Хроники Диоритовой Империи

Глава 13

Пока Марен приходила в себя, Агония придумывала легенду. Что королева делает здесь, кто Агония такая, что творится в Империи? Ответ нашёлся сам собой – старый медицинский халат. Чтобы не прогадать момент, Агония надела его и стала наводить порядок в коморке, в которую поселила свою подопытную. Пока Агония выносила пустые склянки из-под зелий, писк пульсометра участился до приемлемого состояния и был где-то на фоне, к чему Агония уже успела привыкнуть. За спиной послышался шорох. – А где Нлоп? Агония дёрнулась, чуть не уронив пузырьки. Она обернулась, на кровати сидела Марен, разглядывающая воткнутую в вену иглу капельницы, кислородная маска висела на её шее. – Н-Нлоп здесь нет, – голос Агонии нервно дрогнул, она прочистила горло, – Пару дней назад у Вас поднялось давление. Вы упали в обморок, а Ваша сестра позаботилась о Вашем нахождении в нашем специализированном лечебном центре. Будем знакомы, я Агония, Ваша лечащая врачиня. – Нифига, – Марен оглядела тёмный интерьер, – Прям как дома. А как они там без меня? Я же королева, все дела. – В Империи всё хорошо, Нлоп настаивала на Вашем отдыхе. Не беспокойтесь, здоровье сейчас для Вас важнее. – Кайф, бесплатный отпуск. Ой, а можно штуку вот эту выткнуть, – Марен вытянула вперёд руку с иглой капельницы. – Конечно, – Агония оставила склянки на тумбе у входа. Проспиртовав кусочек ваты, она подошла к Марен, вынула иглу и зажала вату в сгибе её локтя. – Пасиба, док. И на сколько я тут? – Пока не пойдёте на поправку, – Агония вернулась к пустым колбам. – Окей, – Марен сняла маску с шеи и растянулась на кровати, не разжимая согнутой руки, – А как тебя зовут, ещё раз? – Агония. – Какое сложное имя. А я Марен. – Я знаю, но будем знакомы, Марэн. Агония вышла, закрыв за собой железную дверь на ключ. Щеколду для запирания двери изнутри нужно будет удалить. Потянулись дни бесконечного ленивого сна, анализов и прикрытых под лечебные процедуры исследований. – Начальница, когда завтрак? – Марен подпирала подбородок рукой, пока Агония перевязывала ей руку выше локтя. – По расписанию, – Агония, закрепив жгут, открыла новый стерильный шприц и ампулу для анализа крови. – Это расписание что-то опаздывает! – Агония, протерев спиртовой салфеткой место укола, ввела иглу шприца в вену, – Я конечно не двигаюсь особо, но мне кажется, что раньше вот эти кости не торчали так сильно, – Марен тыкнула себя в тазовую кость, когда Агония отстранилась и зажала в сгибе локтя Марен вату. – Марэн, для профилактики Вашей болезни полезно периодическое голодание, – Агония перелила кровь из шприца в ампулу. Агония вышла из комнаты, оставив за спиной возмущающуюся Марен. – Дорогой дневник, на третий день ограничения в получении достаточного количества калорий объект Марэн высказывает лёгкое раздражение. Эксперимент по выведению объекта на агрессию продолжается.

