Хроники Диоритовой Империи

Глава 14

– Ёмаё, – Марен, во время их очередного совместного времяпрепровождения с Агонией, удивилась, – Откуда ты так много знаешь-то? – полухоглинка отвела взгляд от книги, направив его на учёную, сидевшую рядышком с кроватью, – Не подумай неправильно, без обид, ты выглядишь будто войну прошла… Агония сглотнула и усмехнулась. – Но типа… Мне кажется, что ты младше меня. Внешне. Агония почесала плечо и сжала губы, задумавшись над ответом. – Вот это вот всё твоё врачебное дело, – Марен развела руки, очерчивая ими душную комнату, служившую ей спальней, – Размышления твои какие-то философские… Не сказать что я прям завидую этому, ибо занудой быть – не лучшая судьба. Скучно это. – Я любила читать, – Агония наконец подобрала слова, – Когда была ребёнкой я читала, когда была подросткой я читала... – Агония оборвала себя на середине предложения. В полную тяжёлым воздухом комнату добавилось тяжёлое молчание. Агония сдвинула брови, полная фрустрации. – А потом чего? – Марен подхватила очевидный намёк на то, что история была недосказана, – Судя по тебе, ты очень много читала. А щас у тебя что, - Марен помахала увесистым томом с красной обложкой, – всего одна книга? Дэ-э-эмн, неудивительно что ты её наизусть знаешь. Марен, видимо, пыталась отшутиться от странной ситуации и Агония надеялась, что они проскочили мимо этой темы. Но яркие глаза Марен, полные любопытства, подсказывали, что она всё ещё ждёт ответа. Агония, конечно, могла и соврать. Но она и так достаточно наврала и Марен, и себе, и остальным. Излить кому-то, кроме дневника, свою душу один раз не вредно, так ведь? – Э-эй, – щёлк-щёлк. Агония шарахнулась от резкого звука и розоватых пальцев, внезапно появившихся перед её лицом, – Агоня-я, зависла, что ли? Слишком сложный вопрос для тебя, хе-хе? – Я любила читать, но родителям это не нравилось. Они злились, когда я не появлялась на светских мероприятиях, забирали у меня книги, принудительно выгоняли в свет, – Агония мяла подол своего фартука, – В один день они просто… сожгли их все прямо на моих глазах. Я никак не могла этому воспрепятствовать. Агония затихла, сжавшись, закопавшись по самую макушку в своих вязких, тёмных воспоминаниях. Марен похлопала глазами. – А ты им чё? – полухоглинка сползла с кровати и уселась напротив Агонии, – Я бы им за такое втащила. – Я сбежала. – И всё? Блин, говори их адрес, я приду и за тебя им всем там наваляю! Ты ж такие штуки интересные рассказываешь, даже если они непонятные – всё равно ты крутая! Они, знаешь, ничё не смыслят. Тупое быдло! Агония закрыла лицо руками. Она испытывала смешенные чувства от этой своеобразной поддержки, но Марен ведь не понимала всей ситуации. Для неё всё устроено просто. Хотя, что плохого в этом «просто»? Возможно, не вдаваться в излишние детали бывает полезно. Агония усмехнулась. – Да, ты права. Тупое быдло. Марен, просунув руки под плечами Агонии, обняла её. Агония широко раскрыла глаза и не знала, куда деть свои руки, почему ей так душно и тесно. Почему она не хочет уходить. Почему руки, обвивающие её рёбра, будто пытаются выжать её закопанные где-то глубоко внутри чувства. – Я не умею говорить умных слов, чтобы поставить все точки над «ё» и там какую-то мораль вынести, поддержать и прочее, – тихий голос Марен раздался совсем рядом с ухом, – Но когда мне было херово, Нлоп всегда обнимала меня и говорила что всё будет хорошо. Я не знаю, поможет ли тебе это, но… Всё будет хорошо. Агония, всхлипнув, положила руки Марен на спину. – Знаешь, когда я здесь долечусь и вернусь в королевы – я подарю тебе целую библиотеку! – Марен хихикнула, – Будем читать с тобой вместе. Агония уткнулась мокрым лицом в плечо Марен. – Спасибо.

