Через тернии к звёздам

      Смотреть на то, как Даюн со своей дочерью весело поедают сладкую вату на скорость, это именно то, ради чего мне стоило начинать своё путешествие. Люди часто говорят о потерянных годах, но я не считаю их потерянными, они определённо приобретённые. Мы с Даюн приобрели бесценный опыт, прошли сквозь боль и отчаяние, местами наши пути даже расходились, но и это стоило того, чтобы в итоге услышать: — Папочька, папочька! Я пелвая, мама втолая!       И с этими слова к тебе несётся кудрявое нечто, всё перепачканные в сладкой вате и ты понимаешь, что буквально через секунду твоя белая полу будет в нежно-розовых переливах и ужасно липкой, но разве это имеет значение? — Правда, принцесса? — я целую Кэсси в носик, но она уворачивается от меня и недовольно дует губки. На помощь мне приходит мама. — Ты, что, забыл, что принцесса решила, что монстром быть интереснее, и попросила нас называть её «Госпожа монстр», — Даюн смотрит на меня со смешком и тщетно пытается оттереть от меня хоть парочку пятен розовой и липкой сладости. — Я же говорила тебе, не надевай ничего белого в парк. Я же потом не отстираю это.       Даюн качает головой, но так же чётко как и я понимает, что стирать ничего не придётся. Мы могли бы выкинуть грязную вещь, которую всё равно уже не отбелить до первоначального состояния, но я уверен в том, что Даюн так же как и я, захочет увезти с собой это воспоминание в жизнь. Мы оставляем многое позади, в том числе и нашего сына, так как из-за переезда в другую страну мы не сможем видеть его чаще.       Именно эта мысль ломала Даюн хуже всего, весь её материнский инстинкт взыграл в ней в стройной силой, когда она родила малышку Кэсси, но именно наш маленький «Господин монстр», и помог своей маме решится двигаться дальше окончательно. Дело было в том, что во время нашего путешествия мы так же заезжали в Корею, к матери Даюн, так как у неё оставались кое-какие вещи нашего сына — Богёна. Отношения между мамой и дочерью так и не наладились, но она хотя бы вещи отдала без скандала, и на том спасибо.       Так вот, в этом коробке была одна игрушка, вязаный заяц, у которого одно ухо было короче другого. Богён тогда ещё не умел разговаривать, но уже забавно мычал и вот этого зайца он называл «Пама», нам тогда казалось это милым, как будто смесь папы и мамы. Этот заяц был его любимым игрушкой, он с ни спал, «играл» и «общался», только в ту роковую ночь зайца Пама не оказалось рядом, иначе, я уверен, он бы точно защитил нашего мальчика. Мы про эти коробки благополучно забыли и оставили пылиться где-то у стены, пока однажды Кэсси не залезла к нам на кровать с тем самым зайцем в руках. — Д-детка, положи г-где взяла, ладно? — я видел, как Даюн начинает нервно потряхивать и решил прийти на помощь жене. — Это игрушка чужая, её нужно положить на место, — поверьте мне как отцу четырёхлетней дочери, смотреть в её глаза наполняющиеся слезами — просто непосильная задача, но я знаю, что истерика жены может быть гораздо серьёзнее, и я не хочу пугать дочь. — Но Пама сказал, что ему одиноко и он хочет на ручки, попросил меня прийти спать к вам, — уже шмыгая носом ответила наша маленькая дочь, а мы с женой замерли.       Какова вероятность, что совершенно другой ребёнок, спустя столько лет, назовет игрушку тем же самым именем? Всем людям хочется верить в чудо, даже если вы уже совсем взрослые, нам всем это надо. И в ту самую ночь мы решили, что эта игрушка поедет с нами всюду и раз уж Кэсси выбрала Пама как своего лучшего друга, то, кто мы такие, чтобы противится этому? Кэсси уже спала, а мы с Даюн долго плакали и целовали по очереди игрушку и дочь. А на следующий день приняли решение, от которого изначально отказались. Мы решили взять с собой Кэсси на кладбище к брату, а для подстраховки взяли с собой Юнги.       Он только с виду суровый такой, а при виде нашей дочке — тает как мороженное на июльском солнце. — Дядя Юн, смали! — беззубая, но счастливая малышка поворачивается в своём детском кресле к Юнги и показывает ему Пама. — Вау, так я же знаю этого зайца! — я улыбкой выдаёт Юнги. — Ну да, он был игрушкой Богёна, — спокойно отвечаю я. — Да, нет! Это была игрушка Гуки в младший классах, вы бы знали сколько раз его за неё дразнили и сколько раз мне приходилось зашивать эти уши. От того они такие и кривые, — с какой-то особенно нежной улыбкой объясняет Юнги. — Подожди, — прерывает его Даюн. — А у нас игрушка как оказалась? — Так сам Гуки и отдал. Точнее, сам он стеснялся и попросил положить меня на общий стол для игрушек Богёна. А что? — Да так, ничего, — отвечаем мы с Даюн одновременно и улыбаемся. — Ты же приедешь завтра? — Мне бы очень хотелось послать тебя, — начинает бурчать Юнги, но через несколько минут и тяжёлых вздохов — он всё-таки сдаётся. — Мы все будем, но… Париж? Вы серьёзно, ребят? Совсем уже любовь в голову ударила?       Юнги не понимал, но он и не должен был, ему достаточно просто оставаться хорошим другом и поддержать нас. Более шести лет назад, я уехал на поиски себя, меня город, за городом, а за ними и страны. А чуть меньше чем через год моего отлёта, Даюн последовала за мной. Не имея моего номера телефона и местонахождения, она просто нашла меня. На это потребовалось ещё почти два года, но тогда мы точно знали, что эта судьбоносная встреча.       Знакомство Кэсси и Богёна было недолгим, она с опасением смотрела на могилу и пряталась за ногой у мамы, но в конце концов всё-таки подошла ближе и позволила себе и Паму, обнять надгробие. Когда мы спросили, что именно она делает, она ответила, что Пам скучает по своему другу, но с ним всё хорошо. Вы верите в детскую телепатию, вот после того хочешь — не хочешь, а поверишь.