***

Одним утром на базу Оппозиции пришло извещение о месте проведения первой битвы. Ягодка шла впереди, ведя армию через заминированный лес, Коко, как Глава, контролируя всю коалицию, замыкала строй. Рядом с ней, тяжело ступая на жухлую, усыпанную опавшими листьями траву, шла Фэг. Коко искоса поглядывала на её каменное выражение лица и крутила в руках свой арбалет. – Тебе не холодно? Раздетая совсем, – Коко как бы невзначай провела рукой по ледяному стальному плечу. Коко показалось, что раньше Фэг была ниже. Фэг глядела вперёд и продолжала идти. Коко огорчённо вздохнула. – Почему ты молчишь? Ты же разговаривала с Агонией, ты можешь говорить, я знаю, – Коко теребила крюк арбалета, её плечи напряглись. Чтобы голос в последний момент не подвёл, она перешла на шёпот, – Я хочу снова услышать тебя, Фэг. – Извиняюсь за прерывание вашего одностороннего диалога, – Бура вновь объявилась рядом из ниоткуда, – Но Агония говорила, что молчаливость – это нормально, ведь её сознанием управляет не совсем Фэг, а какой-то там стихийный дух. – Я тебя сейчас ударю. – Упс, хорошо-хорошо, бывай, – Бура убежала обратно в строй. Коко задрала голову, всхлипнув носом. Она хотела бы взять Фэг за руку, достучаться до самой Фэг в этом на половину железном теле, признаться в любви вновь. Получить ответный взгляд, касание, улыбку и поцелуй. Но Коко пришлось лишь вытереть влажные глаза, судорожно вздохнуть и выдвинуться вперёд. Нлоп смотрела на еле пробивающееся сквозь плотную завесу дождевых облаков солнце. Ветер поднимал опавшие листья. Воительницы, большинство которых облачено в незеритовую броню, ждали команды. Лада сидела на ящике, глядя на свой арбалет немигающим взглядом. Чья-то лёгкая, но горячая, рука опустилась на плечо. Лада подняла голову. Полуифритка, глава подразделения огневых лучниц. – Чё? – Вижу, гложут мысли тебя, дитя, – Эля убрала руку. Как она не мёрзнет в своём дурацком кимоно? – Волнуюсь просто, – Лада завязала свои хвостики потуже. – Справиться с этим недугом помогает чтение мантры. Попробуй, дитя. Эля протянула Ладе небольшой свёрток и, поклонившись со сложенными друг к другу ладонями, удалилась. Лада развернула его и, прочитав пару не несущих в себе смысла слов, цокнула языком и запихала свёрток в карман брюк. Кто-то чистила оружие, кто-то молилась, кто-то тайком выпивала для храбрости. Но все они были готовы ринуться в бой за свою Империю, за свой дом и семью. Нлоп по часам отсчитывала время до наступления атаки. Стрелка часов с каждой секундой приближалась к заветному часу. Двенадцать часов по полудню. – Огонь! Из окопов выскочили Имперские воительницы. Лязг их брони, крики, залпы фейерверков тревожили беспечность этой растянувшейся на километр равнины. Им навстречу неслись воительницы Оппозиции. – Фэг! – Коко, зарядив фейерверком арбалет, бросила Фэг меч. – Да, Коко? – Бей, убивай имперских пешек со всей своей яростью! Со всей яростью убивай! – Коко выстрелила в воздух. – Слушаюсь, Коко, – Фэг, перехватив меч, понеслась на поле боя. Нлоп заняла позицию на возвышенности, стреляя горящими стрелами по головам. Эллиот держался за спиной Нлоп, а за спиной мальчика прятался его пёс. – Всё будет хорошо, Феррари, нас не достанут, мы будем в порядке, – говорил и сам пытался поверить в правдивость своих слов. Пёс скулил в ответ. Сонли, пусть и стала главной по уничтожению ландшафта динамитными шашками, вооружилась также незеритовым мечом. Вдали блеснули чьи-то массивные железные руки. – На их стороне голем? – Сонли засмеялась, – Хорошая попытка, грязные предательницы. Фэг нещадно сшибала броню с имперских воительниц, выбивала из рук мечи, топоры и вгоняла в их тело туповатый железный меч. Кому-то не повезло, женщина с пышными белыми волосами и овечьими ушками лишилась шлема и, не успев осознать произошедшее, получила летальный удар в висок. Другая находившаяся рядом полуовечка, поймав на себе пустой взгляд полуголемки, поспешно ретировалась, кинув эндер-жемчуг в сторону окопов. Бура болела за своих подруг и вытаскивала раненных из-под обстрела, помогая полевой врачине. Тепловизор упрощал работу, хотя, казалось, воздух вокруг раскалился до температуры Нижнего мира. Пахло дымом, копотью, кровью и порохом. Ягодка забилась под раскладную кушетку, закрывая глаза лапками и прижимая ушки к голове. – Ягодка, ну что ты, испугалась? – Бура почти легла на землю чтобы заглянуть той в глаза. Ягодка только рычала и скалилась, не в силах произнести ни слова. Бура хотела было предложить ей куда-нибудь спрятаться или уйти, но кругом лес и мало ли за ними ведётся слежка, механица не хотела отпускать ребёнку одну в неизвестность в самый разгар битвы. Бура в волнении кусала губы. – Бура! Раненые! Бура ругнулась под нос и кинулась помогать врачине уносить тяжело раненную солдатку из-под залпа горящих стрел.