***

Сегодня пошёл первый снег. – Смотрите, какая красота-то на улице, а! – Бура, крутанув в руке отвёртку, поймала ртом снежинку. – Ты или работай, или снеговика иди лепи, – Коко закатила глаза, распределяя недавно добытую шерсть по подразделениям. – Ну дай свою внутреннюю ребёнку порадовать, – Бура показала Коко язык, – Что там с ней, кстати? – Растяжки ставит, скоро должна вернуться. – Чего? – А, ты не про Ягодку? – Я про Фэг 2.0! – Бура засмеялась, хлопая сидящую на столе Фэг по травмированной металлической руке, – Это после рейда её так? – Да, без неё группа вовсе не смогла бы дойти обратно до базы, – Коко задержала взгляд на твёрдом, суховатом профиле. – Ясненько! Бура приступила к ремонту, паяла рассечённые части и смазывала суставы. К Коко подошла девушка с извещением о месте проведения следующей битвы. Пока Коко читала, Бура, оценив полуголемку взглядом, начала расстёгивать её безрукавку. К несчастью для неё, застёжка скрипнула. – Ты её раздеваешь?! – Коко фурией подлетела к механице, становясь перед объектом починки. – Спокойно! – Бура выставила руки вперёд, – Я всего лишь хотела проверить наличие повреждения грудной пластины и всё! Она же мне не скажет о поломках. – Чини что сказано и не смей распускать руки. – Распускать руки? Она всего лишь машина. По взгляду Коко Бура поняла, что ляпнула лишнего. – Машина?! – Коко сжала кулаки, – Хорошо, отлично, раз машина – чини, я не лезу! Коко развернулась и ушла прочь. – И чего она взвелась? – Бура глянула на отстранённую Фэг. На её грудной пластине и впрямь виднелась вмятина. Нлоп любила семейные праздники. По крайней мере такие, о которых она слышала или читала мимоходом, а особенно – рождественские. Атмосфера семейной сплочённости, теплоты и заботы всегда звучала и выглядела очень хорошо. В Нижнем мире тоже были своеобразные «семейные» праздники, но она их таковыми никогда не считала. На семейных праздниках всем должно быть хорошо и весело. Но теперь у Нлоп не было семьи. Или всё-таки была? – Мисс Нлоп, у нас для Вас кое-что есть! – Правда? – Нлоп заинтересованно склонила голову, – Надеюсь, это голова Главы Оппозиции. Иначе, я не знаю, что может обрадовать меня больше. Полуовечка смутилась. – Н-нет, но, думаю, Вам понравится. Только нам нужно вернуться в Империю, большая часть подразделений всё равно там, а Оппозиция отступила, так что мы… – Хорошо, веди, – Нлоп раздражённо вздохнула и последовала за воительницей. Полуовечка кивнула, по-привычке отдав честь. Путь лежал недалёкий, через леса приходилось ходить осторожно, но Нлоп всё равно предпочитала не прятаться и передвигаться по равнинам. Вскоре они перешли замёрзшую Диоритовую реку. Уже с моста слышна музыка, известные напевы и радостный смех. Нлоп дёрнула ухом. – По случаю Рождества мы решили вернуться на время в Империю, к семьям, и устроить небольшой праздник! Нлоп и полуовечка вышли на украшенную площадь. На запорошённых пушистым снегом деревьях мерцали огоньки. – Вы с ума сошли? – Нлоп всплеснула руками, – Война в самом разгаре, а вы занимаетесь такими глупостями! – Но, мисс Нлоп, это семейный праздник, а мы так скучали по своим семьям! – А у меня нет семьи, – Нлоп процедила через зубы, – У меня есть только цель и единственное желание – покончить с Оппозицией раз и навсегда. Вас это, видимо, не сильно волнует. – Простите, мисс Нлоп, – полуовечка опустила голову, – Мы всё уберём и вернёмся на фронт. Нлоп вздохнула и оглядела площадь: танцующие за руки дети, множество счастливых лиц, объятий, скромных подарков, искрящийся снег и витающий в воздухе запах выпечки. – Не нужно, – Нлоп положила руку на плечо полуовечки, – Веселитесь, но без меня. Полуовечка почти подпрыгнула от счастья и, поблагодарив Нлоп, побежала к своей семье. Нлоп прошла мимо праздника жизни во дворец и поднялась в покои Марен. Открыв дверь, всё было как всегда, за исключением другого постельного белья, матраса и трудновыводимых впитавшихся багровых пятен на полу, старательно прикрытых коврами. Нлоп сняла закреплённое на зеркале совместное фото с сестрой и прямо в утеплённой броне села на кровать. Нлоп провела пальцем по старой фотокарточке. – С Рождеством, сестра. Нлоп упала спиной на кровать, прижимая фото к груди и всецело предаваясь печали утраты. У Нлоп не было семьи. Но была цель, желание и маленькая слабость в виде растущих на голове грибов.