***

— Вы хоть иногда навещайте нас, — самыми эмоциональными оказались Хосок и Джин.       Впрочем, если Хосок действительно будет скучать по нам, то Джин по малышке Кэсси, которую отказывается отпускать из рук и тем более с другую страну. Общими усилиями Чонгука и Юнги, у них всё-таки получается вернуть ребёнка матери и поцеловал каждую из них в щёчку, остаться наблюдать как они садятся в поезд, который увезёт из в аэропорт. Я же задержался чуть дольше, обнимая каждого друга и заглядывая ему в глаза. Чимин и Лу, скоро и сами станут родителями, так что мы отдали им много детский вещей. Чонгук улыбается счастливо и немного глуповато, периодически поглядывая в сторону Юнги хёна. Они все будут счастливы, я могу в этом не сомневаться. — Я буду скучать по ним, говорит Даюн, когда я сажусь напротив неё и наблюдаю как она пальцами проводит по локонам спящем дочери. — Мы будем их навещать, а они нас, мы расстаёмся не навсегда, — беззаботно улыбаюсь я, и Даюн копирует эту улыбку.       Мы пережили так много боли, но это всё стоило этого момента. Вы правда думаете, что самым счастливым вас сделают дорогой дом, машина и большой банковский счёт? Нет, я не спорю, все эти материальные блага несомненно хороши, но он меркнут когда я смотрю на свою семью.       На Даюн, с которой мы расписались в тихой французской деревушке и были абсолютно счастливы в этот момент. Как она с радостью и без малейшего страха приняла новость о беременности. Эта женщина будет вечно восхищать меня. А Кэсси, которая заснула и плотно прижимала к себе Пама, заставляет моё сердце заходится в радостном беге. Наш мальчик тоже с нами, и просто ждёт своего появления на свет.       Я смотрю на пока-что едва заметный животик Даюн и уже сейчас уверен в том, что это мальчик. А даже если нет…       Обойдите весь мир.       Вы не найдёте человека счастливее меня.