***

Битва на поле у леса завершилась. – Несмотря на нашу более слабую оснащённость оружием, армию Империи удалось сдвинуть на юг, – главная арбалетного подразделения отдала честь Коко. – Спасибо, – Коко, пошептавшись со стратегинями, отметила предполагаемое местонахождение имперской армии, – Отдыхайте и готовьтесь к следующему наступлению. Доверяю тебе назначить дозорных. Вольно. – Так точно. Коко поёжилась и надела плащ. Оставив девушек у карты, Глава прогулялась до шатра с ранеными. – Рада, что ты соизволила присоединиться, – Коко скрестила руки на груди, заходя под навес. – Я пришла оставить зелья и проверить Фэг 2.0, – Агония, не поднимая на Коко глаз, поставила пузырьки с лечебными зельями на раскладной железный столик, – Зельями распоряжается Бура, а аккумулятор полуголемки заряжается. Я уже ухожу. Агония прошла мимо Коко и, залпом выпив зелье невидимости, скрылась в шелестящей сухими листьями тьме. – С каких это пор вы сдружились? – Коко наблюдала за развязывающей бинты на плече и груди раненной девушки Бурой. – Мы? – Бура сняла бинты, открывая рану от попадания имперской стрелой. Наконечник остался в теле, вокруг кожа вздулась от контакта с огнём. Девушка простонала, – Да ни с каких, вроде, просто работаем вместе, – Бура, перочинным ножом разрезав плоть, пинцетом вытащила наконечник. – Больно. – Терпи, подруга. Разве ты не работаешь с ней тоже? Коко закатила глаза. – Оперировать тебя тоже Агония научила? – Ага, оказывается, ничего в этом сложного! – Бура взяла зелье регенерации и полила им рану. От места попадания стрелы остался лишь затянутый шрам, – Прямо как механизмы. Ну вот, можно сразу в бой! – Спасибо тебе, Бура, – механица помогла девушке подняться. – Не за что, спокойной ночи! – Бура помахала своей пациентке на прощание, – Так вот, о чём мы там… Коко? Бура огляделась. В лазарете осталась только одна она и две мигающие железные лампы. Коко ушла так же внезапно, как и появилась под этим шатром с красным крестом. Глава шла, обнимая себя за плечи и разбирая дорогу чуть ли не на ощупь: стволы деревьев, очертания палаток, где-то слабые костры и тихие разговоры. Коко остановилась, когда увидела недалеко какой-то красный огонёк. Паучьи глаза? Приглядевшись, она узнала массивную фигуру рядом. – О, Фэг, – Коко подошла к сидящей на земле полуголемке, – Заряжаешься, да? Фэг смотрела вперёд. В шарнирах пальцев, между металлических пластин рук и даже где-то на одежде виднелись следы крови. Коко поправила ей выпавшую на глаза чёлку и села рядом. Сзади шумел рэдстоун-механизм, периодически загорался и тух красный факел, видимо питание аккумулятору Фэг давали блоки красного камня. Коко положила свою голову Фэг на плечо. Её металлические части немного нагрелись от процесса подзарядки. – Я думала, будь ты живая рядом со мной, я была бы снова счастлива, – Коко обняла руку Фэг и прикрыла глаза, – После того пожара на ферме, после потери всей моей семьи, ты была той, кому я смогла довериться. Стыдно это признавать, но я жила для тебя, Фэг. Теперь я понимаю, что тебя уже не вернуть. Коко дала волю копившемся слезам. – Я так устала. Я ошиблась, доверившись ей, попросив помощи. Мне нужно было тебя отпустить. Просто тебя отпустить. Глава Оппозиции, та, против небольшой армии которой воюет вся Империя, та, кто одним лишь залпом пиротехники лишает врагинь лица, та, кто лишила королеву головы, сейчас плакала, обнимая руку полуголемки. Живой труп. Больше не человеку, больше не личность. Оружие, машину для убийств. – Почему Фэг 2.0? – Что? – Коко огляделась по сторонам, но из-за слёз что-либо разглядеть было трудно. – Почему Фэг 2.0? Голос совсем рядом. Коко бросило в холодный пот. – Фэг? Ты говоришь? Ты слышишь меня, боже мой, Фэг! – Коко села напротив Фэг, взяв её ладонями за лицо. – Почему Фэг 2.0? – А, э-эм, – Коко замешкалась, смещая руки на плечи Фэг, – Наверное потому, что это твоя вторая жизнь? Я не знаю, правда. – Это не жизнь, – Коко дёргало от её холодного, безразличного, без привычного мягкого акцента, голоса. – Ох, мне очень, очень жаль, Фэг. Прости меня, прошу тебя, прости. Ты же помнишь, что происходило до твоей смерти? – Я всё помню. Но я ничего не чувствую. Ни боли, ни голода, ни чувств к тебе. Пустота. Это не жизнь, Коко. Коко пыталась поймать взгляд Фэг. Но он был будто расфокусирован, она не отвечала ей движениями. – Ты не можешь двигаться? Посмотри на меня. – Пока идёт заряд – не могу. Телом владею не я. Мне трудно. Но я борюсь. Только для чего? Нет смысла. Это уже не я. Сердце Коко обливалось кровью. Она вновь, приобняв руку Фэг, села рядом. Коко развернула ладонь Фэг к себе и пальцем по ней выводила круги. – Помнишь как мы познакомились? У той реки, рядом с полем? – Коко прикрыла глаза, вспоминая раннее утро, шум колосьев пшеницы, слепящее солнце и широкоплечую, уставшую в шахтах, но такую счастливую, девушку. Коко вспоминала былые времена под тишину леса, делилась мыслями и чувствами с Фэг, изливала душу, говорила всё то, что хотела сказать ещё давным-давно. Под аккомпанемент работы кровяного насоса Коко провалилась в сон.