***

Послышался знакомый звук открывания ключом замка, а затем скрип двери, от которого Марен, отложив книгу, поспешно вскочила с кровати, надеясь увидеть в дверях Агонию. Только на этот раз её ждал неожиданный сюрприз: в дверях стоял невысокий, кудрявый, веснушчатый мальчик с длинным, жёлтым шарфом. – Вау, это ты как? Надоело болтать со мной целыми неделями через маленькое окошко и захотелось полюбоваться мной целиком? Что ж, я тебя понимаю! – Марен поправила свои волосы, скрывая своё неистовое удивление тому, что мальчик самостоятельно открыл дверь. – Я отпросил Вас у Агонии, Вы можете увидеться с сестрой, – Эллиот оглянулся, – Идём. – Что?! Ты серьезно? – Да. Только быстрее, пожалуйста. – Вау, это... круто, – Марен нервно потёрла шею, – Но разве мне можно покидать эту палату? А как же лечение и... Агония? – Не переживайте. Мы навестим Нлоп и я тут же отведу Вас обратно, ничего страшного не случится, – Эллиот отвёл взгляд, – Агония не против. – Ну только если так, – Марен оглянулась на расправленную постель, подушку у стены и раскрытую книгу, – Хорошо, идём. Веди меня, эльфёнок! Эллиот улыбнулся Марен и, держа дверь открытой, галантно пропустил её вперёд. Марен хихикнула, проходя мимо, Эллиот незаметно для неё поспешил спрятать в карман вручную отлитый медный ключ. Они поднялись по лестнице, но на последней ступеньке Марен встала как вкопанная. – Чё за херня?! – Марен чуть не поскользнулась, оглядывая лабораторию, пленённых в клетках монстров, отсутствие окон и света. – Оу, Вы тут не были? – Эллиот вышел из-за её спины. – Да когда ж мне здесь быть, я не выходила из своей палаты никогда. Я думала, здесь будут такие же лечащиеся как я, но почему здесь столько тварей?! – Э-э-э, они, – Эллиот пытался придумать оправдание, – На них испытывают лекарства, а ещё некоторых из них используют для создания новых, – Эллиот потёр нос, ему казалось, что его ответ звучит глупо, – Не волнуйтесь, они не сбегут, Вы в полной безопасности. – Жуть какая, – Марен передёрнуло. После этого неприятного открытия Эллиот поспешил вывести Марен из полигона. Они открыли дверь наружу. Отвыкшие глаза полухоглинки тут же ослепил солнечный свет, а лицо обдало свежим холодным горным воздухом. Марен перехватило дыхание так, что она закашлялась. – Солнце. Офигеть. Марен протёрла глаза и, когда зрение вернулось к ней, огляделась кругом, рассматривая скалистый пейзаж. – Вау, какая красота. Эллиот, ты это видишь? – Угу, – раздалось чуть поодаль, Эллиот куда-то отошёл. – Э, не вздумай меня бросать! – Марен обернулась, ища мальчишку взглядом, – Вывел меня, а теперь валишь? Беспризорник! – Королева Марен, я хочу вас с кое-кем познакомить, – Эллиот оказался у неё за спиной. – С кем? – Знакомьтесь, Феррари! – Эллиот сунул в лицо Марен белого пса, – Мой лучший друг, Ваш проводник и защитник в нашем пути! – Ой, миленький, – Марен сморщила нос, когда Феррари лизнул её в щёку. Она погладила пса по голове. Промозглый ветер забрался под её сорочку, - Бр-р, ну и холодрыга тут… Марен обняла себя и потёрла плечи. Эллиот посмотрел на это, поставил Феррари на землю, снял свой шарф, встал на носочки и укутал в него королеву. – Вот, так будет теплее! – Ого, – Марен тепло улыбнулась, пряча нос в шарф, – Спасибо, эльфёнок. – Идём? Нам предстоит долгий путь. – Наверное... – Боитесь? – Да что-то очкую, если честно. Но… Не успела Марен договорить, как Эллиот протянул ей руку. Взглядом и открытой ладошкой он просил следовать за ним, без слов уверял, что проведёт её через все трудности и защитит при необходимости. Марен кивнула и взяла мальчика за руку. Эллиот и Марен, в сопровождении счастливого пса Феррари, последователи назад. Домой. В Диоритовую империю.

