Через тернии к звёздам

Даюн

      Новость о том, что моя мама приехала в штаты и даже не удосужилась сообщить мне об этом, напугала меня. Я любила свою маму и не смотря на то, что окружающие редко относились к ней с добротой и пониманием, я знала, через что ей прошлось пройти. Немногие знали, что она родила меня в семнадцать и что на протяжении четырёх лет пыталась сохранить отношения с мужчиной, который по воле судьбы должен был считаться моим отцом. Этот человек был гораздо старше моей матери и на тот момент, когда она забеременела, у него уже была жена и четверо детей. Мама была растерянна и напугана, не знала что ей делать и куда податься. Её родители отвернулись от неё сразу же, а тот мужчина помогал лишь деньгами и очень редко приезжал к нам с мамой домой. Я его совсем не помню и ни капельки об этом не желаю, он не пытался со мной связаться с тех самых пор, как ушёл от мамы окончательно, мне на тот момент было почти пять лет. Напоследок он оставил маме квартиру и счёт в банке, и наверное именно поэтому его нельзя было назвать совсем уж ужасным человеком. Многие просто бросали своих детей, не оставляя им ничего, а он хоть и оставил меня, но хотя бы попытался откупиться. Мне, если честно было плевать на него, у меня никогда не было чувства неполноценности моей семьи, ведь мама растила меня в любви и давала всё, что мне было нужно. Не было её вины в том, что она воспылала такой ненавистью к мужчинам и моей вины тоже не было в том, что я не смогла перенять её взгляды и не возненавидела весь мужской род. — Мам, ты должна была предупредить о том, что прилетаешь, — повторяю я одно и тоже уже в сотый раз, но на том конце лишь слышу недовольные вздохи. — Я не маленький ребёнок и не должна отчитываться перед тобой. — Но иногда ты ведешь себя именно так. Зачем ты встречалась с Тэхёном и что ему наговорила? — А что, он тебе не рассказал?       Голос мамы был пропитан любопытством и у меня от этого сосало под ложечкой, плохое предчувствие не хотело покидать меня. — Как он мне что-то расскажет, если он меня игнорирует после вашего разговора? — я говорю это и тут же прикусываю язык.       Я никогда ничего не скрывала от мамы, ведь несмотря на то, что в её взглядах в отношении мужчин было мало объективности, она оставалась моей мамой и я знала, что она никогда бы не сделала ничего из того, что могло бы навредить мне, но несколько лет назад всё изменилось. В какой-то момент я поняла, что если останусь жить с ней в Корее, то останусь одна на всю жизнь. Мама любила меня, но её опека начинала душить и меня перестало это устраивать. Так что, как только я почувствовала, что набралась достаточно моральных сил для того, чтобы жить самостоятельно, я просто собрала вещи и уехала. Мама страшно обиделась на меня и если честно, за последние два года мы созванивались всего пару раз. — Отлично, значит в нём ещё не всё потеряно. Держись от него подальше Даюн, не порть себе жизнь ещё больше. — Мам, ты не права. Рядом с ним моя жизнь налаживается, а не становится хуже. — Даюн, ты сама то понимаешь, что говоришь? Все твои беды из-за него. — Про какие беды ты говоришь, мам? Я не считаю рождение Богёна чем-то плохим. Если послушать тебя, то ты и сама жалеешь о том, что родила меня. — Не надо коверкать мои слова, — недовольно пробурчала мама и я сделала глубокий вздох, чтобы немного успокоится. — Я не коверкаю, просто они звучат именно так. В том, что произошло с Богёном, нет вины Тэхёна и возможно, если бы я не послушала тебя и не развелась с ним, то оправилась бы гораздо быстрее. — Так получается, что это я во всём виновата? Ты так считаешь? — голос мамы поник и это больно кольнуло меня где-то внутри.       