***

– Их ведение боя гораздо агрессивнее, чем предполагалось. Они бьются так, будто смерть им не страшна! – полуволчица догоняла Нлоп. – А вам что, страшна? – Нлоп резко остановилась, оборачиваясь к главе мечниц, – Вы на чьей стороне? Вам не за что воевать? Не за что убивать?! – За Империю, мисс Нлоп. – Ну и скольких же оппозиционерок ты убила? Ни одной? – О-они слишком… – Хватит! Долой с глаз моих. – Есть, мисс Нлоп. Полуволчица отдала честь и скрылась в лагере. Нлоп сжала кулаки, впиваясь ногтями в шрамы на ладонях. Эллиот знал, что подслушивать плохо, но это получилось совершенно случайно: Феррари куда-то рванул, а Эллиот боялся отпускать его одного убегать далеко от лагеря. Но этот проказник решил выбежать из кустов прямо на Нлоп. – Феррари! – Эллиот вылез из-за укрытия следом, а пёс уже крутился вокруг Нлоп. – Добрый вечер, Эллиот, ты подслушивал? – Нет, я мимо проходил, правда. Извини, Нлоп, мы с Феррари пойдём, не хотели тебе мешать, – Эллиот похлопал по коленям, подзывая к себе пса, но тот в наглую улёгся у ног Нлоп и отказывался вставать, – Он сегодня волнуется очень сильно, никак с ним справиться не могу. Битвы испугался, наверное. – К слову о битве, – Нлоп сложила руки за спину, – Эллиот, я думаю, тебе пора перестать быть мальчиком на побегушках и начать сражаться. Эллиот от такого заявления опешил. Ему не послышалось? Сражаться? – Против огромной армии с большими мечами и щитами? – Да. Пойдём, я тебя снаряжу. Эллиот прикусил язык. Это вот к этому его подталкивал Феррари? Эллиот взглянул на пса, ища в нём поддержки, но тот лишь гавкнул, когда Нлоп направилась к их небольшому оружейному переносному складу. Эллиот с надеждой взглянул на ночное звёздное небо и, сложив руки в замочек, загадал желание. – Это всё мне? – Эллиот давил из себя улыбку, принимая от складовщицы незеритовый шлем и арбалет со стаком стрел. – Тебе-тебе, – Нлоп похлопала его по плечу, – Надеюсь, на следующей битве ты покажешь себя с лучшей стороны. Я на тебя надеюсь. Эллиот пытался спрятать голову в шарф, но ему пришлось кивнуть.