***

Нлоп смотрела на заснеженное поле, представляя скорую кровопролитную бойню на нём. Подтянув тёплые перчатки, она собралась пойти с воодушевляющими речами к армии, но решила остановиться. Нлоп нагнулась и, зачерпнув горстку таящего снега, слепила из него снежок. Она на пальцах поднесла его к солнцу, крутя и рассматривая угловатый, с вкраплениями земли, шар. – Уничтожу каждую оппозиционерку до последней. Нлоп раздавила снежок в руках. Отбросив то, что от него осталось, она направилась к своей армии. Коко, закинув ногу на ногу, оглядела командирш подразделений. – Эта зима выдалась трудной для нас. Мы понесли множество потерь, – Коко кончиками пальцев провела по папке, хранящей в себе списки с вычеркнутыми лицами, – Но пока Империя продолжает нападать на нас – мы не можем сдаться. Командирши кивнули, но в их глазах Коко видела смертельную усталость. Она залегла глубокими морщинами под веками, отражалась в тяжёлых вздохах и тихих голосах. Коко чувствовала себя не лучше. – Завтра в подсолнуховой долине состоится решающая битва, – Коко встала, – Мы должны победить. Ягодка выбежала из леса и, спотыкаясь, шмыгнула в шатёр Главы, схватив ту за плащ. – Коко! Нет динамитов, – Ягодка переводила дыхание, – Запахов много! – Что? У нас кончился динамит? – Коко обратилась к командиршам, – Почему не уследили?! – Сегодня же был, мы проверяли! – Там-там, – Ягодка тянула Коко, – Лежала! У крови! Коко почуяла неладное, но пошла за взволнованной полулисой. Она привела её к спрятанному в чаще леса складу, а точнее к тому, что от него осталось. Военные запасы были разграблены, а сторожившая его женщина убита. – Чёрт, – Коко отшатнулась, Ягодка пряталась за её спиной, – Это очень плохо. Пошёл мелкий дождь. Коко нашла свой топор, прозванный «Местью», Бура взяла в трясущиеся руки арбалет, Фэг ожидала команды. Сонли пересчитывала динамитные блоки и не могла сдержать восторженный оскал, Лада по бумажке читала мантру. Нлоп вознесла стрелу к небу. Безмятежность долины разрушили десятки взрывов, крики и залпы пиротехники. Стрелы свистели над головой, кого-то ранило. Дождь, казалось, начинал усиливаться. Коко пыталась справиться с арбалетом и топором, Фэг, чьё лицо ни одним мускулом не дрогнуло, пачкала руки чужой кровью. Сбив с ног, а затем и раскроив горло полуволчице, в спину Фэг вонзилась стрела. Она выдернула её и резко развернулась к осмелевшей полусобаке, не заметив отпавшую со спины деталь. Полусобака, маленькая девчонка, стояла примерно в метрах пятидесяти от неё, которые Фэг преодолела за считанные секунды. Ладу парализовало. Лицо стремительно приближающейся полуголемки показалось ей знакомым. Лада оказалась припечатана к грязной земле. – Тебя же казнили, – Лада подавилась собственной кровью. Фэг, смотря Ладе в глаза, вытянула тупой меч из её живота. Выполнив задачу, Фэг направилась на поиски следующей жертвы. Но в момент её тело, словно тряпичная кукла, упало на землю. Что-то искрилось, насос начинал фальшивить. Собравшись с силами, Фэг обернулась. Лада, лежа и улыбаясь окровавленными зубами, держала направленный на Фэг разряженный арбалет. Её рука опустилась, а глаза закатились. Лада обмякла. Фэг огляделась. Дышать трудно, приборы и конечности сбоят. Что-то твердило ей биться, кромсать, рвать и убивать, но, заглушая не свой голос и растущую в груди ярость, она направилась к механице. У Буры колотилось сердце. Она терпеть не могла взрывы, она их боялась, как и высоты. Она чувствовала себя предательницей, но она не могла сосредоточиться, пока рядом с ней что-то взрывалось. Из ниоткуда на неё выскочила полурысь, полоснувшая её лезвием меча по лбу. Бура, пожертвовав собственным арбалетом, вовремя заблокировала удар, перехватила оружие и наотмашь ударила её. Полурысь сбежала, Бура стёрла струящуюся из раны на лбу кровь. Она вовремя забежала под шатёр лазарета, там её встретила Фэг. – Что случилось, почему не на битве? – Бура осмотрела её руки на наличие повреждений. Фэг развернулась. Меж её лопаток торчала глубоко посаженная стрела, жилет был порван и подпалён, по искрам и мигающему красноватому свечению было понятно, что стрела вошла прямо в аккумулятор. Фэг стремительно теряла заряд. – Ох, ё… Ну-ка, танк, сядь, – Бура метнулась за инструментами, – Сейчас починю тебя и снова пойдёшь отрывать головы. Фэг хмыкнула. Кажется, вслух, но Бура не заметила. Фэг смотрела вперёд, на поле боя, на то, как безжалостно лишают жизни подруга подругу людини. Она заметила Коко. Глава попала кому-то топором между шеей и плечом, а ногой откинула от себя тело. Она стала намного сильнее, чем раньше. Но Коко, пошатнувшись и схватившись за живот, упала на колени, не в силах больше уклоняться от града горящих под ливнем стрел. Её плащ подпалён, соломенную шляпу Коко стянула и прижала к груди. Фэг поняла, что могла бы её вытащить. Поняла, что хотела бы её спасти. Голос твердил об отсутствии приказа, но Фэг его не слышала. Как и не слышала позади себя криков Буры остановиться. – Фэг, что ты, – Коко закашлялась, – Что ты здесь делаешь? – Я поняла кое-что, Коко, – Фэг прижала её к себе, – Я всегда была для тебя человекой. Любимой, близкой человекой, – Фэг пыталась встать с Коко на руках, но ноги начинали отказывать. Слёзы непроизвольно текли из уголков впалых глаз, – Даже когда я стала ужаснейшим оружием, ты продолжала меня любить. С железными руками по локоть в крови… – Боже мой, почему? – в глазах Коко двоилось, она сжала ткань одежды Фэг, – Сражайся, прошу тебя. – Нет. Мне, кажется, осталось недолго, – Фэг усмехнулась, ложась в обнимку с Коко на землю, – Я стану для тебя защитой в последний раз. – Я умираю, Фэг! – Коко, открыв сжимаемую на животе глубокую, кровоточащую рану, зарыдала в голос. – Что ж, наверное… Пора прощаться, – Фэг, улыбаясь и плача, смотрела Коко в глаза, – Я люблю тебя, Коко. – И я тебя люблю, Фэг, – Коко прижалась к ней из всех своих последних сил, – Всем сердцем люблю. Красочный взрыв имперских фейерверков похоронил двоих оппозиционерок, стоявших бок-о-бок против всего мира.

