Простуда

Едва они отправились в путь, Атос мгновенно пожалел о своем сиюминутном решении - Арамис постоянно припадал от бессилия к лошади и откровенно плохо держался в седле. Это их сильно замедляло, а письмо нужно было вручить не позднее завтрашнего дня. Но нужно было мириться и с тем, что Атос поставил свою ревность и интуицию выше доводов рассудка, а значит - находить выход из сложившейся ситуации. - Арамис, отдайте мне поводья, - сказал он, разворачивая лошадь и перекрывая путь Арамису. - Зачем? - посмотрел тот на него, не торопясь подчиниться. - Вы сядете со мной. Неровен час вы упадете. Арамис игриво улыбнулся, искоса взглянув на него из-под ресниц: - Вы уже соскучились? Но Атос только предупреждающе произнес: "Арамис". Хмуро взглянув на него, Арамис выпрямился в седле, явив себя грациознейшим наездником, и поднял гордо голову. С чувством собственного достоинства он заявил: - Я вполне способен ехать самостоятельно, благодарю. Не хочу стеснять вас. - Вы не будете стеснять меня. Арамис картинно закатил глаза: - Если вам так хочется обниматься... - Я хочу, чтобы мы скорее доехали, - перебил его Атос и встретился своим нетерпеливым взглядом с холодным голубым сиянием глаз мушкетёра напротив. - Но разве не вы сейчас перекрываете мне путь? - заметил тот рассудительно. Чуть ли не скрежеча зубами, Атос снова направил лошадь по дороге, не переставая наблюдать за тем, как держится Арамис. Спустя полчаса тот перестал следить за своей осанкой и очевидно стал сдаваться своему нездоровью - его красивое лицо приобрело оттенок страдальческого выражения, щеки, с которых не сходил болезненный румянец, стали будто ещё краснее, и в седле Арамис держался неуверенно и грозился в любую секунду не удержаться и соскользнуть. Когда это, наконец, произошло, хоть седок в последнюю секунду успел ухватиться и вернуться в седло, Атос чертыхнулся и снова преградил ему путь. Спустившись с лошади он подошёл к Арамису, который снова гордо приосанился, будто только что ничего не произошло : - Вы поедете со мной, - заявил Атос, - слезайте, - и даже взял его за сапог. - Вы невыносимы, - поведал ему Арамис и легко высвободился, не желая сдаваться так просто, - я и без вас прекрасно справляюсь. - Только что вы едва не упали, потому что у вас закружилась голова и потемнело в глазах. Скажете, я неправ? Арамис перестал на него смотреть и, подняв подбородок, устремил драматичный взгляд вдаль. - Если я погибну во время нашей миссии - это будет прекрасная смерть. Я паду смертью героя на службе короля и во имя Франции. Атос нахмурился: - Зачем столько театральности, мой милый? Арамис вспыхнул и снова посмотрел на него: - А вам так сложно просто ценить мою жертву? Атос промолчал. Он решил не продолжать дискуссию и вместо этого предложил сделать привал. - Мы проехали только пару часов, - сказал Арамис, достав из кармана часы, - Лошади ещё могут бежать. - Зато вы не можете даже сидеть. И не спорьте, ради бога, Арамис. Слезайте. Тот, на самом деле, хотел спорить, потому что залезать и слезать с лошади давалось ему гораздо тяжелее, чем просто удерживаться в седле. И, будто подозревая это, Атос стоял подле, ожидая, когда Арамис подчинится и спустится вниз. Понимая, что тот не даёт ему выбора, Арамис неуверенно вынул ноги из стремян и повернулся в седле боком, готовясь к прыжку. Он ожидал, что слабость и головокружение в самый последний момент помешают его маневрам, но, к счастью, он всё-таки не упал, но спрыгнул - грациозно, как всегда. Лишь на самой земле, неизбежно почувствовав пятками сильный толчок, он пошатнулся, и темнота заволокла его зрение. Атос, который все это время ждал рядом, вовремя схватил одной рукой его за кисть, другой обхватил Арамиса за спину, прижимая, таким образом, к своей груди. - Арамис! - воскликнул он, осторожно и несильно отстраняя его от себя, - Вы в порядке? - Я прекрасен, - ответил тот, и Атос мысленно согласился с ним. Только вопрос был не о том. Чувствуя ненормальный жар его тела он обеспокоенно спросил: - У вас кружится голова? Вы весь горите. - Это от любви, - ответил Арамис, кладя руку ему на плечо и кокетливо глядя в глаза. Выдерживая долгий взгляд этих чудесных лазурно-голубых глаз, Атос сглотнул и почувствовал, что его щеки предательски краснеют. Он все еще держал Арамиса в объятиях, и отдавал себе отчёт, что ему это было удивительно приятно, и выпускать его совсем не хотелось... Он невольно опустил глаза на аккуратные губы Арамиса, и те сложились в знающую улыбку. Где-то вдали в лесу в этот момент послышался выстрел - короткий, громкий, разрывающий тишину вокруг. - Охотничий сезон начался, - зачем-то сказал Атос, хотя знал, что Арамис и без него об этом осведомлен. Этот резкий звук напомнил им об опасности их миссии, которую пока им удавалось избежать. И про то, что письмо должно быть в нужных руках уже завтра. - Вы говорили про привал, - сказал Арамис, желая отвлечь их обоих. Атос кивнул и, осторожно и не без сожаления выпустив его, подошёл к лошади Арамиса и взял ее под уздцы.