***

– Слушай, ты последние дни такая бука ходишь, что-то случилось? – Марен, лёжа на кровати, наблюдала за Агонией, записывающей результаты замеров в дневник. – Вас не должно это волновать, Марэн. – Ну вот волнует, ничего не могу с собой поделать. Марен била хвостом по простыни. Агония, поставив точку, собралась уходить, но за подол её халата ухватилась Марен. – Не уходи, – Марен дёрнула Агонию на себя. – Вас что-то беспокоит? – Агония подошла ближе, не желая после подшивать халат. – Да. Ты меня беспокоишь, – Марен села на кровати, не отпуская учёную, – Мне так одиноко здесь одной. Знаешь, я бы хотела, – Марен встала, держа Агонию за руки, и нагнулась к её уху, – Чтобы ты провела эту ночь со мной. В одной постели, – Марен провела носом по её шее, – Понимаешь, о чём я? Противный холодок пробежал по позвоночнику. Агония пыталась выпутаться, но Марен крепко держала её руки. Агония сглотнула, но раздражение от непрошенного физического контакта закипало в груди. – Ты действительно хочешь этого? Ледяной, колкий тон Агонии сбил Марен. Полухоглинка насупилась и отстранилась. – Пф-ф, нет! Ты что, думала, я серьёзно? – Марен отпустила Агонию и плюхнулась обратно на кровать. – Тогда зачем ты это делаешь? – Реагируете смешно, – Марен скрестила руки на груди и прятала взгляд, – Меня бесит серьёзность, я хотела разрядить обстановку. Думала, никто не воспринимает это серьёзно. – Для лёгкого общения не обязателен флирт. Это ведь, – Агония взмахнула кистями рук, – Должно быть личным. Для той, кого ты действительно хочешь видеть рядом с собой. Марен опустила голову. Агония поджала губы и развернулась чтобы уйти. – Погоди. – Что? – У тебя есть книги? – Марен ковыряла ногтем выбившуюся нить из простыни, – Здесь ужасно скучно, а я даже не могу выйти погулять. – Ты умеешь… Кхм, то есть, какие тебе нравятся книги? – Ну, когда мы ещё жили в Нижнем, Нлоп притащила откуда-то книжку «Легенды о Техносвине». Мне она зашла. – О, знаю эту серию книг, – Агония приложила ладонь к щеке, – Она мне тоже нравится. – Их что, несколько?! – Марен почти подскочила на месте. – А ты не знала? У меня их, конечно, на руках нет, но я досконально помню сюжет. – Расскажи-расскажи! Я ваще не думала, что такое бывает, блин! Агония не смогла сдержать смешок и решила всё же остаться на ночь.

