9 огней: перемены

      Утро. Такое солнечное, такое свежее… Желтеющие на деревьях листья так и говорят: лето сместила осень. Надо наслаждаться тёплыми деньками, пока октябрь не принёс свои холода.       Однако, студентам точно не до наслаждения. У них остаётся меньше трёх месяцев до зимней сессии… Но, видимо, для одной из них самая главная проблема — это проснуться. Потому что к ней уже стучалась мать.       -Юки! Daigaku ga tai tte i masu! Ana ta hai tsu kaishi sa rema suka me o kaku mase yo, koumori mausu?       Девушка, всё ещё лежавшая в кровати, устало протянула:       -Хватит орать на японском. Мои придурки уже думают, что ты, мам, меня материшь…       Всё же не выдержав японские высказывания, Юки, еле открыв глаза, схватила подушку и кинула в дверь с последующим криком «Сейчас!». Но потом, открыв глаза полностью, она ошарашенно упала с кровати. Перед её глазами был туман. Она видела всё слишком размыленно. Она думала, что нужно срочно надеть очки, ведь тогда картинка должна была стать более чёткой. Еле нащупав очки, она поскорее надела их, но тут же разочаровалась — всё равно всё мутно. Поэтому девушке ничего не оставалось, кроме как идти на ощупь.       Но слишком долго идти на ощупь не получилось. Добравшись до лестницы, Юки не увидела, что ступает не туда, поэтому упала вниз. Но вместо слов сожаления до неё донеслось папино:       -Что ж, впервые вижу, как большая сильная птица разбивается о твердь земную…       Мать же ничего не сказала, но по её молчанию было понятно — она сердится. Причём было непонятно даже на что — на неуклюжесть своей дочери или на её безнадёжное будущее? Тем не менее, мужчина всё же вызвал скорую, которая приехала и увезла девушку с собой.

***

      Днём японка находилась в больнице, где проходила обследование глаз. Когда она в перерыве между процедурами находилась в коридоре, она услышала звонкий голос Марины. Сначала ей показалось, что это глюки. Но лучшая подруга обняла её и весело сказала:       -Ну что, подруга. С пердечным сриступом!       Юки сначала не понимала, как Марину вообще пустили в больницу. Но вспомнив, что из себя представляла в таких вопросах рыжая, успокоилась. Однако, вновь заволноваться японку заставило другое.       -Марина. Эм… Что ты щас сказала?       Рыжеволосая словно и не покидала театральный колледж — несмотря на то, что в больнице нужно было вести себя тихо, она всё так же продолжала весело говорить.       -Пердечный сриступ! Ха-ха, ну ладно. Просто я узнала, что тебя сегодня на занятиях не было, вот я и решила докопаться до причины твоего отсутствия. Мне твой преподаватель сказал, что тебя утром увезли с приступом и… Юки, ты вообще слушаешь?       -Конечно. А почему нет?       -Потому что ты, кхм… пялишься на ту молодую мамочку с маленьким пиздюком и большими бидонами вместо грудей…       Юки, быстро бросив «ой», повернулась в сторону, но теперь её глаза были обращены в сторону старика, сухого как сухофрукт, рядом с которым сидела какая-то молодая особа.       -Ммм, понимаю… Мне тоже эта курица на вид не нравится. Но зачем тогда на неё смотреть?       Подумав, что снова пялится на какую-то женщину, Юки снова отвернулась, но теперь она как будто пялилась на красивого подкачанного парня с рукой в повязке. Когда Марина снова её ткнула насчёт неподобающих взглядов, она вновь повернула голову, и в этот раз стала пялиться на стенд про беременность. Рыжеволосая озорница, наконец, спросила:       -Юки, ты что, слепая, что ли?       Японка начала наигранно лепетать:       -О нет, ну что ты надумала, я не, ха-ах… Да.       Под конец она ответила с лицом камня из эмодзи. Но слепой взгляд всё ещё находился в стороне стенда, поэтому Марина уже понимала, что с её подругой что-то не то. И те процедуры, которые и без того бледной японке пришлось пройти, показали: девушка ослепла. Этот диагноз словно ударил по брюнетке, потому что она искренне надеялась на то, что однажды вылечится.

