Попасть в Средиземье, или Что значит быть ненормальной фанаткой

Идти ночью через разрушенный Дейл было страшно. Остовы каменных зданий, где даже стены оплавились, груды золы, почерневшей от дождей, мостовые, давно заросшие ковылём и полынью... Юля осознала, что такое постапокалипсис. Глядя на разруху, она удивлялась, как смогла уйти от зверя, способного превратить город в такие руины. Наверно, с возрастом он стал не злее, как уверял, а рассеяннее и добрее. Может, он поленится лететь испепелять эльфов... Думать о Смауге хотелось всё меньше, а есть - всё больше. Она уже достала из рюкзака обе запасные футболки и напялила поверх подкопченной, но это плохо помогало от вечернего холода. Озёрный город был ещё далеко, маня двойными огоньками окон и отражений. Он утопал в дымке тумана и казался лайнером в огромном океане... Из первого голодного обморока её вывела какая-то наглая чёрная птица, больно цапнувшая за ухо. Юля не испугалась, пока приходила в себя и пыталась сесть, а бояться потом, когда птица улетела, было уже глупо. Девушка лишь понадеялась, что это был мудрый дрозд, который спас её от бОльших бед. Выбравшись из развалин Дейла, она чуть не ухнула с обрыва в Лесную реку. Сидя на скользком берегу, она вспомнила, что Бильбо с гномами плыли (вернее, поплывут) по ней из Лихолесья к Долгому Озеру, а уже потом воды реки текут к Горе. То есть ей надо сейчас идти против течения.* А жаль: лечь бы сейчас на воду и спуститься к тому "лайнеру"... Впрочем, чего сидеть-мечтать. Юля попробовала на вкус страничку из книжки и решила, что с дегустацией целлюлозы до утра потерпит, а там при свете придумается что-нибудь. На этом её настиг второй обморок, и всё та же птица уже деловито расхаживала по её животу, как в своём гнезде. Уже не боялась, улетать не собиралась, руки пыталась цапнуть клювом. Пришлось треснуть её рюкзаком. Несильно так, но нахалка хотя бы упрыгала на приличное расстояние. Идти по берегу реки было легче, холодный воздух не давал отключиться, настырная птица летала или ковыляла рядышком. Но вопреки ожиданиям, город всё не приближался. Огни потихоньку гасли с наступлением ночи, "лайнер" всё дальше уплывал в свои туманные моря... Юлька села на мокрую траву и разрыдалась. Что говорить, ждала она от этого путешествия совсем другого. То есть абсолютно. Может, чуть-чуть антисанитарии и тяжёлой работы по варке борща в котелке на костре, но не одинокой голодной смерти на холоде, в двух шагах от людей... ...И тут она подпрыгнула от звука громкого бултыха! Почти рядом с ней в темноту воды свалился кто-то, побарахтался, прокашлялся, еле вылез, ругаясь так, что волосы, брови и ресницы сворачивались вместе с ушами. Но это был человек! А судя по невнятной речи, в дрова пьяный. Юле расхотелось спать и почти расхотелось есть, но что делать дальше, она не знала. С одной стороны, человек мог помочь ей добраться до города и приютить хотя бы до утра. С другой, если девушка ночью встречает мужчину вусмерть никакого, она просто обязана подобрать все свои юбки, включая нижнюю, и нестись галопом поближе к цивилизации и вменяемым людям, лучше женщинам. Так она сидела в раздумьях, пока не сообразила, что незнакомец нетвёрдой походкой хлюпающих ботинок направляется прямёхонько к ней. Еле-еле шевелясь, она встала и попыталась отойти с траектории его движения, но споткнулась, растянулась на земле, а преследователь, резко свернув, споткнулся об её ноги и тоже рухнул. Вроде бы даже перешёл на гоблинский или орчий. Юля дёрнула ноги на себя, но мужик затих и крепко удержал правую. - Т хто? - прохрипел перегар почти у самого её уха. - Я Юля... - выдавила она. - Имя-то к-кое, не выговорить! Яюля! Эльфйка, штль? - Нет, человек, - она начала всерьёз опасаться за свою честь, гордость. А заодно и