***

Прозвучал сигнальный залп. – Так, малой, – полуястребица вскинула арбалет, – Становишься на ту точку за деревом в пяти метрах от меня, понял? Стреляешь в открытые части тела и прячешься, если тебя заметят, понял? Я не слышу! – Понял! – взрывы и крики внизу ужасно отвлекали Эллиота. – Пошёл! Эллиот, пригнувшись, перебежал к указанной сосне. Он вытянулся вдоль ствола, и, досчитав про себя до трёх, выглянул из-за него. Внизу врассыпную бегали «свои» и «чужие». Сколько Эллиот не приглядывался, но он всё никак не мог отличить Империю от Оппозиции. Он прицелился в кого-то, но его заметили раньше. Его шлем полетел на землю, а сам Эллиот шмыгнул за ствол. Сердце колотится, трудно дышать, а руки трясутся так, что он не может зарядить арбалет. Эллиот не мог этого сделать. Не мог выстрелить, не мог убить. Может быть, всё-таки можно договориться? Эллиот, оставив шлем и обронив арбалет со стрелами, сбежал. – Феррари! – Эллиот тихо забежал за полевую кухню, где пёс обычно побирался объедками, – Идём со мной! Эллиоту казалось, что именно в этих горах они с Феррари находили то самое страшное здание. – Мне кажется, там должна быть их база, – Эллиот уверенно шёл по скалистому плато, – Мне не кажется, я чувствую. Приблизившись к полигону, Эллиот пытался прислушаться, но глухие стены из булыжника всё портили. Была только одна входная дверь, но и та была железной. Эллиот заглянул в замочную скважину – темно. Он уже хотел было постучать, но за дверью послышались приближающиеся шаги. Эллиот и Феррари спрятались за углом. Дверь открылась, на крыльцо кто-то вышла. Вздохнув, она достала что-то, по шелесту напоминающее книгу. Эллиот боялся даже одним глазком выглянуть из-за угла. – Дорогой дневник, на моё удивление, Марэн увлекается хорошей художественной литературой. С ней есть о чём поговорить. Думаю, иногда я делаю неверные выводы о людинях, исходящие из моего первого впечатления о них. Также хочу отметить, что она скучает по своей сестре Нлоп и явно имеет психологические травмы, связанные с её матерью, – учёная захлопнула дневник, – Психологические травмы у гибридки. Интересно. Девушка вновь скрылась в темноте своего жуткого здания. Эллиот переглянулся с Феррари. – Она говорила о Марен? Она жива и скучает по Нлоп?

***

– Марен жива и она скучает по мне?! – Нлоп ударила по столу с разложенной картой местности, – Ты надо мной издеваешься? – Нет, это правда, я слышал… – Почему я не видела тебя на войне?! Ты отлыниваешь? Собираешь данные для предательниц? – Я не хочу убивать, это неправильно. – А правильно находить головы своих родных под дверью? Правильно каждый день бояться за свою жизнь? Правильно хоронить собственную сестру? Единственную и последнюю родную кровь! Правильно, да, Эллиот? Ответь мне, правильно?! Эллиот, зажав ладонями уши, сбежал. За ним, громко лая, бежал Феррари. Мальчик не видел дороги перед собой, ничего не слышал или не хотел слышать. Тёмный еловый лес скрывал маленькую фигурку за вечнозелёными колючими ветвями, поглощал в холодной, тревожной тьме. Эллиот не заметил растяжку под своими ногами. Динамит взорвался, разогнав оставшихся на зимовку птиц. В глазах мгновенно побелело, яркая боль пронзила раненную ногу. К лежащему на сырой земле Эллиоту подбежал воющий Феррари. Он облизывал его, тыкался носом в щёку, царапал землю вокруг. Эллиот откашлялся от поднятой взрывом пыли. – Я такой дурак, – Эллиот простонал, пытаясь подняться. Феррари притащил откуда-то большую палку. Эллиот опёрся на неё и поковылял обратно в лагерь, следуя за своим четвероногим другом. Нлоп, обсуждавшая стратегию следующего боя, краем уха услышала лай собаки. Она вышла из палатки. Из леса выбежал Феррари, а за ним, не наступая на одну ногу, шёл Эллиот. Нлоп, подойдя ближе, ужаснулась. – Что случилось? – Нлоп подхватила падающего Эллиота на руки. – Лес заминирован, – Эллиот шипел, – Прости меня, Нлоп. Но я не вру тебе. Никогда не врал. – Элли, мальчик мой, – Нлоп крепко прижала его к себе, – Что ты такое говоришь, это ты меня прости, я зря разозлилась, я зря не послушала тебя, – Нлоп смаргивала слёзы, – Но ты же понимаешь, что я не смогу поверить тебе на слово? Обещай мне, либо ты приводишь живую Марен сюда, либо ты никогда не возвращаешься. – Хорошо, – Эллиот судорожно вздохнул.

