Через тернии к звёздам

      Это должно было стать чем-то неловким, ведь мы так давно не виделись и не общались, но встреча проходит на удивление хорошо. Мы даже смеёмся, в основном конечно — ты. Я лишь успешно играю роль домашнего клоуна и готов делать это вечно, лишь бы слышать переливы колокольчиков в твоём смехе. Но так же, меня не оставляет чувство неправильности происходящего. Даюн, ты тоже это чувствуешь, или только у одного меня в голове эта картина не вяжется с настоящим? Разве так может быть, чтобы после всего того, что мы пережили, мы просто сидели в кафе, пили чай и болтали как старые знакомые? Я должен радоваться, наверное, но нет. Радости — нет. — А как дела на работе? — наш разговор ни о чём и наверное поэтому так легко. — Всё хорошо, мы с мамой на какое-то время возвращались в Корею и там я и начала свою карьеру менеджера по продажам, но в какой-то момент дошла до своего потолка. Расстроилась тогда жутко и даже думала о том, чтобы всё бросить, но тут мне предлагают перевод в штаты и обещают повышение. Это был мой шанс и я воспользовалась им. — Так вы с мамой вдвоём переехали или… — Нет, мама осталась в Корее. В конце концов, мне уже двадцать четыре года. Было бы странно и дальше жить с мамой. — Тебе не бывает одиноко дома? — Мм, да не особо, — беззаботно пожимает плечами Даюн и я завидуй ей сейчас, потому что собственная квартира — напоминает мне клетку.       Те друзья, которые прошли вместе со мной весь путь от начала и до сегодняшнего дня, не единожды спрашивали у меня, почему я не перееду обратно в свою «студенческую» квартиру. Ту самую, которую подарил мне отец прежде, чем ушёл из семьи. Я жил в ней с семнадцати лет, мама позволила. Какая собственно разница где я живу, если мы всё равно находимся в одном городе и у меня есть голова на плечах? Когда же я начал встречаться с Даюн, в следствии чего она забеременела, уже моя мама убедила нас переехать в старую квартиру моей бабушки, которую та после смерти, завещала мне. Ремонт там делали по ходу дела, но квартира была в разы больше моей холостяцкой и явно больше подходила для того, чтобы растить в ней ребёнка.       После того, как Даюн ушла от меня и мы развелись, друзья и мама много раз намекали мне на то, что возможно мне стоит съехать из квартиры, где всё напоминает о жене и сыне, но я так и не смог этого сделать. А пару месяцев назад, я предложил одному своему новому другу переехать в ту самую, холостяцкую квартиру. Всё, теперь я точно обрезал себе пути к отступлению. Хотя, таким образом я лишь оправдываюсь перед близкими. На самом деле, я в любом случае бы не вернулся туда. За восемь лет я так и не нашёл в себе сил на то, чтобы переехать из квартиры, где воспоминания душат меня каждую секунду, так с чего бы что-то должно было изменится сейчас? — А как на личном дела? — спрашиваю я и в который раз за этот вечер, прикусываю свой многострадальный язык. Если честно, я не думаю, что имею права задавать такие вопросы. Мы ведь были женаты, мой вопрос звучит максимально странно, но видимо не для Даюн. — Один парень с работы ухаживает за мной, — с лёгкой полуулыбкой отвечает девушка и поворачивает голову к окну, позволяя мне любоваться её профилем и невольно вспомнить тот день, когда она рассказала мне о беременности.