***

Бура встала перед армией Оппозиции. – Сегодня мы проиграли битву в подсолнуховой долине и понесли непоправимые потери. Глава Оппозиции погибла, как и наша полуголемка. Я, как Правая Рука Коко, решаю выйти с поднятым белым флагом, – Бура провела ладонью по повязке на голове, – Я не хочу, чтобы никто из нас не вернулась домой. Феррари обнюхивал тропинку, по которой шли Эллиот и Марен, обводя их вокруг возможных растяжек. – М-мы с-скоро при-придём? Я з-задуб-дубела, – у Марен зуб на зуб не попадал, хотя Эллиоту казалось, что по сравнению с прошлым месяцем этот выдался гораздо теплее, особенно последнюю неделю. Даже снег начал таять. – Да, вот уже совсем рядом Империя, мы скоро придём. Марен тряслась, Эллиот шёл, а Феррари остановился и начал лаять. За стволами деревьев мелькнула чья-то рыжая макушка. – Ягодка, ты? – Эллиот, жестом успокоив Феррари, подошёл ближе. – Эли? – Ягодка, услышав знакомый голос, выглянула из-за дуба, – Эли! Дети, давние знакомые, подбежали друг к подруге и обнялись. – Я так давно тебя не видел, – Эллиот отстранился, – Что ты делаешь здесь? – Я водила войнов, – Ягодка сделала жест, будто вытащила меч из ножен и встала, отдав честь, – Так делала, – Ягодка подошла к ближайшему дереву и, обезвредив почти невидимую растяжку, вытащила связку динамитных шашек, – Клала динамитов. – А, так вот, кто все леса в округе заминировала, – Эллиот хихикнул, – А каких «войнов» ты водила? – Коко! – Ягодка вздрогнула, – Коко умерла, я бежала. – Ох, – что-то стрельнуло в сердце. Очередная смерть дорогой ему людини, – Так, война закончилась? Армия вернётся в Империю? Нам нельзя попасться Оппозиции на глаза… Ягодка, прошу, вернись к ним и уведи их другой дорогой. По старой дружбе. Ягодка, потерев подбородок, согласно кивнула. Дети пожали друг подруге руки и задержались поболтать ещё немного о прошедшем времени. Озябшая Марен обнимала согревающего её Феррари и смотрела на эту парочку. – Ты понимаешь, о чём они говорят? Я тоже нет, – Марен, зарывшись носом в густую шерсть на холке пса, недовольно бубнила под нос, – Когда блин успела зима наступить, только недавно ж лето было. Бура, с армией за спиной, шла в Империю, держа на плече флаг из подпалённой, оборванной белой ткани. Им навстречу выбежала Ягодка. – Куда ты подевалась, малышка? Я тебя обыскалась! – Бура заглянула ей в лицо. – Там нельзя, – Ягодка указала на чащу леса за спиной, – Войны Империри! – Тогда нам лучше пойти в обход, – Бура не хотела сталкиваться лицом к лицу с имперской армией, желая провести подписание договора на мирной территории, – Ты проведёшь нас, Ягодка? Ягодка кивнула и повела Оппозицию в обход. Путь для королевы был безопасен.