***

Залечив раны и пополнив запасы провизии из военных запасов, Эллиот вместе с Феррари выдвинулись в поход. Обратно к тому жуткому месту, месту, где, как в тюрьме, была заперта королева Диоритовой империи. Если возвращение Марен «из мёртвых» – единственный шанс вернуть доверие Нлоп, то он вернёт её. Во что бы то ни стало вернёт. Мальчик и пёс снова проделали этот выученный уже почти наизусть путь и к полудню добрались до этого холодящего кровь места, выстроенного из крепкого булыжника. Эллиот решил не кидаться сразу внутрь, героически вызволяя из пыточной клетки прекрасную даму, а перестраховаться и обустроить лагерь на долгое время. Он понимал, что может случиться что-то плохое, если та женщина обнаружит его. Маленький дуэт устроил лагерь за соседней горой, вершина которой, казалось, пряталась в облаках. Не так уж и далеко, но Агония бы точно не заметила дыма от костра. Началась осторожная и терпеливая слежка за зданием. Прошла холодная ночь. Эллиот не спал, сидя чуть поодаль от своего лагеря, но так, чтобы на сам полигон был полный обзор. Мальчик держал арбалет наготове, пока гладил спящего рядом Феррари, прижавшегося к нему своим тёплым телом и положившего голову тому на колени. Однако, на удивление Эллиота, ни один монстр за ночь на них не напал, пусть их и было видно на горизонте. Казалось, даже нечисть избегала этого места, обходила его за километр, боясь приближаться, словно ощущая за каменными стенами гнилой запах. Но внимательное терпение в конце концов окупилось – послышался глухой скрежет вдали. Эллиот притаился, осторожно выглядывая из своего укрытия, из здания вышла Агония. Она сощурилась, ослеплённая негреющим солнцем. Эллиот заметил идущий от своего дыхания пар. Мгновение – и Агония исчезла. Эллиот оглядел окрестности. – Кажется, ушла. Оставив Феррари сторожить лагерь, Эллиот добежал до двери и, присев около замка, достал из кармана свою старую отмычку. Поковырявшись в замке, Эллиот открыл тяжёлую дверь. Наконец-то его опыт пригодился для чего-то хорошего. Эллиот шагнул на порог этого жуткого места, захлопнув за собой дверь. Первая комнатка с печами, зельеварочным аппаратом, верстаком и многочисленными книгами выглядела как среднестатистический сарай. Но стальная дверь впереди явно нечто скрывала. Эллиот нажал на кнопку на стене и дверь с металлическим щелчком открылась. Быстро прошмыгнув внутрь, пока дверь не закрылась обратно, Эллиот оказался в какой-то лаборатории. – О-ого… Было сыро, холодно и темно. Эллиот скривился от веющего откуда-то сладковатого запаха разложения. В клетках гудели пленённые монстры: болезненно булькал эндермен, урчал зомби-пиглин и взвизгивала худая свинья. Это место заставляло тело дрожать, покрываться миллиардами противных мурашек и чувствовать себя в опасности. Но Эллиоту нужно было двигаться дальше. Эллиот уже почти дошёл до спуска к камере, где наверное коротала свои дни королева, как вдруг услышал за спиной раздавшийся эхом скрип. Входная дверь открылась. Эллиот запаниковал, если она его поймает, то он явно пополнит ряды её подопытных. Эллиот запрыгнул в камеру к эндермену, свернувшись в тёмном углу. Законная владелица полигона, ругаясь и вытирая с подбородка собственную слюну и кислую желчь, прошла внутрь, не включая свет. Мальчик вжался в угол, затаив дыхание и смотря в пол, пока рядом стоял высокий, опасный монстр. Главное – не смотреть, только не смотреть, иначе всему придёт конец… Однако, Агония его не заметила. Она прошла мимо по направлению к лестнице вниз и спустилась по ней. Что происходило там, Эллиот не знал, он услышал только звук закрывающейся железной двери, а затем увидел поднимающуюся и идущую к выходу с пузырьками полупрозрачных зелий Агонию. Что-то с лязгом упало на пол. Эллиот