***

— Солнышко, ты в порядке?       Мы с Даюн сидели в кафе, куда я привёз её после того, как забрал со школы. С того самого момента как Даюн села ко мне в машину, она была дико отстранённой, а если её взгляд и пересекался с моим, то в её глазах мелькал страх и это уже начинало пугать меня. Сейчас же моя девушка сидела напротив меня, но смотрела в окно, казалось, что она где-то не здесь и не со мной. Её взгляд был направлен в пустоту, а кожа казалось непривычно бледной. Я протянул руку через стол и нежно сжал её ладошку, от чего она вздрогнула, как будто я пробудил её ото сна. — Тэхёни, я… — голос у девушки дрожал, а в её глазах я увидел слёзы, но она слишком стремительно закрыла глаза и встряхнув головой, вырвала свою ладонь из захвата моей и вскочив со стула, побежала к выходу из кафе.       Ещё пару секунд я сидел на месте и пытался осознать, что тут только что произошло, но понимание не приходило, а время уходило, поэтому я быстро вскочил со своего места и рванул за девушкой. Я наплевал на оставленную мною в кафе ветровку и кошелек, наплевал на официантку что-то кричащую мне, зато захватил с собой лёгкую, не по погоде, курточку Даюн. Моя девочка не должна заболеть, у неё на носу экзамены для перехода в старшую школу. — Даюн, куда ты бежишь? — я кричу, но стараюсь делать это не очень громко, чтобы не привлекать слишком много внимания прохожих.       На меня и без погони за несовершеннолетней девушкой средь бела дня, частенько принимают за педофила. Я в свои девятнадцать уже шкаф под два метра ростом и широкими плечами, а Даюн всё ещё иногда выглядит так, как будто ей только двенадцать стукнуло, а не семнадцать будет. — Даюн, да что произошло? — я довольно быстро нагоняю девушку и схватив её за локти, поворачиваю в свою сторону.       Картина, которая мне открывается, заставляет меня запаниковать ещё сильнее. У Даюн по щекам струятся слёзы и я не раздумывая ни мгновения, обхватываю её щеки ладонями и внимательно всматриваюсь в глаза, пытаюсь найти там ответы на свои вопросы. — Маленькая, пожалуйста, расскажи мне, что с тобой произошло? Тебя кто-то обидел? — Даюн отрицательно качает головой, от чего её хвостик на голове забавно трясётся. Девушка кладёт свои ладони поверх моих и пытается убрать мои руки от своего лица, но я лишь крепче сжимаю её пухленькие щёчки. — Давай расстанемся, Тэ-Тэ, — звучит как приговор из любимых уст. — Что ты такое говоришь? — я отпускаю щеки девушки и положив ладони ей на плечи, начинаю крутить из стороны в сторону и особый осмотр устраиваю для макушки и затылка девушки, пока ей не надоедает крутиться в моих руках и она не бьёт меня со всей своей силой в грудь. От силы там на самом деле одно слово, но ей я об этом говорить не стану. — Чего ты меня крутишь из стороны в сторону как куклу какую-то? — почти со злостью спрашивает девушка. — Пытаюсь понять, когда и где ты ударилась головой! — в том же тоне отвечаю я. — То есть, я не могу предложить тебе расстаться просто так? Обязательно должна была головой ударится? — недовольно фыркает девушка, а потом заглядывает мне в глаза и уже через мгновение мы оба взрываемся хохотом.       У нас всегда так было, ссорится мы не умели, да и поводов никогда не было. Наверное именно поэтому, я чётко осознавал, что пусть ей всего шестнадцать, но я хочу провести с этой девушкой всю свою жизнь. Она мой дом, мой уют, моя тихая гавань и я не променяю её ни на что. — Что произошло, Даюн? — уже мягче говорю я и предпринимаю попытку притянуть девушку в свои объятия, хотя она упорно сопротивляется, а потом шепчет что-то, но настолько тихо, что мне приходится переспросить. — Что ты сказала? — Беременна… — это единственное слово, которое у меня получается уловить. Я всё ещё ничего не понимаю. — Можешь громче сказать, я не слышу что ты там бормочешь. — Да, блин, я беременна! — орёт Даюн на всю улицу и теперь то мы точно притянули к себе внимание всех, кто был на улице на расстоянии метров пятнадцати от нас.       Колёсики в голове крутятся и усиленно пытаются обработать полученную информацию, но получается с трудом. Я даже не замечаю, что дышать перестал, но приходится быстро приходить в себя, потому что Даюн смотрит на меня маленьким напуганным зверьком и как бы мне самому сейчас не было страшно, надо быть сильным за двоих. — Я… Рад. — Что?       Наконец-то притягиваю любимое тельце в свои объятия и на повторе шепчу одно и тоже. — Люблю тебя, так сильно тебя люблю и ребёнка нашего люблю. Уже люблю.       Мы справимся. До тех пор, пока мы есть друг у друга, мы обязательно со всем справимся.

***

— Тэхён, ты меня слышишь?       Выплываю из воспоминаний и натыкаюсь на взволнованное лицо Даюн. — А? Прости, я задумался. Ты что-то сказала? — Да, я говорю, что мне уже пора домой. Завтра рано вставать.       В очередной раз понимаю какой же я идиот. Мне выпала удача пообщаться с любовью всей моей жизни, а я утонул в воспоминаниях о прошлом. Даюн поднимается из-за стола и тянется за кошельком, но я мягко сжимаю её руку, игнорируя ток прошедший по моим пальцам, и дружелюбно улыбаюсь. — Я оплачу, — девушка кивает и осторожно убирает свою руку от меня.       Делаю вид, что не заметил этого осторожного жеста и никак внешне не показываю, как это больно бьёт по мне. Ничего, дома я смогу напиться и ещё много раз пожалеть себя. Главное, держаться сейчас. Нельзя причинять ей ещё большую боль. — Ну, я тогда пойду? — Даюн уже накинула на себя пальто и неловко топталась на месте, а я решил рискнуть. — Может оставишь свой номер телефона?       Мой вопрос был рискованным по всем параметрам. Во-первых, я не был уверен в том, что нам стоило возобновлять общение, я не знал, как Даюн отнесётся к этому. А во-вторых, я просто трусливо боялся отказа, потому что не знал, как смогу пережить его. — Конечно, — легко отвечает девушка и мило улыбается.       Ночью, лёжа в холодной постели, я тоже улыбаюсь. Даюн, мы справимся, но только если будем вместе.