***

Нлоп предчувствовала свой победный триумф. Кто-то из стражниц заметила приближение армии Оппозиции. – Мисс Нлоп, Оппозиция с белым флагом на горизонте. – Замечательно, – Нлоп спрятала в ножнах меч. Нлоп, в окружении вооружённых стражниц, встала на дворцовое крыльцо. Бура, выйдя вперёд, твёрдо ударила палкой флага о землю. – Я, от лица всей Оппозиции, объявляю о безоговорочной капитуляции всех наших вооружённых сил, – Бура решительно смотрела Нлоп в глаза, – Оппозиционное Командование немедленно издаст приказы всем войскам прекратить военные действия, остаться на своих местах и полностью разоружиться, передав оружие во власть командованию войскам Империи. Голос Буры твёрдо раздался эхом по округе. Сотни, тысячи людинь замерли в ожидании решения. Нлоп саркастически похлопала. – Как мило. Жаль, я не намерена оставлять ни одну из вас в живых. – Что? На Буру и воительниц за её спиной направили заряженные арбалеты. Бура жестом приказала не делать резких движений. Нлоп уже была готова отдать приказ об атаке, как вдруг её отвлёк чей-то до боли знакомый голос издалека. – Нлоп! Марен жива! – Эллиот бежал по площади со стороны портала в Нижний мир, – Я привёл её, как и обещал! – Марен?! Все направили свои взгляды на озябшую королеву вдалеке, облачённую в больничную сорочку и укутавшуюся в старый жёлтый шарф. Нлоп, забыв и о войне, и о капитуляции, и о всём на белом свете, спрыгнула с крыльца и понеслась навстречу своей ожившей сестре. – Воу, – Марен поймала врезавшуюся в неё Нлоп, – Ну ты и шустрая. – Марен, ты и правда жива, – Нлоп прильнула к ней, пряча слёзы, прижимаясь к её груди и согревая Марен объятиями. – Марен? А меня разве не Марэн зовут? Нлоп опешила. – С чего это вдруг, золотце? – Нлоп всхлипнула. – Меня так называла Агония, – Марен почесала щёку, – А ещё, кстати, почему ты рада что я жива? Я ж просто лечусь там, ты чего, – Марен хихикнула, ткнув Нлоп в нос, но, увидев её мокрые, покрасневшие глаза, резко изменилась в лице, – Ты что, плачешь? – Ты на самом деле была мертва, – Нлоп всхлипнула, проведя по широкому шраму на шее Марен, – Тебя обезглавили. Марен прикоснулась к собственной шее. – А разве этот шрам не всегда со мной был? – Я хоронила тебя, – Нлоп ткнулась лицом Марен в плечо. – Серьёзно? – Марен взяла Нлоп за плечи, смеясь, – Ладно, я тебе подыграю, ну и где же моя могила? Нлоп утёрла слёзы и, взяв руку Марен, повела её на кладбище. Проходя мимо армии Оппозиции, кто-то протянула королеве свою тёплую одежду. – Ой, Нлоп, – Марен, пытаясь поспеть за сестрой, рассматривала её рога, – А ты изменилась. Нлоп не ответила. Сёстры пришли на кладбище, посередине которого стояла каменная статуя Марен. – Получше места не нашлось? – Марен цокнула языком, но, довольно ухмыльнувшись, подошла к статуе ближе, – Но а ваще так-то красавица, конечно. А могила где? – За ней, – Нлоп наблюдала. Она вела себя совершенно обычно, но кто ей навязала эту чушь про лечение и прочее? Она же упомянула имя, как её зовут? – Капец! – Марен прочитала надпись на могильном камне и засмеялась, – Агонии расскажу, за сумасшедшую посчитает. Ой, стоп, я же ненадолго. Агония! Вот виновница ложных воспоминаний Марен! А так же её… воскресительница? – Кто такая Агония? – Нлоп сердито всхлипнула. – Нлоп, ты что, ты же сама отдавала меня лечить обмороки к ней в санаторий. Забыла? – Я ничего не забывала, Марен… – Марэн. – …и в рассказанное всякими похитительницами не верю! – Она не похитительница, она моя лечащая врачиня! Я, конечно, рада всей вон той встречающей меня у дворца свиты и твой розыгрыш про мою смерть тоже смешной, но не наговаривай на Агоню. Нлоп не могла подобрать слов. Марен, возрождённая из мёртвых, стояла перед ней, отрицая очевидные факты о собственной смерти. Не видя месяцев войны в месть за себя. – Мне нужно идти. – Нет, стой! – Нлоп схватила Марен за руку, – Лечение можно перенести на дом. Мне А-Агония передала недавно, да. – О, а она придёт сюда? – Да, конечно, – Нлоп дёрнула ухом, – Пойдём во дворец, а то простудишься. Отправив Марен в покои, Нлоп подписала мирный договор. Эллиот, стоявший всё это время в стороне, осмелился подойти к ней, а она при виде мальчика не могла сдержать новой волны слёз. – Прости меня, Элли, – Нлоп крепко обняла Эллиота, шепча ему на ухо, – Я так ошиблась в своих мыслях и действиях, я не должна была выгонять тебя в неизвестность в преддверии зимы, не должна была кричать на тебя и заставлять воевать на фронте. – Ничего страшного, я всё понимаю, – Эллиот гладил Нлоп по голове меж её грибов. Он заметил пару серебристых, седых волосков.