Разве я многого прошу от жизни? Мне было бы достаточно просто того, что самые дорогие мне люди жили бы в мире и всё. — Мам, я всегда стараюсь понимать тебя, но постарайся и ты понять меня, хотя бы раз в жизни. Я люблю Тэхёна и не откажусь от него, если ты продолжишь настраивать его против меня, то мне придётся какое-то время вовсе не общаться с тобой. Я люблю тебя, но ты должна позволить мне жить самостоятельно. Если я буду совершать ошибки, то это будут мои ошибки и на них я буду учится. Прошу тебя, обдумай мои слова.       Я не дожидаюсь ответа от мамы, ведь точно знаю, что она закатит очередную истерику. Просто, в этот раз я надеюсь на то, что она и правда как следует обдумает мои слова и мы сможем прийти к чему-то общему. Сейчас же я сидела на своей крохотной кухоньке и ждала Тэхёна. Сегодня у нас по плану посещение Джина и очередной сеанс терапии, но перед этим я попросила бывшего мужа приехать ко мне. Мне было больно слышать его отмазки, которые он находил прямо на ходу и всеми силами пытался избежать приезда ко мне, но я надавила на него и теперь была вынуждена сидеть и мучится в ожидании. Несколько дней назад я получила весьма интересное сообщение на почту и это был своеобразный «привет из прошлого». Мне написал доктор Ли, спрашивал о моём самочувствии и жизни, а так же упомянул, что с ним настойчиво пытается связаться мой бывший муж. Догадки уже начали появляться в моей голове, но пока что у меня не получалось сложить полный пазл в голове. Мама что-то сказала Тэхёну и теперь он пытается выведать правду у меня за спиной, что меня совершенно не устраивает и именно поэтому я попросила его приехать ко мне. Я заставлю его сказать мне правду и мы всё обсудим.       Когда раздаётся звонок в дверь я вздрагиваю и проливаю немного кофе на кухонную тумбу и на свой белый свитер, поэтому когда я открываю дверь, взгляд Тэхёна сразу же падает на тёмное пятно, которое контрастом отливает на белой ткани. — Ты в порядке? — Да, прости, просто пролила немного кофе. Проходи, я пойду переоденусь, — я указываю парню рукой на гостиную, а сама убегаю в спальню.       Переодеваясь, я не задумываюсь о том, что натягиваю на себя вместо грязного свитера, просто надеваю первое что попадается под руку. Когда же я возвращаюсь в гостиную, то наблюдаю парня который стоит и неловко мнётся возле дивана, не решаясь сесть на него. — Садись, — говорю я мягко и он резко поворачивает голову в мою сторону, а потом застывает на секунду и вот, на его губах появляется лёгкая улыбка. — Ты чего? — Твоя футболка.       Сначала я не понимаю о чём он говорит, а потом бросаю взгляд на то, что натянула на себя в спешке и мои щёки стремительно заливает румянец. — Прости, я иногда ношу твои футболки дома. — Не извиняйся, мне приятно, что ты до сих пор хранишь мои вещи. Хотя, это уже откровенное старье и было бы лучше, если бы я привёз тебе что-то из своих новых вещей. — Не отдам, моё! — я хмурюсь и зачем-то сжимаю в кулачке ткань футболке, тем самым вызывая лёгкий смех у парня и поднятые вверх руки. — Я и не думал забирать её у тебя, — смех парня быстро сходит на нет и его лицо покрывает непроницаемая маска. — Так, о чём ты хотела поговорить? У нас не так много времени и нам нужно не опоздать к Джину. — Что тебе сказала моя мама и зачем ты пытаешься связаться с моим старым психиатром?       После моих слов Тэхён выглядит так, как будто на него ушат холодной воды вылили, но надо отдать ему должное, он быстро приходит в себя. — О чём ты говоришь? — Тэхён, ты ведь знаешь о врачебной тайне. Всё, что ты говоришь в кабинете у психиатра, не выходит за его стены. Ты должен был понимать это, когда собирался выпросить у доктора Ли конфиденциальную информацию обо мне.       