Самый худший ученик

      Свет от закатного солнца заливал комнату, а приглушенные голоса и звонкий детский смех, с площадки неподалеку, разрезали застывшую тишину. Часы на стене застыли, сломавшиеся еще года назад, но секундная стрелка все ещё дергалась, словно в конвульсиях, не в силах сдвинуться ни вперед, ни назад. Твой блуждающий взгляд зацепился за Кирилла, покачивающегося на стуле, возле рабочего стола. Его профиль был нейтрален и пуст, словно он ни о чем не думал и его ничего не волновало.       — Кирилл, — твой голос звучал тихо, почти что хрипло, после долго молчания. Парень повернулся на твой голос, оторвавшись от телефона. Ты сглотнула вязкую слюну и ком в горле, а после, глядя на потолок, произнесла, буквально выпихнув слова из себя. — Как ты думаешь, что нас ждёт?       Ты лежала на своей кровати, привычно свесив ноги на пол. Подушка пахла свежестью и кондиционером, что мама всегда добавляла при стирке, а одеяло мягко обнимало со всех сторон. Твой ноги беспокойно дергались, отбивая какой-то непонятный ритм, а солнечные лучи пытались попасть прямо тебе в лицо, проскользнув сквозь пальцы твоей поднятой руки. Ты не видела Гречкина, но услышала, как он повернулся на стуле в твою сторону. С тихим стуком, почти неслышимым, Кирилл отложил мобильный телефон на стол.       — Что именно ты имеешь ввиду? — произнес Кирилл и ты открыла рот, чтобы ответить, но осознала, что слова не хотят произноситься. Потому ты сжала руку в кулак и на секунду крепко зажмурилась, будто бы от этого пугающая, ненавистная реальность исчезнет и все, что было до всего, окажется лишь длинным кошмарным сном.       — Я… боюсь.       Наконец-то смогла признаться ты, правда не почувствовав от этого хоть какого-то облегчения. Лишь тяжесть, упавшую на грудь и не дающей сделать полноценный вдох. Ты ощущала, что внутри тебя вот-вот прорвется дамба, и затопит все, унеся с собой показное спокойствие. Туда, куда уже смыло мечты о счастливом будущем, заполонив лишь пустотой и неопределенностью.       — Принцесса…       Кирилл встал со своего места и подошел к тебе, присев на колени у кровати. Ты так и не перевела на него взгляда, зная, что как только это произойдет — ты не сдержишься. А тебе хотелось быть сильной… ты должна быть сильной, что бы то ни было.       — … знаешь, в любой другой момент, в любой другой ситуации я была бы рада… переезд, другая страна, новые возможности, но так… я не хочу уезжать так.       Мысли, что лихорадочно бродили в твоей голове уже несколько месяцев, непослушно вырвались наружу вместе с влагой собравшейся в глазах, теперь скатывающейся по щекам.       — Я не хочу уезжать. Кирилл. Я не хочу.       Повторила ты, с некоторой детской упертостью. Так, словно если ты упрешь руки в боки и топнешь ножкой, это действительно подействует, словно магическое заклинание, и все обернётся волшебной пыльцой — разрушенное восстанет из пепла, мёртвые вернутся к жизни, а зло будет наказано и обязательно исчезнет…       Но все осталось прежним.       Твоя комната, хранившие лучшие и худшие воспоминания, груда приятных сердцу мелочей, подаренных друзьями и разбросанных на столе, и даже маленький паучок, поселившийся на паутине в углу.       Ничего не изменилось, чуда не произошло.       Чемоданы все так же были собраны, а все документы подписаны. Впереди тебя ждала новая жизнь, которую в тебя кинули, не спросив. В ней не было ничего привычного, в ней был лишь страх неизвестности, новый язык и абсолютная потеря прежних ориентиров. Связка ключей от дома, запутавшаяся в твоих пальцах, жгла руку. Что было твоим домом? Каменная коробка или что-то большее? Воспоминания, тёплый и сладкий майский ветер, рыжий соседский кот, любящий сидеть на лестничной клетке? А может родные незнакомцы на улице, мамина колыбельная и ощущение принадлежности?       — Я так боюсь потерять его… мне кажется, что как только я покину это место, оно тут же исчезнет. И я вместе с ним. Мой дом… что такое мой дом…       — Люди, — ответил просто, но честно, Кирилл. Он коснулся твоих костяшек, провел прикосновением по коже, расслабил сжавшиеся в кулак пальцы, и посмотрел прямо в глаза. — Воспоминания. Это у тебя никогда не отберут, а значит, пока они существует — существует и твой дом. Даже если тебя в нем нет.       Он вложил свою ладонь в твою и накрыл аккуратными пальцами связку ключей, с брелоком дельфинчика, что папа купил тебе во время того самого летнего отпуска на Черном Море. Тогда вокруг вас было лишь знойное солнце, горячий песок, клубника со сметаной в алюминиевой миске, сладкая кукуруза и бесконечное счастье.       — Иди сюда, — прошептал Гречкин и прижал тебя к себе ближе, не обращая внимания на твои слезы, скатывающиеся по щекам. — Я с тобой.       Парень был теплым, мягким и пах домом. Ты прижалась к нему сильнее.              — Я с тобой.