***

      Марина принесла ослепшую Юки домой, где мамы и папы японки ещё не было. Т.к. они были занятые люди, ждать их не стоило ещё долго, поэтому, еле дотащив подругу до её кровати, Марина принялась осматривать дом. Ну, как дом… Рыжая кареглазка отправилась искать место, где мог находиться алкоголь. И вот она его нашла: зайдя в кабинет главы семейства, она обнаружила стоявший в нём шкаф с прозрачными дверцами, сквозь которые было видно стоявшие внутри бутылки элитного алкоголя. Подойдя поближе, она встала вчитываться в этикетки. Glenfiddich, Hennessy Paradis, Balvenie, Remy Martin, Camus Cuvee, Highland Park… И подобных бутылок был целый шкаф.       -Охеренный дед. Хочу быть любовницей Юки ради такого приданого.       Девушка не сдержалась от соблазна и стала выискивать наименее заметно стоящую бутылку. А т.к. шкаф был заперт (по уже понятным причинам), девушка достала из своих волос шпильку, которой она цепляла свою давно отросшую чёлку, и стала ей шурудить в маленьком замке на дверцах. После того, как замок поддался, она постаралась с хирургической точностью достать заветную бутылку Hennessy, хотя рукав её кофты всё же задевал другие бутылки. Но ей удалось не сдвинуть с места остальные бутылки и еле-еле при этом вытащить желанный коньяк. Кое-как закрыв с помощью всё той же шпильки дверцы, девушка положила к себе в сумку алкоголь, рассчитывая на то, что успеет убраться из дома как можно раньше, и что Юки при этом не прозреет.       Однако, грохот сверху всё же заставил самоуверенную девушку встревожиться. Убравшись из кабинета, она поднялась наверх, где в одной из комнат, на полу возле кровати, лежала японка. Было понятно, что зеленоглазка упала, не видя, куда перемещается её тело. Зачем-то Марина крикнула следующее:       -Не умирай! Мне ещё нужно приданое твоего отца!       Рыжая подбежала к Юки, которая слуха как раз-таки не была лишена. Она удивлённо спросила:       -М-мариш… Ты что, ты… Ты видела папины взятки?       Японка не видела, как глаза Марины расширились от удивления, но по её молчанию она всё уже понимала.       -Понятно… Слушай, ну мои родители же столько не зарабатывают, чтобы отдельно шкаф заставлять дорогими виски и коньяком. Ты, например, знала, что 40-летний Highland Park моему отцу подарил один из чиновников, просто чтобы его жена не могла подать на него при разводе многомиллионный иск?       Прежде чем рыжеволосая ушла, Юки ей внезапно сказала:       -И ещё — твоей любовницей я не стану. Я хоть и слепа, но не глуха.       Марина тихо прикрыла рот ладошкой. Поняв, что она всё говорила вслух, девушка быстро бросила «пока» и убежала как можно скорее.       А вечером в дом, где жила Юки, вернулись её родители. Мать, увидев дочь на полу, начала ругать её, потому что ещё не знала диагноз дочери. Однако, эту ругань прервал отец, который буквально влетел в комнату Юки, и нервно задал вопрос:       -Юки. Где коньяк?!       Увидев, что его дочь смотрит куда-то в потолок и при этом не моргает, он повторил:       -Где. Коньяк?! Юки, он дорогой! Сотню, наверное, уже стоит, а то и больше! За бутылку! Где он, а?!       В ответ девушка рассмеялась. Тогда спросила мать:       -Юки, что смешного?       Ещё немного посмеявшись и окончательно вызвав тем самым у родителей тревогу, девушка, наконец, всё рассказала — и про Марину, и про звуки, и даже про падение с кровати. И в конце этого рассказа отец, поняв, куда делась бутылка, сокрушённо упал на колени, приложил ладони к вискам и истошно закричал:       -НЕ-Е-Е-Е-Е-ЕТ…