Тэхён замялся и всё-таки опустился на диван, пряча лицо в ладонях, а я опустилась рядом с ним и аккуратно провела рукой по его спине. — Расскажи мне, что тебе сказала моя мама? — Даюн, я не могу… Я боюсь сделать тебе хуже. — Тэхён, прекрати считать меня хрустальной вазой. Мы вместе потеряли сына и ты не сможешь причинить мне боли больше, чем я уже пережила. — Так или это? — с горькой усмешкой спросил парень и убрав руки от лица, посмотрел на меня печальными глазами. — Ты хорошо помнишь ту ночь, когда нашла Богёна мёртвым в его кроватке?       Я была готова услышать что-то подобное и всё равно вздрогнула, стоило мужчине произнести эти слова вслух. Мои подозрения подтверждались и сейчас мне становилось по-настоящему страшно, ведь у меня не было никакой уверенности в том, что после этого разговора Тэхён захочет видеть меня. — Мама рассказала тебе о купленном медэксперте?       Глаза парня расширяются от шока и я понимаю, что попала в самую суть. — Подожди, — в шоке выговаривает парень и немного отодвигается от меня, поворачиваясь боком, чтобы иметь возможность сидеть ко мне лицом и лучше видеть. — Так ты знала об этом? — Да, но мама не знает, что я знаю, — я видела по лицу мужчины, что у него было много вопросов и решила ответить на них до того, как он начнёт их задавать. — После похорон я ушла в себя и когда судмедэксперт, доктор Ли и моя мама пытались что-либо выведать у меня, я не разговаривала с ними, из чего они сделали вывод что я в глубокой депрессии и едва ли осознаю, что происходит вокруг меня. Это было почти так, но на самом деле я осознанно ушла внутрь себя, потому что боялась той боли, которая ожидала меня снаружи. Я всё слышала и всё подмечала, хоть мама и думала, что те месяцы я была просто овощем. — Ты знаешь о настоящей причине смерти Богёна? — судорожно спросил Тэхён и мне пришлось закрыть глаза, потому что я боялась увидеть разочарование в глазах напротив, после того, как я расскажу ему всё. — Удушье. Богён задохнулся и это являлось причиной его смерти.       Тэхён резко подорвался с дивана и мне всё-таки пришлось открыть глаза. Парень ходил перед диваном взад вперёд и цеплялся за свои волосы, с силой оттягивая их. — Так это правда? Ты… — Я не душила нашего сына! — сказала я гораздо громче, чем следовало бы, но паника начинала завладевать моим сознанием и сейчас я начинала жалеть о том, что затеяла этот разговор. — Тогда, что произошло? — Тэхён опускается на колени возле моих ног и берёт мои ладонь в свои. — Прошу тебя, объясни мне. Даюн, это сводит меня с ума. Я восемь лет жил с мыслью о том, что наш сын умер из-за врожденной патологии. — Нашего сына не вскрывали, — шёпотом признаюсь я. — Что? — Младенцев можно не вскрывать, если родители против. Я настояла на том, чтобы его не вскрывали, но врач уверил меня, что патология всё-таки была, просто неясно была ли она смертельна для нашего сына.       Мне больно смотреть на Тэхёна, больно видеть, как он ломается изнутри, как слёзы появляются на его глазах, но я не могу скрывать это и дальше. Если я хочу будущего для нас, то он имеет право знать всю правду. — В тот день я была очень уставшей, — начинаю я свой нелёгкий рассказ, под тяжёлым взглядом бывшего мужа. — Знаешь, я на самом деле очень плохо справлялась с Богёном. Я не высыпалась, была раздражительной и постоянно отказывалась от помощи. Тебе приходилось вкалывать на двух работах для того, чтобы прокормить нас с сыном и мне было стыдно жаловаться. Было стыдно принимать помощь от твоей мамы, которая постоянно напрашивалась в гости и уверяла, что ей не сложно посидеть с внуком. — Я не понимаю, почему ты отказывалась от помощи, если тебе было тяжело? Даюн, я же постоянно тебе говорил чтобы ты не молчала. Я ведь каждый день спрашивал у тебя как ты и ты уверяла меня, что всё отлично. — Я была обузой