свободу. - Т-тда пшли! - объявил мужик, нащупал Юлину руку, опёрся на неё, вставая, а потом дёрнул, одним рывком поставив на ноги. - Т-щё ты такая лёгкая? Мелкая ещё, штли? - Д-да, шестнадцать. - А, на-на выданье уже, значит. И то, считай, засиделась... Юля мысленно распрощалась с невинностью. Мужик уверенно волок её вдоль русла реки, опираясь на девушку, но резво огибая опасные повороты, овраги и кочки, которых сама Юля в темноте не заметила бы. До Озёрного города оказалось действительно два шага. Расстояния в темноте очень обманчивы. Парочка, гордо шатаясь, прошествовала по мосту мимо двух скучающих, но молчаливых стражей и ввалилась в домишко на отшибе. У него даже дверь не была толком закрыта. Каким-то образом неверными руками мужик зажёг свечу, и Юля огляделась. На стенах, столах, стульях и на полу грудами лежали прекрасные луки: элегантные, тугие, с резьбой и инкрустацией, уже покрытые лаком и ещё недоделанные заготовки. Хозяин тут же утопал в другую комнату, вход куда был завешан худой дерюжкой. - Есть хочшь? - донеслось оттуда, и через секунду груда металлической посуды рухнула откуда-то сверху и раскатилась по комнатушке. Одна тарелка вылетела Юле под ноги. - Хочу. - Она подняла её. - Давайте помогу? - Не-не над... - хозяин, казалось, ничего не заметил и ходил прямо по посуде. Градус алкоголя в воздухе всё увеличивался. Булькнула жидкость в чашку, другую, и мужик нарисовался в дверях с неверно танцующим подносом в руках. - С-сдись. На тарелке лежали большой кусок холодного жареного мяса, сыр и хлеб. Юля в жизни не ела столько за один раз, но тут смолотила подчистую, запивая из чашки. По телу от жидкости разливалось приятное тепло, хотя сама она была не горячей. Мужик с удивлением и насмешкой посматривал на неё, цедя свой напиток. И скоро Юля поняла, почему он так на неё смотрел. КАК?! Как можно было не заметить, что в чашке водка?! Повело её резко и сильно, она едва не поцеловалась со столом. Мужик ехидно улыбался сквозь щетину. - Как, говоришь, тебя зовут? - совершенно правильным разборчивым голосом спросил он. - Юл-юля... - Ты бы определилась, - ещё сильнее развеселился он. - А я Бард... Юльку словно водой окатили. - Бард Лучник?! - Ну да. Вы знаете про меня в ваших краях? - грустно поинтересовался он. - Так вы же... сын... короля Дейла! Мужик посмурнел ещё больше. Поскрёб бороду, посмотрел в свою чашку. - Успокойся, девочка. Дейла давно уже нет. И главы у него нет. И меня нет. Так, посмешище. Луки, вон, мастерю. Не пропьёшь, говорят, искусство-то... - Да Вы же... Слушайте! Вы же Смауга убьёте! Бард смерил её тяжёлым взглядом. - Девочка, ты ку-ку? - Да нет же, я знаю точно. Вы ему в живот стрелой заговорённой попадёте, в то место, где брони нет! - Ага! - Насмешливо восторжествовал тот. - А целился, наверно, в глаз! Пролетающей мимо вороне! И он покатился со смеху, хлопая себя ладонями по коленям. От каждого хлопка Юлина голова улетала покружиться, но потом возвращалась. Она засмеялась тоже. Просто так. - Вот этими руками? Стрелять? По летящему? - Он вытянул вперёд ладонь. Дрожала она так, что можно было взбалтывать сливки, не шевеля самой рукой. Потом он встал, направился к ещё хихикающей Юле, взял под мышки, чуть ли не волоком утащил на тахту, уложил. - Спи, чокнутая. Не стоило тебя поить... И грузно утопал на кухню. Последнее, что запомнила Юля перед сном, был огонёк свечи, упрямо дрожащий под порывами незримого ветра. Проснулась Юля от головной боли и абсолютной, всепоглощающей жажды. В этой же комнате на столе Бард расставлял тарелки. От звона голова раскололась, Юля застонала. - О! Проснулась! Держи воды. - Точно вода? - попыталась спросить она сухим распухшим языком. - Точно-точно. Опохмеляться не предлагаю, тебе и вода сойдёт. Он оказался прав. Стоило ей