9 огней: перемены

      Глаза закрываются, руки отпускают верёвку и…

***

      Вечер. Холли просыпается, и первая мысль после её пробуждения: бля, за что? Но сразу после этого она видит перед собой недовольное лицо Дианы.       -Ах ты ж…       Брюнетка холодно сказала:       -А, по-твоему, кончать жизнь самоубийством — это норма?       Обе стали друг на друга холодно смотреть. Спустя какое-то время этой мёртвой тишины, её нарушила Диана:       -Холли Холли… Если ты так думала решить проблемы прошлого, то нихрена это не решение. И почему ты поставила на алтарь фото какой-то девочки, а не своё? Так хоть понятно бы было: сдохла крашеная тварь. А то чё эт такое? Почему должны поминать нормальную девочку вместо змеи из подворотни?       Холли привстала и начала орать:       -Да хватит! Не знаешь историю человека — завали хлеборезку! Учить она меня, блять, собралась!       Однако вид холодной непоколебимой Дианы всё же заставляет её замолчать. Через несколько секунд руки Холли начали дрожать. Затем задрожали её губы, и из глаз потекли слёзы. Зеленовласка судорожно стала прочищать свои карманы в поисках заветной сладости, которую она, увы, не нашла. Но, вспомнив, что конфеты могут лежать в куртке, она быстро кинулась к ней, на что услышала суровое:       -Стоять!       Дабы предотвратить более кошмарные повороты событий, Диана решает остановить Холли путём наваливания на неё всем своим весом. Конечно же, это тоже довольно больно, и от такой боли Холли не выдержала и завыла:       -Бу-у-у-уся-а-а-а… Бу-у-у-у-усь… Агха-а-а-а…       Холли выла как больная и тряслась как наркоманка. Диане же пришлось сдерживать её истерику. Ей казалось, словно перед ней рушилась непоколебимая до этого дамба, сдерживающая эмоции. Такая внезапная истерика продолжалась ещё немного, пока эмоции, наконец, не выплеснулись, и вот перед глазами Холли одна лишь темнота, ведущая в беспамятный сон…

***

      Проснувшись поздно утром, Холли с интересом обнаруживает, что всю ночь она провела совсем не в своей постели. Даже не так — на чужом диване. Девушка была умыта после вчерашнего, а её куртка и ботинки выглядывали из прохожей. Но это было ещё не всё. Когда она стянула с себя одеяло, то увидела, что бинтов на груди нет, а единственное, что вообще осталось от её одежды — это штаны. Натянув на себя одеяло обратно, зеленовласка стала терпеливо ждать, когда же заявится она…       Но первой в комнату заявилась совсем не она. Откуда-то сверху спустилась Надя, которая тоже была немного похожа на парня. Девушка, завязав волосы в пацанский пучок, несла в руках свежепоглаженую рубашку, которая принадлежала совсем не ей. Повесив её на грядушку того самого дивана, на котором спала Холли, она заговорила своим чуть хрипловатым голосом:       -Нахрена?       Холли думала, что это не вся реплика, поэтому неловкая тишина кончилась не сразу. Но, наконец, она спросила:       -Эм. Что нахрена?       Надя хмурилась, и от этого ещё больше была похожа на пацана.       -Нахрена. Бинтовать. Грудь?       От непонимания вопроса глаза Холли чуть не заблестели. Надя старалась не смотреть ей в её глаза, наполненные недопониманием. Такое у многих могло вызвать смешанные чувства. Наконец, зеленовласка ответила:       -Я не девочка. Поэтому пытаюсь убрать грудь любыми способами.       Блондинка не переставала хмуриться.       -Ха. Ну раз так, нахрена ты тогда её прикрываешь?       -Да так. Не хочу соблазнять сопливого мальчика, который, видимо, решил, что больно взрослый, поэтому однажды начал курить.       Холли стала смотреть на Надю более холодно. Надя приблизилась к зеленовласке, взяла её подбородок рукой, приподнимая её голову так, словно ей надо было смотреть лишь в её глаза, и злобно зашипела:       -Тебя, шавка, так не бросали, как меня. И не надо думать, что после пары откровенных разговоров мы подруги. Нихрена. Это ты здесь сопливый мальчик, потому что даже не можешь найти своих родителей, если они, конечно же, живы. Пока живы…       На последней фразе Холли крепко сжала запястье блондинки, отчего та больше не могла так же властно держать голову Холли за подбородок. Воспользовавшись этим, зеленовласка укусила Надину руку. Блондинка заорала. На крики прибежала Диана. И только когда брюнетка стала возмущаться, девушки, наконец, прекратили свою разгоравшуюся ссору.       -Надя. Ладно Холли, но… Но ты почему ведёшь себя как, как…       -…как кто, Ди? Козёл обыкновенный?       Услышав эти слова Нади, Холли кинула в блондинку подушкой. Только после этого Надя, наконец, ушла. Сразу после этого Диана подошла к зеленовласке и кинула ей на диван грязные изодранные бинты, которые на самом деле давно уже было пора выбросить. Это были те самые бинты, которые Холли искала. Брюнетка заговорила более спокойным тоном:       -Холли, они непригодны для использования. Поверь, мне, конечно же, по барабану на любые твои фетиши, но я считаю, что более удобно и гигиенично будет их поменять. Кстати, догадываешься уже, на что я намекаю?       Диана ушла, ну а Холли, просидев ещё немного в ступоре, всё же забинтовала грудь именно своими грязными бинтами, затем надела рубашку, которую принесла Надя, и даже немного привела волосы в порядок.

***

      Несмотря на свои попытки наложить на себя руки, благодаря сегодняшнему утру Холли впервые за эти годы решилась пойти увидеться со своим отцом. Ради такого серьёзного решения она даже выяснила в своём детдоме его место жительства. На её удивление, он со своей новой семьёй жил всё там же, в месте, где некогда голубоглазая красавица провела своё детство. Понимая, куда ей стоит идти, зеленовласка взяла некоторые свои памятные вещи, которые она оставила у себя из детства, и поскорее отправилась искать свой бывший дом.       В районе с частными домами многие соседи знали друг друга, поэтому незнакомцев, появляющихся здесь достаточно редко, они воспринимали как каких-то странных городских сумасшедших, ибо из городских сюда приходили в основном чтобы снимать свои видео. Когда в этом районе появилась какая-то девушка с зелёными волосами и шрамами на лице, местные бабки приняли её за наркоманку и «бесстыдницу». Но Холли было всё равно на эти косые взгляды и клейма — она сегодня вопреки своему обычному настрою была весьма бодрая. Она в это время предвкушала эту встречу, и даже придумывала кучу сценариев в голове, в большинстве из которых её отец не изменился внешне, но внутренне уже понимал, что упустил по жизни. Хотя, конечно, голубоглазка прекрасно понимала, что он, как минимум, так сразу её не узнает.       Но вот она уже подходила к нужному дому. Тот самый двухэтажный, из коричневого кирпича, с небольшим задним двором, имеющий забор только там, где этот дворик… Девушка в мужской одежде поднялась на крыльцо и пять раз постучала в дверь, словно напоминая о себе. К сожалею, ей пришлось ещё три раза по-своему постучать, а затем, наконец, позвонить в дверной звонок, прежде чем ей наконец-то открыли. В дверях появился высокий темноволосый мужчина крепкого телосложения, одетый лишь в халат и тапочки. Глядя на непонятную для него девушку, он, наконец, спросил:       -Эм… Парень, вы кто?       Зеленовласка уверенно сказала:       -Здравствуй, папа.