пригляделся – Агония подняла с пола крупный ключ, недовольно бурча. Затем учёная спрятала тот в карман фартука и покинула полигон. Как только горизонт был чист, Эллиот поспешно вылез из клетки с эндерменом и с облегчением выдохнул. Мальчик спустился по лестнице в конце главного зала полигона и увидел железную дверь с окошком. Встав на носочки, Эллиот заглянул в окно. На кровати спиной к нему лежала Марен, одетая в больничное. Она дышала. – Эй… Эй, привет! – Эллиот постучал по двери. – А, чего? – полухоглинка привстала и сонными, слипающимися глазами глянула на дверь, – А ты ещё кто такой? – Что? – Я спросила, кто ты такой! – Марен широко зевнула, – Ты не Агоня, я вижу тебя впервые, блин. Включи свет, ничерта не вижу. – А, да, конечно, извините, – Эллиот поспешил нажать на рычаг, зажигающий в комнате несколько ламп, – Лучше? – Класс, теперь ты меня ослепил, – Марен потёрла глаза, – Намного, а тебя я всё-таки вижу впервые. Кто ты такой? Или… А-а-а! – Эллиот дёрнулся. Узнала? – Я поняла, ты от моей сестрёнки! Она реально послала кого-то проведать меня, даже когда Агония запретила? Какая же она всё-таки у меня крутая, обожаю её! Эллиот промолчал, спрятав нос в шарф. Он был сбит с толку. Марен его не помнит? Она терпеть его не могла и даже посадила в тюрьму, а теперь ведёт себя так, будто и не знает его вовсе. Кажется, она даже не была в курсе собственной смерти. – Д-да, я от Нлоп, – Эллиот почесал затылок, – К-как у Вас дела? – Дела? Все зашибенно! Агоня говорит, что я тут как в санатории, лечусь и все дела. Ты ведь в курсе, что у меня обмороки были, а, гонец? Так вот, она меня от них лечит! Только блин не разрешает выходить на улицу и видеться с сестрой, говорит, прерывать лечение вредно. Ну ничего, она же лучше знает. Эллиот понял, что раскрытие правды стоит оставить до лучших времён. – Ваша сестра очень скучает по Вам, поэтому я здесь. Она занята, государственные дела легли на неё, но она справляется! Во время Вашего отсутствия пришлось искать альтернативы, чтобы Вас навестить. Ох, точно, я совсем забыл, у меня есть для Вас угощение! Эллиот полез в свой рюкзачок и достал оттуда немного завёрнутой в бумагу печёной картошки и камень диорита. Он протянул гостинец через окошко двери. – Крутяк, моя сис лучше всех! – Марен схватилась за угощение и тут же принялась довольно хрустеть, – М-м, вкуснотища! Давно не ела, скоро меня эта больничная диета в могилу сведёт. А ты надолго здесь, малец? – Наверное, мне уже пора, – Эллиот опасливо огляделся, боясь, что хозяйка полигона заявится снова, – Только вот, можно попросить у Вас кое-что? – М? – Марен не переставала жевать. – Не говорите Агонии, что я здесь был, пожалуйста. Вас нельзя посещать и кормить этим, но Нлоп очень хотела порадовать Вас и если Агония об этом узнает… – Понимаю, она с ума сойдёт! – Марен хихикнула, – Но, эй, стой, как тебя зовут? – Меня? – Нет, блин, меня! Тебя, конечно. – Моё… Моё имя Эллиот. – Сочувствую, имя не очень, – Марен пожала плечами. – А-ага, наверное. Неловко обменявшись взглядами, Эллиот надел лямку рюкзака и собрался уходить. – Ты ведь придёшь ещё? – Марен перекатывала белый камень на ладони, – Без Агони тут довольно одиноко и скучно, а ты мне понравился. Смешной такой, нелепый, хочется называть тебя этим… ушастым… эльфом, во. – Обязательно приду, но только если не расскажете об этом Агонии. – Мой рот на замочке! – Марен провела сомкнутыми большим и указательным пальцами по губам, – Значит, ещё увидимся? – Да, определённо увидимся, до встречи! Эллиот потушил свет, но не ушёл. Оценив взглядом замочную скважину, Эллиот достал шарик прополиса. Разогрев его в руках, он вдавил его в отверстие и достал слепок. Шёпотом поблагодарив пасечника, Эллиот замёл следы и покинул полигон.