепко, очень крепко сжимая стекло, будто намереваясь его лопнуть. Глаза смотрят на надпись, и горькая усмешка появляется на его лице, сменяясь затем гримасой ненависти, боли и несчастный виски летит через всю комнату в противоположный угол, и глухо ударяясь о стену, падает вниз, прямо на пол, расплескивая всё своё содержимое. Самобичевание ни к чему не приведёт, лишь разожжёт огонь тоски внутри, но разве можно сказать хватит человеку, который страдает? Который потерял самого близкого для себя человека? Конечно, нет. Это кощунство. Для этого нужно быть полной и бесчувственной скотиной. Полгода. Полгода, а он забросил все. Дин сменил номер телефона, сбросил кредитки, устроился работать в автосервисе, находя в этом отдушину, которая успокаивала его нервы. Днём он отдавал себя работе, а вечером напивался, порой забывая даже поесть. И сейчас, отводя взгляд на мутное стекло окна, которое так скучно пялилось на него, мужчина, невольно, конечно же, вспоминает тот день, когда он потерял не только Сэма, но и их сводного брата Адама. Два промаха за один раз, это ли не называется слабостью духа? Пожалуй, что так. Дин прикрывает глаза, едва заметно касаясь своего лба пальцами. Там было так много крови. В теле Сэмми Люцифер. Мертвые Кастиил и Бобби. А он.. а он просто сломлен и нет в этом ничего постыдного, ведь он знал, что идти на Дьявола с голыми руками ─ авантюра, да и ещё какая. Но он пришёл туда. Его Детка вмиг донесла его до того злополучного кладбища Сталл, где и должно было случиться световое шоу между двумя архангелами. Он был готов умереть за брата. Был готов. Стук. Такой внезапный, что мужчина вздрагивает, устремляя взгляд, опустошенных глаз, прям на дверь. Кто бы это мог быть? Смена белья? Вроде как ещё довольно рано для этого. Тогда кто? Дин не сводит свирепого взгляда, раздувая ноздри так, что ещё немного и как индейцы чероки он ринется на дверь, сшибая ту и размазывая лицо того, кто посмел нарушить его уединение с самим собой. Мужчина подхватывает пистолет, возводя курок, «на всякий случай», как любил говорить его отец. Ведь никогда не знаешь кто там друг или враг? А быть может всё вместе в одном лице и тогда надо быть вдвойне настороженным. Половицы предательски скрипят, пока охотник, практически на цыпочках, подбирается к двери и прислоняет дуло прям к её деревяшке, хрипло произнося: ─ Кто это? Он вздрагивает не меньше и от собственного голоса. Такой сиплый, такой тусклый, что остается лишь взбаднуть головой, дабы развеять в себе эти мысли. Минута тишины и женский голос: ─ Винчестер, открывай. Это я. Дин замирает и пялится на дверь. Кто бы это могла быть? Он не ждёт гостей и уж тем более не в такой захолустной дыре как эта. Грех в таком местечке встречать приличную даму, которая к тому же знает твоё имя. Желваки на скулах мужчины несколько раз устроили соревнования, прежде чем он всё ж таки тянется к ручке и дергает ту, прокручивая ключ. На пороге стояла весьма привлекательная особа. Темные волосы локонами спускались по плечам и спине, обрамляя её такое симпатичное личико, что придавало той полное очарование. Миленький курносенький носик, большие карие глаза, легкий макияж и маленькое чёрное платье. А точно ли она не ошиблась дверью? От увиденного, Винчестер потерял дар речи, и просто на просто вылез из своего номера, поглядывая по сторонам: ─ Я к тебе. Не тушуйся, ─ усмехается девушка и ловко просачивается между дверным косяком и телом охотника, оказываясь внутри помещения. Она оглядывается по сторонам и несколько морщится при виде убранства, разбросанных носков мужчины, разлитого виски у стены и запаха, который витал, с позволения назвать, в хоромах. Над головой тускло светила люстра, слегка мерцая лампочкой из-за нехватки мощности генератора. Девушка ухватывается за ручку своей сумки обеими руками и разворачивается всем корпусом к хозяину сего места: ─ Хорошая берлога. Стильная, аж выворачивает. Неужели скорбь о твоём брате так тебя угнетает, что ты решил себя довести, Дин? Мужчина хмурит лоб, убирая свой пистолет за ремень сзади, оправляя рубашку. Он явно не знает эту мадам, а когда та заговорила о Сэме, то и вовсе выбила почву из-под ног охотника, что он лишь усмехнулся, скрещивая руки на груди: ─ Не имею чести знать кто ты такая? ─ холодно произносит тот. Незнакомка расплывается в довольно милой, но в то же время несколько саркастической улыбке, слегка опуская голову к левому плечу: ─ Люсциниам, но можешь звать меня Цини. Так проще. ─ Цини, стало быть. И зачем ты