***

– Дорогой дневник, войны больше нет. Мне стоило отдать Фэг 2.0 свою подвеску, чтобы укрепить связь творения со мной, как создательницей, а также для продления функционирования полуголемки, но, признаться честно, мне даже нравится нынешнее развитие событий и результат моей оплошности. Наконец-то я могу бежать из Империи вместе с Марэн. Агония, следуя на полигон, задумалась. Все военные месяцы она, пусть и имела право не участвовать в военных действиях, но в медпункты зелья и прочий медицинский инвентарь поставляла. Также она занималась операциями и реанимацией, каждая воительница была на счету. Из-за этого бешеного режима, приходя обратно на полигон, у Агонии не было сил на исследования. Она заходила к Марен и проводила своё время с ней. Агония соврала ей насчёт одной книги, но было забавно наблюдать за попытками Марен угадать месторасположение кости по её латинскому названию. Агония улыбнулась. Но мысль о незавершённой цели мелькала перед глазами как надоедливая муха. Агония решила продолжить исследование как только они с Марен сбегут на тысячи километров от этого места. – Марэн, собирай вещи, мы… Марэн? Комната абсолютно пуста. Расправленная кровать, подушка, книга и маленькая жёлтая нить на полу. – Жёлтый, – этот цвет показался ей знакомым. Агония пролистала дневник и остановилась на наброске мальчика с собакой и жёлтым шарфом. Агония закипела, – Вот щенок. Хлопнув дверью, она выбежала на улицу.

***

Эллиот прогуливался по полю за Грибной деревней. Вокруг бегал Феррари, Эллиот просил его не лезть в лужи, но было слишком поздно и радостный пёс нёсся на своего хозяина, желая поделиться хорошим настроением и грязной водой. Вдалеке завыла собака. Феррари замер, повернув ухом. Вой повторился и пёс заволновался. – Феррари, – Эллиот потрепал пса, внимательно смотревшего вдаль, по голове, – Ты в порядке, мальчик? Из тумана выбежала собака. Она выглядела как Феррари, словно его… сестра. Собаки встретились, обнюхались и, восторженно залаяв, начали играться. – Ты Лада? Собака отреагировала на имя. Лада мертва. – Значит, перерождение существует. Эллиот наблюдал за братом и сестрой, которых разлучила смерть, но и она же их воссоединила. Лада, отбежав подальше, позвала Феррари идти за ней. Феррари было побежал к ней, но остановился, обернувшись. Пёс смотрел Эллиоту в глаза. Феррари кивнул Ладе и подошёл к хозяину. Лада недоумевающе тявкнула, Феррари сел рядом с Эллиотом. Феррари прощался с Ладой взглядом. Бляшка с тихим звоном раскрылась. Эллиот сидел на коленях перед Феррари, держа в руках его ошейник. – Иди… Тебе пора. Феррари покрутился вокруг себя и благодарно завилял хвостом. Эллиот, мальчик, переживший войну, беспризорник, запертый в тюрьме за воровство, потерявший множество подруг, плакал, обнимая своего пса. А ведь он никогда не плачет. Эллиот знал, что когда-нибудь он останется один. Но он не боялся. Слёзы текли по веснушчатым щекам, но он больше не боялся идти по этому миру в одиночку. Феррари лизнул его в мокрую от слёз щёку. Отпускать своего лучшего друга Эллиоту очень тяжело, но так нужно. Получив последние объятия, Феррари и Лада убежали под скатывающимся в кисельно-розовый вечерним небом в сторону своего старого домика-шалаша в тёмно-дубовом лесу. Эллиот смотрел им вслед и горько, но бесшумно, плакал.