для всех вас, — печально заключаю я, а Тэхён поражённо качает головой. — Обузой? Даюн, ты родила в шестнадцать лет, ты не сломалась и продолжала каждый день делать меня счастливым. О чём ты говоришь? Тебе было тяжелее нас всех. — Я чувствовала себя плохой матерью, мне казалось, что я недостаточно забочусь о Богёне и в тот день… — мой голос срывается, но я заставляю себя продолжить. — Я много плакала и ты пришёл уставшим, даже не поел и просто завалился спать. У меня не было причин обижаться на тебя, но внутри всё равно поселилась обида. Хоть ты и вкалывал каждый день как проклятый, но ты хотя бы выходил из дома, а мои вылазки ограничивались кругом вокруг дома с Богёном в коляске и иногда походами в продуктовый магазин. Я ещё тогда ужин готовила несколько часов, а ты даже не попробовал. И я хотела, чтобы ты помыл и уложил Богёна, но в итоге мне пришлось делать это самой. — Даюн, тебе нужно было просто сказать мне об этом… — Я знаю, — перебиваю я парня и сильнее сжимаю его ладони, потому что возможно, он больше никогда не возьмёт меня за руку. — Но я не сказала. Когда я укладывала Богёна спать, мне казалось, что я неправильно запеленала его и подушку я положила не его детскую, потому что он срыгнул на неё и мне пришлось её постирать, а обычную, которую взяла в гостиной с дивана. Именно поэтому я разбудила тебя посреди ночи, беспокойство не отпускало меня, но только после нескольких часов сна моё сознание прояснилось и я поняла, что если бы Богён перевернулся во сне, он мог задохнутся. Я всё сделала неправильно и всё же была уверена в том, что это просто мои пустые переживания. На самом деле я даже не могла предположить, что мои опасения окажутся правдивыми.       Я всё продолжаю говорить и даже не сразу обращаю внимание на то, что мои ладони больше не греют чужие. Замолкаю и поднимаю отчаянный взгляд на Тэхёна, но он больше не смотрит на меня. Его взгляд обращён в пол и руки безвольно висят вдоль его тела. Предпринимаю попытку коснуться его щеки, но парень отшатывается от меня как от огня. — Тэхён, я виновата… — Нет, ты просто должна была рассказать, — поникшим, но категоричным тоном говорит мужчина. — Что именно, если ты о смерти Богёна… — О своём состоянии, — Тэхён поднимает на меня взор и в его глазах так много боли, что я невольно скулю, как щенок провинившийся перед хозяином. — Мы ведь были одной семьёй, ты не должна была молчать. Как я должен был помочь тебе, если не знал о том, что ты чувствуешь? Получается, что я мог всё это остановить, если бы ты доверяла мне. — Я доверяла тебе! — Ты поэтому поддалась уговорам своей матери и согласилась развестись со мной? — добивает меня мужчина, а я не могу ничего ответить и лишь коротко киваю. — Ты боялась, что я узнаю правду и возненавижу тебя. Что начну обвинять тебя в смерти нашего сына.       Тут я уже не выдерживаю и начинаю плакать. — Но ведь это правда. — Нет, Даюн. В том, что произошло виноваты мы оба. — Так ты, не злишься на меня? — я не могу поверить в то, что даже в такой ситуации он не повышает на меня тон голоса. — Злюсь, но я злюсь из-за того, что ты молчала. Ты хоть понимаешь, что если бы нормально сказала мне, что не справляешься, то возможно наш сын сейчас бы ходил в младшую школу?       Тэхён не сразу понимает, что только что сказал и осознание приходит к нему лишь тогда, когда мои глаза расширяются от ужаса. Это было именно тем, чего я больше всего в жизни боялась услышать от него. Сначала он сказал, что не винит меня в смерти нашего сына, но уже через минуту говорит вещи, которые доказывают обратное.       Он уходит не попрощавшись, а я не пытаюсь его остановить, потому что я не знаю, что ещё могу сказать ему. Разве он может ненавидеть меня сильнее, чем я сама ненавижу себя?