принесла сюда свой красивый задик? Поиздеваться? Демон ты? Оборотень? Кто? ─ Как много вопросов, Дин Винчестер. Золотой охотник Америки, красавец мужчина, гроза нечисти и сексуальная улыбка. О тебе уже слагают легенды. Заслушиваюсь прям, но глядя на тебя сейчас, мне кажется, что они несколько преувеличили твои достоинства. Ты сломлен, в тебе нет огня и того запала, что был раньше. Ты разбит и .. ─ Лучше заткнись, ─ обрывает он её на полуслове, не переставая ухмыляться. Эта маска его лучшее оружие. Он никогда не скажет вам правду, что с ним и почему он таков. Нет, он всё и всегда держит в себе и будет лишь внутри себя производить анализ того, как он поступил и мог ли он поступить иначе в той ситуации, что сложилась. Цини это видела. Потомственная и могущественная ведьма, род которой уходит далеко в старый свет, туда, где магия правила балом многие века. Девушка многие месяцы наблюдала за охотником, изучала его, чтобы в нужный момент выйти на сцену и оказаться в том месте и в то время, которое нужно Дину, чтобы восстать из того самого пепла, в который он сам себя превратил. Работы было много и стоило её уже начинать, пока судный день не решил разорвать планетку на части, потому что так надо. Цини убирает эту слащавую и фальшивую улыбку со своего лица, становясь максимально серьёзной: ─ Дин, все ошибаются, на то ты и человек. Но перестань винить себя в том, что было неизбежно. Я пришла помочь тебе обрести, вновь, уверенность в себе. Обухом по голове ─ это весьма мягкое определение данной ситуации. Он уже планировал защищаться. Соль, святая вода, серебряный нож, а тут ему предлагают свою помощь для того, чтобы поставить на ноги и вернуть в строй. «Я сплю что ли?». Его зеленые глаза смотрят в аккурат на гостью, и он щипает себя на руку, дабы проснуться, но, всё это лишь оказывается правдой и ему стоит принять решение. Неуверенные шаги в сторону кровати и мужчина опускается на неё, упирая локти в бедра. Он в раздумьях. Это отлично читалось на его лице, пока он хмурил брови, оценивая в голове все «за» и «против». Цини аккуратно присаживается рядом, оказываясь в очень непростительной близости рядом с охотником, разглядывая его черты лица. Такие суровые и одновременно прекрасные, не удивительно, что он ловелас и умело пользуются этим даром. Дин казался холодным, отрешенным и было ещё кое-что, это внутренние терзания, потому что упав один раз трудно подняться с колен и трудно довериться кому-бы то не было. Настоящий мужчина, который прячет под личиной шутника и развратника настоящую и очень израненную душу. В какой-то момент ей даже захотелось прикоснуться к нему, чтобы показать, что вот она тут, готовая помочь ему справиться: ─ Даже самый чистый способен ошибаться, ─ едва слышно шепчет ведьма, осторожно укладывая свою тонкую ладонь на поверхность руки Винчестера. ─ Я здесь, чтобы тебе помочь. Если ты не вернёшь себе все свои силы, то не сможешь выручить брата. Брюнет выдыхает, так шумно, через ноздри и поворачивает голову в сторону девушке. Она казалась довольно милой. Где-то нутро кричало, что стоит остерегаться её. Но всё говорило сейчас о том, что действительно нет подвоха и все слова, что говорила Цини, были правдивы: ─ Хорошо, ─ отвечает он, сопровождая речь кивками головы. ─ Я поверю тебе. Поверю в то, что тебе так важна моя жалкая жизнь, которая не особо-то нужна и мне, но раз ты такая миротворец, то, давай. Вперед. Ведьма щурит глаза, слегка наклоняясь в сторону мужчины: ─ Не делай мне одолжений, Дин Винчестер. Я нужна тебе гораздо больше, чем ты мне. И помойся, от тебя воняет, как от носорога. Надо же с чего-то начать менять свою жалкую жизнь. Он страсть не любит когда им командуют, а особенно, когда это делает женщина, но он был в таком подавленном состоянии, что, не сказав не слова, направился в сторону душа, авось это немного его взбодрит и освежит мозги, которые уже поплыли невесть куда. Мужчина заходит в ванную. Она не отличалась чистотой или же видом лакшери. Всё было точно такое же, как и в номере. Унылые серые стены, унылое зеркало с трещиной, унылый кран и душ, на стенах которого прослеживалась плесень. Он медленно снимает с себя всю одежду, оставаясь нагишом. Всё тело испещрено многочисленными боевыми шрамами. Слишком много он перенёс в своей жизни и сейчас, стоя на краю гибели самого себя, он не знает что делать, устремляя взгляд на своё отражение. Он сейчас его так сильно ненавидел, что прикрывает глаза, не в силах смотреть на это отвратительное существо, которое