Через тернии к звёздам

      Проснуться, встать с постели, дойти до ванной, умыться холодной водой, потому что только она способна хоть немного отрезвить моё сознание. Почистить зубы, дойти до кухни, заварить ненавистный мною кофе, только потому, что ты его до одури любила. Сделать два глотка и выплеснуть ненавистную жидкость в раковину, оставить кружку до вечера, ты всегда так делала. Ненавидела мыть посуду, а я всегда мыл за тобой, но за собой мыть не стану. Если эта грязная посуда — единственное, что даёт мне ощущения тебя рядом, то я готов всю квартиру завалить ею. Не завтракать, потому что по утрам кусок в горло не лезет. После ночных сновидений тяжелее всего собрать себя по кусочкам. В тех снах мы всё ещё вместе. Сначала нас только двое и мы счастливы. Мы целуемся так много, что у нас практически всегда опухшие губы. У тебя мягкий смех и лишь поэтому я постоянно щекочу тебя, хотя ты это терпеть не можешь. А потом нас трое и мы напуганы, но становимся лишь ещё счастливее.       Ты помнишь как это было? Тебе было всего шестнадцать, а мне девятнадцать. Совсем дети. Ты — так точно. Твои родители возненавидели меня, но мы получили поддержку от моей мамы, спасибо ей. Наверняка, мы бы не справились сами, потому что были слишком молоды. Ты помнишь нашего мальчика? Клянусь, я никогда не смогу забыть его. Он был похож на меня? Не знаю, родители говорили, что да, но я видел в нём твоё отражение. Как он мог быть похож на меня, когда свет из него так и лился? Это был твой свет, не мой. Ты у меня умничка, восемнадцать часов схваток и ты справилась. Такая сильная, я так благодарен тебе.       Помнишь, как его впервые положили тебе на грудь? Ты не плакала, была слишком уставшей, а вот я ревел за двоих и ты мягко смеялась, поглаживая меня по руке. Мы были счастливы, но это было украденное счастье. Я был идиотом, прости меня за это. Надо было слушать врачей, надо было хоть ненадолго включить голову и подумать о последствиях. Они же говорили, предупреждали нас, а мы не послушали. И в этом нет твоей вины, конечно нет, потому что ты была слишком молода. Тебе было всего шестнадцать, это я должен был подумать за нас двоих, но был слишком эгоистичен. В тот день, когда ты рассказала мне о беременности, ты была очень напугана, да и я тоже, но счастья было больше. От одной мысли о том, что наша любовь породила продолжение, мне становилось так хорошо, что я больше не мог ни о чём думать.       Врачи без устали твердили нам о том, что это небезопасно, что ты слишком молода и твой организм слаб. Ты болела, ничего серьёзного, но твой гормональный фон был нарушен и врачи даже не были уверены в том, что ты сможешь выносить нашего ребёнка, но ты смогла. Ты была невероятно сильной и любила этого ребёнка с первых секунд, как узнала о беременности, а я просто безумно любил вас обоих. Богён родился здоровым и крепеньким мальчиком и ты тоже была здорова, мы в очередной раз были счастливы. Всё было хорошо и я был уверен в том, что мы просто родились под счастливой звездой, ведь как иначе объяснить тот факт, что все беды обходили нас стороной? Каким же идиотом я был.       Богён умер когда ему было всего два месяца. Он просто заснул и не проснулся. Врачи сказали, что это была врождённая патология, которая развивалась бессимптомно и это было тем самым, о чём нас предупреждали врачи с самого начала. Ты ушла от меня и я не мог тебя винить, а вот себя — каждый день. Я не должен был быть таким эгоистом, не должен был быть настолько окрылённым своим счастьем, я должен был быть взрослее, но я не был. Всё, о чём я мог думать — это ты и наш сын. Он не должен был родится, ведь тогда он бы не умер, а ты не впала бы в депрессию. Мы бы были счастливы, если бы прервали беременность? Я так много размышлял об этом, что и не сосчитать, но наш сын был прекрасен, мы так сильно любили его и от этого боль потери не хочет уходить.       Как ты там? Ты счастлива сейчас? Ты смогла пережить это и встречать новый день с улыбкой? Я очень надеюсь, что да, потому что я не смог. Наш сын снится мне каждую ночь, но твоё лицо становится всё более расплывчатым. Я боюсь, что забываю как ты выглядишь. Моё сердце помнит, помнит каждый день, но глаза не видели тебя слишком долго. Я так скучаю по тебе, о боги, как же я скучаю.       Выйти из дома, доехать до работы, раздать указания, постоять в пустой студии и выйти от туда, так ни разу и не станцевав. Я любил танцевать когда-то? Да, любил, но больше не могу. Без тебя, я ничего не могу в этом мире. Вся моя жизнь сейчас — это механические действия, которые я изо дня в день, повторяю как на автомате. Даюн, ты нужна мне, потому что я кажется забыл, как нужно жить.       Но имею ли я право на то, чтобы просить тебя вернутся в мою жизнь? Я всё понимаю, правда понимаю, твоя мама доходчиво мне всё объясняет каждый раз, когда я звоню ей. Она запретила звонить тебе и я слушаюсь её, но ты ведь знаешь, что я не забыл? Ты ведь знаешь, что я думаю о тебе каждый день? Восемь лет прошло, Даюн, а я всё ещё не могу дышать. Ты ненавидишь меня? Если так, то это заслуженно, я не злюсь на тебя. Можешь ненавидеть меня, но мне бы хоть словом с тобой обмолвиться. Как же я скучаю по твоему голосу. Ты вернулась в штаты два года назад и я каждый день провожаю тебя с работы домой. Неважно, что ты не знаешь об этом, главное, что я могу видеть тебя. Пусть так, пусть издалека, но я вижу тебя.       Ты красивая, ещё красивее, чем была когда-то. Хотя, разве это возможно? Ты стала чуть выше, изменила стиль в одежде и обрезала длинные волосы. Мне немного жаль, ведь мне всегда нравилось тебя расчёсывать, но так тебе тоже хорошо. Твои волосы длинною до плеч, всегда развиваются на ветру, это красиво. Ты уверенно ходишь на каблуках, а ведь раньше терпеть их не могла, но я всё понимаю, теперь ты работаешь в фирме и там есть дресс код. Я только надеюсь на то, что у тебя не сильно болят ноги, эти туфли не выглядят удобными, но ты улыбаешься, значит всё не настолько плохо.       Сегодня ты выходишь с работы позже обычного и я волнуюсь за тебя, хотя уже март, но на улице всё ещё прохладно, ты не заболеешь, пока будешь идти до метро? Я бы хотел довезти тебя до дома, но ты не сядешь ко мне в машину. Хотя, откуда мне знать? Возможно ты бы и села, но я слишком труслив для того, чтобы подойти и спросить. А вот кто-то с твоей работы, оказывается гораздо смелее меня. Я вижу, как вы вместе выходите из здания, ты улыбаешься и я настолько зависаю на твоей улыбке, что не сразу замечаю парня рядом с тобой. Вы не держитесь за руки и вообще идёте на расстоянии вытянутой руки, но почему он тогда открывает перед тобой дверцу машины, а ты благодарно кланяешься и садишься в неё?       Наверное, это правильно, так и должно быть, восемь лет уже прошло. Я хочу, чтобы ты была счастлива. Хочу, чтобы улыбалась и не знала боли.       Даюн, расскажи мне, как у тебя это получается? Я не хочу быть счастливым без тебя.