***

Окончание войны праздновалось громко и массово. Эллиот сидел на ступенях дворца, мысленно прощаясь со всеми своими близкими, погибшими из-за войны. Он надеялся, что Фэг и Коко встретятся в жизни после смерти и будут вместе, жалел о смерти Лады, ведь она была всего лишь чуть старше его. Он был уверен, что теперь они счастливы. Но осталось какое-то тревожное чувство, будто он сделал что-то не так и вскоре за это поплатится. Витая в собственных мыслях он не заметил налетевшую на него Агонию, приложившую его головой о диоритовые ступени. – Ты забрал её у меня! Лишил меня последнего, всю жизнь мне порушил, тварь! – Агония в сердцах била Эллиота кулаками. Его скула наливалась гематомой, но сам Эллиот даже не пискнул. Агонию смутило безучастное лицо, отсутствие сопротивления и криков, но злость и обида, копившиеся в ней весь этот путь от полигона до Империи, находила своё высвобождение в лиловом фингале, кровоподтёках и, кажется, лёгком сотрясении. Мышцы рук уже начинали болеть, но тут на крыльцо выскочила Нлоп в сопровождении королевской стражи и почуявшей неладное полулисы. – Что ты делаешь с моим сыном?! Агонию схватили и заломили ей руки. Нлоп помогла Эллиоту встать на ноги, придерживая того за плечи. – Жаль я не убила тебя на войне! – Агония пыталась вырваться. – О, ты оппозиционерка? Думаю, я могу применить к тебе соответствующие… – Нлоп перебила ворвавшаяся в толпу Марен. – Никакая она не оппозиционерка, она моя подруга! – Марен пыталась высвободить Агонию из крепких рук стражниц, – Пустите её, блин! – Подруга? – Нлоп не переставала удивляться новой Марен. – Да, Агоня, скажи им, – Марен развернулась, стражницы недоумевающе смотрели по сторонам, а Агонии и след простыл, – А где… – Ты назвала меня своим сыном, Нлоп? – Эллиот опёрся гудящей головой Нлоп на плечо. – Теперь ты мой приёмный сын, – Нлоп обняла Эллиота, мягко поцеловав его в лоб, – Надеюсь, ты не против. – Спасибо, Мама Нлоп, – Эллиот умиротворённо улыбнулся. – Ой, блин, кто это тебя так? – Марен потрепала Эллиота по щеке, – Ну ничё, Агоня вернётся и тебя подлатает. – Я должен извиниться перед ней. – За что? – Марен усмехнулась, – Украл у неё что-то, эльфёнок? – Да, кое-что очень важное и дорогое, – Эллиот по-привычке вытер кровь с лица шарфом, – Я мог и сам справиться, но спасибо за то, что пришли. – Благодари свою подругу, – Нлоп кивнула в сторону взволнованной полулисы. Эллиот благодарно кивнул Ягодке и понял, что что бы ни случилось – он никогда не останется один.

***

Нлоп возглавила правительство Диоритовой империи. День подписания мирного договора стал нерабочим праздником, всю оставшуюся Оппозицию сослали в Каменный уезд, сделав город закрытым и обложив налогами для восстановления потрясённой экономики Империи. Марен отошла от власти, память к ней так и не вернулась, но она действительно подарила Агонии библиотеку, в которой те устраивали периодические встречи за совместным чтением и обсуждением книг. Также её могилу снесли, а статую передвинули на более презентабельное место. Агония планировала продолжение своего неоконченного исследования по воссозданию человеческого разума из животного, но позволила себе сделать перерыв в работе и насладиться мирной жизнью. Вернувшись в свой дом, она обнаружила пустой аквариум – все её рыбы погибли за долгий период её отсутствия. Эллиот, узнав об этом от болтливой Марен, наловил вместе с Ягодкой рыбы и оставил ведро с живыми лососями под дверью дома Агонии, приложив к нему записку с извинениями. Также Эллиот перебрался из своей землянки и стал жить вместе с Нлоп. Бура продолжала работать в своей мастерской, переживая кризис и временами посещая Йоко и её бабушку. Входить в Каменный уезд разрешалось правительницам и королевской гвардии, чем активно пользовалась одна из стражниц. Сонли на площади в толпе пересеклась взглядом с собой. Элеонора Гранде пропала без вести, город стал полностью зависим от столицы. Эля встала у главы управления Грибной деревней. Коко и Фэг… были похоронены без тел Эллиотом и Ягодкой где-то в лесу на горе близ Империи. Феррари и Лада счастливо проводили время вместе, делясь произошедшим за долгое время разлуки. Настал период оправления Империи от последствий гражданской войны.