сейчас глазело на него впавшими веками и серым лицом. Картина говном, а не маслом. Дин забирается под душ, включая воду. Холодная, такая мерзкая с ржавчиной, жижа начала вытекать из смесителя, который буквально выплевывал содержимое труб на человека. Тут можно только посочувствовать или же попытаться исправить положение. Нет, он этого не будет делать. Заслужил. Цини смотрит на дверь ванной комнаты, где шумит вода и выдыхает, откладывая свою сумочку на стол. Пара фраз, мановение изящных пальчиков и комната преображается. Исчезает противный затхлый запашок, уборка помещения, виски вернулись на стол и в полном здравии, все вещи охотника оказались чистыми, аккуратно сложенными и, даже, постиранными. Оставалось только заняться едой, чтобы Дин смог поесть. В номере было нечто, напоминающее закуток кухни со шкафчиками, мелким холодильником и плитой на две конфорки, на которой можно приготовить поесть. Разумеется, у Винчестера шаром покати, но, раз ведьма взялась за то, чтобы у него всё вернулось на круги своя, то и о питание мужчины, тоже, стоит позаботиться. Пара кнопок на телефоне и минут через 10 из ближайшего супер-маркета было доставлено все, что необходимо для ужина. Стейк, немного овощей для салата, который обогатит организм здоровыми белками и пирог, куда же без него. Быть может это поднимет настроение Дина. Охотник заканчивает свои водные процедуры и выходит из душа, наматывая на бедра полотенце, пока вода мирно стекает по виску, шее и груди. Он оглядывается. Здесь явно побывала женская рука, раз всё стало, хоть на толику, уютнее: ─ Ты ещё и повар? Цини оборачивается на голос и замирает, бесцеремонно разглядывая торс Дина. Она видела то, что не могли видеть другие, простые смертные. Всё тело состояло из кусочков, они словно пытались сплестись в единое целое, но не могли. Что-то им мешало. Девушка приоткрывает рот от удивления. Неужели человек способен с этим жить: ─ Такие шрамы.. ─ шепчет она. ─ Да. Напоминание о том, что я продал душу, ─ с легкомысленной ухмылкой отвечает тот, подходя к ведьме чуть ближе. ─ Пугает проклятье или ты всё-таки готова поиграть в мать Терезу? Она вскидывает голову вверх, ведь была чуть ли не на голову ниже охотника, заглядывая тому в глаза: ─ Если бы я была трусихой, то меня бы здесь не было, ─ говорит Цини в самые губы Винчестера, привстав на носочки. Ловко уворачиваясь от его попытки поцеловать её, что было очень свойственно манере охотника, Люсциниам возвращается к готовке, умело переворачивая парочку стейков на сковороде. «Недоступная», ─ мелькает в голове мужчины. Это было лучше, нежели девицы, что вешаются. Это просто, не интересно, даже скучно. С такими хорошо провести парочку ночей, а дальше забыть, как страшный сон. Конечно, весьма сложно удерживать своё мужское естество в узде, когда рядом с тобой такое очаровательное создание. Привлекательная снаружи, горячая внутри, всё как любит Дин. Украдкой поглядывая на девушку, он выискивает свои трусы, чтобы хоть во что-то влезть и не смущать своим малышом столь целомудренную девушку. Прежде чем он успел нацепить на себя рубашку, закатывая рукава, Цини уже организовала тарелки и ужин. Удивление, вновь, селится на лице охотника, и он усаживает свою пятую точку за стол: ─ Никак ты в ресторане работаешь. ─ Нет, ─ отзывается девушка, усаживаясь напротив него. ─ У тебя нечего есть, поэтому и решила приготовить тебе ужин, хотя бы. ─ Что ж, тогда спасибо за это. Ужин прошёл практически в довольно молчаливой обстановке, потому что им пока нечего было и обсуждать. Малознакомые люди, которые по воле случая оказались в номере мотеля, потому что она хочет ему помочь, а он пытается себя угробить. Они молчали, иногда играя в переглядки, иногда говоря о погоде или о чём там ещё люди болтают, когда им неловко. Уже было за полночь, а они молча сидели. Он на стуле, постукивая пальцами по столешнице, временами отпивая виски, а она на постели, обняв коленки и опустив на них свою голову. Каждый из них думал о чём-то своём, вслушиваясь в дождь, что играл свою мелодию по стеклу и подоконнику. И так они оба сидели. Молча, безнадежно и печально. Он не мог поверить в то, что она пришла его спасти, а она пыталась заставить его довериться ей. Дин замечает, что его гостья уже уснула, свернувшись калачиком на постели. Стараясь максимально бесшумно подняться, мужчина подбирается к девушке и накидывает на ту плед, аккуратно убирая темные прядки волос с её красивого личика. Она пришла его спасти, а он просто дурак. Просто дурак.