допить из чашки, как по телу разлилось настоящее блаженство. Она чуть было не уснула снова, но Бард заговорил тихим вкрадчивым голосом, пришлось прислушиваться: - Знаешь, я ведь в юности очень неплохо стрелял, пока не запил. Луки по памяти делаю. И ты мне вчера сказала, что я Смауга убью. Так я всю ночь просидел. Отца вспоминал, Дейл в годы величия... Первую любовь тоже... Она в огне погибла. Я чуть не повесился. Впрочем, дело прошлое. Он неотрывно смотрел на огарок вчерашней свечи. - Я поставил на себе крест: ни семьи, ни друзей - кому я нужен? А тут такой шанс! Вдруг, сгожусь городу? Вдруг, правда - то, что ты сказала? - горели теперь его чёрные глаза. Он лихорадочно вглядывался в Юлино лицо. - Даже если ты это придумала или сказала во хмелю, - ты подарила мне надежду! Он встал, принялся расхаживать по комнате, голос стал громче: - В меня никто не верит. Конечно, какой я наследник, если власти уже забыли про меня, а я пропиваю последние деньги. Юля бессильно закрыла глаза. Бард всё понял. - Всё, я молчу. Но спасибо тебе, я должен отблагодарить тебя. Куда бы ты не направлялась, с какими бы целями, тебе нужна защита. Но я могу подарить тебе только лук. Ты умеешь стрелять? - Конечно, нет! - перепугалась Юля. - С Тангородрима ты свалилась, что ли? Тогда вставай, умывайся, я буду ждать тебя во дворе, - и он вышел в солнечное утро. Юля оглядела себя: те же джинсы и три майки, только внутренняя заправлена. Всё, как и было, когда она ложилась. Впрочем, помнится с трудом. Но она доверилась Барду. Как можно не довериться тому, кто убьёт дракона. Она привела себя в относительный порядок. Ополоснулась и помыла голову, слегка накрасилась, сменила джинсы, а старые постирала, опалённую футболку подрезала до милого топика. Поела и вышла во двор. Там уже снова вечерело... Бард сидел на заваленке и вырезал узор на одном из луков. Когда он поднял глаза, то с укоризной произнёс: - Знаешь, копуша, иди, сама учись, - и кивнул на соломенный куль, качающийся на ветке яблони. Юля подбоченилась и направилась к стрельбищу. Лук оказался на удивление тяжёлым, а натянуть тетиву вовсе не получалось. Впрочем, лишь слегка. Первые пять раз стрела выпадала из рук и валилась на землю горизонтально. Потом Юле всё же удалось хорошенечко посадить её опереньем на тетиву, и тогда стрела этим же опереньем на тетиве и застряла, повиснув наконечником вниз. После этого всё-таки решила полетать и одолела шага три. Юля загордилась, осмелела и натянула тетиву со всей силы. Стрела отлетела шагов на пять, и, остро хрустнув, воткнулась в землю. Когда Юля попыталась её вытащить, древко разломилось совсем. Пока она в растерянности взирала на следы своего ратного побоища, сознание уловило острый звук. Юля повернула голову, и в тот же миг мимо её носа, чуть срезав чёлку, пронеслась горячая стрела, вонзилась в куль и почти прошила его навылет. Юля икнула и уставилась на мужчину. Бард стоял, гордо расправив плечи и расставив ноги. В опущенной руке он держал прекрасный лук. Пальцы сжимались в кулак. Борода была причёсана, в глазах пылал огонь. - Т-ты мог меня убить, да? - Если б ты сама дёрнулась сильнее, - голос его был голосом воина и правителя. В лучах закатного солнца он грозной махиной высился на фоне города, защищая его, повелевая им. Ещё не зная, что Смауг испепелит и его... Но Барду не стоило это знать сейчас. Юля залюбовалась его силой и статью. Он подошёл к ней сзади, вложил в руки новую стрелу и её руками выстрелил в куль. У Юли перехватило дыхание, она даже не посмотрела, как новая стрела выбила из соломы старую. Бард отошёл на шаг. - Я не буду пить больше, ты права, девочка. Надо защищать свой город. На следующее утро, счастливая, сытая, с подарком и ноющими руками, Юля шла в Лихолесье защищать своего принца.